Ася робко зашла внутрь транзитки, ожидая увидеть там Федора Петровича, но, увидев Артура, сразу же плотно прикрыла за собой дверь. Он сидел за столом и выстукивал ритм указательным пальцем.

При виде парня к лицу хлынула кровь, лишая способности дышать. Еще секунда, и ноги девушки подкосились бы. Но Артур уже стоял рядом, крепко обнимая ее за талию одной рукой, а другой – обхватив за затылок. Он не поздоровался и не потребовал пропуск, а сразу жадно поцеловал. Ася потянулась рукой к собранным в хвост волосам, желая дать им волю, но Артур отстранился.

– Нравятся распущенные? – Томный взгляд снова лишал чувств.

Ася кивнула, уставившись на парня влюбленными глазами.

– Распущу после службы. Ты рано, мне еще десять минут, потом сдам пост, и у нас будет целая ночь. Посидишь пока со мной?

Девушка зарделась, вызвав усмешку Артура, и покорно опустилась на лавку возле стола.

– Почему ты не приходил все это время? – спросила она.

– Был на службе, – объяснил Артур и добавил: – Вообще-то думал, ты сама зайдешь.

– Я боялась навязываться.

– Боялась навязываться, – спародировал Артур. – Инициатива должна быть обоюдной. Разве нет?

– Да, просто я подумала, что ты забыл ту ночь… А я одна из многих.

– Я ничего не забываю! Если бы ты перестала меня интересовать, я бы дал тебе понять, – сухо произнес Артур, и Ася кивнула, почему-то ощущая вину.

Ася и Артур замолчали, как с ними часто бывало. Она не знала, что говорить, а он, похоже, не хотел. Никто не пытался пересечь транзитку, не стучал и даже не заглядывал. А потому, когда дверь распахнулась, впустив Федора Петровича, девушка облегченно выдохнула. Старик хитро посмотрел на молчаливую пару.

– А я боялся заходить раньше времени, – проскрипел он. – Молодец, Артур, выдержка, достойная служителя транзитки.

Парень хмыкнул, а Ася покраснела с головы до ног.

По дороге к лодке Артур не взял девушку за руку, не обнял, а просто шел рядом. Она ужасно хотела прильнуть к нему всем своим существом, но сдерживалась, не рискуя делать первый шаг. И только в лодке, когда они скрылись из виду за излучиной реки и жилые постройки остались позади, Артур наконец перестал быть холодным.

– Я скучал, – выдохнул он в ухо Асе, и тело девушки покрылось мурашками, но тут же добавил: – А где же юбка? Решила усложнить мне задачу? – Он снова насмехался над ней, и Ася вздрогнула, как от удара.

В уже знакомом Асе месте среди зарослей камыша они пришвартовали лодку, но так ее и не покинули. Артур расстелил покрывало прямо на дне и со смехом укрыл Асю от накрапывающего дождя, накинув ей на голову свою рубашку. Ася в ответ тоже хохотала и жалась ближе к парню, не готовая променять тепло его тела на тепло одежды. Он шептал ей на ухо нежности: про добрые искрящиеся глаза, мягкие руки, милое смущение и покусанные губы, и оттого девушка смущалась еще больше, покрываясь пятнами румянца.

Когда ночь плотно укрыла Пятиречье промозглым туманом, они, крепко сцепив объятия, все же выбрались на берег и разожгли костер.

Влажные поленья чадили и громко трещали, взрываясь яркими столпами искр. Ласковое тепло прорезало мглу и освещало пылающее от удовольствия лицо девушки. Огоньки тенями играли на мускулах Артура, и Ася украдкой поглядывала на рельефные кубики пресса, округлые плечи и выпуклую грудь. Она смотрела на занимающиеся искры и млела от удовольствия. Снова и снова молила Спасителя остаться здесь, на этом острове, с Артуром. И не нужна ей никакая Лахта, никакой брат и никакие правила. Но почему-то в реальной жизни так не бывает, и девушка понимала, что не может дальше скрывать от Артура то, что прогрызает дыру в ее сердце.

– Ты знаешь, – она плотнее прижалась к парню, обхватила руками его талию и положила голову на плечо, – сегодня вернулся Дэн.

Артур дернулся, но промолчал.

– Я обещала, что отправлюсь с ним в Лахту. Понимаешь, я не могу его обмануть, – начала она оправдываться раньше времени. – Ведь он мой брат, я помогу ему и вернусь.

Артур, минуту назад горячий и пылкий, вдруг весь обратился в камень. Прямая спина, напряженные плечи, сжатые кулаки и подобравшиеся скулы. Ася заметила перемену, отпрянула и заглянула парню в глаза. В их непроглядной карей темноте отражался огонь.

– Артур? – несмело произнесла девушка. – Я вернусь. Просто я уже пообещала.

– Ты можешь делать все, что тебе вздумается, – отмахнулся парень, изображая спокойствие. – Ты совершенно свободный человек.

– Совершенно свободный? – Волна дурноты поднялась к Асиному горлу и заставила задышать чаще, чтобы не лишиться чувств. – А ты? Как же ты?

– А что я? – Теперь Артур говорил еще надменнее, чем раньше. Он откинулся спиной прямо на мокрую траву и ухмыльнулся: – Знаешь, ты была права. Ты одна из многих. Из тех, кто приходит и уходит. Все, что я могу предложить тебе, – это вот такие встречи вдали от людских глаз.

– Что? – Ася словно оказалась в вакууме и слова больше не могли проникнуть сквозь пузырь боли, вдруг выросший вокруг нее.

Что он такое несет? Ведь всего несколько часов назад он уверял ее в обратном, а теперь… Ведь так не бывает! Или… или он просто потешил свое самолюбие, а теперь получил все, чего желал, и Ася превратилась в одну из многих?

Слезы отчаяния потекли по лицу. Она сама не поняла, как вскочила, как кинулась к лодке и неудачно упала в ледяную воду. Как больно ударилась ногой о борт, а потом попыталась вылезти. Как сильные руки Артура затолкали ее в лодку. Он что-то говорил, даже кричал, а она натягивала рубашку и брюки прямо на мокрое от речной воды тело.

А потом он греб, долго греб. Ася его не слышала и даже видела смутно, как будто ее Артур только что испарился и перестал существовать, а этот незнакомый человек, что сейчас с силой ударял веслами по воде, был чужим и каким-то бестелесным.

Если недавно для Аси целым миром был Артур, то теперь весь мир обратился в отчаяние. Отчаяние и боль такой силы, какой Ася никогда не испытывала. Он подвел лодку ближе к берегу и попытался помочь девушке вылезти. Она отмахнулась, поскользнулась на мокрой траве, снова угодила по пояс в воду. Но даже не заметила этого, выбралась, впиваясь ногтями в землю и, закрыв лицо руками, как будто это могло спасти от горя и позора, бегом отправилась к дому.

Меньше всего на свете она хотела думать и вспоминать. Еще меньше – чувствовать. Любовь, что раньше возносила до небес и погружала в сладкое томление, теперь смешалась с болью. И легкие, казалось, жгло огнем. Она судорожно хватала ртом воздух по дороге, лишь подвывая вслух и вгрызаясь зубами в губы.

Дома Ася упала на кровать прямо в мокрой одежде и беззвучно разрыдалась, лишь сотрясаясь всем телом. Сон, принесший забытье и облегчение, навалился сразу, стоило девушке прямо в мокрой одежде прикрыть глаза на тонком матрасе.

Артур завел лодку в небольшое углубление в береге перед домом. Снаружи парень выглядел как обычно – беспристрастным, легко улыбался и смотрел насмешливо. Он вежливо поздоровался с отцом и его новой женой, отказался от ужина и прошел вглубь двора к мастерской. Лишь там, оставшись наедине с собой, Артур дал волю чувствам.

Он с силой ударил кулаком по стене добротного деревянного сруба, и на почерневшей древесине остался кровавый след. Он ударил еще и еще. Бил раз за разом, пока кулак не распух и не превратился в кровавую кашу. Тогда парень поднял лицо к подернутому тучами черному небу, так похожему сейчас на его глаза, и рухнул на землю. Он не кричал, не плакал и даже не стонал. Он тихо выл. Потому что не мог себе позволить.

Артур привык быть независимым и горделивым. Не знал отказов и лишь иногда увлекался в ответ. И тут в самый неподходящий момент такая глупость. Любовь. Может, и к лучшему, что она уедет. Хоть с этим Дэном, хоть с кем. Но что-то не нравилось Артуру в чужаке. Не выглядел он добрым заботливым братцем, желавшим опекать сестру-сироту.

Артур видел-то его всего пару раз, но поверить ему не хотел и не мог. Еще этот священник с таким отношением. И чего он привязался к девчонке? Да светлее и чище ее во всем Пятиречье не сыщешь! Уж кому, как не Артуру, знать!

Они все ей врали, он не сомневался. Врали, недоговаривали и использовали. И священник, и этот наместник, которого Ася считала практически родственником. Теперь еще и он! Хорош! Надо же было надавить на самое больное, идиот! Но не мог же он сказать Асе, что, когда она вернется, он уже будет женат на другой. На той самой Лене, которая когда-то соблазнила его в Дворцовом. Без женитьбы на ней дядя не собирался даже обсуждать повышение Артура. Еще бы – дочь наместника Дворцового района!

Все было решено еще несколько месяцев назад. Как можно было так глупо и нелепо влюбиться в учительницу из Заречья?

Артур еще долго сидел на земле, коря себя за грубость, за страх сказать правду, за выжигающую нутро любовь и неконтролируемое желание. Он решил отправиться утром прямо к Асе и рассказать правду. А дальше – будь что будет.

Ася проснулась, продрогшая до самых костей. Одежда на ней так и не высохла, лишь сильнее напиталась ночной пятиреченской сыростью. Голова болела и как будто распухла изнутри – мысли были тяжелыми, ватными и неповоротливыми. Стоило в голове появиться образу Артура, Ася отгоняла его. Ногу саднило от вчерашнего удара о борт, и по всему бедру теперь растекался желтоватый синяк.

Никогда ее решимость последовать за Дэном в Лахту не была столь твердой. Никто больше не держал ее в Пятиречье. Стоило сразу пойти за братом, тогда не было бы так больно. Она бы просто исчезла и, возможно, больше никогда не встретилась с Артуром. Пожила бы в Лахте, а по возвращении специально избегала бы встреч. Со временем все бы прошло, забылось, стерлось. Теперь же рана в душе не зарастет уже никогда, так и будет вечно напоминать о напрасном доверии. Наверное, она пошла в маму – тоже влюбилась не в того. Только еще и не взаимно.

Она переоделась в сухое и принялась скрупулезно складывать вещи в дорогу. Брюки, пара рубашек, одно платье, белье и несколько книг – вряд ли ей действительно понадобится что-то из этого в развитом мире, но не может же она отправиться совсем без прошлого. Пусть хоть что-то свое, пятиреченское, все же перекочует с девушкой в новую жизнь.

Небогатые пожитки она складывала медленно и тщательно, прощупывая каждую деталь, стараясь думать о чем угодно, только не об Артуре, чьи слова все еще звучали в голове. Нет-нет-нет. Только не он. Лучше думать о будущем, чем о том, чему суждено стать ошибкой прошлого.

Артур пересек транзитку бегом, взглядом давая понять Федору Петровичу, что сотворил ужасное. Тот понимающе закивал и пропустил парня дальше. Он бежал прямиком к школе, боясь опоздать. Артур должен застать Асю до ее ухода, а если не успеет, то бросится в погоню, будет валяться в ногах, умолять, но без прощения свою любовь не отпустит.

Запыхавшись, парень притормозил возле Асиного дома. Он даже мог различить едва заметное Асино бурчание себе под нос и улыбнулся, когда его окатило волной тепла от звуков ее обиженного голоса. Артур легко представил себе ее надутые губы и опухшие от слез глаза. Но тут до его слуха долетел резкий мужской голос. А потом – второй. В Храме кто-то ругался.

Артур решил, что будет держать дверь Асиного дома в поле зрения и сразу кинется к девушке, как только она выйдет. А пока он должен был понять, что там случилось. Вдруг Асе понадобится помощь.

Дверь в новую Владимирскую церковь была приоткрыта. Артур спрятался за крыльцом и весь обратился в слух.

– Вы что, не могли провести с ней беседу? Зачем вообще вы тогда нужны? – орал молодой голос, и парень узнал Дэна.

– Это глупое юношеское увлечение, с кем не бывает, – скрипуче оправдывался голос постарше. Он тоже показался Артуру знакомым, только понять, кому он принадлежит, получилось не сразу.

– Глупое увлечение? Да она слюни пускает на этого Артура! Откуда он вообще взялся так не вовремя?

Артур, о котором теперь шла речь, почувствовал, как громко застучало в груди сердце. Он никак не мог понять, к чему идет этот странный разговор.

– А что я могу сделать? – разозлился второй. – Ты сам настоял, чтобы у нее не осталось ничего, даже веры. Теперь я не могу надавить на нее Церковью! Все, забирай девчонку. Сделка завершена!

И тут Артур догадался, кому принадлежал второй голос – отцу Алексию. Неужели он что-то замышляет, да еще вместе с Асиным братом? И почему они ведут себя так, будто знакомы много лет?

– Сделка была бы завершена, если бы Ася по своей воле навсегда распрощалась с Пятиречьем! Теперь она будет стремиться к этому пареньку. Избавьтесь от него!

– Как я могу? – В голосе священника проскользнул испуг. – Это против веры.

– Не смешите меня! – раздался в ответ громкий хохот. – Вы же сами не верите ни единому слову вашего выдуманного Завета!

– Я – нет, люди верят. Вдруг меня заподозрят? Так нельзя! Они должны верить мне безоговорочно. Как я буду управлять ими без веры? И к тому же он племянник воеводы. Это совершенно невозможно!

– Откуда вдруг такие принципы и рассуждения о вечном? – холодно спросил Дэн. – Помнится, вы называли этих людей стадом ведомых баранов, и потом ваша близость с мнимым Спасителем никак не помешала сжить со свету Асину бабку.

Артур слушал и не мог поверить своим ушам. Священник, не верящий в учение, которое проповедует, убирающий неугодных людей со своего пути. Асин брат, заключивший с ним сделку, которому зачем-то нужна сама Ася. И дело тут явно не в родственной любви. Что же все это значит?

– Кажется, я знаю, как нам не допустить Асиного прощания со своей любовью и обещаний воссоединиться, – хмыкнул Дэн. – Она сбежит прямо сейчас.

Он перешел на шепот, и, как Артур ни вслушивался, так и не смог ничего разобрать.

– Вы все поняли? – спросил парень громче.

– Да, – проскрипел отец Алексий. – Надеюсь, эта жертва не будет напрасной.

– И давно вам стало жалко девчонку? Еще недавно вы были рады избавиться от нее навсегда!

– Все же она живой человек, а не просто эксперимент. Хоть я и не могу примириться с ее существованием.

– Не распускайте нюни! Выполняйте! – рявкнул Дэн.

За дверью раздались поспешные шаги, и Артур не нашел ничего лучше, чем метнуться в сторону и спрятаться прямо за Асиным домом.

– Греховодница! Блудница! – заверещал во все горло отец Алексий, словно специально привлекая как можно больше зрителей. – Думал, отречение от Церкви остановит черные деяния твоей проклятой душонки. Нет же, она отправилась плоть ублажать!

– Ну что вы, отец Алексий. – За ним вдогонку, прихрамывая, несся Дэн. – Оставьте девочку в покое, она же просто влюбилась.

– Влюбилась? Без благословения? – Священник бешено вращал глазами.

Его крики возымели успех – к поляне уже стягивались люди, и сама Ася несмело вышла на порог. Артур из своего укрытия успел заметить ее опухшие от слез глаза и запекшуюся на губах кровь. Больше всего на свете ему хотелось броситься к девушке, утащить из этого сумасшедшего мира и никогда больше не отпускать. Но вместо этого он ждал, чем закончится разыгранный фарс.

– А вот и она! – Отец Алексий ринулся к девушке, но Дэн картинно преградил ему дорогу.

– Не трогайте мою сестру! – выкрикнул он. – Она ничего не сделала!

– Не сделала? – вопил священник, отлично вжившись в роль. – Она гнойная рана Заречья. Ее не то что к детям, ее к скоту подпускать нельзя! Чему эта зараза может научить их? Как голой прыгать в лодку к своим же ученикам?

Ася побагровела от корней волос до самых ног. Еще секунду назад она собиралась что-то сказать в свое оправдание, но теперь лишь спрятала лицо в руках, и ее плечи затряслись от беззвучных рыданий. Дэн подошел к сестре и обнял девушку, закрывая от угрозы:

– Она пойдет со мной и никогда больше сюда не вернется. Заживет новой жизнью, без ваших глупых законов.

– Я не могу ее отпустить просто так! Она заслуживает наказания! Самого сурового наказания! – вскричал священник, но тут же затих под грозным взглядом Дэна. – Я найду негодника, с которым она согрешила, и накажу его!

– Нет! – Ася ринулась вперед, сбрасывая руки брата. И Артуру стало стыдно. За свое поведение, за бездействие, за жестокие слова, что он произнес прошлой ночью. Но он стоял и не мог пошевелиться. – С ним все кончено, он сам меня бросил. Вот мое наказание! Не трогайте его. Я уйду и никогда не вернусь. Нечего мне здесь делать. Только не ищите и не трогайте его! Он меня даже и не вспомнит.

Священник хмыкнул, а Дэн снова сжал плечи сестры. Они медленно двинулись по просеке в сторону Пятой реки, туда, откуда появился Дэн. Брат с сестрой проходили между столпившихся людей, которые исподлобья поглядывали на девушку. Они молчали. Молчали взрослые, молчали девушки, всегда готовые съязвить, молчали дети. На их лицах не было ненависти или осуждения, большинство из них по-прежнему хорошо относились к Асе, но спорить со священником и просить не гнать Асю не могли.

Артур стоял, бессильно опустив руки. Теперь он понял, зачем разыграли этот спектакль. Ася должна была уйти навсегда. Не на пару недель, а навсегда. Зачем-то она была нужна своему брату. В чем-то она должна ему помочь. Но этого Артур уже никогда не узнает. Он всей душой желал догнать девушку, остановить и вернуть. Забрать с собой в Гостиный, сделать своей женой… Но тогда… Тогда он лишится своей службы и той жизни, о которой мечтал. А если его начнет преследовать сумасшедший священник? Что делать тогда?

Нет, нельзя пожертвовать всем ради девушки, пусть даже такой необыкновенной, как Ася. Он развернулся и побрел к транзитке прямо через лес, стараясь никому не попасться на глаза. И лишь одно слово не давало Артуру покоя – священник назвал Асю экспериментом. Что это могло означать?

Но не успел он уйти далеко, как кто-то сильно дернул его за рукав. Сан Саныч утянул парня прямо в чащу и прижал палец к губам, умоляя молчать. И только когда наместник убедился, что они одни, то сбивчиво и испуганно обратился к Артуру:

– Они ушли?

– Ушли, – подтвердил парень.

– Это хорошо, что ты не пошел за ней сразу. Так ты бы ничего не добился, только на себя бы навлек беду. Нужно действовать иначе.

– Я вообще не собираюсь за ней идти, – отмахнулся Артур в привычной манере.

– А вот это ты зря. Такую девушку больше не найдешь. Она надежда всего Пятиречья!

Парень не хотел слушать наместника. С какой стати Артура должно интересовать мнение постороннего человека относительно его личной жизни? Ушла и ушла, так будет лучше.

– Ты же умный парень! – Сан Саныч не унимался и крепко держал Артура за рукав. – Обдумай хорошенько все, что услышал. Вспомни, что она говорила тебе, подумай, откуда и зачем появился ее брат. Если все же решишь, что Ася тебе важна, иди прямо к своему дяде. Он лучше других знает, что ждет ее в Лахте. И поверь, ты ей очень понадобишься! Я надеюсь на тебя, парень. Только ты и сможешь помочь.

Наместник пристально посмотрел на Артура, как будто взглядом пытался передать что-то не высказанное вслух, потом огляделся по сторонам и быстрым шагом удалился прочь. Артур остался один посреди леса.