До конца недели я выматываю себя реорганизацией нашей системы учета, а когда удается урвать время, изучаю чайное мастерство. Дэниел не раз будит меня к ужину, но сегодня моя очередь разбудить его для похода на заседание городского совета.

Хмурясь, я иду к дивану, где он уснул в обнимку с Тэлсоном. Я видела не так много спящих людей, но меня удивляет, что Дэниел не расслабляется во сне. Напротив, он выглядит устало и напряженно, лицо у него бледное, истощенное.

Я глажу Тэлсу, чтобы тот от испуга не выпустил когти. Кот открывает один глаз, смотрит на меня и лишь плотнее сворачивается на животе у Дэниела. Я опускаюсь на колени и осторожно трясу Дэниела за плечо.

– Дэниел, нам пора…

Он просыпается, хлопая глазами. И улыбается.

– Привет, – тихо произносит он.

– Привет, – отвечаю я, почти не дыша из-за того, как близки наши лица. Вздыхаю и сажусь на пятки.

– Все хорошо? – спрашивает Дэниел, беспокойно сморщив лоб.

– Тебе обязательно идти сегодня на заседание? – интересуюсь я. – Кажется, ты плохо себя чувствуешь.

Он хмурится:

– Нет, вроде нет.

– Похоже, ты перетрудился и тебе следует отдохнуть, – говорю я серьезно. – Ты всю неделю очень уставший.

– Ты тоже, – подмечает Дэниел и тянется погладить Тэлсу, но тот почему-то отскакивает. – Но все равно собираешься пойти.

– Мы оба знаем причину моей усталости, и я уже почти закончила с инвентаризацией чайной, – говорю я. – Неужели это твой обычный режим?

– Мияра, все хорошо, – говорит Дэниел. – Не переживай за меня.

– А выглядишь так, будто не все хорошо. Я волнуюсь, – отвечаю я.

Он садится, оглядывает меня, серьезно, без ухмылок. Дэниел, которого я знаю.

– Все хорошо. Честно, – говорит он. Ложь.

Я киваю и встаю, чтобы принести ему чай.

Что бы там ни происходило, он не хочет говорить правду, и я не знаю почему. Я думала, он знает, что может поделиться со мной любой проблемой. Возможно, он сомневается, что я могу помочь.

Не исключено, что он прав, и, наверное, это мелочь, но я чувствую себя так, будто меня предали. Не потому, что подозреваю, будто он попал в беду из-за меня, – я доверяю Дэниелу, даже если он не доверяет мне.

Вот в чем дело: я ни разу ему не солгала и думала, что он не станет лгать. Сейчас я чувствую себя гораздо уязвимее, чем в начале, когда наши отношения стремительно развивались. Раз он не хочет близости, не стоит открывать ему все свои мысли.

Даже если я сама хочу близости. Даже если с ним я ни в чем не сомневаюсь. Он не обязан нуждаться во мне или моей помощи и желать того же, что и я. Я не стану навязываться там, где меня не ждут. Не для этого я сбежала из дворца.

– Мияра? – Дэниел подходит ко мне сзади. – Прости, я не хочу, чтобы ты волновалась. Но заседание назначили слишком скоро, и это не нормально. Я обязательно должен присутствовать, пусть даже у меня нет сил.

Притворюсь, что поверила ему, раз он того хочет. Притворюсь ради него… того, с кем не хочу притворяться.

– Выпей чай перед выходом, – говорю я. – Он поможет взбодриться.

Мы подошли рано, но на улице уже собралась толпа. Из ниоткуда рядом возникает Энтеро.

– Я сяду с вами, – говорит он.

Дэниел обеспокоенно смотрит на него:

– Думаешь, Мияре что-то угрожает?

– Что-то не так, и это не к добру, – отвечает Энтеро, глядя на меня.

Дэниел очень устал и не понял, что это не ответ на его вопрос, но я-то поняла. Энтеро почуял угрозу гелланцам и пришел воспрепятствовать ей, и он будет вынужден защищать их, потому что рядом я.

– Спасибо тебе, – говорю я.

Энтеро кидает на меня мрачный взгляд:

– Это моя работа.

Я улыбаюсь, не обращая внимания на его фразу.

Мы подсаживаемся к гелланцам на те же места, что и в прошлый раз, однако в этот раз гелланцев гораздо больше. Зал забит до отказа, и я предполагала, что на заседание попадут немногие. Должно быть, они так же взволнованы срочным созывом совета, как и Дэниел. Глинис с нашивкой посланника стоит в стороне, готовая в любой момент выскочить с весточкой, и, когда я прохожу мимо нее, она смеряет меня взглядом.

Мы занимаем места в тот самый момент, когда в зале возникает причина столь скорого собрания – какой-то знатный господин провожает Остарио к месту за столом советников.

Я наклоняюсь к Дэниелу:

– Это…

– Лорд Кустио Тарезимский, – мрачно подтверждает он мою догадку. – Формально он председатель городского совета, но почти никогда не приходит на заседания. И его появление на преждевременно собранном совете не сулит ничего хорошего. Но я не знаю, кто…

– Это Остарио, я тебе о нем рассказывала, – говорю я.

Дэниел хмуро смотрит на сцену, затем переводит взгляд на группу гелланцев.

Я внимательно наблюдаю, как лорд Кустио с театральным размахом представляет Остарио гражданам Сайерсена. Кустио хорошо сложен, как и Ристери. Гладкие темные волосы обрамляют острые черты его лица, а одежда скроена так безупречно, что богатство его нельзя не признать. Прищурившись, я рассматриваю, как он одет: не так сдержанно, как можно было ожидать от птицы его полета. Значит, либо он недавно обогатился, либо хочет привлечь к своему статусу внимание тех, кто сам бы не догадался.

– Я созвал сегодня совет, – произносит Кустио так обыденно, что это пугает, – чтобы представить нашему городу мага Остарио. Мы все будем способствовать ему в решении официальных вопросов.

Я поднимаю брови, взгляд мечется к Остарио – успеть углядеть реакцию на сказанное. Но тот лишь склоняет голову к Кустио и говорит:

– Я ценю вашу поддержку и рад приветствовать жителей города. Постараюсь отрывать вас от дел как можно реже.

Энтеро шепчет мне:

– Кустио не знает, что расследует Остарио, и злится, что тот имеет наглость не сообщать.

Я киваю. Тоже об этом подумала.

– Я бы хотел обсудить с жителями еще один вопрос, – говорит Кустио Остарио. – У мага вашего уровня наверняка есть дела поважнее.

Остарио отвечает:

– Отнюдь, на мой взгляд, будет не лишним получше узнать как город, так и заботы его жителей.

– Тогда приму за честь приветствовать такого выдающегося мага в составе нашего совета, но разве это не помешает вашим планам?

Остарио оглядывает его:

– Я приехал не за тем, чтобы совать нос в дела, которые меня не касаются.

Я сжимаю кулаки и раздраженно шиплю.

– Что такое? – спрашивает Дэниел.

– Кустио все продумал, – шепчу я. – Если бы Остарио ушел, он бы испортил впечатление о себе, и народ вряд ли стал бы ему помогать. Если бы он отказался заседать, обратил бы против себя членов совета, но он согласился, и теперь кажется, что Кустио заручился поддержкой сильного мага под покровительством власти. – Я трясу головой. – Остарио наверняка это предвидел, но поддался.

– Тише, – шикает Энтеро. – Начинается.

– Мой коллега, – обстоятельно начинает лорд Кустио, – уведомил меня, что на последнем заседании, которое я, к сожалению, был вынужден пропустить, были подняты определенные вопросы.

Меня сверлит взглядом советник, с которым я тогда вступила в перепалку.

– Так и знала, что он по мою душу, – негромко говорю я Энтеро.

– Он попытался что-нибудь разузнать, – бормочет Энтеро. – Но ничего не нашел.

Я кошусь на него:

– Ты уверен, что это входит в твои рабочие обязанности?

– Могу расширить их ради небольшого вознаграждения, – шутит Энтеро. – Но только когда выясним, зачем он притащил сюда Кустио. Сам ведь он ничего не смог.

– Я хотел преображать Сайерсен постепенно, – говорит лорд Кустио. – Всем вам уже довелось ощутить, какие грядут положительные изменения. Я хотел дать людям время привыкнуть, но теперь считаю, что не стоит тянуть и испытывать ваше терпение. Возможно, пришло время ускорить процесс. Не думаете, что так всем будет легче?

В зале поднимается гомон, Кустио оглядывает аудиторию с явной угрозой во взгляде.

А Дэниел притих и задумчиво смотрит прямо перед собой. Потом говорит:

– Он не может так поступить. Слишком многие высказались против его плана.

Кустио взмахивает рукой, на сцену выходит безымянный помощник и, кланяясь, начинает раздавать членам совета какие-то бумажки.

Должно быть, одна из советниц думает так же, как Дэниел, потому что робко произносит:

– Лорд Кустио, даже если это и лучший способ, потребуется немало времени и усилий, чтобы получить все необходимые разрешения…

Увидев перед собой лист, она замолкает.

– Я с удовольствием переплачу, чтобы ускорить процесс, если так мы можем сделать Сайерсен лучше, – говорит Кустио. – Но, как видите, я не считаю, что это необходимо.

– Я… прошу прощения, лорд Кустио. – Она сглатывает. – Я не знала, что вам принадлежит право владения такой большой долей города. Эти документы уже прошли все стандартные проверки?

– Не бойтесь, советник, ваша канцелярия ничего не упустила, – мурлычет Кустио. – Все проверки скоро окажутся на вашем столе.

Кто-то из зала кричит:

– Какой долей?

Советница пробегает взглядом по документу.

– Согласно указанному здесь могу предположить, что около семидесяти процентов. Лорд Кустио, верно ли это?

– Семьдесят? – беззвучно ахает Дэниел. – О духи, нет!

– Откуда у него столько денег? – с недоверием спрашиваю я.

Дэниел закрывает глаза:

– Я думал, люди сопротивляются, чтобы сдерживать его аппетиты, но, видимо, этого недостаточно. Богатым, Мияра, многое сходит с рук. У них всегда есть источник нелегального дохода, и никто не станет проверять, откуда у них лишние деньги. Если бы я позволил себе подобные траты, то власти сразу обратили бы внимание.

Я качаю головой и перебиваю его:

– Я не спорю, Дэниел, но сумма, о которой идет речь, слишком велика. Так просто ее не скрыть. Энтеро, ты знаешь…

– Я проверял, нет. – Он качает головой. – Кустио точно воплощает в жизнь какой-то план, однако делает это очень осторожно.

Его неосведомленность поражает. Как же быстро я привыкла, что он в курсе всех подводных камней. Я понимаю, что в этом нет логики, ведь раньше я не ожидала таких знаний от своих охранников. Но Энтеро с его навыками, он… другой.

– Что это за план? Что он собирается делать?

– Он очень осторожен, – повторяет Энтеро. – Мне нужно время, чтобы подобраться к нему ближе, а ваша жизнь важнее.

В его словах звучат ноты досады, и я отворачиваюсь. Я все больше и больше убеждаюсь в том, что по крайней мере для Энтеро я обуза. Обязанности моего телохранителя мешают ему не только завести личную жизнь, но и в полной мере раскрыть свои способности.

В беседу вступает другой советник:

– Людям естественно переживать о том, как их коснутся подобные перемены. Нам следует удостовериться, что мы ответили на все вопросы.

Стопорит дело. Извините меня, духи, но как же я благодарна умению совета уклоняться от принятия решений на таких заседаниях.

– Советник, я трачу свои личные деньги, чтобы улучшить условия жизни в Сайерсене, – говорит Кустио. – Неужели меня следует порицать за эту щедрость? Разве это справедливо?

Зритель в ближнем ряду вскакивает с места, все затихают. После многозначительной паузы Кустио изволит обратиться к нему:

– Гражданин хочет что-то добавить?

– Да, ваша милость, хочу, – отвечает старик. – Много кто здесь доволен своей жизнью, а вы хотите навязать им перемены против их воли. Поймите же…

– Если народ считает плохие условия приемлемыми, это не значит, что можно позволять ему в них жить, – отсекает Кустио.

– Но что, ваша милость, делать с теми, кто не может позволить себе жить согласно вашим стандартам?

Кустио вздергивает брови:

– Если кто-то не желает жить как остальные, он может отправиться в другое место. Сайерсен стремится вывести своих граждан на новый уровень качества жизни. И тех, кто выступает против этого, нельзя назвать истинными сайерсенцами.

Чтобы после его речи не осталось недопониманий, Кустио задерживает взгляд на местах, занятых гелланцами.

– У вас есть еще вопросы, гражданин? – спрашивает Кустио.

– Нет, ваша милость, – отвечает старик. – Я хорошо вас понял.

– Он доит весь город, – выдыхаю я и обращаюсь к Энтеро: – Ты можешь доложить об этом?

Тот очень мрачен:

– Да, но в ближайшее время помощи ждать не стоит, ведь я здесь на неофициальном задании. Я проверял: и Кустио, и дом Тарезимов чисты. А без состава преступления корона не может начать расследование.

Я закрываю глаза:

– И поскольку он представитель знати, власти Исталама взорвутся оттого, что корона ополчилась на него без причины. Духи…

– Как бы вы поступили, если бы не оставили… семью? Вы бы смогли помочь? – спрашивает Энтеро.

Если бы осталась принцессой.

Я смотрю на свои сжатые кулаки и впервые сомневаюсь в выбранном пути. Не знаю. Не знаю, что бы я могла или хотела бы сделать. И это своего рода ответ.

Я вдруг понимаю, что Дэниел смотрит на меня очень пристально, хотя и не знаю почему.

– Слишком поздно об этом думать, – наконец отвечаю я. – Я сделала выбор. Придется искать выход, отталкиваясь от того, кто я есть сейчас. – Я смотрю на Дэниела. – Что теперь будет?

Он медленно качает головой:

– Я не знаю. Насколько я понимаю, он действует вполне законно. Некоторые советники пытались замедлить его бюрократией, но противостоять ему юридически мешает недостаток общественной поддержки. На первый взгляд его план перестройки улучшит жизненные условия тех, кому и так хорошо живется. Да и уровень недовольства низок, особенно среди тех, кому служит истальская система.

– Или они просто слишком боятся, – тихо добавляет Энтеро.

– Его главная цель – это гелланцы, а остальных он притесняет по отдельности, – говорю я, оглядев зал. – Вот почему им сложнее сплотиться.

– Люди не так глупы, чтобы не замечать, что он творит, – отвечает Дэниел. – Но пока их это не касается, им будет все равно.

Можно ли изменить это, пока не стало слишком поздно? Напоминает проблему Талмери, увеличенную в несколько раз: ей нужен не просто подавальщик чая, ей необходимо в корне изменить подход к делу, чтобы противостоять натиску Кустио.

По мнению Дэниела, разные сообщества Сайерсена годами взращивали в гражданах дух содружества, но, несмотря на их усилия, для противостояния Кустио этого недостаточно. Сайерсенцы, может, и вполне сформированное сообщество, но не станут заботиться о мечтах и бедах своих соседей.

Я наблюдаю за тем, как спорят советники и зрители. Дэниел оказался прав: многие поддерживают политику Кустио.

Но и Энтеро не ошибся. Люди боятся, и не без оснований. Стоит им лишь возразить ему, Кустио ополчится на несогласных, и никто не придет им на помощь. Разве что все они объединятся против него.

Могу ли я объединить их?

Задаю вопрос и тут же понимаю, что не могу.

Я еще не стала в Сайерсене своей, по-настоящему своей, а чужачке не удастся собрать вокруг себя народ. Если на это кто-то и был способен, наверняка Кустио уже позаботился о его устранении.

Но что могу сделать я?

– Энтеро, – окликаю я его.

– Мне не нравится ваш тон, – говорит он. – Что вы делаете?

Он спросил не что я хочу сделать, а что уже делаю.

– Что, если я сделаю из себя мишень? – спрашиваю я.

– Что?! – Дэниел резко оборачивается.

Я улыбаюсь ему:

– Помнишь, я говорила, что хочу ходить на заседания, чтобы понять, где могу пригодиться и чем могу помочь?

– Мияра, а можно, пожалуйста, подробнее? – терпеливо спрашивает Энтеро. – Какую именно мишень?

– Мозолящую глаза, – отвечаю я. – Такую, которую так просто не сбить.

– Хм, предлагаете тактику отвлечения внимания, – задумчиво произносит он. – Хотите вызвать огонь на себя.

– И привлечь внимание, – добавляю я.

– Да, по моему экспертному мнению, идея ужасная. – В его тоне сквозит очевидное раздражение. – У Кустио масса возможностей причинить вам вред и не меньше – выяснить, кто вы такая.

Дэниел хочет что-то сказать, но гелланец по другой бок от него с силой хватает его за руку, и мы переводим взгляды на сцену.

– Как я понимаю, на предыдущем заседании возникли некоторые вопросы, – говорит лорд Кустио, буравя взглядом сектор гелланцев, а точнее – Дэниела. – Есть ли сегодня желающие обсудить их?

Ради чего мне свобода, если не ради помощи другим?

Я встаю:

– Лорд Кустио, полагаю, вы имеете в виду мое выступление, и, поскольку вы так великодушно предложили, я действительно хочу поднять некоторые темы в вашем присутствии. Можете ли вы разъяснить, какими данными вы пользуетесь при повышении цен на аренду земли?

Остарио, сидящий на сцене, в изумлении округляет глаза.

– А, так вас не устраивают условия вашего договора аренды? – спрашивает Кустио. – И вы считаете приемлемым тратить время стольких людей на свои личные проблемы?

– Напротив, мой договор аренды меня очень устраивает, – говорю я. – И мой арендодатель очень щедр во всех смыслах. – Энтеро даже не дергается.

– Неужели? Тогда вы, полагаю, ожидаете повышение платы в ближайшее время? – спрашивает Кустио.

Какая небрежность, лорд Кустио.

– Маловероятно, мой лорд. Нас не представили друг другу, но я кандидат в чайные мастера. И я уверена, что человек вашего статуса понимает, насколько особым является мое положение.

– Я и забыл об этом, – шепчет Дэниел Энтеро. – Кустио может столкнуться с серьезными санкциями, если обнаружат, что он каким-либо образом препятствует обучению кандидата в чайные мастера или делам самого мастера. – Он замолкает. – Однако это также значит, что теперь ни один чайный мастер не сможет вступить в противостояние, раз это уже сделал кандидат.

Если им нужен чайный мастер, я сделаю все возможное, чтобы он у них был.

– Премного сожалею, – говорит лорд Кустио, – что нас не представили ранее, кандидат. Это большая честь для Сайерсена – принять вас на время обучения. Скажите же, с вашей… иной точки зрения, вы считаете, что понимаете нужды Сайерсена лучше людей, которые живут здесь много лет?

Сейчас он выпускает шипы более осторожно: чайных мастеров часто спрашивают о взгляде со стороны. И до сих пор я не осознавала выгоды положения чайного мастера в политическом смысле. Я знала, что они много странствуют, но привилегия войти в общество, оставаясь вне его, уникальна.

– Как у нового жителя города, у меня много вопросов, – говорю я. – Лорд Кустио, как вы считаете, может ли один человек, какими бы ни были его ум и намерения, решать судьбу целого города?

– Как наша королева решает судьбу всей нации, например? – парирует Кустио. – Это является давней традицией, это часть служения духам.

– Королева Ильмари правит с помощью совета, как и вы, – отвечаю я. – И я обеспокоена тем, что ваш совет, судя по всему, был не в курсе масштабов вашего плана. Не кажется ли вам, что ваши коллеги могли бы оказать вам немалую помощь в этом деле? Совет, как и знать, тоже принадлежит к истальской традиции служения духам.

– Разве я мог отказать людям в помощи, когда они так в ней нуждаются? – спрашивает Кустио.

– Я бы хотела посмотреть ваше исследование, кому именно и как помогут подобные изменения, – без стеснений говорю я. – Был ли вынесен на обсуждение необходимый в таких случаях анализ возможных последствий?

– Анализ будет предоставлен в ближайшее время, – отвечает Кустио.

– Закон это позволяет, – говорит мне на ухо Дэниел. – Есть период рассмотрения.

К концу которого у нас будут искаженные результаты, потому что всех гелланцев уже выдворят за пределы города.

Я застываю среди них, давая этой мысли распространиться по залу. Я молчу, но стою, занимаю пространство, и это, как мне кажется, нервирует людей больше, чем все, что я до этого сказала.

Кустио, видимо, чует перемену настроения и говорит:

– Но, возможно, вы правы. Я действительно хочу, чтобы каждый понял, какие блага принесут нам эти перемены. И надеюсь, мы сможем работать над улучшениями вместе, а потому должны объединиться и подумать, как это воплотить. Полагаю, как новый житель, вы тоже над этим поразмышляете.

– Сочту за честь, – отвечаю я, кланяясь, и только затем сажусь.

Дэниел крепко сжимает мою руку, я глубоко дышу, закрыв глаза.

– Вы выиграли эту битву, Мияра, но не думаю, что он так просто отступит, – говорит Энтеро.

Энтеро прав. Кустио держался слишком самоуверенно, значит, у него в рукавах припрятаны карты, о которых мне неизвестно. Я всего лишь помеха, небольшое препятствие, но не преграда.

– Что он предпримет дальше?

– Лорд Кустио уже скупил огромную часть города и волен творить там все, что пожелает. Не представляю, что еще он может придумать после всего, что уже натворил, – отвечает Дэниел.

– Либо он объединит союзников, – начинает Энтеро, – либо устранит противников. Или и то и другое.

– Думаешь, он видит во мне противника? – спрашиваю я.

Энтеро мотает головой:

– Нет, он слишком высокого о себе мнения, и все же не давайте ему повода передумать, Мияра. Я у вас один.

Дэниел крепче сжимает мою руку.

– Чтобы говорить правду, чайному мастеру не нужен телохранитель, – шипит он.

Я накрываю наши руки ладонью.

– Никто не должен прибегать к подобным мерам ни в Исталаме, ни в остальном мире, – говорю я. – Но у нас нет того, кто может призвать его к ответственности.

Я с гневным прищуром наблюдаю, как на сцене совет завершает заседание.

Или нет…

Я срываюсь с места и бегу к Глинис, пока ее не перехватил кто-то другой.

– Я не сдам его людям ваш дом, если вы из-за этого переживаете, – говорит Глинис.

– Знаю, – отвечаю я. – Мне нужно передать послание магу. Скажи ему, что оно от меня. Мы встречались в чайной Талмери.

Ей с трудом удается сдержать эмоции, но по блеску в глазах сразу становится ясно, что я возбудила в ней интерес.

– Что это за послание?

– Передай, что мне кажется, ему будет очень любопытно узнать, что никто не подозревает, на какие средства лорд Кустио совершает свои захватнические действия.

Глинис вздымает брови:

– Придется подождать, прежде чем я смогу доставить ему послание тет-а-тет. Вы будете ждать ответа?

– Само собой, – улыбаюсь я. – Если маг соизволит ответить, ты знаешь, где меня найти.

Она снова оглядывает меня:

– А у вас кишка не тонка. Мое почтение.

Она удаляется, и я понимаю, что в жизни не слышала более приятного комплимента.

Позже вечером Глинис появляется перед моей дверью.

– Держите, за все добро, что оно принесет, – говорит она, угрюмо тыча в меня свитком с печаткой.

– Что-то случилось? – интересуюсь я.

Она смотрит на меня:

– Письмо с магической печатью, будто посланникам и слова нельзя доверить? И вы еще спрашиваете, что случилось?

– Ох! – восклицаю я. – Дело не в личном недоверии или предубеждениях. Маги на задании обязаны вести всю коммуникацию подобным образом.

Глинис принимает это объяснение.

– Удивительно, что сей факт вам известен, но при этом вы не знаете, как работает гильдия посланников.

Духи, запомнила-таки.

– С таким умом из тебя самой вышел бы неплохой маг.

– Ага, – отвечает Глинис. – Оно мне надо?

Скорость, с какой она выпаливает этот ответ, напоминает мне Лорвин, и я говорю:

– Как скажешь. Надеюсь, если бы ты хотела, то уже стала бы.

Секунду я пристально на нее смотрю.

– Ну что еще? – требовательно спрашивает она.

– Хочешь увидеть, как я его вскрываю? – спрашиваю я.

С подозрением в глазах она отвечает вопросом на вопрос:

– Разве не вы только что сказали, что это тайное магическое дело?

– Ну я же не профессиональный маг, – отвечаю я.

На самом деле я вообще не маг, но ответ, кажется, ее устраивает.

Я беру горсть камешков и жестом призываю Глинис зайти в дом. Сперва аккуратно раскладываю их, поместив свиток в центр, а когда все готово, расколдовываю печать.

Та с треском открывается, и я беру в руки свиток.

– И это все? – спрашивает Глинис.

Не уверена, удивлена она или разочарована.

– Чаще всего магия очень простая, – говорю я. – Я имела в виду, что ты могла бы достичь более сложного уровня, на который я не способна.

– Пфф. Ну и о чем там говорится?

А вот о чем: Остарио нужны доказательства, прежде чем нарушить неприкосновенность Кустио или применить колдовство против человека, который не угрожает короне напрямую и не нападает на сограждан. Любое использование магии в рамках задания должно быть оправдано перед властью. Магия строго регулируется законом, и Остарио не может использовать ее направо и налево, тем более будучи ведьмаком.

Все это я и так знала, но услышать хотела другое. Что бы Остарио ни задумал, в этом деле он нам не помощник.

– Он обещает докопаться до правды, но ему придется строго следовать букве закона, – говорю я, бросаю письмо в огонь и наблюдаю за тем, как оно сгорает.

Глинис вздыхает:

– А я надеялась на что-то более масштабное.

– Я тоже, – признаю я, собирая с пола камешки.

– От меня еще что-то требуется? – спрашивает она.

– Нет. Ответ у меня уже есть, – отвечаю я.

Я выбрала одинокий путь, и я его пройду.