Нет ничего хуже горького послевкусия, оставленного эйфорией. Когда просыпаешься на следующий день, смотришь пустыми глазами на мир, впитавший новые краски, и пытаешься сдерживать рвущуюся наружу улыбку. Так проходит день, два. Потом морок развеивается, а новая волна эйфории так и не наступает, остаются только горечь и страх, что больше ничего подобного не случится.

Все утро воскресенья Ася не могла решить, направиться ли ей прямо к транзитке или же остаться дома и сделать вид, что не так уж она и заинтересована в Артуре, как и подобает приличным девушкам. Уж кто-кто, думала Ася, а она теперь точно далека от определения «приличная». Но безрассудно броситься к Артуру она не могла. Не могла, потому что ужасно боялась услышать в свой адрес очередную подколку или объяснение, что та ночь ничего не значила.

Она остановилась на, как ей казалось, нейтральном варианте. Воскресная исповедь теперь не была для девушки обязательной. Ася с грустью проводила глазами вереницу людей, бредущих к церкви, проследила, чтобы из виду скрылись идущий во главе толпы Сан Саныч и отец Алексий, который, казалось, забыл про нее, и отправилась на берег Четвертой реки. Там, скрывшись от посторонних глаз, она, устроившись на опушке с видом на транзитку и противоположный берег, погрузилась в чтение «Алых парусов». Книга захватывала своим языком, но девушка то и дело отвлекалась, поглядывая на дверь транзитки и Гостиный район, где в любую секунду мог появиться Артур. Но, пробыв в своем укрытии полдня, она его так и не дождалась. Удивительно, что даже в таком маленьком мире, как Пятиречье, невозможно встретить кого-то специально. Случайно – проще простого, люди постоянно возникали словно из-под земли. Но подстроить специальную встречу – никогда.

Ася вернулась домой под вечер, и неприятное едкое чувство появилось в груди, как будто все, что произошло накануне, сейчас таяло и исчезало. Она дочитала книгу, отметила, что ее Артур совсем не похож на Артура Грэя, и все же слово «ее» заставляло уголки губ растягиваться в довольной усмешке. Не в силах выносить собственное общество и заточение в четырех стенах, девушка впервые за неделю отправилась на вечерний костер. Ей было страшно, что ее выгонят или обругают, но оставаться одной в надвигающихся сумерках без единой весточки от Артура за целый день было еще страшнее.

Она неловко устроилась на бревне возле костра и виновато подняла глаза на отца Алексия.

– Хорошо, что ты пришла, Ася, – ласково поприветствовал ее священник. – Я боялся, что ты совсем потеряла себя.

– Не думала, что вы будете рады меня видеть, – дрожащим голосом ответила девушка.

– Лучше ты проведешь вечер здесь, чем за пределами Заречья, как вчера. – Он пристально разглядывал девушку, поглаживая бороду. И лицо его не выражало ни осуждения, ни понимания.

Ася вздрогнула и смолкла. Значит, ее вчера видели. Видел сам отец Алексий. Но что он теперь может? Она и так никто – ее не выспросишь ни о чем на исповеди, ей не дашь нужный совет, не потребуешь отработать и отмолить содеянное. Она и раньше была одиночкой, особенной, не такой, теперь же она никто и перед Спасителем. Волновало лишь одно: остается ли она кем-то для Артура?

Но для детей, которым не были важны условности, устои, обычаи, которые не верили ни в Спасителя, ни в Тьму, ни в Пустоту, Ася оставалась просто Асей. Юной девушкой, которая с упоением и огнем в глазах рассказывала им о существовавших когда-то городах, показывала удивительный мир и читала книги. Для них она была светлой и чистой, независимо от своих поступков. Такой же видел ее наместник. Такой она была и в действительности. А потому после обязательных ритуальных бесед ее облепила ребятня, соскучившаяся за выходные, и Ася, избегая взгляда отца Алексия, рассказывала им новые страшилки про Запретный треугольник, а дети мечтали вырасти и обязательно доплыть до таинственного острова.

Артур не появлялся всю следующую неделю. При любой возможности Ася рвалась к транзитке, но так ни разу и не рискнула открыть дверь и увидеть там его. Она боялась навязываться, боялась показать, как сильно он ей необходим, но в то же время ногтями раздирала руки в кровь и больно кусала губы, заглушая огненные спазмы в груди. Она плохо спала – каждый вечер перед глазами в мельчайших деталях пробегали подробности той ночи, и Ася извивалась на кровати от обиды и безграничной любви.

В четверг после занятий к ней подошел Сеня, один из самых старших учеников, который уже сносно писал и читал, но упорно отказывался проявить хоть малейшую прилежность в обучении. За то время, что Артур посещал Асины занятия, они не успели подружиться, но при встрече перекидывались ничего не значащими фразами.

А сейчас парень, чернявый и смуглый, стоял перед Асей, хитро щурясь и оголяя ослепительно белые зубы.

– Ася, вам тут один наш общий знакомый, – он многозначительно закатил глаза, – кое-что передал.

Девушка с замиранием сердца приняла из рук паренька записку и сразу же узнала почерк Артура, витиеватый, но размашистый. Записка гласила: «Завтра в 8 вечера в транзитке». Ася поблагодарила мальчика, стараясь сдержать улыбку. Но Сеня, приближавшийся к подростковому возрасту, сразу обо всем догадался и одобрительно похлопал учительницу по плечу. Оставалось пережить всего лишь сутки и снова упасть в объятия любимого. Тогда время вновь остановится, а мир для них двоих перестанет существовать.

А следующим утром в Асину дверь постучали. На пороге стоял улыбающийся Дэн, бритый теперь совсем наголо, с толстенной книгой в руках.

– Привет, сестренка! – Он вошел в дом и сразу же обнял удивленную заспанную девушку. – Не ждала?

В Асиной голове взметнулся целый рой мыслей. Еще вчера, мучаясь в томительном ожидании вестей от Артура, она бы запрыгнула брату на шею и, очертя голову и мучительно наслаждаясь болезненной раной в сердце, убежала бы с ним на край света. Но Артур объявился раньше, и теперь никто в мире не мог отвлечь ее от одной-единственной цели. Разве можно так влюбляться, забывая обо всем: о родных, долге, обещаниях?

– Думала, ты появишься не так быстро, – пролепетала она и отвернулась.

– Та-а-а-ак, – протянул Дэн и уселся на кровать. – Рассказывай, что приключилось. – Он вертел в руках книгу. – Я тебе вот подарок принес.

– «Смысл всего», – прочитала вслух Ася и принялась рассматривать цветастую обложку и необыкновенно белую бумагу. – Не слышала о такой.

– О, это наши современники в Лахте пишут, тут такого не отыщешь. Подумал, тебе понравится.

– Спасибо! – Ася восторженно вдохнула запах свежей краски. – Ой, у меня ведь тоже есть для тебя кое-что! – Она подскочила к сундуку и извлекла аккуратно сложенный и уже изученный ею путеводитель. – Я раздобыла тебе карту Питера.

– Какая умничка, – улыбнулся Дэн. – Я не был уверен, что ты ее найдешь. – Он развернул карту и с довольной улыбкой бродил глазами по древним улочкам, как будто успел застать их лично до превращения погибшего города в царство растений. – Спасибо! Это действительно важно для меня и для Лахты. А теперь выкладывай. Я проделал такой путь не для того, чтобы моя сестра что-то скрывала.

Резкий тон Дэна показался Асе странным. Он как будто хотел побыстрее закончить с формальными приветствиями и утащить ее из привычного мирка, где девушка так глубоко пустила корни, что даже отлучение от Церкви не смогло вырвать ее.

– Артур… – шепнула Ася и покраснела.

– Что с ним? – Дэн делал вид, что с интересом разглядывает настенные часы, но руки его нетерпеливо теребили одеяло.

– У нас было свидание, и мы…

– Что вы? – Глаза Дэна вдруг вылезли из орбит, а руки сжались в кулаки. – Что он с тобой сделал?

– Ничего такого, чего бы я не захотела сама, – виновато ответила Ася и добавила уже увереннее: – Я не маленькая и могу сама решать, что и с кем мне делать. Я… люблю Артура!

– Ага, видел я таких самовлюбленных малолеток, как твой Артур! Возомнил себя красавцем и портит девчонкам жизнь, а они потом страдают от разбитого сердца и рожают никому не нужных детей!

– Не надо так! – взвилась Ася. – Артур не такой! У нас сегодня еще одна встреча.

Дэн только недовольно фыркнул, а девушка обреченно уставилась себе под ноги. То, что сказал Дэн, назойливой мыслью билось в ее голове все эти дни. Она просто игрушка, мимолетный интерес. Не попадись она в транзитке, ничего бы не было. Артур просто забыл бы и нашел десятки других таких же, а может, и лучше. Ася просто подвернулась под руку.

Но ведь он отвез ее в свое секретное место, рискуя службой и статусом. К тому же предложил встретиться вновь. Нет, не может Дэн быть прав. Она нужна Артуру, точно нужна.

Дэн весь день ходил вокруг сестры – верно ждал ее с занятий и лишь изредка отлучался в Древний Храм, где ему легче дышалось. До самого вечера он рассказывал ей о том, что произошло в Лахте за это время. Оказалось, что встречи с Асей, особенной и очень ценной девушкой, очень жаждал самый близкий друг Дэна – Макс. Да и остальные сотрудники лаборатории, работавшие с Дэном, были не прочь познакомиться с настоящим чудом света. Но Ася не хотела слушать про еду в брикетах, про свободу выбора и фильтрованный воздух. Она глупо и по-девчачьи наивно мечтала о свидании с Артуром.

Когда пришло время собираться, она с трудом остановила себя, чтобы вновь не облачиться в памятное красное платье. Нет уж, пусть Артур видит ее настоящей и знает, что она не готова ради него прыгать выше головы. Спаситель, ну зачем врать себе! Да она готова прыгать выше целого мира, лишь бы с Артуром все вышло по-настоящему…

В привычной одежде жительницы Заречья, льняных брюках и рубахе, Ася вышла из дома и ненадолго задержалась у кадки с водой, чтобы умыться и оценить собственное отражение. Боковым зрением она увидела странную картину и оторопела. Отец Алексий с видом побитого щенка слушал, как Дэн ему что-то рассказывает, активно размахивая руками. Заметив девушку, мужчины мгновенно успокоились и перевели разговор в мирное и даже дружелюбное русло.

Не будь ее голова так забита Артуром, Ася наверняка бы придала этой сцене гораздо большее значение. Но сейчас она могла думать лишь о предстоящем вечере.

– Ася, твой знакомый решил вновь почтить нас своим визитом? – насмешливо спросил священник, подойдя к девушке. Дэн последовал за ним.

– Мой брат, если точнее, – отрезала Ася.

– Вот как? – Отец Алексий неправдоподобно изобразил удивление, которое смутило бы кого угодно, но не Асю, спешившую на свидание.

– Да, – с жаром заговорила она, – Дэн мне все рассказал! Мой отец жил в Лахте. Он приплыл в Пятиречье, полюбил мою маму, и у них родилась я. С моими странностями, за которые вы меня ненавидите! – Ася вскинула голову и посмотрела на удивленного священника.

– Ассоль, почему ты решила, что я тебя ненавижу? – Его голос звенел неподдельной обидой. – Я сдерживал тебя, не давал зазнаться и отвергнуть Спасителя, но ненавидеть… Твоя история удивила меня. Наверное, Денис захочет мне рассказать что-то еще. – Он смолк и после паузы добавил, оглядев девушку: – Ты куда-то собираешься?

– Собираюсь! – гордо ответила Ася, удивляясь, что священник не спросил, куда именно в такое время направляется приличная девушка. Она и не догадывалась, что ее просто прогоняют.

– Что ж, иди, дитя мое.

Довольная произведенным впечатлением, девушка гордо зашагала к просеке в направлении транзитки, даже не оглянувшись на Дэна и отца Алексия, смотревших ей вслед.