Новые книги Ася в тот же вечер продемонстрировала отцу Алексию у костра. Он не высказал ни одобрения, ни недовольства, зато Дэн, тоже посетивший в этот раз посиделки у костра, заявил, что эти книги – скукота.

Он сидел чуть поодаль, стараясь не привлекать внимания, и, когда люди начали разбредаться по домам, предложил девушке прогуляться и обсудить кое-что важное. В лице парня читалось нетерпение. Но Ася отказалась под предлогом чтения и подготовки к занятию в понедельник. В действительности она просто не хотела говорить с Дэном прямо перед завтрашней исповедью в Главном Храме, чтобы не тормошить то, что и так не находило места в голове. Завтра все Пятиречье встанет рано утром и потянется к Главному Храму на праздник Крещения. Там ей предстоит честная исповедь, где нельзя соврать перед ликом Спасителя. Говорить придется с самим патриархом Иннокентием – надо подготовиться.

Ася до сих пор не представляла, как рассказать то, что приключилось с ней за последнюю неделю. Столько грехов, как теперь, она не успела натворить за целую жизнь. Не выдержав гнетущих мыслей и пристального взгляда отца Алексия, словно пытавшегося что-то прочесть на ее лице, Ася отправилась домой. От предложения Дэна проводить ее она тоже отказалась и прямо у костра распахнула книгу и начала читать ее на ходу, чтобы он не шел за ней следом.

История с первых страниц перенесла Асю в то время, которое она и вообразить не могла. Все книги, которые раньше отец Алексий позволял девушке читать и показывать детям, были абстрактными, не привязанными к настоящим городам, здесь же перед Асиными глазами раскрывались тайны домов и земель таких же реальных, как и Пятиречье. Почему сейчас он дал ей возможность выбирать самой? Асе хотелось провести за чтением всю ночь – унестись из действительности в мир, давно стертый с лица земли. И все же сон поборол это желание и девушка заснула прямо с раскрытой на груди книгой.

Праздник Крещения был главным днем лета для жителей Пятиречья. Все облачались в лучшую одежду, приводили себя в порядок: девушки убирали волосы в косы, а мужчины втискивались в узкие праздничные рубашки. В этот день зареченцы могли поглазеть на элиту, недоступную и скрытую от глаз простых работяг в другое время. Ася толчею не любила, а потому всегда плелась в хвосте процессии, которую возглавлял отец Алексий.

По законам Пятиречья в Главном Храме должны были собраться все жители; в действительности же многие оставались дома: матери с маленькими детьми, труженики полей, не желавшие тратить драгоценное время на очереди, старики. Так что жителей Заречья, самого дальнего от Главного Храма района, всегда собиралось не больше четверти. Среди них оказывались в основном молодые парни и девушки. Они не столько стремились исповедаться, сколько желали показать себя. Девушки надеялись обратить на себя внимание молодых людей из других районов, а парни – найти жену из высшего общества или, на худой конец, работу поприбыльнее, чем прозябание в полях. Молодые люди мечтали вырваться из родного района и перестать работать руками.

В действительности праздник был не чем иным, как массовым доносом патриарху с целью выяснения настроений в Пятиречье. Но люди, увлеченные шествием и возможностью показать себя, об этом не задумывались.

Люди выстроились вдоль Первореченского проспекта и ждали команды священника.

– И как тебя в Главный Храм пускают? – раздалось за Асиной спиной шипение. – Сама ненормальная, так еще и друга такого же ненормального нашла. Сомневаюсь, что патриарх одобрит такое знакомство.

След в след за Асей двигалась Тая в сопровождении верных подруг. Сегодня она была на редкость красива: убранные в пышные косы рыжие волосы, подчеркнутая поясом талия. Девушки вокруг захихикали, и Ася залилась краской, мысленно соглашаясь, но решила все же ответить колкостью. Не успела она открыть рот, как на помощь пришел Сан Саныч.

– Девчонки, ну-ка без ссор мне тут! Еще не хватало вас разнимать, – крикнул он и двинулся дальше.

Наместник сдерживал людей, не давая им переругаться, сновал между рядами, пытаясь предотвратить давку, в общем, как всегда, был очень занят. Он махнул Асе рукой, и девушка благодарно кивнула в ответ. Продолжать перепалку Тая не решилась.

Глазами Ася искала Дэна, втайне надеясь, что он не появится и не испортит праздничный настрой своим скептицизмом. К счастью, он действительно не пришел, и девушка, с облегчением выдохнув, заняла место в самом конце. Мимо нее, словно не заметив, прошел отец Алексий. Он нарочито внимательно смотрел в другую сторону, и Асе пришлось трижды его окликнуть, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию.

Она и сама не поняла, зачем позвала его. Спонтанный импульс возник сам по себе. Священник обернулся, и его лицо, заросшее бородой, выражало глубокое недовольство, что не оказалось для Аси сюрпризом. За все двадцать лет нечасто на нем расцветала улыбка при виде девушки.

– Отец Алексий, я бы хотела с вами поговорить до исповеди! – Она увязалась за священником, который отмахивался от девушки. Вслед посыпались девичьи смешки.

– Ася, мне надо вести людей. На исповеди наговоришься.

– Но вы ведь беседуете с другими, пока движется процессия к Главному Храму. Могу я пойти с вами впереди? – Она сделала над собой усилие и поежилась – первые ряды шли прямо за людьми из Гостиного, что увеличивало риск давки. Каждый год кто-нибудь обязательно падал в толпе, образуя человеческий водоворот, куда затягивало и других. Однажды, когда Ася была еще совсем маленькой, так покалечили ее подругу. После девочка прожила всего несколько дней, и священник сказал, что это жертва во имя Спасителя.

– Ладно. Какая же настырная! Ну и женщины у вас в роду, да и мужчины тоже…

– Вы же говорили, что не знали моего отца. – В Асиной душе поднялось смутное предчувствие. – Или знали?

– Откуда же мне было знать, с кем связалась твоя мать? Не уследил я за ней. Надеюсь, хоть за тобой услежу! – Он многозначительно посмотрел на девушку, и под его взглядом в Асиной душе запылал гнев.

– Спасибо, отец Алексий. – Она подавила желание огрызнуться и тихо прибавила: – Но и сама за собой неплохо слежу. Стараюсь следить…

Говорить об Артуре, который никак не выбирался из ее головы, Асе, конечно, сразу расхотелось. И вместо этого она поведала, как воображала себя древней девушкой в Доме Знаний. Отец Алексий поругал ее за чрезмерную фантазию, но подтвердил, что ничего греховного Ася не совершила. Все остальное она приберегла для исповеди патриарху, даже не представляя, как будет говорить правду. Настоящую, бередившую душу.

Миновав транзитку, Ася замерла в первых рядах, сдерживая прибывающую сзади толпу. Люди глазели на Гостиный район, как будто оказались здесь впервые. Местные жители, разодетые во все самое лучшее, с кожаными украшениями на запястьях и шеях, спокойно и расслабленно стекались по проспекту в сторону следующей транзитки, которую Ася проходила только вчера.

Впереди мелькнул знакомый силуэт, и щеки девушки покрылись багряным румянцем, который невозможно было спрятать ни от себя, ни от отца Алексия. Девушка закусила губу и почувствовала привкус крови. Священник быстро перехватил Асин взгляд и теперь тоже смотрел на парня, вышагивающего с высоко поднятой головой. Его походка была свободной и легкой, а волосы развевались по ветру. Он улыбался, но не так хитро и издевательски, как на уроке, а открыто и по-доброму. Артур что-то показывал местной ребятне, облепившей его со всех сторон, и до Аси доносились обрывки фраз и звонкий смех. Невольно она залюбовалась и не могла оторвать взгляд, пока он не уперся в насмешливые темно-карие глаза, от которых разбегались лучики-морщинки улыбки.

Артур поднял указательный палец вверх, что-то шепнул детям, и они радостно побежали догонять утекающую вперед процессию.

– Добрый день, Ася. Рад увидеться. – Он чеканил слова, придавая им нарочито уважительный тон, а на губах блуждала игривая улыбка. Он протянул девушке руку, и она вложила в нее заметно подрагивающую ладонь. Слабо ответила на рукопожатие и тут же отдернула.

– Здравствуй, Артур, – шепнула Ася – голос вновь подвел. – И я рада тебя видеть, жду завтра на уроке.

«Какая же я дура, – думала она про себя. – Разве можно так теряться? Кажется, я сейчас краснее свеклы!»

– Конечно, я буду. До завтра! Побегу догонять своих.

Он откланялся Асе и священнику и быстрым шагом отправился вслед иссякающему потоку жителей Гостиного.

– Ассоль, это твой новый ученик? – В голосе отца Алексия сквозил металл.

– Да.

– Что ты можешь про него сказать?

– Ну… – Сердце бешено стучало, а ладони потели. – Он многое знает, и его почти не нужно учить. В школе он на время.

– Это все?

– Все, – выдохнула Ася. Нет, отцу Алексию она признаться не сможет. Пусть Спаситель сам взвешивает ее поступки и желания, без посредников.

– Отец Алексий, ну что вы пристали к девочке, – засмеялся Сан Саныч, неожиданно появившийся из галдящей толпы, и девушка сразу почувствовала себя увереннее. – Я ее попросил принять мальчика. Парень как парень. Себе на уме, конечно. Но Асе-то какое до этого дело, правда? – Он задорно подмигнул девушке, и было в этом взгляде что-то заговорщицкое. Или ей просто показалось?

– Конечно, – кивнула Ася и отвернулась, пряча вновь выступивший румянец.

Наконец жители Заречья двинулись вперед. Они плелись в хвосте, дети вечно норовили сбежать и поглазеть на незнакомые места, кто-то уставал на солнце или спотыкался о непривычные каменные мостовые, старики тяжело вздыхали и тихо бранились себе под нос. Молодежь галдела все громче, как будто шла не на исповедь, а на веселое пиршество. Короткий путь, который можно было проделать за час, занял в итоге полдня. Когда зареченцы добрались до Главного Храма, самодержец, всегда появлявшийся в начале исповеди, уже отправился в Зимний Дворец, А жители Дворцового и Казанского вернулись в свои богатые дома. Сейчас исповедь проходил Гостиный район.

Очередь уже подбиралась к концу, и Ася видела, что одним из следующих в деревянный Храм войдет Артур. Перед ним стояли две девушки. Они весело смеялись и вели себя с Артуром так, как ей не представлялось возможным. В груди поднялась волна обиды, и девушка тяжело вздохнула, заставляя себя отвернуться.

В детстве Ася очень любила праздник Крещения. Особенно ожидание. Стоя в очереди, можно было незаметно улизнуть к гранитному парапету, отделявшему Первую реку от суши, и любоваться необозримой шириной водного простора. Серая вода омывала каменный берег, разбиваясь волнами о гранит. Ветер приносил издалека слегка соленый воздух и трепал волосы. Бабушка ругала девочку и говорила, что от сквозняка та простынет. Но Ася никогда не простывала, зато успевала впитать запах свободы и помечтать о неизведанных землях.

По левую руку возвышался Главный Храм с величественными колоннами и башенками, золоченым куполом, статуями и барельефами. Бабушка тогда шептала девочке на ухо, что в древности обычные люди могли забраться на самый верх Храма и любоваться городом. Как ни пыталась Ася, вообразить этого она не могла.

В детстве все казалось значительнее и серьезнее. Вот и праздник Крещения тогда был для Аси главным событием жизни. Она разглядывала улицы, людей, их одежду и украшения, вслушивалась в манеру говорить и вникала в обсуждения. Искренне верила, что этот день способен на чудеса, и неистово рассказывала обо всем, что успела натворить за свою коротенькую жизнь. Лишь с возрастом она начала догадываться, какая государственная цель скрывается за праздником.

Патриарх, как и отец Алексий, девочку недолюбливал за ее особенность, но встречался он с Асей всего пару раз в год, а потому, как и подобает высшему церковному сану, старался казаться всепрощающим и справедливым. Несколько раз она даже доставала для него книги, но эти заслуги всегда быстро забывались.

Сейчас для выросшей девушки, мир которой совсем недавно перевернулся с ног на голову, оставив лишь вопросы, праздник превратился в унылое ожидание и страх из-за слова, которые ей предстояло произнести.

Артур вышел из Храма белый как полотно, коротко кивнул Асе на прощание и растворился в толпе. Еще несколько человек, и подойдет ее черед. Асе показалось, что прошло не больше секунды, прежде чем наступила ее очередь. Она сжала руки в кулаки и сделала шаг в душное помещение Главного Храма.

Деревянный пол поскрипывал на ветру, и стены покрывали не успевшие потемнеть свежие бревна – год назад здесь была реконструкция. Деревянный сруб сужался кверху, образуя подобие купола, а сквозь непривычно большие окна внутрь лился свет. В остальном Главный Храм ничем не отличался от остальных церквей.

Ася зашла и замерла ровно на солнечной дорожке, укрывающей пол. Перед ней на широкой деревянной лавке сидел дряхлый старик с палкой, без которой из-за тяжелого веса он не мог передвигаться. Патриарх Иннокентий занимал свой пост всю Асину жизнь и уже в ее детстве казался совсем ветхим, а за последние годы еще сильнее состарился.

Патриарх опустил голову на грудь и прикрыл глаза, утомившись от долгих бесед. Девушке стало жаль старика и не хотелось взваливать на него еще и свои проблемы и омрачать праздник. Разберется как-нибудь сама, только скажет пару приветственных слов и отправится домой. Эх, узнать бы, что такого рассказал Артур, – похоже, что патриарх ответил ему вовсе не благословением.

Когда она уже хотела кашлянуть, чтобы привлечь внимание, дверь, спрятанная в дальнем конце здания, отворилась, и перед удивленной Асей появился отец Алексий. Без слов он прошел к патриарху, потормошил того за рукав и жестом указал на Асю. Старик кивнул и взглянул на девушку подслеповатыми глазами.

– Как зовут тебя, дитя мое? – прошамкал он беззубым ртом.

– Ася. Ассоль, – исправилась девушка.

– Ассоль, что ты хотела бы рассказать?

Отец Алексий наклонился к патриарху и что-то с жаром зашептал тому на ухо. Лицо старика вытянулось, и лоб покрылся сетью морщин. Священник Заречья посмотрел на девушку, и на лице его проскользнуло нечто похожее на злорадство. «Не может такого быть, – думала Ася. – Он священник, самый близкий к Спасителю человек. Мне просто показалось!»

– Ты та самая Ассоль, которая может заходить в Древние Дома и не верит в Спасителя? – прокряхтел патриарх.

– Не верю в Спасителя? – Ася задохнулась от шока. – Как это не верю? Я соблюдаю все законы, я учу им детей! Я… я не представляю, как бы мы жили без Священных слов и Новейшего Завета!

– И все же ты отыскала человека, который ставит под сомнение наш уклад. Отец Алексий сказал, что ты привела чужеземца.

– Я… – Ася чувствовала, как кулаки сжимаются и разжимаются от бессилия, а на глаза наворачиваются слезы. – Он сам нашел меня! Признаюсь, мне всегда было интересно узнать, что там, в Пустоте. Мне казалось, что в огромном мире должны быть еще люди, помимо нас. Но я не искала его специально! И это не значит, что я не верю! – Ася почти кричала, срываясь на истерические нотки.

– Именно это твои мысли и значат, – сурово отрезал патриарх. – Ты неверная, больная, греховодница.

По Асиному в считаные мгновения осунувшемуся лицу хлынули слезы, а отец Алексий, безучастно наблюдавший за сценой со стороны, вновь наклонился к старику и что-то прошептал.

– Ах вот как! – всплеснул руками патриарх. – Девочка, почему я раньше не знал всего этого? Отец Алексий жалел тебя, берег. Говоришь, ты учительница? Разве могут учителя водить интрижки со своими учениками? Это ты в своих книгах вычитала, негодница?

– Что водить? – Асино сердце упало в пятки, а в груди застыл комок. От затылка по спине бежали крупные мурашки, даже слезы уже не текли.

– Как ты посмела проявить плотские чувства к ученику, к ребенку?

– Но он не ребенок! – вскричала Ася и осеклась. – Откуда вы…

Взгляд девушки упал на отца Алексия, скрывавшего ухмылку в густой бороде. Он только что выдал патриарху все ее секреты в какой-то жесткой извращенной форме. Секреты, которых не мог знать… Если бы девушка, поведав правду сама, могла бы вымолить прощение, то теперь она не знала, что делать. Вот только откуда священник узнал про Артура? Ведь она так и не решилась ему рассказать.

– Я отлучаю тебя от Церкви. – Голос патриарха Иннокентия раскатился по деревянному срубу подобно грому.

– Что? – только и смогла выдавить Ася.

– Ты недостойна ступать в храмы! Недостойна зваться верующей. Ты исчадие ада! Вон отсюда! – Трясущаяся старческая рука указала на дверь, и Ася, не рискуя ослушаться, выбежала на улицу.

Прохладный речной ветер ударил в лицо. Она добралась до гранитного парапета, оперлась на него руками и посмотрела вдаль. Туда, где в мутной дымке виднелись очертания голубоватого здания Лахты. И как она раньше не замечала эту громаду?

Как дальше существовать в Пятиречье? Как смотреть в глаза ученикам? И вообще – кто теперь доверит ей, неверной, своих детей? Каждый посчитает, что она и учеников собьет с пути… Только вот эти дети верят в людей, живущих в Пустоте, гораздо больше самой Аси.

Может, убраться отсюда вместе с Дэном? Лахта так заманчиво и призывно смотрит… Забыть Артура, которого никогда больше не увидит, и зажить среди таких же? Помочь Дэну с вакциной, словом, занять свое место… Только сердце от бродящих в голове мыслей мучительно щемило.

Холодные брызги серой воды, бьющейся о парапет, долетали до самого лица Аси. Она зажмурилась от удовольствия. «Вот бы и самой обратиться в пену морскую, как в сказке про Русалочку, которую рассказывала бабушка. Забыться, перестать чувствовать», – думала Ася.

От грустных размышлений о потерянной жизни ее отвлек знакомый голос:

– Что тебе наговорили?

Ася повернулась так резко, что уперлась в грудь Артура и вскрикнула. Оцепенение спало, а лицо тут же вспыхнуло румянцем от смущения.

– Не ожидала меня увидеть? – За блуждающей по лицу усмешкой, как подумала Ася, пряталась искренняя тревога.

– Думала, Гостиный уже давно отправился домой. – Она пожала плечами и присела на парапет.

– Отправился, а я вот остался.

– Ты, кстати, тоже вышел без улыбки, – заметила Ася, пытаясь отвести разговор от собственной персоны.

Артур по-прежнему стоял слишком близко, прижимаясь коленями к ее ногам, и от этой близости путались слова и мысли. Его, как всегда, распущенные волосы плясали на ветру и лезли в глаза им обоим. Ася поймала особенно назойливую прядь, так и норовившую угодить ей в рот, и заправила Артуру за ухо. И от этого простого жеста оба вздрогнули.

– Да, меня немного поругали, – нашелся с ответом Артур, и его лицо стало серьезным. Он сделал шаг назад, и ей сразу стало зябко, несмотря на погожий день.

– За что?

– Да так, за мысли, – горько усмехнулся он. – Пригрозили, что могу не получить службу.

– Это невозможно! – неожиданно вскрикнула Ася. – Ведь ты ради этого даже пошел в школу. Хочешь, я поговорю с Сан Санычем, чтобы подыскали тебе другого учителя? Более надежного, который не будет на тебя плохо влиять.

– Ты на меня плохо влияешь? – усмехнулся Артур и сдержанно добавил: – Ну да, в какой-то мере. А расскажешь, почему ты такая неблагонадежная?

– Из-за моей находки. Из-за Дэна.

– Тогда уж нашей находки.

– Лучше никому об этом не говори, еще один повод лишить тебя службы, – с горечью проговорила Ася.

– Если будет совсем паршиво, попрошу дядю помочь, – засмеялся Артур, вернув себе привычную надменную манеру держаться. – Ну, мне пора. До завтра. – Он подмигнул и резко развернулся.

Подмигнул! Артур подмигнул! Ася сидела на каменном парапете и смотрела вслед удаляющемуся парню. Он двигался спокойно и уверенно, даже не пытаясь обернуться. Волосы его развевались по ветру, а девушка все еще чувствовала на ногах жар в тех местах, где касался Артур. Подушечки пальцев покалывало от воспоминания о жестких волосах, которые она так смело заправила парню за ухо. На губах гуляла глуповатая улыбка, а душу разрывало в клочья. Не было больше ничего: никаких священников с их несправедливостью, никакого будущего и прошлого, Лахты и Дэна. Существовала только всеобъемлющая любовь к Артуру, от которой в голове рассеивались остальные мысли, оставляя только бескрайнее тепло и желание вновь и вновь к нему прикасаться.