Следующие дни проносятся в вихре дел, приправленных парой приятных моментов.

Моя главная задача – помощь Те Мурака. И забота о Йорани, чьим, как я уже понимаю, фирменным шалостям в племени конца и края нет. К счастью, Са Никуран считает ее забавной и с удовольствием с ней нянчится. А я рада перерывам в моей внезапной и неожиданной работе драконьей мамы.

В день после исторического заседания совета из столицы прибыла делегация, чтобы помочь с расселением Те Мурака. Среди ее членов не было моих родственников, и никто, кажется, не догадался, что я бывшая принцесса. Но я знаю, что семья рано или поздно придет за мной.

Однако еще не время об этом думать. Моя жизнь продолжается – пока что.

Когда Остарио входит в лабораторию Лорвин, я немедленно занимаю одну из ее конфорок, чтобы вскипятить воду. А Йорани так же проворно прыгает на чайник, чтобы понежиться в тепле.

– Мияра, нам с Лорвин надо поговорить наедине, если вы не против оставить нас.

Я копаюсь у Лорвин, пока не нахожу подходящие мне листья.

– Когда сюда прибыл опасный человек с самыми благими для меня намерениями, – говорю я, найдя почти чистую чашку, – она не оставила меня с ним наедине.

Лорвин слегка напрягается, но не возражает. Кажется, она не упоминала Энтеро с тех пор, как он уехал. Вестей от него все еще не было.

– Замечательно, – мирно произносит Остарио. – Тогда можем мы поговорить открыто?

– Я в курсе, что она была принцессой, а вы ведьмак, – убивает всю интригу Лорвин.

– А вы ведьма, – подмечает Остарио. – И с этим нужно что-то сделать.

Я вздыхаю:

– Остарио, серьезно?

– Что-то, что не является казнью, само собой, – проясняет он, закатывая глаза.

– О, само собой, – повторяет Лорвин. – Ну и что это будет? Трудовое рабство? Эксперименты с пытками?

– Занятия магией и колдовством, – говорит Остарио. – Я почувствовал, как много силы заключено в вас, когда вы выставили щит против луча. А если бы вы упражнялись, мое присутствие на заседании вообще бы не понадобилось.

– И взамен я, видимо, должна быть на побегушках у власти, – напирает Лорвин.

– О, что вы, намного хуже: вы будете на побегушках у меня, – говорит Остарио. – Будете учить то, что я скажу, и так, как я скажу, потому что я подделаю бумаги, согласно которым вы уже много лет успешно зарегистрированы и безопасны для общества. Поскольку мы оба знаем, что вы далеко не безобидны, а я ради вас рискнул своей репутацией, ваше обучение теперь моя забота.

Любопытная точка зрения. Но думаю, с такими условиями Лорвин более охотно согласится, чем если бы это был жест доброй воли.

– Чему ты так улыбаешься? – требовательно спрашивает Лорвин. – Это же шантаж.

– Он уже начал подделывать тебе документы, – говорю я. – Просто согласись.

– Если помните, – говорит Остарио, – я предлагал вам обучение без шантажа, хотя учитывая, что я имею дело с ведьмой, надо было догадаться, к чему это приведет.

– Что? – негодует Лорвин. – Потому что у нас у всех рыльце в пушку? Или мы умственно отсталые? Бандиты какие-то?

– Потому что ведьмы всегда все усложняют, – говорит Остарио с печальной улыбкой. – Я‐то знаю. – С этими словами он идет к выходу.

– Почему вы это делаете? – спрашивает вслед Лорвин. – Только не говорите, что из добрых побуждений, ради помощи ведьмам или даже Мияре. В чем ваша выгода?

Остарио тормозит перед дверью.

– Возможно, когда-нибудь я вам расскажу. Вы еще не готовы к магии такого уровня. – Он улыбается шире. – До встречи, ученица.

Он уходит, а Лорвин смотрит ему вслед, будто не может понять, что произошло и что это для нее значит. Я аккуратно подталкиваю ее к стулу, и она садится, не вымолвив ни слова.

– Поздравляю, – говорю я. – Ты станешь самым упрямым магом в истории.

Я протягиваю ей чашку чая, она машинально отпивает.

– От тебя одни проблемы. Зря я тогда тебя впустила, – снова говорит она, и я смеюсь.

Успешно уклонившись от расчистки хаоса, который обнаружился в делах дома Тарезимов после Кустио, Ристери присоединилась ко мне по дороге в совет.

– Не представляешь, насколько там все запутано, – говорит она. – Хотя нет, думаю, представляешь. Но чтобы очистить имя Тарезимов, придется порядком поработать, и в этой работе у меня нет никакого опыта. Так что да, все просто замечательно.

– Но твоя бабушка приедет, чтобы помочь, разве нет? – спрашиваю я, пытаясь кое-как усадить духа-дракончика на плече. Никто так и не потрудился объяснить мне, зачем фамильяр человеку без магических способностей. Разве что все время умиляться ему.

Ристери ежится:

– Духи, даже не напоминай. Она будет безумно зла на меня.

– Но ведь именно меры, которые ты приняла против отца, защитят вашу семью от худших последствий его поступков, – убеждаю ее я. – Твоя бабушка это увидит. Поймет, что все не просто так.

– Знаю, – отвечает Ристери. – Но понадобится время, чтобы со всем разобраться, и, честно говоря, я еще не скоро захочу заниматься делами дома Тарезимов больше, чем необходимо.

– Я думала, ты дружишь с кем-то из слуг.

Ристери вздыхает:

– Я хорошо к ним отношусь, но сложно стать настоящими друзьями при таком неравенстве, когда одна сторона имеет над другой власть. Пусть даже чисто формальную. Ты и сама знаешь.

– Знаю, – отвечаю я.

– Я слежу за тем, чтобы у них было все необходимое, по крайней мере, пока всё не утрясется, – говорит Ристери. – Посмотрим, в каком состоянии мы из этого выйдем и в каком финансовом положении окажемся. Но все, кто остался, не должны покидать поместье во время расследования, а я больше не могу жить там, как в ловушке. Ни за что.

А у нас с Ристери куда больше общего, чем я думала при нашей первой встрече.

– И куда ты отправишься? – спрашиваю я.

– Ну… – начинает она, смотрит на меня, потом отводит взгляд. – Раз тебе вроде как придется съехать из домика, я подумала, что мы можем стать соседками.

Я растерянно смотрю на нее.

– Если только Дэниел… – начинает она.

– Я не перееду к Дэниелу, – говорю я. – И я с удовольствием стану твоей соседкой.

– Правда? – робко спрашивает она.

Я беру ее за руку.

– Правда-правда, – отвечаю я, и мы глупо улыбаемся друг другу. – Только представь, как мы будем развлекаться с огнем.

Ристери смеется:

– Нам придется научиться готовить, да?

– Такие игры с огнем тебе понравятся, – беспечно соглашаюсь я.

Ристери не сразу понимает, что я намекаю на Са Никуран (думаю, мне еще нужно научиться поддразнивать друзей), но когда осознает, то не краснеет, а начинает гоготать во весь голос так громко и беззаботно, как я никогда не слышала.

Переведя дыхание от смеха, она произносит:

– Я буду обсуждать плату за свою работу с гильдией экскурсоводов, а ты? Кажется, Талмери не так много тебе платит, чтобы тебе хватило на аренду.

– Так было раньше, – отвечаю я. – Теперь все будет иначе. Доверься мне.

Мы находим няньку для Йорани до вечера, Ристери тащит Лорвин смотреть квартиры, а я остаюсь наедине с Тал-мери.

Обсуждение новых условий труда не занимает много времени. Все мои требования удовлетворены, включая повышение зарплаты Лорвин, а под конец беседы Талмери счастлива почти так же, как я. У меня есть планы на чайную и на мою роль в ней.

Бабушка была права: умеющий слушать без работы не останется, и я наконец-то чувствую, что нашла свое призвание и свое место.

Я ухожу, преисполнившись силы и легкости, что меня бесконечно радует. Я наконец чувствую, что готова пройтись маршрутом, который так дорог моему сердцу.

У дома Дэниела я останавливаюсь при виде Тиано, который выходит оттуда с закрытой коробкой.

– Так, – начинаю я, – все получилось, как вы задумывали?

Он усмехается и качает головой:

– Вы слишком высокого обо мне мнения.

– Я так не считаю, – отвечаю я.

Тиано смеется.

– Тогда знайте, что у меня в запасе всегда найдется парочка далеко идущих планов, чайная принцесса. – Он подмигивает и, махнув рукой, уходит ленивой походкой. – До встречи!

Я смотрю ему вслед и думаю, суждено ли мне узнать, откуда в нем эта тихая грусть и куда она его ведет. Однако пусть и это останется загадкой на будущее. Сегодня, как и прежде на пороге этого дома, я собираюсь с духом и стучу в дверь.

Ждать долго не приходится: Дэниел почти сразу распахивает дверь. Глаза его горят надеждой.

– Ты пришла, – выдыхает он. – Входи, пожалуйста.

Я прохожу за ним в комнату, и мне как-то не по себе.

– Как дела в совете? – спрашиваю я.

– Весьма активно, не успеваю все переварить, – отвечает он. – Я бы позже хотел все рассказать и услышать твое мнение о политике совета. Если захочешь. Но для начала я хочу кое-что тебе подарить.

Он уходит в мастерскую и возвращается с коробочкой в руках.

– Что это? – спрашиваю я.

– Это тебе, – отвечает он, хотя я и так поняла. Глупый был вопрос.

Я развязываю ленточку, затем ткань под ней. Дэниел их забирает, чтобы мне было удобнее открыть коробочку. Внутри лежат два ослепительных филигранных серебряных браслета. Я не могу оторвать взгляд.

– Я заметил, – неуверенно начинает Дэниел, – что ты трешь запястья, когда нервничаешь, будто тебе не нравится, что они голые. Я решил, что это связано с чем-то из твоей прежней жизни, что ты не смогла взять с собой, и подумал, что новые браслеты помогут тебе чувствовать себя увереннее. Где бы ты ни находилась.

Старые браслеты были скорее оковами, символами безопасности и несвободы. Но эти… их ощущение мне знакомо, но значение у них совершенно новое. Касаясь их, я буду вспоминать, как сильно изменилась моя жизнь. Аж пальцы подрагивают.

– Мияра?.. – робко зовет Дэниел.

Он видел меня. Все это время он видел меня настоящую.

– Ты это от меня прятал? – спрашиваю я.

– Тиано нашел их для меня, – поясняет Дэниел. – Его услуги… ну, мы договорились, что я заплачу несколькими чайными наборами, раз уж я отказывался прежде их ему продавать. Над ними я и работал.

– А почему ты мне ничего не сказал? – Я не сдерживаю слезы. – Я думала, у тебя проблемы и ты мне не доверяешь!

– Мияра, что ты, нет, – заверяет Дэниел и берет меня за плечи. – Прости меня. Я не знал, что ты так подумаешь, я бы что-нибудь сказал. Дело в том… просто ты уже чувствовала себя в долгу перед всеми, так, будто никогда не сможешь расплатиться. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной еще и мне, если бы узнала их цену. – Черты его лица смягчаются. – Никогда не чувствуй себя обязанной мне.

По щекам у меня струятся слезы, и он нежно смахивает их. Но… Он сказал: «Где бы ты ни находилась».

– Ты торопился закончить сервизы, потому что думал, что я не смогу остаться, – говорю я.

Дэниел застывает. Сглатывает:

– Мияра, ты скрывалась, но…

– У меня это не особо получается, – прерываю его я. – Я тоже не знала, получится ли у меня остаться. А теперь знаю.

– Да. Но еще кое-что… – Он делает вдох. – Мияра, у тебя не было возможности выбрать. Ты оказалась здесь случайно. Теперь ты чайный мастер и можешь уехать куда захочешь, и если хочешь, то поезжай. Я хочу… Я не хочу потерять тебя, но хочу, чтобы ты не забывала, что все возможно. Я хочу, чтобы ты воплощала свои мечты, даже если это… расстроит меня.

Теперь его глаза блестят от слез.

– Меня это тоже расстроит, – запинаясь, говорю я.

Затем надеваю браслеты. И чувствую на удивление присутствие духов.

– Они прекрасны, – говорю я.

Дэниел берет меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Как и ты, – произносит он. – Но если они тебе не нравятся, обещаю, что не буду злиться, если ты выкинешь их в окно.

– Дэниел…

– Я серьезно, – говорит он. – Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя несвободной из-за меня. Я желаю тебе счастья, каким бы оно ни было.

– Даже если мое счастье в том, чтобы быть рядом с тобой, несмотря на то что ты думаешь о моем счастье? Даже если я буду доставлять тебе одни проблемы?

– Особенно тогда, – шепчет Дэниел, касаясь моей щеки.

И целует меня. На какую-то потрясающую, неожиданную секунду я смотрю в его искрящиеся глаза. А потом выпускаю коробку из рук, закрываю веки и отвечаю на его поцелуй, и мы заключаем друг друга в объятья.

Спустя несколько долгих прекрасных минут мы расцепляемся, тяжело дыша. Скорее всего, я красная как помидор, но и Дэниел тоже.

– Понятия не имею, что творю, – признаюсь я.

Он улыбается своей идеальной кривоватой улыбкой и проводит рукой по волосам. Я не сопротивляюсь порыву последовать за его рукой и приглаживаю выбившуюся прядь. Дэниел переводит дух, мы сталкиваемся взглядами и снова целуемся. Когда мы отрываемся друг от друга, Дэниел говорит:

– Я тоже. Но мы можем вместе это выяснить. Если ты хочешь.

– Хочу, – говорю я. – Очень даже.

Мы глупо улыбаемся друг другу, и я не могу представить большего счастья.

Естественно, в этот момент приходит Тэлсон и мяукает у наших ног.

– А, наш компаньон, – шутит Дэниел, освобождая руки, чтобы наклониться и погладить Тэлсу, а мне открывается вид на его алтарь.

Я улыбаюсь, кланяюсь и молюсь про себя. За будущее. Наше совместное будущее, где мы – это мы.

– Это вы еще с Йорани не знакомы, – говорю я, когда Дэниел выпрямляется. – С каждым днем она все хитрее и наглее.

– Уверен, Тэлсу к ней равнодушным не останется, – говорит Дэниел.

– Уверена, Йорани к тебе равнодушной не останется, – подшучиваю я, и он смеется.

Мой самый любимый звук на всем свете.

– Я постараюсь ее не разочаровать, – отвечает Дэниел.

Он протягивает мне руку.

– Найдется время выпить по чашке чая? – спрашивает он.

Я беру ее. Я на своем месте.

– Всегда найдется.