Внутри магического круга Лорвин мир видится иначе.

Я вижу то же самое, что и мои подруги, но не понимаю, как мы двигаемся. Не знаю, по какой дороге идет Ристери, не представляю, что делает Лорвин, чтобы противодействовать магии, – ясно, что она что-то делает, потому что желудок сходит с ума от чар, – и не понимаю, как они предугадывают ловушки Катастрофы и обходят их. Наблюдаю за их движениями, как они кружат в танце, не отпуская моих рук.

А я не отпускаю их. Подстраиваюсь под их ритм, шагаю, утаскивая нас всех в сияющую бездну.

Наконец мы на месте. Как и вчера, Ристери с Лорвин трясет от усталости – слишком много сил они потратили на защиту той, кто не может защитить себя в Катастрофе. С друзьями я в безопасности, даже без Энтеро. Что хорошо, учитывая наш план.

Нас накрывает тьма – облако преграждает свет. Я слышу взмахи огромных крыльев и смотрю вверх – их тень рассеивается в воздухе. Перед нами опускается женщина и ударяется о землю так, что остается небольшая вмятина. Пыль летит прямо в глаза. Когда я убираю руки от лица, то понимаю, что мы уже видели ее раньше. Ее глаза проступили в очертаниях дракона несколько недель назад. Она пристально смотрит на Ристери.

– Ты вернулась, – произносит женщина гортанным голосом.

Ристери сглатывает.

– Я всегда возвращалась, – хрипит она.

– Зачем? – спрашивает женщина и, наклонив голову, рассматривает ауру Лорвин. – Для чего вам это?

– Лорвин, убери ауру, – говорю я.

– Думаешь, так будет лучше? – спрашивает она, подозрительно щурясь. Женщина продолжает пристально за нами наблюдать.

Но Лорвин готова послушаться, да и Ристери ждет моего решения. Теперь дело за мной, и они доверяют мне свои жизни.

Я киваю. Глаза еще не успевают привыкнуть, но я понимаю, что Лорвин убрала ауру, потому что чувствую исходящий от женщины жар. Я собираюсь с духом и кланяюсь:

– Для меня честь познакомиться с вами. Я Мияра Исталамская и хотела бы побеседовать с вашим предводителем.

Она прищуривается:

– Я Са Никуран и повторяю еще раз: зачем?

– Я слышала Са Ранжима и поняла, как могу вам помочь, – отвечаю я.

Она быстро моргает, а затем говорит:

– Следуйте за мной.

Мы послушно идем. Я пытаюсь поймать взгляд своих спутниц, но Лорвин смотрит на Ристери, а та не сводит глаз с Са Никуран. Несложно понять почему: на бледном холсте пейзажа она словно острый мазок чернил, идеальный, с резкими линиями, но плавными изгибами.

Мы доходим до ворот, сложенных из камней. Из них появляется другой Те Мурака. Са Никуран что-то говорит ему, и тот уходит. Она ведет нас через ворота к каменному туннелю, пройдя который, мы оказываемся перед широким кругом, выложенным камнями. Наверное, рассчитанным на дракона.

– Подождите здесь, – говорит Са Никуран.

– Кого? – спрашивает Ристери.

Са Никуран бросает на нее быстрый взгляд:

– Те Мурака.

Вскоре становится ясно, что она имела в виду, потому что Те Мурака выходят из арки и встают за камнями. Я пытаюсь их сосчитать: их десятки – но не сотни.

Небо над нами темнеет, я смотрю наверх и вижу множество парящих в нем драконов. Они кружат в высоте, некоторые спускаются и встают в круг за товарищами, и каждое приземление сопровождается вспышкой и грохотом, сотрясающим землю.

– Надеюсь, Мияра, ты знаешь, что делаешь, – шепчет мне на ухо Лорвин.

– Как и мы, – говорит Са Никуран, выступая вперед.

Контур ее тела размывается, она взмывает вверх и прямо над нами превращается в темно-малинового дракона. Первый же взмах ее крыльев обрушивает вихрь, который расплющивает нас по земле.

Я уже поняла, что эти люди – драконы. Или думала, что поняла. Но теперь доказательства неоспоримы, а я спинным мозгом чувствую, что это значит. Когда я вновь могу подняться на ноги, Са Никуран летает уже прямо над кругом. Она запрокидывает голову и извергает пламя.

Застыв как вкопанная, я завороженно наблюдаю, как, начиная с арочных ворот, огонь обжигает камни, окружающие нас. Са Никуран поворачивается, обдавая круг ровным потоком пламени, и мы оказываемся в кольце яркого обсидиана. Те Мурака демонстрируют свою силу и то, как они ею управляют. Только потом к нам выходит Са Ранжим.

Выглядит он так же величественно, как и вчера. Он тоже излучает тепло, но пылает не так жарко, как Са Никуран. Это не вспышка, а умеренное горение. И поэтому, как я понимаю, он куда более опасен.

– Я Са Ранжим из племени Те Мурака, – говорит он, отвешивая мне поклон.

Поклон с идеальным углом для правителя, приветствующего иностранную высокопоставленную особу. Я кланяюсь в ответ на пару градусов ниже, скрывая свое удивление. Учитывая их согласие с доводами Кустио, я думала, они мало что знают об Исталаме, но все оказалось совершенно иначе.

– Я Мияра Исталамская, – отвечаю я. – Мои спутницы – Лорвин и Ристери. Благодарим вашу милость за такое приветствие.

– А ваши спутницы не унаследовали имя вашей родины?

– Они наследуют те имена, которые сами себе выбрали, – отвечаю я. – Имя – это не просто место, это семья и дом.

– Вы уклоняетесь.

– Проявляю любезность по отношению к ним.

Са Ранжим выжидающе смотрит. Лорвин говорит:

– Лорвин, Гелланская ведьма.

– Вижу, – говорит он, поворачиваясь к Ристери.

– Ристери Сайерсенская.

– Вы замешкались, – отмечает он. – Разве вы раньше не представлялись подобным образом?

Ристери вопросительно смотрит на меня, и я киваю.

– Нет. До недавних пор я была Ристери Тарезимской.

Имя ему откликается.

– Значит, вы от лорда Кустио?

– Нет, но он мой кровный отец.

– Полагаю, вы от него отреклись.

– Так и есть. Но Сайерсен – мой дом.

Са Ранжим кружит подле нас, внимательно разглядывая нашу компанию. Я стою довольно близко и вижу, что у Лорвин вздыбились волоски на шее. Не знаю, в чем дело – в магии или в том, что она чует опасность.

Я тоже понимаю, что с Са Ранжимом шутки плохи, однако он меня не пугает. Что любопытно, но, судя по всему, не взаимно. Как мне доказать ему, что мы не похожи на Кустио? Потому что именно с этого стоит начать, если мы хотим прийти к соглашению.

– А вы, ведьма, гелланка, – продолжает Са Ранжим. – Вы тоже не назвались Исталамской.

Лорвин хмурится, и я про себя молю ее не критиковать Исталам перед Те Мурака.

– В Исталаме не всегда рады ведьмам и гелланцам, – резко отвечает она.

Я выдыхаю. Ответ куда более дипломатичный, чем я ожидала – и чем Исталам заслуживает.

Внимание Са Ранжима переключается на меня.

– Но вы назвались Исталамской, – говорит он.

– Да. Я дочь королевы, и служить Исталаму – мой долг.

Вокруг шепчутся, я понимаю, что до этого Те Мурака хранили зловещее молчание, но что пугает больше, так это расстояние, с которого они нас слышат.

– Вы всё говорите, что пришли служить, – заявляет Са Ранжим. – И как вы собираетесь это делать?

Завтра – не знаю. Сегодня – знаю. Я ставлю чемоданчик с чаем на землю и кланяюсь:

– Са Ранжим, если позволите, прежде чем мы продолжим, я бы хотела подать вам чай. Это будет честь для меня.

Он дергает головой, осматривая меня.

– Чайная церемония, – говорит он. – Я был свидетелем одной такой, давно. Вы в этом профессионал?

– Да.

Я слегка поражаюсь собственной самоуверенности, но в то же время во мне будто что-то щелкнуло и встало на место. Я не могу претендовать на титул чайного мастера, уже нет. Но я профессионал – с сертификатом или без.

– Очень хорошо, – говорит он. – С чего начнем?

Я кланяюсь:

– Могу я воспользоваться вашей водой?

– Мы предоставим воду, – соглашается он, и уже через пару секунд рядом с ним возникает Те Мурака со стеклянным кувшином воды. – Этого достаточно?

– Более чем, – отвечаю я и поворачиваюсь к Лорвин. – Подогреешь, пожалуйста?

– Каким образом? – вмешивается Са Ранжим.

– Магией, с вашего позволения.

Он прищуривается:

– Мы можем создать для вас огонь.

– Мне не нужен огонь, – поясняю я. – Эти предметы не выдержат соприкосновения с ним. Мне нужно, чтобы вода достигла определенной температуры, чтобы правильно заварить эти листья.

Смесь «Голубой дракон». Пожалуй, название лучше не озвучивать. Лорвин прекрасно понимает, что это. Она вставляет:

– Мне потребуется совсем немного магии. Сомневаюсь, что вы заметите разницу.

– Замечу, – говорит Са Ранжим. – Но продолжайте.

– Прошу, присаживайтесь, – говорю я и оглядываюсь через плечо на Лорвин и Ристери. – Вы тоже, пожалуйста.

Люди Те Мурака могут наблюдать, но гостю будет не по себе, если мы будем нависать над ним.

Я осторожно выставляю набор, поглубже пряча сладкие булочки и носки, чтобы они никого не смущали, и продумываю дальнейшие действия. Это не закрытая церемония, и гость мало представляет, чего ожидать. Мы не в комнате для церемоний, и я не могу контролировать атмосферу.

Хотя могу контролировать себя.

Но не буду.

Чайная церемония в своем естестве. Нет правил, кроме тех, что я создам и вложу, а я вложу всю себя. Я не боюсь. Я надвигающаяся волна.

Са Ранжим смотрит на заварник, на меня, глядит из-под тяжелых век. Духи помогают мне.

– Готово, Мияра, – тихо произносит Лорвин.

Я кланяюсь с подносом в руках и начинаю. Сразу же понимаю, что все идет как надо. Я слушала, слушала внимательно и знаю, какое впечатление должна произвести на гостя. Надо продемонстрировать ему услужливость, и радушие, и преданность делу, и борьбу. Сегодня я олицетворение всего этого.

Во время церемонии я чувствую каждый нерв, словно все они живые и танцуют внутри, вмещая магию церемонии, которая течет по мне, моему гостю, переливается в заварник и заколдованную воду.

Я наливаю чай, и в воздух взмывает облако пара. Протягиваю чашку Са Ранжиму и вижу, что пара нет. Моргаю, чуть не роняя заварник, – пар образовал силуэт дракончика. Я смотрю, как тот постепенно становится голубым.

Малыш парит передо мной, обращает на меня свои золотистые глаза и дрожит. Беспомощно машет крылышками. И бессильно падает.

Я выпускаю из рук заварник, чтобы поймать дракончика. Стоит мне двинуться, как Са Ранжим тоже реагирует и подхватывает заварник со скоростью Энтеро – чайник тоже спасен. Малыш-дракон утыкается носиком в мою ладонь, я ахаю, чувствуя его мягкую, гладкую и теплую чешую. Ничего не понимаю.

– Это ваша магия? – шепчу я.

– Нет, – говорит Са Ранжим с искрящимся взглядом. – Она ваша и наша.

Дракончик дрожит и выдыхает через ноздри дым, в котором мелькают искорки пламени.

– Если он выдыхает огонь, как ему может быть холодно? – любопытствую я.

– Возможно, потому что холодно за пределами вашего пышущего паром заварника, – предполагает Са Ранжим.

Это объяснение меня вполне устраивает, что, наверное, не делает чести моему умению справляться с неожиданной и удивительной магией.

Малыш скрещивает лапки, пытаясь согреться, и я резко выпрямляюсь. Положив дракончика на колени, лезу в чемоданчик и достаю носки. К счастью, они довольно большие, так что я надеваю один на скрещенные передние лапки, а другой – на задние. Дракон восторженно урчит и довольно сворачивается у меня на коленях. Так ему еще теплее.

Я смотрю на Са Ранжима:

– У меня появились вопросы.

Его глаза тепло поблескивают.

– Как я понимаю, вы не знаете, чем является ваш заварник, – говорит он.

– Очевидно, нет, – вскидываю я брови.

– Он сделан с помощью арканной магии, – говорит Са Ранжим. – Я не арканник, не умею так трансформировать сырую магию и не могу сказать больше. Как он у вас оказался?

– Мне его подарили, – отвечаю я, не сводя глаз с мерцающего заварника. – Кое-кто, кого мне, видимо, следовало подробнее о нем расспросить. Но из него еще ни разу не вылетал дракон.

– Полагаю, вы в Катастрофе впервые, – говорит он. – И церемонию вы проводили не просто для меня. Чистое искусство, прямо как то, что вы сейчас продемонстрировали, всегда создавало духов, даже если их и не видно. А чай всегда был священным в вашей культуре, разве нет?

Традиционная смесь «Голубой дракон», возникшая сотни лет назад.

– Творение земли, созданное в воде и выпущенное в воздух, – произношу я беззвучно. – Значит, я создала дракона?

– Ваш фамильяр – девочка, – отвечает Са Ранжим.

Я быстро кланяюсь:

– Прошу прощения, я не хотела обидеть, просто она ведет себя как кот одного моего знакомого. Как вы определили?

– У некоторых существ я такое чувствую, – говорит он. – Это одна из перемен, которые с нами произошли.

– Перемен? – спрашиваю я.

– С вами все в порядке? – пропускает мой вопрос Са Ранжим. – Вы вся дрожите.

– Я создала волшебного дракончика-фамильяра, – пытаюсь объяснить я. – Возможно, мне стоит выпить чаю.

Я кланяюсь, и мы берем чашки. Сделав бодрящий глоток, Са Ранжим говорит:

– Раньше магия Те Мурака проявлялась через наше умение устанавливать связь с духами. Когда по нам ударила волна, породившая Катастрофу, те, кто умел общаться с духами, интуитивно обратились к ним, и мы выжили. А остальные нет. – Он обводит круг рукой. – Мы Те Мурака, которые выжили.

У меня на глаза наворачиваются слезы. Их так много, в каком-то смысле, и все же так мало.

– Мы выжили благодаря связи с духами, которая поддерживала стабильность внутри Катастрофы, но все же она оказала на нас огромное влияние, – рассказывает Са Ранжим. – Нам пришлось вобрать магию в себя, отчасти превратиться в магических существ, чтобы магия не разорвала нас на части. Как я понимаю, этим мы и отличаемся от ваших ведьм и магов.

– Они проводники магии. Маги колдуют через предметы, а ведьмы – через себя, – говорю я. – Маг должен тренировать ум, у ведьм это врожденное.

– Но они не производят магию, а притягивают ее. Их вместимость определяют их способности. Я видел работу магов, а теперь и ведьм. Они не состоят из магии, им не нужно питаться ей, чтобы не умереть. А нам нужно, как и духам.

– Вот почему эта земля стала бесплодной, – говорю я. – Вы поглотили всю магию.

– Мы поглощали ее в ограниченных количествах, – поправляет меня Са Ранжим. – И магию, которая предоставляет пищу в Катастрофе. Но у нас нет возможности стабилизировать структуру вещей. Приходится верить пустым обещаниям Кустио, что он подготовит для нас ваш мир, потому что без помощи магов мы долго не протянем.

– Вы готовились, – говорю я. – Вы знаете истальский язык, наши правила этикета.

– Я выторговал у Кустио книги, когда все остальное не получалось, – говорит Са Ранжим. – Мы будем в полной готовности.

– А зачем ждать? – спрашиваю я. – Почему не перейти границу с Исталамом сейчас?

– Чтобы нас убили? Чтобы нас преследовали те, кто слишком слаб для борьбы с нами или слишком ограничен, чтобы дать нам спокойно жить? – Он обводит руками Те Мурака. – Это все мы, королевская дочь Мияра. И всё, что у нас есть. Мы научились пить магию из воздуха, контролировать наш внутренний огонь, но какими мы станем за пределами Катастрофы? Кто даст нам пространство расти?

Он пытается защитить не только свой народ, но и наш. Любой ценой.

И это все, что мне нужно было о нем знать.

– Но вы должны воссоединиться с обществом, – говорю я тихо. – Потому что вас здесь слишком мало.

Са Ранжим кивает:

– Если мы останемся, то погибнем, вымрем. И по одному, и как народ. Я верю в то, что мы все еще люди в самых важных человеческих проявлениях, но я не знаю точно, хорошо это или плохо.

Я вздыхаю:

– Что ж, если оставить денежный вопрос, это объясняет, почему Кустио никогда не планировал пускать вас в Исталам.

Са Ранжим сердито прищуривается.

– Что вы хотите сказать? – спрашивает он низким злым голосом.

– Кустио использует деньги, полученные от магических артефактов, которые вы ему дали, чтобы вытравить с земель гелланцев, которых он ненавидит за их инаковость.

– И за то, что мы ведьмы, – говорит Лорвин себе под нос. – Не забывай об этом.

– Он не позволит инаковости проникнуть в область, которую он, по его мнению, может контролировать, – говорю я. – Он сам сказал, что не считает вас за людей.

Глаза Са Ранжима загораются гневом. Я выставляю руку.

– Кустио не выражает мнение всего Исталама, только свое, – говорю я. – Я говорю за весь Исталам, и, разумеется, понимаю, что вы люди, и уже заявила об этом сайерсенскому совету.

– Что вы имеете в виду? – спрашивает Са Ранжим.

– Я, Мияра Исталамская, приветствую Те Мурака в Исталаме и предлагаю вам убежище отныне и во веки веков, – говорю я. – Предлагаю стать гражданами Исталама. Занять свое место в нашем обществе. И я собираюсь сделать это сегодня, потому что мы не такие слабые, как внушал нам Кустио, а вы не такие опасные.

– Вы этого не знаете, – возражает Са Ранжим.

– Я знаю все, что мне нужно, – отвечаю я, поглаживая притихшего на коленях дракончика. – Я обещаю поддержку короны и свою личную помощь во всем, что вам нужно, чтобы в Исталаме вы почувствовали себя как дома.

– А взамен? – едва слышно спрашивает Са Ранжим.

– Я бы очень хотела покончить с этим сегодня, – извиняющимся тоном произношу я.

Са Ранжим хмурится:

– Зачем?

– Вкратце? Чтобы разгромить Кустио. Он строил козни против вас и против истальцев, и я хочу добиться для него справедливого наказания.

– Зачем? – повторяет он.

– Чтобы он никогда больше не причинил никому зла, – отвечаю я. – Я хочу лишить его власти и хочу сделать это с помощью институтов, которые он прижал к стенке. Хочу показать, что в них еще можно верить, что они могут защищать людей и помогать им, а не наоборот.

Са Ранжим отпивает чай и ставит чашку. Оглядывает людей вокруг, моих спутниц, дракончика у меня на коленях. Меня. Он тоже знает, что ему от меня нужно.

– Я согласен на ваше предложение, – говорит Са Ранжим.

– Рада это слышать, – отвечаю я. – Обговорим детали?

Ответ Са Ранжима теряется в громе восторженных возгласов. Он улыбается мягкой улыбкой, однако искорки в глазах напоминают мне о хищной ухмылке Лорвин.

– Преломим хлеб в честь этой сделки, – говорю я, доставая из чемоданчика сладкие паровые булочки.

Дракончик открывает глаза, запрокидывает голову и вырывает одну булочку прямо у меня из рук. Я удивленно моргаю от такой бесцеремонности. Са Ранжим смеется, разделяет оставшуюся булку напополам и протягивает мне одну часть.

– Преломили так преломили, – шутит он, и мы поднимаем тост.

За новые, совместные начинания.