Са Ранжим в одиночку провожает нас через Катастрофу, и его восторг, когда мы выходим в наш мир, прекрасен до боли. Времени у нас немного, но мне не хочется прерывать такой момент.

Учитывая, что́ нам предстоит, я рада, что с нами такой спокойный и уверенный человек, но Лорвин, как всегда, скептична и нарушает тишину вопросом:

– Вы не боитесь, что ваш народ останется без лидера?

Са Ранжим улыбается:

– Если рисковать, то лучше мне. Если я совершил ошибку и подставил себя, тогда мой народ заслуживает лучшего лидера.

– Как вы стали предводителем Те Мурака? – спрашиваю я.

Его улыбка заостряется, становясь совсем акульей. Боюсь, мой выбор друзей стал подозрительно однотипным.

– Были причины, – только и говорит он. – Ваш товарищ на подходе.

И действительно, пару секунд спустя перед нами возникает Энтеро с каменным лицом.

– Что случилось? – волнуется Лорвин. – Мы что, зря все это сделали?

Что-то мелькает в его глазах, но он мгновенно от нас закрывается.

– Ваша затея увенчалась успехом?

– Энтеро, это Са Ранжим, предводитель Те Мурака, – говорю я. – Са Ранжим, а это…

– Энтеро, – перебивает меня телохранитель. – Тайный агент вдовствующей королевы Эсмери.

У Са Ранжима вздымаются брови, но он вежливо кланяется:

– Понимаю.

Энтеро протягивает руку. Внутри меня все сжимается. Энтеро сделал свой выбор, пусть он ему и не нравится. Он выбрал страну и людей, а не меня, которую поклялся защищать. Выбрал присягу, а не любимую девушку, ради которой сделал бы что угодно, хотя она никогда этому не поверит.

– Я должен пойти лично, – говорит Энтеро, – чтобы убедиться, что все доставлено в целости и сохранности, быстро, в нужные руки, и чтобы отчитаться о доставке.

– Понимаю, – говорю я и отдаю ему свиток с нашим соглашением.

– А я нет, – говорит Лорвин. – Почему вы разговариваете так, будто кто-то умер?

Энтеро бросает на меня мрачный взгляд и поворачивается к ней:

– Подтверждающий документ в Сайерсен доставит другой человек. В столице будут вопросы, мне понадобится на время отлучиться. – Он смотрит на Лорвин очень внимательно. – Меня не будет рядом, чтобы выполнить свое обещание.

Лорвин поднимает брови.

– Но я все равно буду здесь, – говорит она, – с твоей защитой или без. Если это все, то тебе лучше поторопиться.

Они смотрят друг на друга долгим напряженным взглядом. Затем Энтеро разворачивается и исчезает во тьме.

– Мияра, чего он не договаривает? – спрашивает Лорвин.

Я закрываю глаза:

– Что он может вообще не вернуться.

– Почему? – уточняет Лорвин слишком уж спокойно, пока Ристери чертыхается.

– Он не смог защитить меня и позволил себе нарушить свои принципы, – говорю я. – Полагаю, он в большом долгу перед моей бабушкой и во многом зависит от нее. До недавнего времени эта сделка ни в чем ему не мешала, но теперь он скован обязательствами. Если у него будет хоть один шанс, он вернется, я уверена.

– Я тоже, – все так же спокойно повторяет Лорвин.

А затем швыряет шар ведьминого огня. Стражники Кустио, подкравшиеся незаметно, чтобы схватить нас, падают как подкошенные. Должно быть, советник все же помог Кустио.

– Идемте, – сухо бросает Лорвин.

Хотелось бы мне заверить ее в том, что если кто и сможет выпутаться, так это Энтеро. Но я не могу пообещать, что бабушка проявит милость или что он ее обхитрит. Поскольку мой план всему виной, сомневаюсь, что Лорвин захочет меня слушать. Но если сегодня у нас все получится, я сделаю все от меня зависящее, чтобы эти двое были вместе.

Совет возобновляет заседание.

Я захожу в зал, полный моих соседей, людей, которые закрыли глаза на мои страхи, людей, которые поддерживали меня едой, которых я вижу каждый день, знаю их беды, подаю им чай. Людей, которые признали меня, услышали меня и помогли мне.

Я иду не одна – за мной мои друзья, каждый из них такой же странный, такой же изгой, как и я, и каждый как минимум такой же блистательный. Сегодня я пройду через зал, зная, что не одна.

Мы идем, я задаю шаг. Мне не нужен наставник, и пусть ко мне прикованы все взгляды, я не колеблюсь – я иду напролом, как волна. Сегодня я не сомневаюсь ни в своем пути, ни в себе.

Я подхожу к Дэниелу, чьи эмоции не могу понять: он не отрывает от меня взгляд. Я дома, мое сердце на месте. У меня на плече свернулся дракончик, и все на него глазеют. И пока я иду, на лице Кустио, сидящего во главе совета, изумление сменяется злостью, злость – попыткой просчитать мой следующий шаг.

– Как смела ты притащить сюда эту тварь? – шипит он.

Я не обращаю внимания на его слова.

– Приветствую вас, советники Сайерсена и мои соседи, – говорю я с поклоном. – Позвольте представить вам Са Ранжима, предводителя племени Те Мурака, народа, который Кустио десять лет держал в заточении в Катастрофе, вымогая у них артефакты.

– Для меня честь свободно стоять сейчас перед вами, – говорит Са Ранжим на истальском без акцента.

Улюлюканье в зале оглушает. Но мы только начали.

– Как вы смеете потакать ее бредовым манипуляциям? – перекрикивает гвалт Кустио, его злость почти физически ощутима. Зал затихает. – После всего, что я для вас сделал, вы поверите этой лжи? Люди не могут выжить в Катастрофе, и вам всем это прекрасно известно. Она пытается запятнать мое имя лживыми обвинениями. Посмотрите, что́ у нее на плече, – это что, человек?

Угроза и расчеловечивание – два в одном. Прямолинейно, но эффективно.

– Приношу совету свои извинения, я не закончила представлять спутников, – говорю я, поглаживая дракончика по спине, а она оборачивается вокруг моей шеи, поджав хвост. – Моя спутница не из Те Мурака. Это Йорани, дух чая.

Советник, мой враг, прыскает.

– Дух чая? – передразнивает он. – И вы хотите убедить нас, что говорите правду?

– Прошу прощения, – сбоку в зале раздается властный голос, не терпящий возражений.

Это мастер Карекин. Мне удается не стиснуть кулаки, но Йорани чувствует мое напряжение и снова перебирается на одно плечо, чтобы поближе рассмотреть чайного мастера.

– Вы хотите сказать, что Йорани была рождена во время чайной церемонии? – обращается он ко мне.

Если Карекин начнет это оспаривать, ситуация выйдет из-под контроля. Но я отвечаю лишь:

– Все верно.

Карекин рассматривает дракончика, Са Ранжима и меня, долго раздумывает над увиденным, а затем говорит:

– Просто удивительно. Такого не случалось уже много лет, но я могу с уверенностью сказать, что чайная гильдия признáет в Йорани духа чая и вашего фамильяра. Поздравляю.

Я вскидываю брови, невольно выдавая свое изумление: никогда о подобном не слышала.

– Правда признает? – неуверенно спрашиваю я.

Карекин учтиво отвечает:

– У меня еще не было случая представить вас гильдии.

У меня так много вопросов, но я осознаю, что он делает – дает мне время.

Время до того, как он объявит, что я больше не кандидат и никогда не буду представлена гильдии. До сих пор ему удавалось избегать этой темы, но каждую секунду, пока совет на что-то отвлекается, кто-то может разоблачить меня.

– Мы сюда не сказки слушать пришли, – злится мой враг из членов совета.

– Да, верно, – невозмутимо отвечаю я, – мы собрались, чтобы обсудить предательство Кустио. Как и обещала, я принесла доказательства.

– Доказательства? – усмехается советник. – Человек в карнавальном костюме со странной прической – это ваше доказательство?

Карекин вновь заговаривает, продвигаясь к сцене:

– Разумеется нет. Меня попросили подтвердить от лица королевы подлинность документов, которые я вам и предоставляю. – Он драматично разворачивает свиток, бросая один его конец катиться по столу. – Это копия соглашения между Исталамом и Те Мурака, за подписью и печатью Ее Величества королевы Ильмари Исталамской, которая приветствует этот народ в Исталаме. Совет, полагаю, не станет сомневаться в ее слове… или моем?

Сайерсенцы не поднимают шума, зал затаился и ждет, что же скажет Кустио.

– Абсурд, – говорит он. – Невозможно подписать такое соглашение всего за день…

– Значит, вы утверждаете, что оно было заключено раньше? – спрашиваю я. – Какая печальная для вас новость, верно?

Он испепеляет меня взглядом.

– Это ничего не доказывает. Даже если документ подлинный, вы не сможете доказать, что я знал…

– Обо мне? – перебивает Са Ранжим. – Старый друг, здесь собралось большое количество граждан, которые могут выступить свидетелями ваших злодеяний.

– Что очень удобно, – добавляет мастер Карекин, – потому что корона уже потребовала от лорда Кустио явиться для объяснений.

Кустио бьет руками по столу и встает:

– Я не обязан выслушивать эти бредни. Вы еще поймете – все поймете! – что со мной шутки плохи, и пожалеете о том, что попытались сделать.

Он разворачивается, чтобы броситься вон из зала, но путь ему преграждает светящаяся решетка. Миг – и Кустио оказывается в ловушке, похожей на скованную из магии птичью клетку. Остарио выступает из тени.

– Полагаю, наши дела пересекаются, – нараспев произносит он. – Я настаиваю на том, чтобы лично препроводить вас в столицу.

– У вас нет никаких оснований…

– После вчерашних событий у меня были все основания начать проверку, и, несмотря на магическую защиту и попытки ваших головорезов меня остановить, я сделал это в ваше отсутствие, – говорит Остарио. – Вы, как оказалось, виновны во всем, в чем вас обвинила Мияра. Так что я беру вас под арест и очень рекомендую не оказывать сопротивления.

Кустио оборачивается и кидает недобрый взгляд на Лорвин.

– Это колдовство, – говорит он низким и очень злым тоном. – Только колдовством можно было заставить стольких пойти против меня…

– Мне оно не понадобилось, – говорю я, потому что он вот-вот выдаст Лорвин, – я Мияра Исталамская.

Кустио прямолинеен, но не глуп. Его глаза округляются, когда он наконец-то понимает, о чем я.

– Ты! – ревет он и сует руку в карман.

Волшебная клетка гнется и отскакивает, слово изгнанная упавшей на нее тенью. Кустио сжимает маленький металлический артефакт – неясного происхождения, контрабандой вынесенный из Катастрофы, – и с криком вскидывает руку.

Но тут на него бросается Ристери. Они начинают бороться, и я слышу, как его череп со стуком ударяется об пол. Хоть Ристери и принадлежит к знатному роду, она никогда не боялась запачкаться. Она отнимает артефакт у отца и вскакивает. Но таинственная вещица выворачивается из ее хватки и взлетает высоко в воздух. Ристери бросает в нее нож, но безуспешно.

Слишком поздно, думаю я, когда артефакт разворачивается и останавливается на мне. Прицеливается. Я делаю шаг в сторону – он повторяет за мной. Из него вырывается пронизывающий луч, словно сплетение тысячи золотых нитей, объятых пламенем Катастрофы.

Я оглядываюсь на людей, которые тоже его видят: кто-то завороженно наблюдает, но большинство поняли опасность и кинулись в укрытие.

Слишком поздно, думаю я снова, понимая, что, куда бы я ни спряталась, рядом будут люди. Разве что остаться на месте, потому что все уже убежали. Я упираюсь ногами в землю.

Из артефакта вырывается заряд магической энергии и летит прямо в меня, а затем… ударяется о щит, светящийся и прозрачный – я сразу узнаю руку Лорвин по бурлящим внутри теням.

– Надо было тебя на улице оставить, – рычит она у меня за спиной. – Одни беды от тебя. Не двигайся.

– Я тоже тебя люблю, – отвечаю я, едва смея дышать, не то что двигаться. – Ты можешь уничтожить луч?

– Определенно нет, – отвечает она. – Я не знаю, сколько силы в этой штуке, но делаю все, что могу, чтобы остановить ее.

Сила давит на ее щит и в итоге начинает бить во все стороны. Я беззвучно кричу, меня накрывает ужас от осознания, что все, кого я хотела защитить, станут жертвами.

Но, обернувшись в зал, я вижу перед собой разноцветную переливающуюся сферу, которая притягивает вырвавшуюся силу и защищает всех за ее пределами. За сферой с поднятыми руками стоит очень сосредоточенный Остарио.

– Показуха, – ворчит Лорвин.

– Практика, – говорю я.

– Я все равно тебя закопаю.

Однако артефакт продолжает извергать силу, и пузырь начинает искривляться.

– Позвольте, – раздается за мной низкий голос Са Ранжима.

Я оборачиваюсь – он поднял ладонь, над которой что-то искрится. Са Ранжим бросает молнию прямо сквозь щит, она пролетает сквозь луч и с треском врезается в артефакт. Тот падает. Наступает тишина.

– Молния, – тихо произношу я, чтобы слышали только друзья, – не пламя. Вот почему вы предводитель.

Са Ранжим слабо улыбается:

– Да, причина в этом.

Ристери дрожащими руками подбирает артефакт и несет его нам.

– Вы можете что-то с ним сделать? – спрашивает она. – Как его выключить?

Са Ранжим протягивает руку, но Йорани оказывается проворнее. Она с аппетитом кусает добычу: раз, два, три – и артефакта нет. Я моргаю:

– Что ж…

– Я, кажется, упоминал, что духи питаются магией, – говорит Са Ранжим почти смущенно.

Я оглядываю зал – люди вокруг напуганы и сбиты с толку. Выхожу на сцену, кланяюсь и начинаю говорить: я прошу прощения за то, что подвергла их жизнь опасности, и убеждаю соседей в том, что все позади; благодарю совет за работу и поручаю им вскрыть схему Кустио – все ее детали от вымогательства до выселений. Некоторые члены совета бледнеют, представляя объем работы.

Я спокойна и согреваю своей уверенностью людей, которые потихоньку возвращаются на свои места. Они чувствуют, что для них наконец забрезжила надежда. И все это время чайный мастер Карекин наблюдает за мной.

Остарио восстанавливает клетку над Кустио, который все еще не пришел в себя, и объявляет:

– Милостивая Лорвин, мне очень жаль, что вам пришлось себя разоблачить, но благодарю вас за помощь. Когда вернусь, мы обсудим результаты проделанной работы.

Он исчезает вместе с Кустио, его клетка распадается; показательный акт волшебства, который радует глаз собравшихся: в борьбе с Кустио сильный маг на их стороне.

Что на самом деле лишь служит прикрытием для его настоящего подарка – он создал видимость законности действий Лорвин, чтобы сайерсенцы, догадавшиеся о ее природе, не ополчились против нее и думали, что она все это время работала на Остарио.

Я закрываю глаза и про себя благодарю духов за дальновидность и опасную щедрость Остарио, как в эту же минуту мастер Карекин вновь выходит на сцену.

– Одно дело все же осталось неразрешенным, – говорит он.

Я кляну себя. Мне больше не нужно звание мастера, чтобы спасти Сайерсен или Талмери, даже себя, но официальный запрет стать тем, кем я так хотела – хочу! – будет для меня очень болезненным.

– Я с радостью объявляю Мияру чайным мастером, – провозглашает Карекин, – и от лица чайной гильдии приветствую в наших рядах.

Я распахиваю глаза и в изумлении смотрю на него, пока весь зал поздравляет меня.

– Что? – выдыхаю я. – Но…

– Вы не окончили прохождение стандартного экзамена, все верно, – говорит Карекин так, чтобы услышала только я. – Я дарую вам временное звание, с тем условием, что в дальнейшем вы его подтвердите. Поскольку я не успел вынести решение, у нас была некая свобода действий. Но то, что вы создали первого чайного духа впервые за много столетий, сказало мне о вашей церемонии все, что мне нужно было знать. – Он улыбается. – А то, что я здесь услышал, сказало и об остальных ваших умениях.

Я поражена до глубины души, язык не слушается, и мне остается только кланяться так низко, как я никогда в жизни не кланялась.

Выпрямившись, я вижу, что Карекин уже уходит. Больше он ничего не говорит, но это и не нужно. Мы еще увидимся, и довольно скоро.

– Однако, – произносит советница, пытавшаяся остановить Кустио, – нужно еще кое с чем разобраться, чайный мастер Мияра.

Я поворачиваю голову, не могу понять, о чем это она.

– Всегда к вашим услугам, – отвечаю я, и зал затихает, готовый ее слушать.

– С отстранением Кустио – а я не сомневаюсь, что это навсегда, – в совете освободилось одно место, – поясняет она. – По традиции оно должно отойти его наследнику…

– Я выражу официальный отказ от лица дома Тарезимов в письменном виде, если потребуется, – заверяет ее Ристери. – Наш род, без сомнений, подорвал доверие общественности.

– Спасибо, – говорит советница. – Это освободит меня от тонны документов. Но факт остается фактом – место свободно, и совету полагается выбрать нового члена. Мы с коллегами, – она бросает презрительный взгляд на моего врага, который кривит лицо, – достигли соглашения. Нет никого, чьему мнению мы бы доверяли так же, как вашему, чайный мастер Мияра.

Надо было это предвидеть, но ведь я даже не думала, что меня объявят чайным мастером. Вряд ли они бы так легко меня выбрали, если бы не это звание.

Однако я знаю, что ответить, поэтому улыбаюсь и вытягиваю руку, чтобы остановить поднимающуюся волну аплодисментов.

– Я благодарна совету за доверие, – говорю я, – и, раз вы цените мое мнение, надеюсь, вы с уважением отнесетесь к моему желанию отдать это место человеку, который лучше подходит на эту роль.

Я смотрю в зал и без труда нахожу лицо, которое всегда притягивает мой взгляд.

– Дэниел, – зову я, – прошу, подойди сюда.

Зал ахает. Дэниела мои слова явно застали врасплох. Совладав с удивлением, он в абсолютной тишине подходит к сцене. Советница смотрит на нас с недоумением.

– Это… необычно, – произносит она.

– Но правильно и необходимо, – шепчу я в ответ.

Когда Дэниел становится передо мной, я говорю:

– Вы все знаете Дэниела не только как гончарного мастера, но и как давнего и активного гражданина Сайерсена. Он поддерживает свое сообщество. Ходит на все заседания. Он понимает нужды Сайерсена и управляющие им законы и процессы лучше, чем кто бы то ни было. – Я открыто смотрю на советницу. – А также он знает нужды гелланцев и других беженцев из Катастрофы, которые решили поселиться здесь. Такие познания жизненно необходимы, чтобы решить текущие проблемы Сайерсена.

Она поджимает губы, раздумывая над услышанным. Пора уже пригласить гелланцев участвовать в политических делах, а с учетом притеснений Кустио и необходимостью интегрировать Те Мурака совету пригодится помощь Дэниела.

Однако он шипит мне на ухо:

– Что ты творишь?

– Я не знаю, как представлять это сообщество, и не знаю, как все работает. А ты знаешь, – отвечаю я. – Ты проложишь путь, чтобы в дальнейшем достойные люди избирались советом без внешнего вмешательства.

Он вглядывается в мое лицо.

– Но почему, Мияра? Разве ты не хотела помогать людям? Вот твоя возможность.

Я мотаю головой.

– Нет, мне это не подходит. – Я улыбаюсь, меня обуревают двойственные чувства, но сейчас я поступаю правильно, и Дэниел это понимает. – Я знаю, где мое место, Дэниел. Я должна быть вне системы, чтобы иметь возможность вмешаться.

Ведь тогда, на церемонии в Святилище, я решила следовать своему пути одна. Не вместе с кем-то. Кажется, только сейчас я начинаю ощущать всю тяжесть своего выбора. Вместо того чтобы распрощаться с одиночеством, в какой-то степени я связала себя с ним до конца своих дней. И не жалею об этом.

Советница ждет, пока не становится ясно, что нам больше нечего сказать. А может, ей просто надоело на нас смотреть. Получив согласие Дэниела, она неохотно объявляет его новым членом городского совета Сайерсена.

Когда спонтанное заседание наконец подходит к концу, она спрашивает:

– И чем вы теперь займетесь?

– Продолжу служить людям, – отвечаю я. – По мере своих возможностей.

– И это значит?.. – нетерпеливо спрашивает она.

– Буду подавать чай, – говорю я с учтивым поклоном. – И помогать Те Мурака обустраиваться в Сайерсене.

Она прищуривается, а потом доходит смысл моих слов.

– Всем?! Здесь?! – в ужасе восклицает она.

– Само собой, – безмятежно отвечаю я. – Близость Сайерсена к Катастрофе создает для этого прекрасные условия. С нетерпением жду возможности поработать с вами, советница.

Она изучает меня долгим взглядом, затем качает головой и хмыкает:

– Да, будет славно.

Я уже обещаю немедленно нанести ей рабочий визит, чтобы обсудить планы, как Дэниел хватает меня за руку.

– Я знаю, тебе предстоит много работы, – говорит он.

– И тебе тоже, – отвечаю я.

– Да, понимаю, – говорит он. – Понимаю. Но… зайдешь в гости? Когда сможешь?

Что еще нам нужно сказать друг другу? Или мы наконец поговорим обо всем открыто? А не все ли мне равно? Я вздыхаю. Конечно нет.

– Когда смогу, зайду, – соглашаюсь я.

– Я буду ждать, – отвечает он, и у меня дух захватывает, потому что в его словах я слышу обещание вечности.

На этом я покидаю зал и провожаю Са Ранжима из Те Мурака и чайного духа Йорани в святилище Сайерсена, чтобы представить их духам, которые, я надеюсь, будут присматривать за ними, как и за мной, и выразить им благодарность.

А затем мы идем на подворье гелланцев, чтобы угостить Са Ранжима и Йорани их первой лапшой.