Артур раскинул руки в разные стороны и задумчиво смотрел на облака, плывущие по звездному небу. Прохладный воздух почти не проникал внутрь трехэтажного кирпичного кольца, поэтому внутри царило непривычное для пятиреченских ночей тепло. Лишь заплутавший ветерок изредка покрывал мурашками кожу.

Ася свернулась калачиком и приникла к Артуру. Красное платье осталось лежать где-то в стороне и теперь не имело никакого смысла.

– Ты любишь смотреть на звезды? – спросил Артур, и Ася, совсем как в романтической книжке, однажды попавшей в ее руки, хихикнула в ответ.

– Мы с бабушкой иногда прогуливали костер и любовались созвездиями возле дома.

– Значит, Ковш тебе показывать не надо? – Артур ткнул пальцем на знакомое всем скопление звезд.

– Нет, и Малую Медведицу с Полярной звездой тоже найти могу.

– Ну и чем тебя удивлять? – хмыкнул Артур.

– Ты здесь, и меня уже ничем не удивить, – пробормотала Ася. – Я хотела спросить, только не знаю как…

– Обычно это делают ртом, – Артур с усмешкой прижал девушку ближе, и она охнула.

– Почему я?

– Почему ты – что? – Парень сделал вид, что не понял, но хитрый прищур выдавал очередную затеянную им игру.

– Почему я тебе понравилась? – повторила Ася, краснея и отворачиваясь.

– Когда дядя предложил мне службу на транзитке, оказалось, что есть одно неприятное обстоятельство – дурацкая бумажка. Тогда отец через свои связи вышел на тебя, ну ты знаешь. Когда я пошел на первое занятие, он предупредил, что учительница молодая и мне стоит держать свои чары при себе.

– Чары, – усмехнулась Ася. – Как точно сказано.

– Не знаю, о чем ты. Я всегда веду себя одинаково, – с издевкой ответил Артур. – Может быть, не предупреди он меня, я бы не обратил на тебя внимания. Но ты показалась мне милой.

– Милой? – Ася закатила глаза. – Какое отвратительное слово.

– Да, ты милая, от этого никуда не денешься. Милая и добрая, неглупая, еще и симпатичная. Короче, ты мне понравилась.

Ася недовольно фыркнула, но улыбнулась. Комплименты Артура вечно были двоякими: сначала возносили к небесам, а потом со всей силы кидали обратно на землю.

Парень замолчал и прикрыл глаза. Теперь Ася могла изучать его, не стесняясь. Он был здесь, рядом, одновременно близкий и теплый, но такой далекий и непонятный. Девушка замерла в нерешительности и провела пальцем по его скуле, спускаясь на подбородок. Артур улыбнулся, но глаза не открыл. Подушечкой пальца она провела по ямочке на подбородке, впалым щекам и вздернутому носу с легкой горбинкой. Заметила, что у Артура непропорционально большой рот, что делало его усмешку особенной, а еще неровно отрастает щетина – на подбородке гораздо быстрее, чем на щеках. И все эти детали делали Артура, надменного и самовлюбленного, ее Артуром. Любимым и неповторимым.

– Ты не рискуешь службой оттого, что ты здесь? – шепотом спросила девушка.

– Не больше, чем ты. – Артур приоткрыл глаза и повернулся к Асе лицом.

– Я уже ничем не рискую, – грустно отозвалась она. – От Церкви меня отлучили. А не отлучили бы раньше, сделали бы это сейчас. Думаю, и школу скоро закроют. Так что возврата в Заречье мне нет.

– Как это нет возврата? – Артур приподнялся на локте. По его лицу пробежала тень тревоги.

– Когда вернется Дэн, я отправлюсь с ним в Лахту.

– Зачем? – На лице Артура появился испуг, и Асе от этого сделалось приятно и страшно. Он пытался сохранить привычную ироничную ухмылку, но маска тут же слетала, уступая место удивленному и немного злому выражению лица.

– Я пообещала, что пойду с ним, я должна помочь. Только я могу помочь… – Ася тоже поднялась и уселась напротив, но взгляд поднять так и не решилась.

– И ты не передумала?

Девушка в ответ лишь покачала головой.

– Я что, недостаточно тебя переубеждал? – В голосе зазвучала привычная уверенность. – Могу еще разок показать.

Его рука опустилась на бедро девушки. Ася усмехнулась и поежилась от набежавших мурашек, но не поддалась.

– Я уже приняла решение. Тогда я даже не думала, что это, – она обвела рукой поляну, – вообще возможно. Думала, ты исчез из моей жизни насовсем и меня ничто не держит. Теперь я, конечно, вернусь обратно. К тебе.

– Это из-за него? Из-за Дэна? У вас что-то было? – В голосе парня зазвенела ревность. Он подался назад и весь подобрался.

– Конечно нет. – Асе было смешно и приятно от мысли, что Артур может ее ревновать. – Ты и сам прекрасно понимаешь, что у нас ничего не было. И потом, он мой брат.

– Твой кто? – Глаза Артура стали непривычно круглыми.

– Брат.

Ася пересказала парню историю, в которую и сама не до конца поверила, и после Артур еще долго смотрел в одну точку, обрывая растущий вокруг клевер, словно пытался осознать и решался на свой собственный рассказ.

* * *

Семья Артура не первое поколение занималась выделкой кожи – даже для ремесленника грязная и сложная работа, но оттого хорошо оплачиваемая. В молодости его отец, Голицын Петр Степанович, а тогда просто Петька, с небывалым для мальчишки рвением учился мастерству предков, когда его младший брат Богдан всеми силами старался покинуть опостылевший Гостиный район и перебраться поближе к самому сердцу Пятиречья. И ему это удалось – однажды на празднике в Главном Храме он выследил наместника Дворцового района и не отставал от того, пока не убедил в своей исключительности. Сбегал через транзитки, переплывал реки, стучался в двери и требовал. Подобная настойчивость могла бы и отпугнуть, но ему повезло. Мальчик приглянулся жене наместника, у которого не было своих детей, и она предложила ему пожить при дворе. Богдан упросил родителей отпустить его, и его настойчивость помогла и здесь. Так обычный парень из кожевенной слободы перебрался в самый центр. Богдан усердно учился, слушался приемных родителей и выполнял все указания. И лишь необузданный нрав, передавшийся по наследству Артуру, то и дело толкал молодого человека на драки.

Талант, настойчивость и блестящее образование со временем помогли ему добиться должности воеводы, а харизма и привлекательная внешность покоряли женщин высшего общества.

Артур с детства равнялся на дядю. Тот был на седьмом небе от счастья, узнав, что на свет появился племянник. Своих детей он так и не завел. И в равной степени горевал от того, что второй племянник не выжил.

Мама Артура, как и отец, была из рода кожевников. Родители и церковь договорились об этом браке, не спросив детей. Прекрасная партия – двадцатилетний Петр и тринадцатилетняя Настя. Совсем юная Анастасия если не любила своего мужа, то искренне восхищалась им. Уже через год она умерла при родах вместе с одним из близнецов, появившимся на свет совсем крошечным и синюшным. Из двоих детей только Артур боролся за жизнь, мать лишь раз успела взять его на руки, прежде чем потеряла сознание и больше не очнулась.

Мальчик рос как трава. Отец не знал, что делать с ребенком, а потому основное внимание уделял воспитанию физическому и трудовому, которое в будущем сможет прокормить. Артур всегда чувствовал себя одиноким, ему казалось несправедливым, что он выжил, а его брат – нет. В трудные минуты он мысленно обращался к близнецу, а к маме – никогда, будто ее и не существовало вовсе. В моменты, когда Артур не помогал отцу, он оставался предоставлен самому себе. Гулял по Гостиному району и мечтал только об одном – стать как дядя Богдан, не пойти по папиным стопам. Хоть ремесло и давалось ему легко, Артур стремился в центр, в Дворцовый. Воеводу он обожал. Тот появлялся у них в гостях нечасто, но эти дни всегда были самыми радостными для Артура. Когда мальчик впервые покинул Гостиный район не ради исповеди на несколько часов, а уехал к дяде на три месяца, то вернулся другим человеком.

Там он полюбил учиться и вскоре не мог представить свою жизнь без книг и длительных рассуждений о прочитанном. Он перечитал все доступные в Пятиречье книги и даже пытался сочинять собственные.

Именно там, в Дворцовом, Артур однажды осознал свою привлекательность. Девчонки из Гостиного знали его как задиристого чернявого парня, который мог и за волосы дернуть, и шлепнуть как следует. А под крылом воеводы он постепенно превращался в галантного кавалера, который знал себе цену. Когда впервые одна из девушек, обучавшихся вместе с ним, по имени Лена проявила инициативу, зажав парня в углу, Артур понял, что теперь он может покорять женщин. Он быстро научился стрелять глазками, колко шутить и флиртовать, а они от этого таяли, как лед на солнце.

Когда дядя нашел для Артура подходящую службу, тот был вне себя от радости. Он не собирался задерживаться на последней транзитке слишком долго – обучится и продвинется вперед, а там и до Дворцового рукой подать. Он уже собирался приступить к обязанностям, но распорядитель при самодержце потребовал документально подтвердить, что Артур учился в школе. Домашнее образование не годилось для должности служителя транзитки. И Артуру пришлось согласиться на унизительное обучение у какой-то девчонки из Заречья. Парень не ожидал ничего, кроме бессмысленной потери времени, а уж когда отец намекнул ему не интересоваться молодой учительницей, он и вовсе рассмеялся.

Но случайное замечание оказалось пророческим. То ли из чувства юношеского максимализма и желания перечить, то ли из-за ощущения своей неотразимости Артур решил во что бы то ни стало влюбить в себя эту простодушную девчонку, всегда красневшую при виде него, смешливую, удивительно умную и сообразительную для района, где только и умеют что пахать и сажать. Проверенные способы покорения девушек он использовал неоднократно и рассчитывал на скорую победу. В этот раз его план вышел из-под контроля: парень, влюблявшийся прежде на пару минут, и сам не смог выбросить из головы свою учительницу.

Он игнорировал ее, дерзил и спорил сам с собой, но почему-то сейчас, именно сейчас, когда любое проявление слабости было так некстати, не мог ничего поделать с разгоревшимся в груди пожаром и поддался новым для себя чувствам. Вот только дать Асе необходимое тепло и уверенность человек, избалованный вниманием женщин, но лишенный любви матери, вряд ли сумел бы.

Он не понимал Асю, как и она его. Они были слишком разными, с разными вкусами, воспитанием и даже взглядом на мироустройство, но отпустить друг друга уже не могли.

* * *

Промозглая ночь все же пробралась на закрытую от ветров поляну. Ася ежилась, покрывалась мурашками, стучала зубами и жалась ближе к Артуру. Ни один из них не хотел покидать это место. Ведь за пределами острова начиналась жизнь. Обычная суровая жизнь, где нужно считаться с обычаями и правилами, а не следовать своим порывам.

– Ну что, по домам? – спросил Артур, закончив свой рассказ.

– Да, наверное, – пробормотала девушка, начавшая клевать носом в сладостных объятиях парня, куда он снова заключил ее, ведя неторопливое повествование. Рассказывать Артур умел так, что можно было заслушаться и забыть обо всем на свете.

Ася поднялась и потянулась, а парень остался сидеть. Он внимательно разглядывал белевшие в темноте изгибы тела, сбившиеся волосы и длинные ресницы на подернутых поволокой глазах, а потом обхватил ее за лодыжки и прошептал, целуя холодную кожу:

– Я у ваших ног.

Девушка улыбнулась, а в груди взорвался фейерверк восторга и безграничного счастья. Счастья, о котором она даже помыслить не могла.

Когда молодые люди забирались в лодку, Артур сказал:

– Можно тебя кое о чем попросить? – он виновато потупил взгляд, и это выражение было так несвойственно ему, что Ася насторожилась.

– Да, конечно.

– Когда будем подплывать к транзитке, ляг на пол. Все привыкли, что я по ночам катаюсь на лодке, но девушка может удивить случайных прохожих.

– Стесняешься? – невесело ухмыльнулась Ася.

– Переживаю за нас обоих, лишние слухи сейчас ни к чему, – поправил Артур и провел рукой по ее щеке. – Сделай, пожалуйста, то, что прошу.

– Хорошо.

Лодка не спеша причалила к поросшему травой берегу Заречья. На крутом берегу не было ни причала, ни деревянного настила, чтобы Ася могла беспрепятственно очутиться на суше. Артур привязал лодку под мостом транзитки, подтянул ее поближе к берегу и помог девушке выбраться на землю. На прощание он едва заметно прикоснулся своими губами к ее, тут же спрыгнул обратно в лодку и принялся стремительно грести.

Цепляясь за траву, Ася взобралась наверх. Она стояла на темном крутом берегу, поросшем лесом, и взглядом провожала быстро удалявшуюся лодчонку, которой управлял самый важный человек в мире, а в руках сжимала тоненький томик «Алых парусов». Она была счастлива. Так счастлива, что мечтала навсегда остаться в этом дне.