– Ты уверена, что хочешь пойти? – спрашивает меня Ристери. – Из всех нас ты единственная не знаешь, как себя защитить, а мы собираемся зайти далеко вглубь Катастрофы. Там тебе уж точно понадобится защита, даже если и не от моего отца.

Я бросаю взгляд на Энтеро. Его лицо непроницаемо: он будто не отрицает, что она права, но и не хочет на меня давить.

Он избаловал меня почтительным отношением к моей свободе и пониманием, что иногда я намеренно подвергаю себя опасности. Теперь с другим телохранителем мне не ужиться.

– Уверена, – отвечаю я. – Тиано сказал, что я должна быть там; вряд ли бы он стал говорить это без веской причины. Даже если причина в том, что там нужен Энтеро, он ведь не может оставить меня одну, на случай… – Наверное, неуместно говорить, что ее отец мог задумать причинить мне физический вред. – На всякий случай.

Ристери качает головой:

– Но, Мияра, это совсем не окраина. Ты даже не знаешь, куда мы пойдем.

– Знаю, – говорю я. – Точнее, знаю, что не знаю. Но все равно пойду.

Я киваю Энтеро, он мрачно кивает в ответ и ступает вперед.

– Мияра – моя главная забота, – говорит он. – Я беру ответственность за нее на себя.

– Это ясно, но кто защитит тебя? – спрашивает Ристери.

Хочется спросить, почему мы не можем вести себя как команда, а не как группа одиночек, но больше нет желания беспокоить Ристери своим отношением к сложившейся ситуации.

Энтеро лишь отвечает:

– Справлюсь.

И она без вопросов принимает этот ответ. Мы приступаем к разработке плана.

Кажется, я в нем почти лишняя. Не самая завидная позиция, но я знаю свои сильные стороны, и внедрение, незаметное перемещение и слежка к ним не относятся.

Однако я не представляла, что мне так сильно захочется научиться всему этому, стоит нам составить план.

Лорвин вручает каждому из нас заколдованный бобовый росток. (Ее взгляд провоцирует Энтеро на комментарий относительно такого выбора, и он не подводит.) Если щелкнуть по ростку один раз, все другие укажут на его местоположение, мы сможем быстро найтись и пойти за людьми Кустио в Катастрофу, куда бы они ни направились. Двойной щелчок укажет на бедственное положение и что надо срочно бежать.

Более сложные заклятья для передачи сообщений Лорвин неподвластны, по крайней мере без обстоятельной подготовки, а Остарио я привлекать не стану, пока не найду улики. Так что здесь мы сами по себе.

Благодаря амулету-невидимке Ристери выбирается из поместья Тарезимов. Энтеро не нужна магия, чтобы спрятаться там, где, по его мнению, находится центр нелегальных делишек Кустио. Мы же с Лорвин блуждаем по деловым кварталам; я держу ее за руку, чтобы не лишиться заклятья маскировки, которое она на нас наложила. У Кустио нет причин собирать здесь своих людей для похода, но раз это единственное место, где он бывает регулярно, мы решили быть бдительнее. И мы не так далеко от Ристери и Энтеро, так что нагнать их будет несложно.

Только вот прямо на наших глазах появляется Кустио, Мавено – следом. Мы с Лорвин переглядываемся. Она стискивает мою руку, я киваю. Мы садимся им на хвост. Лорвин знает, как действует ее скрывающее заклятье, поэтому я медленно двигаюсь за ней вдоль конюшен.

Кустио с Мавено переходят улицу, и я понимаю, что, во‐первых, маскировка лучше работает с малозаметными предметами, а во‐вторых, Лорвин удается быть неуловимой гораздо хуже меня.

Но я знаю, как перемещаться, не издавая ни звука, знаю, как сделаться настолько невзрачной, что никто и не заметит, даже когда кажется, что смотришь очень внимательно. Я знаю, как смешаться с толпой без толики магии и маскировки.

Так что я дергаю Лорвин за руку, пока она не обращает на меня взгляд, губами произношу: «За мной» – и веду нас по улице.

Когда мы переходим на другую сторону, к Кустио с Мавено уже присоединилась женщина крепкого телосложения в тарезимской ливрее; они двигаются дальше. Через несколько улиц появляется еще одна женщина. Затем и третья.

– Если это диверсия, то очень убедительная, – шепчу я Лорвин.

Она задумчиво смотрит на росток в ладони.

– Проклятье, – ругается она и щелкает по нему.

Кустио дергает головой и поворачивается в нашу сторону, я утаскиваю Лорвин за прилавок. Он секунду смотрит, обращается к какому-то предмету в руке, снова нахмурившись смотрит и жестом велит группе следовать за ним.

– Он может засечь колдовство? – шепчу я Лорвин.

– С помощью магии нет, – отвечает она, подозрительно щурясь. – И будь на нем заклятие ведьмы, я бы увидела.

– Значит, это какой-то другой вид магии, – говорю я, таща нас в оживленную толпу. Связь Кустио с черным рынком волшебных предметов, дело о которых расследует Остарио, вполне логична; у меня отпадают все сомнения.

Вскоре мы уходим с шумных улиц. Здесь не только меньше толп, среди которых можно затеряться, здесь мало кто обратит внимание на Кустио и его спутников в принципе, потому что как раз таки в заброшенной части города они выделяются.

– Мы почти у границы, – шепчет Лорвин.

Я рассеянно киваю. Кустио с группой замедляет шаг. Моя незаметность очень зависит от того, что люди хотят видеть, а что нет. Но здесь вовсе нет людей, нас некому видеть.

Я иду, словно не происходит ничего необычного, словно нет никакого повода обращать на меня внимание, словно я просто пытаюсь никому не мешать. Но само мое присутствие на этой улице говорит об обратном. Сердце неистово колотится, я стараюсь как можно незаметнее завести нас за угол дома.

Однако достаточно самого движения. Мавено всегда бдителен, будто выслеживает добычу. Он резко вскидывает голову.

У меня моментально скручивает живот, да так сильно, что меня тошнит. Я стараюсь быть тише – понимаю, что это действие колдовства.

Лорвин тяжело дышит.

– Мы невидимы, – шипит она. – Не двигайся.

Мавено сканирует взглядом пространство, где только что кого-то заметил, затем улыбается. Это недобрая улыбка. Он обращается к Кустио, слов не слышно, но несложно догадаться, что он говорит.

Кустио смотрит через его плечо, поджимает губы и пропадает за гранью Катастрофы.

Я дергаюсь, Лорвин стискивает мою руку.

– Стой, – рычит она. – Я не успела сделать все нормально. Если дернешься, он нас увидит.

– Но они могут направиться в любую сторону, и мы не узнаем…

– Они нас увидят. У них люди и неизвестная магия. Доверься Ристери, она их найдет.

Лицо Лорвин искажается, словно ее злят собственные слова, как меня злит невозможность пойти за ними, будучи так близко. Мы наблюдаем, как компания исчезает из виду в Катастрофе. Кроме одного человека.

– Ты сможешь с ним разобраться? – спрашиваю я Лорвин вполголоса.

– Так, чтобы сохранить нашу невидимость, нет, – отвечает она. – И мы не знаем, что там, по ту сторону границы.

В воздухе проносится что-то черное, и охранник Кустио внезапно падает.

– Что ж, – ворчит Лорвин, – думаю, Энтеро тоже можно доверять.

Энтеро исчезает за границей, а спустя пару секунд появляется вместе с другим охранником и кидает его мешком поверх первого.

Он смотрит на свою руку, затем в нашу сторону и говорит:

– Можете выходить.

Лорвин, облегченно вздохнув, снимает заклятье невидимости, выпускает мою руку и вытирает свою о штаны. Я делаю то же самое: мы обе вспотели от напряжения.

Ристери выходит из-за угла, замирает и охает, увидев нас.

– Что случилось? – выпаливает она.

Я рассказываю о том, что произошло, и она задумывается.

– Ты сможешь их отследить? – спрашиваю я.

– О да, – решительно отвечает она. – Зная, где именно они вошли в Катастрофу, я смогу выйти на след, пока тот не исчез. Если только они не запутали его с помощью магии. – Она выжидающе смотрит на Лорвин.

Та вздыхает и протягивает Ристери руку.

– Что происходит? – спрашивает Энтеро.

– Это ведьминская аура, – отвечает Лорвин.

– А она…

– Имеет ограниченное применение, но это один из немногих вариантов.

Энтеро скрещивает руки на груди:

– Я думал, ты умеешь влиять только на материю. Аура звучит не очень-то материально.

– До поры до времени, – говорит она. – Это физическое проявление моего колдовства, которое служит одной-единственной цели.

– Когда-то мы с ее помощью искали выход из Катастрофы, – объясняет Ристери, – а потом я научилась там ориентироваться.

– Но сегодня аура нужна тебе для другого, – говорю я.

Ристери и Лорвин переглядываются.

– Нет, – говорит Ристери.

Лорвин задирает подбородок и смотрит в глаза Энтеро.

– В радиусе действия ауры не работает никакая магия, кроме моей.

У Энтеро округляются глаза.

Неудивительно, что раньше она об этом не говорила: если бы маги знали, что их силы можно так обмануть, охота на ведьм была бы в сто раз хуже.

– Ладно, впечатляет, – говорит Энтеро. – И какой же там радиус действия?

– Не очень большой, – признается Лорвин. – Мне надо будет держаться ближе к Ристери, чтобы мы не потеряли след. А тебе придется присматривать за Миярой.

– Твоя аура случайно Катастрофу не разрушит? – встревоженно спрашиваю я, и не только из-за следов разрушения, которые мы неизбежно оставим и по которым нас могут найти. У меня разрывается сердце от мысли, что после нас останется бесплодный шлейф территорий.

Лорвин пристально смотрит на Ристери:

– Объясни ты.

– Представь себе ластик, который проходится по рисунку, – говорит Ристери. – Аура Лорвин сотрет некоторые линии, но Катастрофа постоянно создает новые, без конца меняет формы. Магия восстановится практически сразу, как мы пройдем. Все живое либо сдвигается с пути, либо возвращается на место прямо за нами. Никакого вреда мы не нанесем.

Я делаю вдох: значит, так тому и быть.

– Все готовы?

Мои спутники кивают.

Энтеро встает у меня за спиной, и вслед за Лорвин и Ристери мы пересекаем границу Катастрофы.

В первые секунды девушек обволакивает облачная сфера – они светятся в ее центре, словно их натуральные цвета вдруг стали радужными в клубящемся темно-угольном вихре.

Пока этот поход в Катастрофу мало отличается от прошлого: опасные растения на пути, иллюзии, препятствия, которые Ристери преодолевает с легкостью. Она всматривается в то, что мне не видно, хотя это и неудивительно.

Что меня действительно удивляет, по мере того как мы продвигаемся вглубь все более причудливой и обманчивой местности, это что даже спустя десять лет жизни порознь Ристери с Лорвин понимают друг друга без слов. Они идут нога в ногу, двигаются, словно в танце: каждая знает свою часть и исполняет ее рядом, нет, вместе с другой.

Энтеро не отходит от меня, наблюдая за Ристери и стараясь повторять ее движения, чтобы провести нас обоих по Катастрофе, но по мере продвижения его задача все больше усложняется.

А мы заходим все глубже.

Катастрофа меняется. У границ она причудлива. Опасна, но вполне стабильна. Предсказуема.

Мы проходим дальше, где Катастрофа меняется. Здесь кипит более бурная деятельность, более смертоносная. Из нас пытаются высосать кровь волшебные твари; нас накрывают тени, сгущая воздух так, что становится невозможно дышать; отголоски детских криков из глубин нашей памяти заманивают нас в разверстую пасть голодной земли.

Но мы идем дальше.

Недра Катастрофы, мягко говоря, неустойчивые.

Вот от чего Ристери хотела меня защитить: не от физических ужасов, а от метафизических, для которых мой мозг даже не способен подобрать слова.

Мы идем сквозь воду и воздух, вверх и вбок, порой плывем, порой летим. Картинка мира меняется каждую секунду: то зубы, то лес, то вихри света.

Я не понимаю, кто рядом, – остается лишь верить, что это Энтеро, а не попытки Катастрофы поглотить меня.

Могу только вглядываться в магическое облако впереди, в котором все еще светятся Ристери с Лорвин, и продолжать неустанно следовать за ними в надежде, что зрение меня не предаст. Могу отпустить контроль над ситуацией, надо всем, кроме собственной способности идти, и уповать, что ноги все еще останутся снизу.

Я могу держаться за себя и двигаться вперед, пока мир искажается и ускользает от меня. Однако он постепенно стабилизируется.

А я уже многое повидала, чтобы понять: это довольно необычно.

– Вы в порядке? – спрашивает Лорвин, глядя на нас через плечо. Ее волосы намокли от пота.

– Да, – говорю я, с любопытством оглядываясь, Энтеро за мной кивает. Он тоже вспотел, но не запыхался, так что переживать не о чем.

Похоже, будто мы оказались на космическом острове, овеваемой ветрами просторной равнине со скалами на горизонте. Ноги подкашиваются, словно забыли, как стоять на твердой земле. Как долго мы сюда шли?

– Конечно, вы даже не запыхались, – говорит Лорвин, закатив глаза. – Вы оба стали противоестественными.

Ристери топчется на месте, озираясь по сторонам, поэтому Энтеро спрашивает:

– След здесь прерывается?

– Нет, – отвечает Лорвин. – Точнее, не мне судить, я не умею ориентироваться, но взгляните на это.

Она затаскивает меня в свою волшебную ауру, и шум вокруг приглушается. Лорвин указывает в пространство, и мир предстает в виде мерцающей стены света, в которой сплетаются сверкающие разноцветные нити.

И это важно, потому что нити сплетаются неравномерно. В большинстве мест они спутались или скатались, а на нашем клочке стабильности нити ровные, словно их кто-то причесал. Но там, куда указывает Лорвин, они связываются в линию.

Лорвин отпускает меня, я пячусь из ауры.

Она протягивает руку Энтеро, их взгляды на секунду пересекаются, и я поражаюсь, как вообще могу дышать таким густым от напряжения между ними воздухом.

Он берет ее за руку, она втягивает его, они молча стоят, не отпуская друг друга. Чувствуя, что подглядываю за чем-то интимным, я поворачиваюсь к Ристери.

– Они как-то использовали магию Катастрофы, чтобы скрыть магический след Кустио? – спрашиваю я.

– Да. – Она пинает камень. – Это неслыханно. Я была здесь сотню раз, и этого клочка не существовало. Или скорее Катастрофу настроили прятать его от меня. Пустая трата сил!

Она заходила так далеко вглубь Катастрофы одна сотню раз? Духи…

– Но теперь ты здесь, – говорю я, – и все проведенное тут время привело к тому, что ты ориентируешься в Катастрофе лучше всех и можешь спокойно приводить сюда других, чтобы показать Энтеро, как он может уберечь нас от гибели. Идем дальше?

Она вздыхает, смотря на пузырь, в котором Лорвин и Энтеро словно застыли и держатся за руки.

– Нет смысла ждать.

Я могу сделать только одно: отрываю Лорвин от Энтеро, чтобы Ристери не пришлось вставать между ними. Они безропотно отходят друг от друга, будто не могут или не хотят признать, чтó этот момент значил для них.

Мы идем дальше, хотя куда сложнее брести по пустынной земле без понимания, когда кончится этот путь.

Наконец за горами валунов мы слышим голоса. Лорвин с Энтеро переглядываются; она рассеивает свою ауру и накладывает на нас маскировку.

Мы выглядываем из-за валунов, прячась в их тени. Я наблюдаю, потому что здесь не только Кустио с его шайкой. Толпа гораздо больше – несколько десятков людей, подобных которым я раньше не видела.

Их кожа не просто бледная – она белая как гипс и резко контрастирует с чернотой их шипастых шевелюр; многие выглядят андрогинно. Их глаза… У Ристери перехватывает дыхание. Грозные глаза женщины, которые – я сразу это понимаю – мы видели у дракона в небе.

Это общество людей, людей-драконов, живущих, выживающих в Катастрофе. Как это вообще возможно? Они живут здесь, потому что они – драконы? Или…

– Мы уже сто раз это проходили, – снисходительно говорит Кустио.

– И ответ остается неудовлетворительным, потому что он все такой же, – отзывается мягкий голос с незнакомым акцентом.

Мужчина, к которому обращается Кустио, выше своих братьев, его плащ чернее ночи, в волосах горят пряди красного, а глаза светятся золотом.

Кустио нетерпеливо вздыхает:

– Тебе известны причины, Са Ранжим. Приготовления идут, но наши возможности весьма ограничены. Как представитель Исталама, я должен сперва доказать, что Те Мурака не обременят наш народ.

Мое негодование растет. «Представитель» подразумевает, что он не только вмешивается в дела этих людей, но и говорит за весь Исталам. Все это неправильно.

– Вам нужно доказать, что мы не представляем опасности, – отвечает мужчина с красными прожилками в волосах, Са Ранжим. – И для этого вы просите предоставить вам доступ к тайной магии. Любопытно, неужели ваш народ сочтет подобное безвредным? Старина, я переживаю, что мы произведем неверное впечатление.

Ни тон, ни мимика не совпадают со смыслом сказанного, и Кустио прищуривается.

– Я должен показать, что Те Мурака контролируют свою дикую, хаотичную природу, – говорит Кустио.

У меня аж челюсть падает от злости. Эти люди осознают, какое оскорбление он им так беспечно нанес? Я смотрю на бесстрастные лица Те Мурака, на блеск их глаз – у многих чуть ярче, чем у других.

О, они осознают.

– Ваша магия считается деликатной, непростой и требующей осторожности, – продолжает Кустио. – И она создает нужное вам впечатление. Друг мой, если бы я не знал вас, подумал бы, что вы во мне сомневаетесь. Вспомните, что именно я подарил вам магию, чтобы стабилизировать пространство и обезопасить вашу территорию. Именно я помог вам укрыться от ужасов Катастрофы.

А вот и подсказка, как он это провернул. У меня голова идет кругом.

– И спрятал нас от своих людей, – соглашается Са Ранжим. – И от всего, что поддерживает нашу жизнь в Катастрофе. Жизнь на этом клочке земли исчезает, Кустио.

Кустио драматично вскидывает брови:

– Вы хотели сказать, что она исчезает из-за вас. И сейчас вы озабочены вопросами своего контроля. Неужели такие волшебные мелочи стали для вас недоступны?

– Я хочу сказать, что мне необходимо не только подтверждение того, что вы выполните свое обещание, поскольку я не сомневаюсь в вашей добросовестности, но и точные сроки его выполнения.

Я стискиваю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Нет, никто здесь не ошибается насчет добросовестности Кустио.

– Лишь с этими условиями мы можем обсуждать использование жизненно необходимой для нас магии, – продолжает Са Ранжим.

– Но времени нет…

– Тогда будьте готовы, что все тайные чары, которые мы создали для вас за несколько лет, могут внезапно обнаружить себя, – говорит Са Ранжим.

Кустио делает шаг вперед:

– Вы мне угрожаете? Мне, тому, кто поддерживал вас столько лет?

– А вы поддерживали? – спрашивает Са Ранжим. Беспечно, но с нажимом.

Кустио сердито подбирается:

– Я неоднократно вставал на вашу защиту. Я в одиночку укрепил ваш оазис посреди всего безумия, и связи этой, если вы помните, скоро понадобится обновление, иначе она разрушится.

Са Ранжим кланяется:

– Я помню. Я помню все, лорд Кустио. И мы свои обещания держим. Но не думайте, что перебои в работе магии вызваны недостатком нашего дружелюбия. Пока мы держим наши обещания, жива и магия.

– Тогда вам лучше удостовериться, – рычит Кустио, – что магия работает. Не так ли?

Лорвин дергает меня за руку. Я продвигаюсь вдоль валунов туда, куда она провела Энтеро. Она бросается назад за Ристери, и я понимаю, чтó пошло не так: желудок перестал болеть, а значит, маскировка уже не действует. Колдовские силы Лорвин на исходе.

За углом Лорвин пытается затащить Ристери назад, но та мотает головой, сопротивляется. Лорвин тянет сильнее, но Ристери отдергивает руку.

Ее тень отражается в глазах людей Те Мурака. Никто из них даже не смотрит в ее сторону. А вот Мавено видит ее – он разворачивается и что-то выкрикивает, и лишь тогда заклятье рушится.

Никогда в жизни я еще так быстро не бегала! Мы несемся по равнинам, стараясь оторваться от охраны Кустио. Минуту спустя Лорвин хватает Энтеро за руку, а Ристери хватает меня и велит всем нам прыгать.

Я привыкла следовать ее указаниям, так что даже не спрашиваю зачем. Стоит нам оторваться от земли, как все меняется: словно мы добежали до края равнины, скалы и спрыгнули… Но в то же время все совсем иначе. Словно мы прыгнули – и мир перевернулся.

Вот так мы вырываемся из клочка стабильности и падаем в бездну.

– Ты вытащила нас быстрее, чем мы туда шли, – говорит Энтеро Ристери, когда в ночи мы возвращаемся к домику.

– Я знала, где мы находимся, – устало произносит она. – Нам нужна была сила Лорвин, чтобы найти само место, а не чтобы из него выбраться. Путь, по которому мы шли, был не самым быстрым. Интересно, знает ли об этом мой отец.

Лорвин отделилась от нас, стоило нам пересечь границу. А без нее никто не считает нужным озвучить то, что, если бы Ристери прислушалась к Лорвин, мы бы обсуждали не скорость. Я уверена, все мы об этом сейчас размышляем.

– Поверьте, он знает, – вдруг говорит Мавено, и, пока я лихорадочно пытаюсь сообразить, что происходит, он продолжает: – За то время, что мы провели в Катастрофе, мы обнаружили немало новых дорог.

И тут нас окружают. Точнее, меня.

Ристери вырывается вперед и кидается на одного из охранников, а я стою как вкопанная и не понимаю, что предпринять, пытаясь вспомнить, чему меня учили в детстве.

Другой охранник, девушка, направляется ко мне…

И падает, будто ее сбили с ног, но тут же предпринимает попытки встать.

Я подхожу к ней в надежде, что она не догадается подставить подножку, и пинаю ее в голову со всей дури. Она снова оказывается на земле, все еще в сознании – кажется, моей ноге больнее, чем ее крепкому черепу. Она откидывается набок, как подкошенная, и уже не встает.

Я оглядываюсь и вижу, что Ристери уложила второго охранника; почти все остальные также полегли. Смотрю, как последний охранник странно выгибается, недоумевая, откуда пришел удар.

Затем из темноты выходит Энтеро.

Мавено в удивлении таращится, наконец осознав, кто стоит перед ним.

– Ты…

Ему не дают договорить.

– Почему так долго? – подкалывает его Ристери.

– Вырубать их гораздо сложнее, чем убивать, – отвечает Энтеро.

Ристери ошеломленно смотрит на него.

– Кустио знает, что мы были сегодня в Катастрофе, а теперь наверняка в курсе, что Мияра живет в этом доме. Вам нельзя здесь оставаться, – говорит Энтеро, разворачивая меня за плечи на сто восемьдесят градусов. – Уходим.

– В убежище я не пойду, – возражаю я на ходу.

Энтеро сжимает мои плечи сильнее:

– Мияра…

Я стряхиваю его руки:

– У нас нет времени, Энтеро. Если я правильно поняла даже часть из увиденного в Катастрофе, ты должен это осознать. У меня нет времени убегать, нет времени где-то пережидать, не бороться против него, не бороться ради них.

Он не уточняет, кого я имею в виду.

– Значит, ты готова подставить под удар Дэниела?

Внутри у меня что-то переворачивается: конечно же, где еще я могу спрятаться так, чтобы Кустио не сообразил, где меня искать?

– Уверена, Дэниел поймет, – говорю я, хотя внутри все скручивает.

Я верю в него, как и в то, что нельзя его в это втягивать. Но время на исходе.

– Думаешь, у него найдется два лишних одеяла? – спрашивает Ристери мягким, но напряженным тоном. Я прикрываю глаза. Боюсь подумать, чего ей все это стоило.

Наверное, она знала этих охранников всю жизнь, и для нее это была не просто драка – она своими глазами видела, как они ее предали. Не говоря уже о своем отце.

– Да, – отвечаю я. – Мне очень жаль.

– Не стоит, – отвечает Ристери. – Я придумаю, как вытащить твои вещи из домика. Надеюсь, слуги меня пожалеют, – отвечает она, намеренно сделав вид, что не поняла, о чем я. Но заострять внимание на этом я не буду.

И снова я бездомная и без гроша за душой.

Однако у меня есть друзья и мой чайный набор, который я всегда ношу с собой.

Я стискиваю в руках чемодан.

Мы сидим у Дэниела в гостиной.

– Я могу незаметно передать послание Глинис, – произносит он, когда с объяснениями покончено. – Я знаю, как собрать экстренное заседание совета без согласования с лордом Кустио. Совет – ваш единственный шанс остановить его, пока не стало слишком поздно. Расскажите всем, что он сделал. Они выслушают.

Но если Дэниел будет связан со мной, на него начнется охота. Я сжимаю губы, хватаю его за руку и тащу в лавку.

– Я не хочу втягивать тебя в это, – признаюсь я. – Это моя проблема, ты многим рискуешь и…

Дэниел закрывает мне рот ладонью.

– Я уже втянут, и я очень этому рад, – говорит он. – И это не только твоя проблема. Мияра, я изучаю юриспруденцию и хожу на заседания совета Сайерсена уже много лет. Поверь, я могу сыграть свою роль в этой борьбе.

Я сглатываю. Я ему верю. Я – главная причина, по которой все может пойти не по плану.

– Я верю тебе, – говорю я. – Я во всем тебе доверяю и готова рискнуть всем. Судя по развитию событий, я больше не смогу скрывать свое прошлое. – Я снова сглатываю. – Ты так и не поведаешь мне, что тебя так беспокоило в последнее время?

Дэниел быстро моргает.

– Нет, – отвечает он удивленно, словно даже не думал, что этот секрет изматывал его едва ли не меньше, чем попытки сохранить его. – Еще нет.

– Может, в другой раз, – говорю я.

– Да, в другой раз, – соглашается он. – Как назначат время заседания, я отправлю к тебе посланника. Мне пора бежать.

Он отворачивается, и мне кажется, будто момент ускользает, возникает странная убежденность, что время вышло.

– Я пока помогу Ристери и Энтеро обустроиться, – говорю я без задней мысли.

И я опять в изумлении, возможно неуместном, но пронзающем меня насквозь: я так хорошо ориентируюсь в его доме, что даже ни на секунду не задумалась, произнося эти слова.

Дэниел улыбается, и у меня сдавливает грудь, прямо как когда я впервые увидела эту его неровную улыбку. Кажется, теперь это ощущение стало только сильнее.

– Не сомневаюсь, – говорит он, будто для него нет на свете ничего очевиднее.

Я провожаю его долгим взглядом, и у меня из-под ног уходит почва, что удивляет меня больше, чем любые причуды Катастрофы.

Я буквально чувствую, как теряю и вновь обретаю ориентацию, и голова кружится от чувства, будто я только что выбралась из бездны и нашла клочок стабильности, на котором еще не умею стоять. Клочок, который в любой момент может разломиться.

Я дома.