Когда мы подходим к чайной, на улице уже ждет толпа. Я не успеваю понять, начинать ли мне волноваться, как Ристери велит всем отодвинуться и дать нам пройти.

– Ты со всем справишься, – шепчет она мне на ухо, но в чайную заходим только мы с Лорвин.

В лавку тоже набилась толпа. Выглядят все богато и беседуют как люди, которым вот-вот доведется увидеть занимательное зрелище.

– О, как мило, Талмери хвастается чайным мастером перед друзьями. Зуб даю, он в восторге, – вполголоса бормочет Лорвин.

Мне не впервой иметь дело с недовольной высокопоставленной персоной, но желудок все равно сводит.

Нельзя представлять, насколько плохо все может пойти, нельзя останавливаться, иначе меня затянет в пучину чужих ожиданий и планов, как это было всегда.

Я кланяюсь, даже не разглядев, кому выказываю уважение. Просто вижу, что друзья Талмери смотрят в ту сторону или стоят прямо напротив.

– Мияра! – Талмери кидается ко мне с приветствиями. – А я уж думала, где ты. Что тебя задержало?

Заметив мои волосы, она замирает. Выражение ее лица меняется с каждой секундой: сначала изумление, затем гнев и, наконец, задумчивость – она оценивает, как новая прическа и цвет волос сочетаются с моим официальным нарядом.

Но я не могу ждать, пока она определится с мнением.

– Приношу свои извинения, – говорю я, снова кланяясь и не вдаваясь в подробности. – Я пришла так скоро, как смогла. Могу ли я выразить свое уважение чайному мастеру?

Талмери секунду колеблется, все еще не сводя глаз с моих волос, но в зале тихо. Она привела на представление слишком много зрителей, чтобы свернуть все так скоро.

– Конечно-конечно, само собой. – Она дергает меня за локоть чуть сильнее нужного, я повинуюсь и тут же кланяюсь мужчине в простом традиционном костюме Тарезана, народа, живущего к северу от Исталама.

– Встаньте, – произносит он приятным ровным голосом, из которого совершенно не ясно, чтó чайный мастер обо мне думает. Однако он, естественно, безупречно вежлив.

Я выпрямляюсь, он тоже поднимается. Как и все тарезанцы, он очень высок, и мне приходится запрокинуть голову. Кожа у него чуть светлее, чем у истальцев, тоже карамельная, но с желтоватым оттенком; волосы до странного похожи на мои: густые и волнистые. Только стрижены коротко, хотя у меня теперь тоже.

– Мастер Карекин, это Мияра, – представляет меня Талмери. – Возможно…

– Давайте начнем, – резко перебивает он.

Талмери от удивления теряет дар речи. Мастер повел себя очень грубо, и мне кажется, что его задел тот цирк, который Талмери устроила из его визита. А ведь этот человек, основываясь только на своем суждении, может не допустить меня до итогового экзамена на чайного мастера. И он уже в плохом настроении.

– Конечно-конечно, – находится Талмери. – Мигом подготовлю комнату для церемоний.

Я быстро кланяюсь ей и вспоминаю слова Лорвин о том, что Талмери никогда в жизни не убиралась и понятия не имеет, что для этого нужно.

– Нет необходимости, ваша милость. Я с радостью обо всем позабочусь.

– В самом деле, – говорит мастер Карекин, – давайте так и поступим. Милостивая Талмери, этот экзамен потребует времени, максимальной сосредоточенности и тишины. Мы готовы начать, и я прошу всех покинуть помещение.

– Покинуть? Но я думала…

– Именно. Полагаю, возникло недоразумение, – говорит он. Ни улыбки, ни доли юмора в голосе, и я полагаю, что он ужасно зол, хотя Талмери этого не замечает. – Мне редко приходится иметь дело со столь внезапными экзаменами, и я прибыл в ваш город ненадолго. Не окажете мне любезность?..

Он разрешает ситуацию аккуратно и прямолинейно, если не грубо… Но опять же, в отношениях с Талмери прямота необходима. Так или иначе, отказать она не может.

Немного странно и забавно наблюдать, как люди, которые привыкли всем приказывать, повинуются слову чайного мастера с недовольным ворчанием, но без явных возражений. Сомневаюсь, что моей матери-королеве было бы по плечу такое противостояние со знатью. Но этому мужчине – вполне.

Вот такой властью над другими я мечтаю обладать. Я, девушка, которая едва ли понимает, кто она и кем хочет стать…

Не позволяй мыслям сковать себя. Иди к цели.

– Мастер Карекин, с вашего позволения я достану средства для уборки комнаты для церемоний. – Я кланяюсь. Хорошо, что я кое-что знаю о том, как ухаживать за церемониальным помещением, и Лорвин точно позволит одолжить что-то для этого дела.

Но он резко спрашивает:

– Уборки?

Ой.

Я снова кланяюсь:

– Как я понимаю, комната для церемоний не использовалась некоторое время. Я не сомневаюсь, что милостивая Талмери подготовила ее заранее, но я не знала, что вы прибудете так скоро, и не успела проверить сама. Примите мои искренние извинения.

– Так вы не видели комнату?

– Мастер Карекин, я проводила там чайную церемонию для милостивой Талмери вчера утром. Тогда я использовала экстракт алойи, чтобы сделать атмосферу сносной, но не сказала бы, что осталась довольна.

Он едва заметно хмурится. Это первая эмоция, которую я у него наблюдаю.

– Ясно. Тогда оставьте дверь открытой и проветрите все хорошенько. Мы начнем с устной аттестации.

Мы садимся, в чайной почти так же тихо, как в вечер моего знакомства с Лорвин. Поразительно, сколько физического и эмоционального шума мы все производим. Я прикрываю глаза на секунду, внимая едва ли не осязаемой тишине, чтобы сохранить внутреннее спокойствие.

Открываю, и мы начинаем.

И я тут же заваливаюсь. Кое-что я знаю, потому что росла в дипломатической среде и обучена дегустации.

Но я не умею судить о качестве чая на разных стадиях производства: хороши ли кусты, как правильно заворачивать листья. Я не знаю полезные свойства чаев, только самых основных; не знаю, почему для заварки одного используется такая температура, а для другого – иная и как на чай влияют различные добавки. Я знаю, что вкус чая зависит в том числе от материала заварника, и могу сказать, какой лучше, но не всегда понимаю почему. Я должна выучить историю всего чая на свете, постичь разные техники заваривания и производства, а еще преимущества каждого метода. Должна уметь математически вычислять, сколько листьев нужно на каждую чашку, но не позволять точным знаниям идти наперекор моей интуиции.

Очень странно находиться на границе с Катастрофой и отвечать на вопросы касаемо чайных традиций, зародившихся в далеких местах, которых, как известно, больше не существует. Я столько всего не умею, что едва ли осознаю масштабы своего незнания.

За все время быстрого строгого опроса мастер Карекин никак не выразил своего мнения обо мне, разве что выказал то же нетерпение, которое чувствовалось в нем с самого начала. Но мне кажется, что с каждым ответом дела у меня все хуже.

Наконец мы приступаем к чайной церемонии. Я решаю не думать о том, какой эффект производят мои волосы, особенно при движениях, – мастер не обратил внимания на это, и я не буду.

Что касается церемонии, даже сейчас я уверена в себе. Я проводила их для чайных мастеров, представителей королевских династий, и если мастер Карекин решит отказаться от моего обучения, то точно не из-за практической части.

Когда мы заканчиваем, я выжата как лимон и мастер говорит совсем не то, что бы мне хотелось услышать.

– Итак. По крайней мере, вы можете пропустить обучение политологии и этикету. – Я хмурюсь, он закатывает глаза. – И вы совершенно точно та самая Мияра, которая на днях сбежала из королевского дворца. Думали, я вас не узнаю?

У меня замирает сердце.

Я так переживала за экзамен, что не предвидела эту опасность. Удивительно, но у меня еще остались силы паниковать.

– Вы отошлете меня назад? – шепчу я, преодолевая внезапный спазм в груди.

– Не говорите глупости. – Первый раз в его голосе звучит раздражение, даже язвительность. – Я не подчиняюсь вашему правительству, а если бы подчинялся, то, как чайный мастер, лишь своей гильдии. Меня не волнует, ведьма вы или сама королева-мать. Либо вы разбираетесь в чае, либо нет, все остальное меня не интересует. Я упомянул это, только чтобы честно обсудить то испытание, с которым вы столкнетесь во время обучения на чайного мастера. И этикет тут меньшее из зол.

Со стеклянными глазами я оседаю на стул. Его слова потрясли меня, а не принесли облегчение.

– Ох. – Я беззвучно разеваю рот, приходится напоминать себе о дыхании. – Понятно.

Он ждет, что я скажу что-то еще. Если, по его словам, этикет – это цветочки, то я представить не могу, что же тогда ягодки.

– Спасибо, – выпаливаю я.

Мастер Карекин фыркает и продолжает, будто ничего не слышал:

– У вас есть преимущество перед многими учениками. В некоторых аспектах. Но вам также предстоит многому научиться.

Я сглатываю. Все еще не оправилась от устного экзамена.

– Понимаю.

– Я о другом, – говорит он.

Чайные мастера что, умеют читать мысли?

– Да, вам многое предстоит изучить, но самым сложным аспектом для вас станет церемония. Вижу, вас это удивляет. Поймите, недостаточно провести церемонию просто хорошо или правильно – церемония должна быть совершенной. И дело не в технике. Речь о том, что нельзя измерить. Об эмоциях, которые дарит церемония, о чувственном опыте. Понимаете?

Снова ждет, что я пойму.

– Говоря об эмоциях, вы имеете в виду индивидуальный подход к каждому гостю? – уточняю я.

– Нет. Это тоже важно, но вы умеете слушать. У вас есть дар, и со временем вы раскроете его потенциал. Нет. Для вас труднее всего будет научиться занимать собой пространство.

Я иду по коридору, полному незнакомцев, и никто не видит меня.

– Не уверена… что понимаю вас, – отвечаю я, хотя, возможно, как раз начинаю понимать.

Мастер Карекин кивает, будто и сам это почувствовал.

– Признаюсь, это не те трудности, которые я ожидал встретить в обучении принцессы. Но вам придется понять, как не забиваться, не пытаться стать незаметнее. Перестать постоянно себя одергивать в страхе переборщить. Вы должны смело занимать пространство, потому что именно через него выстраивается связь с гостем. Нельзя уходить в тень во время собственной церемонии. Страх сделать что-то не то, обидеть гостя, вместо того чтобы вести себя смело и уверенно, ведет к пробелам и в церемонии, и в эмоциональном опыте, и никакие отточенные жесты этого не восполнят. Вы должны быть связующим звеном между гостем и чаем. Понимаете?

Хочется смеяться. Или плакать. Это именно то, с чем я столкнулась в Великом святилище и что не смогла принять.

Теперь я уверена, что он не только читает мои мысли, но видит колебания моей души. Потому что разглядел меня лучше, чем кто-либо на свете, включая меня саму. Возможно, древнее искусство чайной церемонии раскрыло меня так, как должна была, но не раскрыла церемония посвящения.

Он прав: в духовном плане я не умею занимать пространство.

И не знаю, как этому научиться.

– Возможно, – робко начинаю я, – вы мне что-нибудь посоветуете?

Мастер Карекин качает головой, но в этот раз с сожалением:

– Нет. Здесь вам никто не даст совета. Я видел, как люди справляются с подобным, но их изначальное состояние было куда легче вашего. На это могут уйти годы.

Он снова ждет моей реакции, и теперь я понимаю, чтó должна услышать. Это достижимо.

И может быть, первый шаг к осознанию пространства и его заполнению без чувства вины – это решиться.

– Тогда у меня есть целых три месяца, – говорю я.

Если он посмеет начать меня отговаривать, я не поддамся.

Мастер Карекин размышляет над моими словами:

– У вас определенно есть талант и хорошие навыки. Не подгоняйте себя. Экзамен можно сдать лишь раз.

Я знаю, именно это и пугает. Если не сдам, то все потеряно – у меня один шанс на успех.

Но… Он у меня есть.

– Я с радостью посвящу жизнь изучению тонкостей искусства приготовления чая, – говорю я. – И, даже получив сертификат, я не собираюсь останавливаться.

Он фыркает:

– Ваше стремление к знаниям похвально, к спешке – нет.

Секунду я жду, затем наконец говорю:

– Но вы позволите мне попробовать.

И тут он впервые улыбается.

– Вы достойны учиться на чайного мастера, – говорит он официальным тоном. – Да помогут вам духи.

После экзамена я выбираюсь через черный ход и слушаю указания Лорвин. Мне как раз хватит времени до открытия чайной, чтобы купить в книжном магазине учебники, которые посоветовал мастер Карекин.

Лорвин предлагает пойти вместе, но мне хочется немного побыть наедине с собой, дать мыслям свободу и не думать, как окружающие их воспримут. А еще я хочу сделать этот шаг сама, чтобы доказать: я могу.

Я найду книжный, отыщу нужные мне учебники, справлюсь с оплатой, найду обратную дорогу до чайной и начну уже вести себя так, будто меня не надо держать за руку каждый раз при выполнении обыденных действий.

Вопреки своим намерениям, мне все-таки приходится спросить у прохожего дорогу к книжному магазину. Дважды.

Но все равно – они же не провожают меня до самой двери, уже небольшая победа.

Перед дверью магазина я улыбаюсь сама себе – это здесь я пыталась укрыться от дождя два вечера и целую жизнь назад. Интересно, как сложилась бы моя судьба, впусти меня тогда владелец и не дойди я до Лорвин и чайной?

Возможно, духи уже мне помогают. Я поднимаюсь по ступеням крыльца, и эта мысль меня успокаивает.

Сам по себе книжный магазин похож на лабиринт, и я бы с радостью в нем заблудилась. Здесь я не прошу помощи, мне нравится бродить, любоваться знаниями, о существовании которых я даже не догадывалась, историями, которые мне не разрешалось читать.

К несчастью, у меня не так много времени. Однако мне попадается карта Сайерсена. На карте отмечены интересные места, и я решаю приобрести ее, без оглядки на мнение Лорвин. И хотя она похихикала над моим желанием научиться готовить, я беру и кулинарную книгу с множеством иллюстраций.

А вот найти нужные книги о чае не удается. Я снова достигаю лишь частичного успеха, но все равно собираюсь с духом и иду покорять кассу.

Посмотрим, как получится расплатиться монетами. Уверена, после дня работы в чайной я могу справиться и с ролью покупателя.

Но за кассой я вижу того же мужчину, который не пустил меня укрыться от дождя и собирался сдать меня полиции. Я изумленно моргаю, он тоже на секунду теряется, но вряд ли потому, что вспомнил меня. Либо бездомная девушка настолько невзрачна, либо я теперь слишком изменилась, чтобы меня узнать.

– Простите, ваша милость, – говорит продавец, кратко кивнув молодому гелланцу за мной. – Вы можете встать в очередь за Дэниелом.

Я смотрю на покупателя с удивлением, которое быстро сменяется ужасом; я начинаю поспешно низко кланяться. И как только я попала впросак, совершила такую глупость?

Существуют очереди, Мияра! Покупатель молчит – я тоже, – но улыбается.

Я словно чувствую его неподдельную доброту, его желание сказать, что все в порядке. Меня обволакивает тепло, я робко улыбаюсь в ответ и становлюсь за ним.

Может быть, мысленно я все еще на экзамене и думаю, как создать глубокий эмоциональный опыт. Может быть, я просто слишком привыкла к акульим оскалам и притворно-вежливым улыбкам. Но мне все равно приятно. И я хочу дарить людям как можно больше подобных искренних улыбок.

– Продолжаешь грызть гранит юриспруденции, да? – задорно спрашивает продавец. – Я удивился, когда увидел твой запрос!

– Эти два месяца выдались хорошими, – отвечает покупатель – Дэниел? – глубоким низким голосом. Я открываю карту, стараясь не подслушивать так открыто, и пытаюсь представить, с каким лицом он это произнес. – Хотел сделать матери подарок, но…

– Но она, конечно же, сказала сначала потратить деньги на свое любимое хобби, а потом думать о ней. Она слишком к тебе добра, – качает головой продавец.

– Согласен. Так что я обязан как минимум добиться всего, чего могу.

– Даже если это не очень много? – подначивает продавец.

В ответе Дэниела звучит нота иронии:

– Особенно в этом случае.

Хотелось бы мне сейчас увидеть его лицо. Его вдумчивые черты уже будто запечатлелись в моей памяти. Я вдруг ловлю себя на том, что пялюсь на его затылок, на взъерошенные пепельно-светлые волосы, и тут же углубляюсь в карту, как будто яро ее изучаю.

Удивительно, его именем отмечена одна из достопримечательностей Сайерсена. А ведь гончара, которым Лорвин дразнила подслушивающего Тиано и который делает лучшие наборы для чая, как раз зовут Дэниел.

Я резко поднимаю голову, но вижу только нетерпеливо ждущего продавца. Звенят колокольчики, дверь открывается, я поворачиваюсь и успеваю увидеть, как стройная фигура Дэниела исчезает за ней.

Так это он гончар? Или имя Дэниел часто встречается у гелланцев? Не знаю, как спросить, чтобы не вызвать вопросы, к которым я не готова. Этот принцип принцессы усваивают с младых ногтей.

– Можете поставить покупки сюда, – говорит продавец. – Вы нашли все, что хотели?

– Не совсем, – отвечаю я, думая об упущенной возможности получить ответы. – Чайный мастер Карекин сказал, что здесь можно найти некоторые книги о чае, но…

– О, так это вы его ученица! – Продавец расплывается в улыбке. – Что же вы молчали? Добро пожаловать! Я достал их с полок и отложил на всякий случай, как только узнал о вашем визите. Вот они.

Он достает из-под прилавка три огромных тома, и от вида внушительной стопки у меня глаза на лоб лезут.

Да, учебы будет невпроворот.

– Как я понимаю, это надо записать на счет чайной Талмери, – говорит он, аккуратно заворачивая книги. – Но вы, кажется, нашли что-то еще?

Я краснею:

– Да, но сомневаюсь, что Талмери захочет это оплатить.

Он смеется:

– Уверяю вас, импульсивные покупки в книжном – история довольно частая. Давайте начнем с того, что сделаем два отдельных чека.

Я внимательно отсчитываю марки из своего мешочка, вновь радуясь, что Лорвин научила меня обращаться с деньгами и экономить на обедах, чтобы я могла позволить себе что-то еще. Хотя совершенно ясно, что это моя последняя импульсивная покупка до конца недели. Теперь я понимаю, почему Лорвин волновалась из-за жесткого финансового контроля со стороны Талмери.

Но все равно, пусть сама я не нашла нужных книг, однако ухожу я с ними. Да к тому же я купила две другие вещи, которые помогут мне стать более самостоятельной. Частичный успех. Шаг вперед.

Несмотря на полное событий утро, я думаю, что мне не составит труда донести все это до чайной.