Пульс стучит в висках, поднимается давление. Голова начинает болеть.
На калитке есть звонок, и я то тяну к нему руку, то убираю. Страшно, хочется убежать. Я все еще не готова к встрече с мистером Дораку. Выдохнув, жму кнопку. Жду, но ничего не происходит. Повторно звоню – снова ничего. Но я так просто не сдамся.
Вдруг боковым зрением ловлю в окне второго этажа движение. Поднимаю глаза и успеваю заметить, как кто-то высокий скрывается за занавеской.
Страх мигом отступает, внутри поднимается буря негодования.
– Эй! – возмущенно кричу я и опять с остервенением жму на звонок. – Я видела тебя, я знаю, что ты там!
Я почему-то уверена, что за занавеской скрылся мистер Дораку. Он видел меня и специально не открывает. Понял, что он в ловушке.
Пишу ему сообщение.
Лавандовая Весна 17:13
Я видела тебя в окне. Знаю, что ты дома.
Молчание. Но сообщение помечается как прочитанное.
Лавандовая Весна 17:13
Прости меня, но я не уйду.
Калитка открывается с внутренней стороны, и я просовываю в просвет между досками руку, поднимаю защелку. Вхожу. Оглядываю участок. Газон, небольшие клумбы с цветами. На выложенной плиткой площадке стоит черный фольксваген.
Я сажусь на корточки возле одной клумбы с синими ирисами. Трогаю лепестки. Неужели это мистер Дораку выращивает тут цветы? В голове что-то вспыхивает, словно дежавю, но я не уверена, что это было именно оно. Что бы это ни было, я не успела зацепиться за это и обдумать, оно быстро улетучилось.
Еще и странно кружится голова, будто теперь давление упало. Так же меня накрыло в кофейне «Чашка кофе и три пиона». И по телу вдруг пробегает дрожь, как при лихорадке. Это либо магнитные бури, либо ОРВИ.
Ну вот, не хватало только заболеть.
Я некоторое время стою, опершись о чемодан. Вроде головокружение проходит.
Поднимаюсь на просторную террасу, к садовым качелям. Сбрасываю всю свою ношу. Достаю енота из переноски, надеваю ему шлейку и поводок и, привязав конец поводка к дереву, отпускаю немного порезвиться.
Тяну за дверную ручку – заперто. Обхожу дом вокруг, проверяю окна. Все закрыто, задней двери нет. В эту крепость не пробраться. Ну что ж, буду держать осаду.
Забираюсь на качели. В мессенджер приходит сообщение.
Niten Doraku 17:28
Что ты делаешь?
Ого! Он написал мне!
Лавандовая Весна 17:29
Заняла наблюдательный пост в осадной башне.
Niten Doraku 17:29
Уходи.
Лавандовая Весна 17:30
Нет. Тебе придется сдать Риверран, Черная Рыба.
Niten Doraku 17:30
Без шуток, Есения. Ты поступаешь со мной жестоко.
Лавандовая Весна 17:31
Это еще не жестоко. Жестоко будет, если Бухс доберется до твоей машины. Гарантирую, она будет выглядеть как после атаки стада тираннозавров.
Niten Doraku 17:31
Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Ты ни черта про меня не знаешь. Тебе лучше держаться от меня подальше, так что уходи.
Лавандовая Весна 17:32
Заинтригована! Продавец котлов скрывает какие-то тайны. Будет очень интересно о них узнать.
Больше он ничего не пишет. В этот момент я не задумываюсь о том, поступаю ли плохо, без разрешения придя сюда. В моей голове вообще мало мыслей, все мои поступки и решения бездумные, как будто по инерции.
Я раскачиваюсь и наблюдаю за тем, как Бухс, раздобыв где-то перчатки, тащит их к кадке с водой, чтобы прополоскать. Время тянется ужасно медленно. Вдобавок мне опять как-то нехорошо. Кажется, поднимается температура. Болезнь всегда так не вовремя! И головная боль не проходит, а только нарастает.
Пытаюсь представить, будто я не жду непонятно чего, а просто отдыхаю. Открываю электронную книгу, но читать не получается, свет от экрана режет глаза.
Скрывается солнце, становится прохладно. Налетают тяжелые низкие тучи, а затем начинается дождь. Достаю из чемодана толстовку. Бухс подбегает ко мне, встает на задние лапы, передними дергает меня за джинсы. Так он говорит, что не прочь чего-нибудь перекусить.
– Отличная идея, Бухс!
Мы делаем на веранде пикник из остатков продуктов. Есть яйца, правда сырые, но Бухсу такие подойдут, два банана, хлебцы, сыр и немного вчерашнего рагу. Я делю все, кроме яиц, пополам, и мы приступаем к трапезе. Бухс забавно вскрывает яйца: берет в лапки и стучит ими о стену, а когда скорлупа трескается, выпивает.
Неподалеку замечаю садовый шланг, выхожу под дождь и набираю воду в кружку. Интересно, ее можно пить? Вдруг на веранде открывается окно и на пол приземляется двухлитровая бутылка воды. Значит, нельзя.
Ого, мистер Дораку пристально наблюдает за мной.
В какой же я дурацкой ситуации! Я приперлась домой к парню, который скрывается от меня, и разбила на его веранде пикник. Не уверена, что в истории существует второй подобный случай.
После обеда понимаю, что жизнь прекрасна. Ох, еще бы попить горячий чай. А то что-то болит горло и так промозгло.
Лавандовая Весна 19:08
У тебя не найдется кипяточку?
Молчание.
Лавандовая Весна 19:16
Жмот!
В доме горит свет. Дождь не собирается кончаться. Веранда больше не кажется мне уютной. Промозгло. Хочется в тепло.
Смотрю в окно. Оно плотно задернуто шторой.
Интересно, как он там? Наверняка нервничает, сидит там как на пороховой бочке, ничем не может себя занять. Изредка высовывает нос из-за занавески и смотрит на меня.
Любопытство сгубило кошку, мистер Дораку. Вот так вот.
Поговорка заставляет вспомнить о папе. Как бы он удивился, увидев меня сейчас.
Сердце сжимается от тоски. Скучаю по дому. По родителям, сестре, племяннику, собаке. Я бы уже была с семьей, если бы не дурацкий курьер. Ела бы мамины куриные котлетки, играла бы с племянником, понуро и стыдливо кивала бы в ответ на папины насмешки, признавая свое поражение и свою никчемность.
Сажусь на крыльцо, прислоняю голову к перилам и смотрю на дождь. Бухс похож на коврик: дремлет, свесив лапы по обе стороны от перил.
Долго мне держать осаду? Пока у мистера Дораку не кончатся припасы? Но к тому моменту либо простуда окончательно свалит меня с ног, либо с голоду умру я сама. Идея больше не кажется классной.
Снова замечаю ирисы, они приковывают мой взгляд, и я не могу его отвести.
Синие головки цветов, дрожащие под дождем, навевают странные неприятные ощущения. Что-то с ними не так.
Я все смотрю и смотрю на них.
Чем дольше смотрю, тем хуже мне становится. Меня колотит от озноба, кожа покрыта липким потом. Голова раскалывается.
Цветы под дождем словно покрыты драгоценными камнями, они переливаются всеми оттенками синего, фиолетового и белого.
Сидеть становится совсем тяжело. Нужно переползти на качели и лечь. Но мысль о том, что для этого придется встать и сделать несколько шагов, невыносима. Если честно, мое состояние меня очень пугает. Я совершенно не представляю, что мне делать. Позвонить в скорую? Но достаточно ли мне плохо для того, чтобы обращаться в скорую? И как понять, когда будет достаточно?
Капли воды скатываются по синим лепесткам, а с лепестков – на листья, клоня их к земле… И вдруг… Что-то щелкает в голове.
Я впервые задумываюсь о том, что натворила. Я пришла сюда от отчаяния, потеряв все. Я зациклилась на поиске мистера Дораку не для того, чтобы узнать, кто же он такой, а совсем по другой причине: я в тупике, мне страшно, я запуталась, и мне остро нужны защита и поддержка. Он единственный, к кому я могла обратиться. Но правду я ему так и не раскрыла: после болезненного расставания с Сержем я стала слишком гордая и ранимая, чтобы просить помощи у человека, который мне дорог.
А в каком состоянии сейчас сам мистер Дораку? Об этом я тоже не думала. Расстроила ли я его, напугала ли? Конечно. Вряд ли он без серьезной причины прячется от людей. Если дело в какой-то травме, то сейчас он, должно быть, просто в ужасе.
Теперь все мои шутливые сообщения кажутся мне не к месту. Мистер Дораку прав, я поступаю с ним жестоко. Предаю его. Из-за шока от всего пережитого, а еще из-за дурацкой болезни мой мозг уплыл, я сосредоточилась на единственной безумной идее: во что бы то ни стало увидеть мистера Дораку. Использовала самые низкие способы. Это не ты, Еся. Это какой-то безжалостный эгоистичный монстр.
Стыд и ужас захлестывают меня ледяной волной.
Да, я перешла все границы. И сейчас могу либо пойти до конца, либо отказаться от всего. Если я поверну назад, я никогда не увижу его. Наши отношения оборвутся, он больше не захочет иметь со мной дела. Но так будет честнее.
И я делаю выбор: я откажусь от всего.
У меня нет сил писать так много, я отправляю мистеру Дораку голосовое сообщение. Вкратце, не погружаясь в подробности, рассказываю о проблемах, которые скрыла от него из-за глупой гордости и обиды. Признаю свою ошибку и прошу прощения.
– Я поступила ужасно, – говорю я слабым голосом. – Я не должна была вот так втихаря выискивать тебя. Последние месяцы для меня были очень тяжелыми, и я выжила благодаря тебе. И чем я тебе отплатила? Предательством. Я поняла, насколько все серьезно, только когда оказалась на твоем крыльце. Но я хочу, чтобы ты знал: все позади. Я просто уйду, и ты больше меня никогда не увидишь. Ты имеешь полное право злиться, ненавидеть меня и прекратить нашу дружбу. Я все это пойму.
Я отправляю сообщение, кое-как встаю, делаю ужасно трудный шаг. Еще один, уже бодрее. Замечаю в окне за занавеской какое-то движение. Но может, мне показалось.
Я хочу сделать третий шаг, но тут голову пронзает острая вспышка боли. Все вокруг – ирисы, качели, деревья, забор, окно – куда-то уплывает. Навстречу мне летит дощатый пол, а затем я проваливаюсь во мглу.
Чувствую запахи. Пахнет сухим деревом и цветочным мылом, новогодними праздниками и ароматным чаем, старым деревом и печеньем с корицей. Все эти запахи пробуждают в голове какие-то воспоминания. Так обычно пахнет в доме, где ты вырос. Меня несут чьи-то сильные и теплые руки. Не знаю, что происходит и где я. Все осознается как сквозь плотную дымку. Затем – снова мгла.
Просыпаюсь в какой-то комнате. Здесь полумрак и приятная прохлада. На мне толстое легкое одеяло, я снимаю его с себя. Пододеяльник приятно хрустит.
Прислушиваюсь к ощущениям. Определенно стало легче. Простуда как будто отступает, но вот голова… Я не могу сфокусироваться ни на чем – зрение подводит, все расплывается перед глазами.
В комнате, кроме меня, никого нет. Поднимаюсь с кровати. Осматриваю себя. Я во вчерашней одежде: в футболке и спортивных штанах.
Подхожу к окну и раздвигаю шторы. Помещение заливает яркий дневной свет.
Я на первом этаже. Комната небольшая, с белыми деревянными стенами. Интерьер в классическом стиле, мебель – приглушенного зеленого цвета. Шкаф с зеркалом, массивная кровать с высоким мягким изголовьем, плотные шторы со множеством складок, у окна – столик с резными узорами и высокое кресло. У шкафа стоит мой чемодан.
Дверь открыта, снаружи – коридор. Некрашеный деревянный пол, белые стены. Недалеко – деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Вкусно пахнет выпечкой и жареным беконом.
В коридоре меня встречает Бухс. Он сидит, привалившись к стене спинкой, и ест банан.
– Бухс! – Я бросаюсь к малышу, поднимаю его и кружу. Он недовольно фырчит: уронил свое угощение.
В глубине дома раздаются звуки: гремит посуда, что-то жарится.
Он там.
Сердце замирает: я скоро увижу его.
Я спешу на шум, но, увидев распахнутую дверь в ванную, застываю. Я не могу предстать перед мистером Дораку в таком виде.
Достаю ванные принадлежности. Умываюсь, чищу зубы, расчесываю волосы. Привести себя в порядок не удалось: вид у меня такой, как будто я ночевала в лесу. Жаль. Хотелось бы в нашу первую встречу выглядеть поприличнее.
Но делать нечего, придется предстать перед ним такой.
Я медленно иду по коридору. Каждый шаг вспыхивает болью в голове.
Вхожу в большую кухню-столовую и замираю возле стола. Пульс учащается так, словно сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Он стоит у белого кухонного гарнитура и смотрит в окно, рядом на электрогриле что-то жарится. Поза напряженная, руки скрещены за спиной. А он и правда очень высокий. На нем черный костюм: спортивные брюки и футболка.
Атмосфера нехорошая, накаленная. Я сильно волнуюсь, жду чего-то плохого. Я уже пожалела, что вошла.
– Извините, вы не подскажете, где тут продаются газовые котлы? – Я сразу решаю отшутиться, чтобы разрядить обстановку.
Он резко оборачивается, и мой желудок делает сальто.