На следующий день перед уроками Ася старалась не попадаться на глаза отцу Алексию. Она не понимала, что могло значить отлучение от Церкви: изгнание из Пятиречья или лишение дома и любимой работы? Пока ее не вышвырнули силой, было время подумать. И почему именно сейчас? Целых двадцать лет она жила со своим секретом, который, в общем-то, и секретом-то не был, а теперь вдруг оказалась виновата во всех смертных грехах разом.

После уроков она собиралась зайти к Дэну и рассказать о происшествии на исповеди. Вчера после встречи с Артуром ей почему-то неловко было отправляться в Древний Храм к Дэну. Слишком уж счастливой она выглядела, несмотря на ужасные новости. И только к утру Ася наконец поняла, что старая жизнь кончилась, а впереди маячило что-то новое и необъяснимо страшное.

Короткий путь до школы девушка проделала как нашкодивший ребенок, прячущийся от родителей. Вертела головой и изо всех сил старалась остаться незамеченной. Она так увлеклась разглядыванием возможных угроз вокруг, что не обратила внимания на человека, поджидающего ее на крыльце школы.

Ася влетела в Артура так неожиданно, что взвизгнула и отпрыгнула. Неловко приземлившись и подвернув ногу, она выругалась, как не подобает учительнице, и ощутила, что ее тянут вверх. Артур поставил девушку перед собой и отпустил.

– Ася, вы сама внимательность, – хохотнул он, вновь акцентируя внимание на слове «вы».

– Ты пришел слишком рано. – Девушка залилась краской и отстранилась, хотя совершенно не желала прерывать случайное прикосновение.

– Мне показалось, что вчера мы не договорили. А оставаться у всех на виду показалось мне плохой идеей.

– Да, тебе со мной лучше нигде не появляться, – согласилась Ася. – Я могу на тебя плохо влиять, я уже предупреждала.

– Ты видела себя? – Артур теперь уже открыто смеялся. – Как ты вообще можешь на меня влиять?

– Что? – Ася разозлилась от такой наглости, раскраснелась и решила скрыться в классе, но не смогла сдвинуться с места. Она ощущала себя глупо, неловко – совсем не так, как положено учителю. Хотя сколько ей еще предстоит оставаться учителем?

– Не бери в голову, – отмахнулся Артур. – Я всего лишь хотел сказать, что ты хорошая, даже слишком хорошая. А вся твоя неблагонадежность – чушь несусветная. Что тебе вчера наговорили эти безмозглые деды?

– Отлучили от Церкви, – пробормотала Ася. Снова стало больно и обидно. И почему все так несправедливо?

– Ого! Серьезно за тебя взялись. Интересно почему? – Артур задумался. – Что будешь делать?

– Наверное, уйду с Дэном в Лахту, если здесь станет совсем невыносимо.

– Ну да, логично. – Искренность исчезла из слов Артура, уступив место привычной едкости. – Ненормальным нужно держаться вместе. Вон дети твои скачут. – Он махнул рукой в сторону трех фигурок, вприпрыжку бегущих к школе, и исчез внутри деревянного здания, с силой толкнув входную дверь.

«Да что же ты за человек такой! – кричала внутри себя Ася. – Как можно одновременно сочувствовать и оскорблять!» Ей хотелось схватить его за грудки и потребовать объяснений каждого действия и слова. Но вместо этого она глубоко вдохнула, помахала ребятам рукой и вместе с ними зашла в школу.

Она старалась не смотреть на Артура, который что-то объяснял Алене, задававшей соседу по парте вопрос за вопросом. В груди колыхались бешенство и вдруг возникшая из ниоткуда неприязнь к ученице. «Ревность, – усмехнулась про себя девушка, вспомнив описанные в книгах эмоции. – Точно она. Только этого не хватало».

Артур тоже не смотрел на нее и вообще как будто не замечал Асю. Окажись на его месте любой другой ученик, получил бы десяток замечаний, а ему Ася ничего не могла сказать.

– Ребята, в субботу я смогла раздобыть вам новые книги, вернее – три тома одного огромного романа, – произнесла Ася. – Роман называется «Война и мир».

По комнате прокатился возбужденный гул, даже Артур поднял глаза, и Асины руки сразу затряслись.

– Я начала читать эту книгу в тот же день, но до конца, конечно, еще очень далеко. Сейчас я зачитаю вам пару отрывков, а вы скажете свое мнение.

Ася, стараясь вложить в чтение все свои эмоции и оживить неведомые балы и сражения, с выражением читала кусочки текста, наблюдая, как замерли дети, в восторге глядя на нее. Словно книгу написала она сама, а не писатель прошлого.

– Ну что? – Она решилась на вопрос, и ученики постепенно стали возвращаться в реальность из книжного мира.

– Мне мир понравился, – ответила первой Алена.

– А мне война, – пискнул с первого ряда Сема.

– На самом деле роман хорош целиком. Его нельзя разделять на части, только полностью он раскрывает свой смысл. Без войны нет мира и наоборот.

Весь класс уставился на Артура округлившимися от удивления глазами, а он как ни в чем не бывало продолжал:

– Я читал полный вариант. Для маленьких не подойдет, а вот подросткам стоит познакомиться. Сильное произведение.

– А один человек недавно сказал мне, что книга – ерунда, – прошептала Ася.

– Наверное, наука лишила этого человека умения чувствовать, – парировал Артур, сразу догадавшись, о ком идет речь, и Ася улыбнулась.

Оставшиеся занятия прошли спокойно: Ася, окунувшись в любимое дело, на время забыла и о своей любви, и о гильотине, что нависла над ее головой.

На прощание Артур кинул сухое «до свидания», на что Ася только глубоко вздохнула. Когда она тайком разглядывала парня на уроке, вспоминала их случайные прикосновения и прокручивала в голове диалоги, весь его образ, окутанный загадками, казался привлекательным. Но странные перепады его отношения девушке надоедали, выматывали и раздражали.

Чтобы стряхнуть тянущее за душу послевкусие от урока, Ася решила все же отправиться к Дэну, поделиться последними новостями и ненавязчиво поинтересоваться, возможно ли отправиться с ним в Лахту. Она и сама пока не решила, готова ли пойти на такой шаг: оставить родное Заречье, школу, учеников, свежий воздух и лесную чащу, Артура… Вот от кого действительно лучше сбежать на край света.

Погода наконец вернулась к норме: ослепительное солнце затянули привычные дождевые облака. За время уроков ливень начинался дважды, но быстро стихал. Впрочем, после долгой засухи Заречье радовалось любой небесной влаге.

Она старалась растянуть путь до Древнего Храма, чтобы насладиться капельками воды, оседающими в волосах, но, заметив спину отца Алексия, поспешила скрыться за массивными каменными стенами. Ася не представляла, как будет смотреть в глаза священнику. Он всегда холодно относился к ней, а порой бывал слишком жестоким, и все же она видела в нем близкого человека. А теперь он предал ее. Пусть и по делу, но разве это честно? Почему не мог обсудить все это с Асей прежде, чем патриарх примет решение?

Все утро она ожидала разъяренных родителей, запрещающих детям приближаться к неверной. Но то ли отец Алексий забыл сообщить новость Заречью, то ли решил, что Ася не посмеет остаться и сама сбежит, но пока случившееся оставалось только между ними и патриархом. Конечно, знал еще Артур, и сейчас она твердо вознамерилась поведать обо всем Дэну. Он, как старший и опытный друг, мог что-то подсказать.

– Ты здесь? – спросила Ася у порога, не желая вторгаться в чужое жилище без предупреждения. Храм теперь потерял для нее былое величие и стал просто красивым зданием, где прямо у алтаря развалился заспанный парень.

Дэн сладко потянулся на матрасе и подмигнул девушке. В его исполнении этот жест воспринимался совсем не так, как у Артура. Он присел и потер кулаками глаза.

– Ну ты и соня, – улыбнулась Ася и по-свойски села рядом.

– Я бегал утром, а потом заснул под шум дождя. – Дэн потрепал ее по голове, стряхнув мелкие капли со спутанных волос.

– Бегал? Зачем?

– Спортивную форму поддерживаю, ногу разрабатываю. Конечно, бегом это назвать трудно, но нагрузка помогает хоть немного бороться с хромотой. – Он вытянул обе ноги, как бы напоминая Асе, что и у него есть особенность, с которой он научился жить. – В Лахте только беговые дорожки, а тут можно бежать прямо по лесу. Ты не представляешь, какое это удовольствие!

– Не представляю, – подтвердила Ася. – Я бегала в детстве во время игры в догонялки, а однажды удирала через чащу от волка. Удовольствия не ощутила.

Дэн громко рассмеялся и откинулся спиной на матрас, потянув Асю за собой. Она упала прямо в его руки и ни капли не смутилась. Надо же, как бывает: от случайных прикосновений одного превращается в безвольную лужицу, а в объятиях другого не чувствуешь ровным счетом ничего.

– Надо нам вместе отправиться в Лахту, там много удивительного. Представляешь, никто из жителей Пятиречья не сможет там побывать, кроме тебя!

– Об этом я и хотела поговорить. – Ася снова стала серьезной и села, обхватив колени руками. – Когда ты возвращаешься?

– Послезавтра. – Дэн тоже поднялся и теперь смотрел на девушку с затаенной надеждой.

– Так скоро?

– У меня заканчивается вакцина, нужно успеть добраться до дома, пока остается небольшой запас. Мало ли что может произойти.

– Но… я не готова.

– Я вернусь, ты можешь поплыть со мной в другой раз.

– Если еще буду здесь, – прошептала Ася.

– Что-то случилось? – По лицу Дэна скользнуло недоумение.

– Случилось. Вчера на исповеди в Главном Храме… – Ася смолкла и принялась хрустеть пальцами.

– Не тяни, что произошло? – Нетерпение Дэна показалось девушке подозрительным, но она не стала обращать на это внимание.

– Меня отлучили от Церкви. Из-за тебя, из-за моей особенности, из-за Артура.

– Ты всегда была необычной, почему сейчас?

– Отец Алексий постарался.

– Вот гад! – вскричал Дэн и с ухмылкой покачал головой: – Что тебе за это будет?

– Сама не знаю. Пока ничего, но боюсь, что жить нормально я не смогу.

– Мы можем уехать прямо сейчас! – встрепенулся Дэн.

– Я пока не готова… Я не представляю, как можно бросить дом, людей…

– Артура… – продолжил за нее Дэн.

– Это меньшее из зол. – Ася с трудом сдерживала слезы. Почему-то сейчас боль от предательства стала особенно острой. – Почему отец Алексий так со мной поступил? Ведь я не плохая! Честно!

– Ася, – Дэн взял ее лицо в свои руки и повернул к себе, – ты очень-очень хорошая, просто ваша религия для баранов! Она нечестная и ненастоящая!

– А твоя наука – честная? – резко ответила Ася.

– О чем ты?

– Как твоя хваленая наука объясняет, что мы не можем дышать в Древних Домах? Неужели воздух не перемешивается? Ведь ветер проникает внутрь сквозь щели и окна. Почему, если в Древнем Доме открыть все двери, в нем все равно нельзя будет дышать нормальному человеку?

– Не знаю, – покачал головой Дэн. – Это полностью противоречит физике. Мы так и не смогли найти объяснение.

– Вот видишь. Нет ничего совершенного.

– А ваш Новейший Завет что об этом говорит? – усмехнулся Дэн.

Ася лишь покачала головой.

– Так ты пойдешь со мной? – не унимался парень. – Вдруг с тобой что-то сделают до моего возвращения.

– Не в этот раз, не в этот… – Она мотала головой, и слезы капали на пол. – Я пока не могу. Но я обещаю, что дождусь тебя. А если будет совсем худо, спрячусь. Древние Дома всегда меня выручали.

– Ась, – тихо произнес Дэн после долгой звенящей паузы, – я скажу тебе кое-что. Тогда ты точно меня дождешься.

– Я и так дождусь.

– Погоди. Вот скажи мне, что самое болезненное в предательстве этого мерзкого священника? Тебе так важна Церковь с этим вашим придуманным Спасителем?

– Важна, конечно! – вскипела девушка. – Но дело не в этом, не только в этом… Мне больно, потому что после смерти бабушки я считала его тем, к кому могу обратиться за советом. Еще Сан Саныч, конечно, помогал, но он был вечно занят, так, забегал на минутку.

– Я так и знал. – Дэн не смог скрыть улыбку. – А что, если у тебя есть близкий родственник, настоящий, кровный?

– Это невозможно. Все мои родственники умерли. – Ася не поднимала глаз, продолжая изучать узоры на полу.

– У моего папы был роман с девушкой из Заречья, помнишь? Он любил ее, по-настоящему любил. В Лахте так не умеют любить – там всем заправляет физиология. А от настоящей любви рождаются особенные дети. – Он замолк, и девушка посмотрела на Дэна так, словно видела впервые. – Да, Ася, ты моя сестра. Твоя мама отправилась за отцом в Лахту, поэтому и погибла.

– Я… Ты видел мою маму? Она что, она… она… – Слезы теперь текли еще сильнее, не давая договорить.

– Нет. К сожалению, она погибла. Отец не смог вовремя вернуться к ней в Пятиречье и не успел помочь, когда она прибыла в Лахту…

– У меня… есть… брат… – по слогам произнесла девушка, не до конца веря собственным словам.

– Есть, и я рад, что теперь ты знаешь. Мне было тяжело скрывать.

– Почему же ты не сказал сразу?

– Ты бы испугалась и не поверила.

– А как звали папу? Каким он был? Он действительно любил маму? У меня столько вопросов…

– Его звали Алексей, он был гораздо выше и стройнее меня: сложением я пошел в мать, и только глаза нам с тобой достались от него. Ты ведь заметила, что они у нас похожи?

Ася кивнула и с надеждой взглянула на брата:

– Когда я отправлюсь с тобой в Лахту, ты покажешь, где жил твой… наш папа? Расскажешь про него больше?

– Конечно, покажу и расскажу, только дождись меня, если еще не решилась отправиться поскорее.

– Не решилась, – уверенно ответила Ася. – Я попрощаюсь здесь со всем привычным и пойду за тобой куда угодно! Брат…

Она обняла Дэна за шею и уткнулась носом в плечо. Ей стало тепло и уютно. Брат – это слово вселяло уверенность в будущем, а уж сам Дэн с его рассказами о возможном будущем – тем более.

Оставшись в одиночестве дома, Ася легла на кровать и зажмурилась. Ее раздирало на части от бурлящих в душе чувств: слишком много всего переменилось, слишком многое она узнала, слишком много неизведанного ощутила. Девушке казалось, что невозможно одновременно чувствовать так много разных эмоций: боль от предательства отца Алексия, страх перед новой жизнью, радость от приобретения брата, вновь открывшаяся рана из-за потери матери и любовь к Артуру. Все это сплелось так тесно, что оставалось только свернуться калачиком на кровати, поджать ноги к груди и тихо выть, вспоминая события последних дней.

Когда Ася уже засыпала с надеждой, что сон спасет ее от раздирающих чувств, в дверь постучали. Неохотно она поднялась с кровати, потирая кулаками раскрасневшиеся глаза и облизывая засохшие искусанные губы, и открыла дверь.

На пороге стоял Сан Саныч. Он, как всегда, улыбнулся девушке и извлек из-за пазухи пару наливных яблок.

– Первый урожай, – заговорщицки шепнул он. – Еще до Яблочного спаса созрели.

Ася с благодарностью приняла подарок и жестом предложила наместнику присесть.

– Ась, я это… – Сан Саныч мялся, не находя слов, что было ему совсем не свойственно. – Что пришел-то…

– Наверное, выдворить меня из Заречья? – горько усмехнулась девушка.

– Еще чего! – вспыхнул наместник и принялся яростнее тереть руки. – Эти святоши со своими законами совсем с ума посходили! Не бери в голову то, что тебе наговорили, – ты прекрасная, добрая девушка, хорошая и честная.

– Но ведь я ненормальная и всегда такой была.

– Ася, твоя особенность не делает тебя хуже. Только лучше, совершеннее. Тебе же завидуют! Каждому хотелось бы прогуляться по Древним Домам так, как можешь это сделать ты.

– И все же мне стоит уйти… Скоро слух о моем отлучении разойдется по Заречью, я лишусь любимой работы и уважения детей. Денис предложил мне вариант…

– Вот о нем я и хотел поговорить. – Лицо наместника сделалось угрюмым, и он отвернулся от Аси, чтобы не смотреть в глаза. – Что рассказал тебе этот чужеземец?

– Вы обещаете, что это останется между нами? – тихо спросила девушка.

– А когда я выдавал секреты?

– Он мой брат. А мой отец, как и Дэн, когда-то приплыл из Пустоты…

– Знаю-знаю, – резко оборвал ее Сан Саныч. – И бабушка твоя знала, люто ненавидела твоего папашу и всю жизнь злилась на дочь за ее глупую гибель.

– Знала? – Ася вскочила. – Знала и ничего мне не говорила? Ведь я бы отправилась на лодке на его поиски! Я бы сама добралась до Лахты! Я бы…

– Вот поэтому и не говорила, – грустно усмехнулся наместник. – Она не хотела потерять еще и внучку.

– Вы правы…

– И что, твой брат позвал тебя с собой?

– Позвал. В Лахте я смогу начать новую жизнь!

– И больше он ничего тебе не говорил? – В голосе Сан Саныча звучала тревога. – Он зовет тебя, только чтобы уберечь от гнева Церкви и людей?

– Вы знаете что-то еще? – Ася с подозрением взглянула на наместника.

– Ася, милая моя девочка… – Он сделал над собой усилие, повернулся к девушке, взял ее руки в свои и тихо произнес, будто их могли подслушать: – Я не могу ничего рассказать, это не мои секреты и не мои дела. Я рискую своим местом просто потому, что вообще завел этот разговор. Но прошу: подумай хорошо, прежде чем принимать его предложение. Все может оказаться совсем не так, как рисует этот парень. Взвесь все за и против. Ведь в Пятиречье вовсе не плохо. И наверняка что-то или кто-то, – он подчеркнул последнее слово, – тебя здесь держит. Церковь – лишь часть нашего мира, она не властна над нашими жизнями. Только тебе решать, убегать или остаться. Прошу, постарайся сделать правильный выбор.

Не дав Асе сказать ни слова, наместник встал и пулей вылетел за дверь, бубня что-то себе под нос и качая головой.