– Вот это да! – ахает Ристери после церемонии, которую я провела для нее в доме ее бабушки. – Ты и правда знаешь в этом толк.

– Еще есть чему поучиться, – отвечаю я, не успев пресечь самоуничижение, делаю гримасу и добавляю: – Но спасибо.

Ристери кивает.

– Да… Я однажды была на церемонии у настоящего чайного мастера, – говорит она. – Ты еще не на том уровне, но скоро догонишь его.

Я выдыхаю. Так странно, но так приятно получить подтверждение собственных мыслей, а не потоки лести. Это намного легче принять, что, возможно, тоже своего рода неудача.

Дверь домика с грохотом распахивается.

– Ты меня звала? – резко произносит Лорвин, но при виде Ристери замирает и тут же разворачивается на пятках, чтобы уйти. Энтеро преграждает ей путь. – Прочь с дороги, – велит Лорвин.

– Смею надеяться, что ты способна сдержать свою гневную натуру на пять минут, – говорит Энтеро.

– С чего ты так решил?

– Потому что я здесь, – говорит он, закрывая за ними дверь.

Лорвин скрещивает руки на груди и смотрит на меня:

– Давай быстро.

– Да, – говорит Ристери, ставит чашку и отворачивается от Лорвин и Энтеро ко мне, прищуриваясь. – Я тоже не знала, что это засада.

Лорвин фыркает. Ристери закатывает глаза.

– Она не знала, – подтверждаю я, хотя вряд ли Лорвин мне поверит. – Я прошу прощения за то, что собрала вас здесь под ложным предлогом, но это важно для вас обеих.

Я делаю глоток чая, стараюсь сосредоточиться, точнее собираюсь с духом, чтобы сказать следующее:

– Ристери, известно ли тебе, что твой отец выкупил почти семьдесят процентов городских земель, чтобы ускорить перестройку, которая выдворит гелланцев из Сайерсена?

– Что?! – недоумевает Ристери.

Лорвин вторит ей.

– Семьдесят?! – ужасается она. – Когда он успел?

– Для городского совета это тоже стало неожиданностью, – отвечаю я.

Ристери мотает головой:

– Нет, это невозможно.

Лорвин кидает на нее злобный взгляд:

– Ты своего отца знаешь.

Ристери смотрит на нее в ответ:

– Но я наследница династии Тарезимов. Я знаю, какие ресурсы семьи ему доступны, и у него нет таких денег.

– Но, – перебивает Лорвин, – тебя не удивляет, что он на такое способен.

Ристери отводит взгляд:

– Не так, как хотелось бы. Ведь я, как ты верно подметила, своего отца знаю.

– Но о его планах не знала.

– Я тебе верю, – обращаюсь я к Ристери.

– Я тоже, – вторит мне Лорвин. – В этом-то и проблема.

– Дело в том, – говорю я, обращая на Лорвин примирительный взгляд, – что, судя по всему, никто не знает, откуда Кустио берет средства. Ни совет, ни его семья, ни даже… Энтеро.

И Лорвин, и Ристери оборачиваются в сторону Энтеро. Лорвин хмурится, Ристери задумчива. Никого не удивляет, что он способен разведать подобное.

– У Кустио точно есть подпольная схема, но я пока до нее не добрался, – говорит Энтеро, прислонившись к двери.

Я продолжаю:

– Разве вам не кажется совпадением, что маг Остарио прибыл сюда как раз для расследования незаконной торговли магическими предметами?

– И это действительно может оказаться совпадением, – вставляет Энтеро. – Маловероятно, что его отправили сюда по иным причинам.

– Только вот вчера Кустио заявился в чайную и потребовал отдать ему один особенный заварник, – возражаю я. – Уверена, отчасти потому, что заварник – мой. Но возможно, он знает о предмете нечто большее.

– Стоп, остановись, – прерывает меня Ристери. – А ты какое отношение имеешь ко всему этому?

Ах да.

– Мне хватило смелости прилюдно заявить, что ему нельзя ущемлять гелланцев.

Лорвин в шоке вскидывает руку:

– Как я не догадалась!

Ристери резко мрачнеет:

– Мияра, так нельзя. Безусловно, я поддерживаю твою позицию, но ты представить себе не можешь, на что он способен.

– Он ничего мне не сделает, – отвечаю я.

– Почему?

– Я кандидат в чайные мастера, – отвечаю я. – Этот статус дает мне определенную защиту, которой я и воспользовалась, чтобы выступить против него. Не стоит беспокоиться о том, что он может мне сделать. У нас есть другой повод для беспокойства: я не думала, что ему известно о Лорвин. Он не может навредить мне напрямую, поэтому сделает это через нее.

Ристери становится белее бумаги.

– Дыши, – тихо говорит Энтеро, а я кидаю быстрый взгляд на Лорвин: на ее лице попеременно отображаются смятение, страх, гнев.

– С момента твоего появления здесь это уже четвертый раз, когда кто-то узнает про мою магию, – цедит она.

– Это не так, – спокойно отвечаю я, хотя боюсь, что могу глубоко ее задеть. – Дочь Кустио постоянно где-то пропадала, а единственной ее знакомой была только одна девушка. Он знал о вашей связи и выжидал момент, когда сможет шантажировать этим Ристери. Отсюда возникает вопрос: почему именно сейчас?

– Духи тебя побери, МНЕ НАПЛЕВАТЬ! – взрывается Лорвин. – И если ты ждешь от меня благодарности за то, что подвергла мою жизнь и жизнь моей семьи опасности…

М‐да, слишком глубоко.

– Я не…

– Хватит, – отрезает она. – Я выхожу из игры, пока у меня есть возможность. – Она круто разворачивается к Энтеро и произносит сквозь зубы: – Прочь с дороги.

Тот не двигается. Нет, мой телохранитель смотрит ей прямо в глаза и говорит:

– Если бы я посчитал, что ты в неминуемой опасности из-за Кустио, он был бы уже мертв.

Она застывает как вкопанная. Мы с Ристери успеваем обменяться встревоженными взглядами после услышанного, а Энтеро продолжает:

– Думаю, ты знаешь, что я не разделяю взглядов Мияры и ее положения и не жду того же от тебя. Если хочешь сбежать, я не буду тебя останавливать…

Лорвин пытается перебить:

– Ах, как это благородно…

– Но если ты останешься, то мы сможем дать ему отпор. И победить.

Лорвин долго на него смотрит, затем поворачивается ко мне и говорит:

– К делу. Быстрее.

Она здесь и готова выслушать. Я быстро кланяюсь и, сохраняя невозмутимое лицо, выпаливаю:

– Кустио уже много лет хочет прекратить похождения Ристери.

Ристери утвердительно кивает:

– Так что раз он не грозился раскрыть Лорвин до этого момента, значит, выжидал.

– И если он собирается раскрыть ее сейчас, значит, что-то произошло, – говорю я. – Городской совет не может остановить его; получается, дело в Остарио. Ему придется разыграть козырь, который он берег долгие годы, только чтобы Остарио ничего не прознал.

– Прекрасно, великолепно, мои способности – это его самый большой и любимый секрет, и он что-то задумал, – говорит Лорвин. – Ближе к делу, Мияра.

– А дело в том, что раньше он не находил веской причины раскрывать этот секрет, потому что не хотел, чтобы его подпольные планы обнаружились. Поскольку раньше за сохранность Лорвин переживала только его дочь, он держал тайну при себе на случай, если однажды она вскроет его нелегальную схему и захочет донести на него.

– Люди в Катастрофе… – выдыхает Ристери. – Он все же знает, где они.

– Что за бред! – встревает Лорвин.

– Ристери долгие годы искала их по Катастрофе, но не смогла найти, – говорю я.

– Потому что их там нет.

– Все возможно, но что-то или кто-то там есть, – отвечаю я. – Несколько недель назад мы видели глаза, которые Ристери помнит с детства. И если Кустио прибегнул к магии, чтобы скрыть то, что он там творит, конечно же, Ристери не удастся найти людей в одиночку, неважно, как хорошо она знает Катастрофу. Но ты, ведьма, сможешь это сделать.

– Так, опять все свалили на меня?

– Вина полностью лежит на Кустио, – отрезаю я. – Но Остарио оказался тут, потому что здесь находятся неотслеживаемые магические объекты, то есть природа их происхождения неясна, и можно предположить, что они из Катастрофы. Кустио беспокоится о том, чтó Остарио может обнаружить, и годами выжидал момента, когда сможет вас двоих шантажировать. Есть ли еще какие-то способные изменить мир тайны, о которых вы случайно узнали в детстве?

Они обмениваются долгими взглядами.

– Мы узнаем, что он скрывает, – говорю я. – И покончим с ним. – Сердце стучит как бешеное, но мой голос спокоен. – Мы покончим с его давлением на гелланцев, на весь город и на вас двоих. – Я смотрю в округлившиеся глаза Ристери. – Если ты решишься на это. Предать семью непросто.

Вот оно, следующее препятствие. Рискованно было вот так четко обозначить ей, что мой план включает прямую конфронтацию Ристери с семьей. Однако она заслуживает это знать, прежде чем сделать выбор.

И Лорвин права: ей следовало раньше обо всем догадаться.

Ристери качает головой.

– Он предал меня, и ты права, все куда хуже, чем я думала. – Она закрывает глаза. – Или хуже, чем то, во что могла поверить. Я не могу считать семьей того, кто вытворяет подобное. И не буду. – Она вздыхает и расправляет плечи. – Я в деле. Лорвин?

Не успеваем мы выдохнуть с облегчением, как Лорвин говорит:

– Нет.

– Лор…

– Что вы хотите сделать, обрубить ему источник дохода и сдать полиции? – спрашивает она меня. – Ну арестуют его, он обвинит во всем ведьму, его выпустят, меня казнят. Я, по-вашему, вчера родилась?

У нас нет слов.

Не уверена, что кто-то в этой комнате может защитить ее от такого исхода. Я уже не принцесса, но еще не чайный мастер, и мой голос в ее защиту ничем не поможет. Вот голос Ристери, вероятно, сможет, если она окажется в выигрышном положении, сдав отца. С другой стороны, она может лишиться расположения властей как за предательство семьи, так и за связь с ней. Что до Энтеро… Сомневаюсь, что ему вообще позволят выступить, учитывая специфику его профессии и тайны, которыми он располагает.

Лорвин фыркает:

– Понятно. Так и думала.

Энтеро говорит:

– Я могу подделать документы, будто ты уже давно зарегистрирована.

О духи милостивые, как же я нелепа. Зациклилась на смерти, чести и справедливости, а теперь еле сдерживаюсь, чтобы не треснуть себя по лицу, хотя должна благодарить духов за Энтеро. Хоть кто-то здесь мыслит трезво.

– Ага, и я тебе довериться должна? – спрашивает Лорвин.

Он пожимает плечами:

– Лорвин, ты не можешь повлиять на то, что известно и неизвестно Кустио. Придется работать с тем, что есть.

– Погоди, – вмешивается Ристери. – А ты можешь повлиять на то, что ему известно?

Я моргаю, совершенно теряясь от всего, что она под этим подразумевает.

– Нет, – отрезает Лорвин.

– Но что, если…

– Невозможно.

Ристери прерывается:

– Ты уже пыталась на мне?

– Нет, конечно, – отвечает Лорвин. – У тебя бы мозг расплавился. Наверняка ведьмы и такое умеют, но у меня лучше выходит обращаться с предметами. Так что, хоть я и могу расплавить мозг твоему отцу, вряд ли это кого-то убедит, что с охотой на ведьм надо заканчивать. – Она закрывает глаза. – И если Кустио с такой легкостью прознал про нашу связь, то другим труда не составить сделать то же.

– Ох, – произносит Ристери. Она сжимает губы и спрашивает Энтеро: – Может, ты просто убьешь его? Это должно решить проблему.

Возможно, стоит побеспокоиться, что все вокруг меня такие рассудительные. А может, стоит побеспокоиться, что эта мысль меня больше не задевает. Вероятно, справедливость все-таки интересует меня меньше, чем возмездие, и пора снова посетить святилище и понять, чего я на самом деле хочу добиться.

Энтеро отвечает, не смотря на Лорвин:

– Даже за пределами поместья Тарезимов твой отец под надежной защитой, в основе которой по большей части магия. Я уверен, что могу убить его, но не уверен, что попытка не будет стоить мне жизни.

Лорвин смотрит на Энтеро, осознавая только что сказанное в свете того, в чем он признался ей в начале.

– Я бы не стал рассчитывать на этот план, но в качестве запасного подойдет, – говорит он.

Лорвин вскрикивает:

– Не глупи!

– Я не глуплю, – отвечает Энтеро, все еще избегая ее взгляда. – Я трезво оцениваю возможные риски.

– Ты…

– В любом случае, – вмешиваюсь я, понимая, что разговор переходит в плоскость, которая никак меня не касается, – если мы не сможем найти то, что Кустио спрятал в Катастрофе, он понадобится нам живым.

Я встревоженно смотрю на Ристери, которая почему-то смеется.

– Я так и знала, – наконец выговаривает она, смотря на Лорвин со странной смесью печали и теплоты. – Я знала, что рано или поздно кто-то будет волновать тебя больше собственной шкуры. Даже если это не я.

Лорвин огрызается в ответ:

– А я знала, что однажды ты и твоя мечтательность приведут меня к смерти, что и произошло.

– Так все согласны? – спрашиваю я. – Ты поможешь найти, чтó Кустио скрывает в Катастрофе?

Лорвин и Ристери мрачно переглядываются.

В дверь стучат, и мы все подскакиваем от неожиданности. Все, кроме Энтеро.

– Это Глинис, – говорит он.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает Ристери.

– По звуку шагов.

– Понимаешь, как он бесит? – бубнит Лорвин.

– Кто-то против того, чтобы ее впустить? – спрашиваю я.

– Она и так уже прервала наш знаменательный момент, – отзывается Ристери. – Впускай.

Лорвин кивает, и Энтеро открывает дверь. Глинис влетает внутрь и, захлопнув дверь, по очереди оглядывает нас, а потом вздыхает:

– Что ж, полагаю, этого было не избежать.

– О чем ты? – спрашивает Лорвин.

– У меня послание от Талмери, – хмуро сообщает она мне. – Оно адресовано Мияре, но вам лучше всем послушать.

У меня подскакивает сердце. Что бы там ни было, мы пропали. Возможно, там не то, что я думаю, но часть меня боится, что он выяснил, кто я, и сейчас об этом узнают Лорвин с Ристери. И как после этого они будут мне доверять? И почему вообще должны?

– Читай, – выдавливаю я из себя.

Глинис делает вдох.

– Кустио подал в городской совет ходатайство о переносе окончания срока аренды чайной Талмери, – говорит она.

– Что?! – ахаю я. – Как? Как это возможно?

– Я не знаю, лучше спросить у Дэниела, но Талмери думает, что такое возможно, – говорит Глинис. – С юридической стороны так точно. Что касается вмешательства в ваш процесс обучения, здесь все чисто, нет никаких противоречий. Талмери просила передать, что ей не удалось его переубедить.

– Что это значит? – спрашивает Ристери.

– Что она предложила ему уволить меня, – быстро соображаю я. – Или вызвалась выкрасть у меня заварник.

– Стой, так ты не отдала заварник?

– Нет, конечно.

– Зачем ей увольнять тебя из-за него? – встревает Лорвин.

– Это моя идея, – объясняю я. – Запасной план. Видимо, не самый лучший. – Духи, да я его недооценивала. Это плохо. – Глинис, а сколько времени есть у Талмери, пока…

– Неделя.

Мы замираем.

– Неделя? – еле слышно отзываюсь я.

– Неделя. А потом все.

Неделя.

Неделя, и чайной Талмери не станет.

Как и моей работы… Я снова останусь без гроша за душой и без шанса найти работу в Сайерсене, по крайней мере пока Кустио может мне помешать. А он помешает.

Но что важнее, я потеряю поддержку, которую Талмери оказывает мне на пути к становлению чайным мастером. Я не просто подведу ее и чайную, я подведу весь город, оставлю людей и без кандидата в чайные мастера, и без чайного мастера, который мог бы за них постоять.

Неделя, и Лорвин лишится своего пристанища.

Неделя, и Кустио победит.

Так глупо зацикливаться на этом, но сердце сжимается от осознания, что через неделю я подведу себя. Наконец я решилась на что-то, поняла, кем хочу быть, попыталась… и всего через неделю я все это потеряю. Вот так просто.

– Итак, – говорит Глинис. – Полагаю, ответ написан у вас на лице, но в последней части письма Талмери интересуется, сможете ли вы сдать экзамен на чайное мастерство на следующей неделе.

Сердце оглушительно стучит.

– Она хочет, чтобы Мияра сделала что? – в изумлении спрашивает Ристери.

– Всё, Талмери окончательно сошла с ума, – бубнит Лорвин. – Эта ситуация ее добила.

Неделя. Неделя на освоение чайного мастерства.

– Так что? – спрашивает Глинис. – Что мне ей ответить?

– Я думаю, – говорю я.

Ристери и Лорвин замирают, смотрят на меня, затем друг на друга. Наверное, принимают и меня за сумасшедшую. Но разве мне есть что терять?

Энтеро опережает меня с ответом:

– По этой же логике Кустио должен думать, что у него есть целая неделя, чтобы поймать вас. Так что ему придется отложить остальные планы хотя бы на этот срок.

– Думаешь, я справлюсь? – спрашиваю его я.

– Что́ я думаю, не имеет значения, – отвечает он. Или, скорее, напоминает.

Неделя на то, чтобы выиграть или с треском проиграть. Я смотрю на Лорвин:

– Думаю, мне понадобится помощь.

– Думаешь?

Помня, что с нами Глинис, Ристери говорит:

– Мне нужно кое-что подготовить, прежде чем мы… займемся тем, чем собирались. Этот, эм, поход, немного отличается от обычных. Но я займусь приготовлениями, пока вы двое… пробуете.

Неделя, которая определит, смогу ли я следовать своему пути.

Я по очереди смотрю своим друзьям в глаза и вижу в них веру.

Не в то, что я выиграю.

А в то, что не сдамся.

Что я могу стать той, кем хочу.

Неделя, чтобы последовать по выбранному пути. Служить.

Неделя.

– Передай Талмери, – обращаюсь я к Глинис, – что я сдам экзамен. За работу.