Начинается вторая неделя моей работы в чайной. Мы с Энтеро приезжаем в лавку пораньше, чтобы у нас с Талмери было достаточно времени обсудить мои успехи и зарплату.

Но Талмери нет на месте.

Я слегка удивлена и недовольна сразу и своей реакцией, и тем, что она забыла о нашей встрече. Если она не появится до прихода Меристо, я отправлю его в гильдию посланников, чтобы разведать, не приключилось ли что-то страшное.

Я объясняю Энтеро разницу между зеленым и белым чаями, когда Талмери наконец врывается в чайную, даже не извинившись за опоздание. Когда мы закрываемся в ее кабинете, она говорит:

– Как он проработал здесь несколько дней и до сих пор не выучил основ? Не уверена, что мы с ним сработаемся.

– Он работает бесплатно, – напоминаю я, удивляясь, что она готова добровольно отказаться от выгоды. – Как только пойдут слухи, что здесь работает молодой человек с такой внешностью, будьте уверены, это принесет вам куда больше гостей, чем мальчики с их уровнем обслуживания.

Талмери слабо улыбается:

– А он хорош собой, да? Думаю, ты права. В таком случае, как считаешь, он может взять на себя часть забот, чтобы у тебя освободилось время для чайной церемонии на этой неделе?

Выражение моего лица становится вежливо-нейтральным. Всю последнюю неделю у меня не получалось почувствовать себя так, будто я хоть чем-то в чайной управляю. Энтеро не обучен, об Искиело и говорить нечего. Я сама едва начала изучать чайное мастерство.

– Мне кажется, еще слишком рано, – отвечаю я. – Мне бы хотелось немного потренироваться.

Голос Талмери сочится сладостью и ядом, когда она спрашивает:

– Если ты не собираешься проводить для наших гостей чайную церемонию, за что я тогда тебе плачу?

– За то, что я принимаю взвешенные решения и дарю гостям осознанный опыт, – отвечаю я. – Но прежде мне нужно поднатореть в чайном мастерстве. Так что на этой неделе я бы хотела получить дополнительный бюджет на покупку чайного набора.

Она молчит и пристально рассматривает меня, выискивая подвох, потому что не верит, что я прошу о такой малости.

– У нас в чайной полно наборов.

– Мне нужен переносной набор, – проясняю я.

– А зачем тебе переносной?

– Я не хочу тратить рабочие часы чайной на свое обучение, а приглашать людей домой нет возможности. Таким образом, я смогу заниматься мастерством в любом месте.

Мне нужно еще кое-что, но лучше не говорить об этом Талмери так рано, пока она не уверена во мне. Преимущество этой моей просьбы в том, что она несет хозяйке чайной прямую выгоду, и я довольна тем, что не чувствую вины.

Талмери барабанит пальцами по столу:

– Значит, переносной чайный набор. Он недешевый. Если хочешь, чтобы я вложилась в него, хотя не собираешься проводить чайных церемоний, думаю, тебе стоит взять на себя задачи вне обязанностей чайных мальчиков.

Вообще-то я выполняла обязанности и чайных мальчиков, и управляющей, но это ее не убедит, потому что сама она такого не делала и не сочтет это умение стоящим.

– Что вы предлагаете?

– Если ты хочешь управлять залом, то должна понимать внутреннее устройство чайной, – говорит Талмери, откидываясь на стуле. – Само собой, я не жду, что ты все сразу возьмешь на себя, но неплохо было бы начать с хозяйственной части.

В этом куда больше логики, чем я ожидала, и мне немного стыдно. Понимание хозяйственных процессов многому меня научит и даст большее понимание того, с какими чаями мы работаем. К тому же возразить я ей не могу, ведь она согласилась исполнить мою просьбу. Хочу, чтобы Талмери поняла, что идет на хорошую сделку, что я стóю вложений.

Так что я соглашаюсь. Талмери предлагает довольно достойное недельное вознаграждение, я принимаю и его тоже. Она проводит мне краткий ликбез по хозяйственному устройству чайной: надо записывать, сколько и чего поставляют в лабораторию, сколько товара мы продаем, как проверять, в нужном ли количестве, нужного ли качества и по верной ли цене поступили ингредиенты, и что делать в случае ошибки. Много новых задач за раз, но справиться можно, и она не пытается меня перегрузить. Я благодарна ей, хотя не понимаю, почему она так поступает: потому ли, что мне столько всего можно вверить, или потому, что не желает разделять свою власть.

Мы расстаемся на хорошей ноте. Я довольна тем, как закончился наш разговор, – ровно до тех пор, пока не рассказываю о нем Лорвин.

– А она не упомянула случайно, что наши записи в полном хаосе? – недоверчиво спрашивает Лорвин.

Я хмурюсь:

– О чем ты? Я только что их просматривала.

– Я не говорю, что система записей не работает, просто их давно никто не ведет, – говорит Лорвин. – Не пойми меня неправильно, я думаю, здорово, что тебе это поручили, потому что это одно из дел, которые Талмери пустила на самотек…

Я перелистываю на последнюю запись в тетради учета поставок и показываю Лорвин:

– Здесь стоит дата двухнедельной давности. Не так уж давно ее не ведут.

Лорвин косится на тетрадь:

– Ага, только цифры с потолка взяты.

– Что?!

– Когда у Талмери нет времени нормально все записать, она проставляет даты, чтобы потом заполнить все верно, но никогда этого не делает. В основном она записывает все по памяти, и уж что-что, а память у нее прекрасная. Но если во время поставки ее нет и позиции отличаются от заказанных, а в накладные она не смотрит… – Лорвин кивает на стопку бумаг в углу кабинета Талмери. Она лежит рядом со стопкой, в которую, по словам Талмери, попадают бумаги на новые заказы.

Я обессиленно закрываю глаза:

– Что это за стопка?

– Это накладные, которые она толком не просмотрела, но внесла о них приблизительные цифры, просто чтобы записи не пустовали.

С трудом укладываю эту информацию в голове.

– Так вести документацию наверняка незаконно.

Лорвин пожимает плечами:

– Это вне моей зоны ответственности. Как я понимаю, она не рассказала тебе о проблеме, до того как ты согласилась.

– Ну не все же настолько плохо! – не сдаюсь я. – Откуда она тогда знает, что нужно заказывать, если не понимает, что есть в чайной?

– Додумывает, – отвечает Лорвин. – Вот как у нас оказываются вещи вроде панцирей масложуков.

Я падаю в кресло:

– Все очень плохо.

– Агась.

Я отчаянно смотрю по сторонам. Я ничему толком не научусь, потому что записи неверны – Талмери понятия не имеет, что у нас есть в наличии. И она только что переложила эту проблему на меня, будто у меня без того мало работы.

– Зато у тебя есть пара часов до открытия, чтобы попробовать разобраться, – сочувственно говорит Лорвин, и я не выдерживаю:

– Мне надо проветриться.

На Центральном рынке я видела несколько лавок, торгующих переносными чайными наборами, но цены ускользнули от моего внимания.

Энтеро тенью следует за мной из магазина в магазин, и я мрачнею с каждым разом, но тут меня окликает Тиано.

– Вижу, паршиво денек начинается, – понимающе говорит он, стоя у витрины своей лавки. – Ищете что-то конкретное?

– Полный переносной чайный набор по разумной цене. Но полагаю, у вас они будут не дешевле, чем у ваших соседей, – отвечаю я.

Тиано фыркает:

– Полный набор? Конечно, дороже. Видел, вы заходили в лавку напротив, и даже там не нашлось ничего по карману?

Я грустно киваю. Я надеялась купить красивый набор, но, увидев цены, решила ограничиться простым. Однако даже такой, учитывая стоимость чемоданчика, выходил за рамки бюджета, выделенного Талмери. Я вообще ничего не смогу купить, даже если добавлю деньги, отложенные на еду.

Тиано смеется, услышав мой рассказ о том, что случилось утром:

– Да, обвела она вас.

– Я знала, что она ждет возможности сбить меня с толку, чтобы диктовать свои условия, – говорю я. – Сначала она опоздала, потом заставила оправдывать оплату моей работы и защищать Энтеро, и все это чтобы подвести меня к решению взвалить на себя еще больше обязанностей. А я думала, что смогла ее отвлечь.

– Смогли, – говорит Тиано. – Но вы зря так хорошо о ней думали. Дело Талмери так долго держится, потому что она невероятно расчетливая. Даже если она захочет вам помочь, то не упустит и малейшей возможности извлечь из этого выгоду. Вы проворонили кое-что еще: когда она признала высокую стоимость достойного набора, вы предположили, что Талмери даст вам соответствующую сумму.

Я чертыхаюсь, что лишь больше веселит Тиано. Я сама виновата, что не ознакомилась с расценками на наборы до беседы с Талмери, и уж тем более давно надо было уяснить, что нельзя доверять благим намерениям Талмери и упускать из виду ее растущее беспокойство.

Я выиграла в споре о богатой гостье, с которой позволила себе недопустимую дерзость. Надо было догадаться, что Талмери попытается вернуть ведущие позиции и не будет воспринимать меня как полноправного делового партнера, которого необходимо уважать.

– Что же вы предпримете? – спрашивает Тиано с хитрым блеском в глазах, который подсказывает: он считает, что я тайно прикидываю, как отыграться.

Этого ли я хочу? Я злюсь на Талмери, но реакция кажется неверной.

Я мотаю головой:

– Я ошиблась, когда завела разговор с ней без предварительного расчета и подготовки.

– Значит, будете разведывать обстановку?

– Поздно уже, – ворчу я, а он хихикает. – Да и в любом случае я же не могу все знать заранее, верно? Это уже перебор, и сейчас важно другое, – вздыхаю я. – Мое горе – от ума.

Выражение лица Тиано меняется с веселого на пытливое, он склоняет голову набок:

– А с этим вы что будете делать?

– Для начала – молиться, – мрачно говорю я.

Святилище Сайерсена – водное. Когда-нибудь я выучу его историю, но кажется логичным, что в местах, которые подверглись таким колоссальным изменениям, ценят гибкость воды.

Народу здесь немало, несмотря на рассказы Лорвин и Ристери, но зато тихо. Я встаю в воду в центре вместе с другими посетителями, Энтеро ждет позади.

Разумеется, он прекрасно знал, где расположено местное святилище. Надо было давно его расспросить, но я не додумалась, еще раз доказывая, что не контролирую собственную жизнь, что меня толкают прочь от моих ценностей, а значит, я снова позволяю другим управлять своей судьбой.

Такое нужно прекращать. Но я уже не во дворце, и сама по себе эта проблема не исчезнет. Ее должна решить я. Я сама должна выбирать свой путь. Возможно, когда-нибудь мне станет легче и привычнее, но надо чаще практиковаться.

Сейчас, в воде, я могу признать, что научиться занимать пространство для меня сложнее всего потому, что я не знаю, хочу ли этого.

Я не хочу навязывать себя другим и миру, именно поэтому я отказалась от курсов магии, которые так легко дались Саяне. Я хочу, чтобы мне были рады, и хочу быть уверена в том, что заслуживаю такого отношения. Но кто будет мне радоваться, если я не могу принимать решения сама?

Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на течении воды вокруг моих ног. Каким бы ни было пространство, вода всегда его заполняет – и не только заполняет: со временем она вытачивает огромные куски земли, вода побеждает огонь и, неукротимая, никогда не прекращает течь. Но, ослабевая, истончаясь, она испаряется. Как испаряется мой дух, когда я пускаю дело на самотек.

Утром я поняла, что Талмери кривит душой. Я убедила себя смириться с этим и не идти против нее, не вступать в конфликт, когда мне дают то, что я хочу; не давить, когда мне кажется, что я должна быть благодарна.

Нет: я позволила ей загнать меня в угол.

Удивительно, но я зла на Талмери. Возможно, это хороший знак – я верю, что имею право на эту злость. Более того – я еще на себя зла. А вот это уже плохой знак: я требую от себя того, что, вероятно, превышает мои возможности.

Однако Талмери уже получила что хотела, и я сама вручила ей это. Не стоит и дальше ломать себя в угоду ей и терять себя ради других людей.

По крайней мере, я уверена, что в таких переговорах меня могут загнать в угол, только если я сама это допущу. А если допущу, то закончу не лучше, чем в ловушке дворца, где все решения принимали за меня, раз за разом иссушая мой дух, пока тот не испарился окончательно.

Не ради этого я решила пойти путем одиночества. Я хочу быть непобедимой водой, водой, обтекающей всех и вся, но хранящей единое тело, чтобы любой мог показать на меня и произнести: «Она – Мияра».

Гибкой, но самостоятельной. Быть кем-то, а не абы кем.

Так что придется сказать нет той версии событий, которую мне хочет навязать Талмери, и сделать это нужно так, чтобы вернуть контроль над собой и над собственной судьбой.

На выходе из святилища Энтеро говорит:

– Вам надо что-то поесть до работы.

Мне нужны силы. Ах, если бы он только знал.

– Да, но сперва навестим гильдию посланников.

– Ужин готов, – объявляет Дэниел.

Я резко просыпаюсь, рука дергается, и Тэлсу приоткрывает глаз и смотрит на меня. Я продолжаю бездумно его поглаживать.

– Долго я спала? – спрашиваю, потирая лицо свободной рукой.

– Примерно час. Простите, я знаю, вы хотели помочь с ужином, но я не решился разрушать вашу парную идиллию. – Он косо улыбается, глядя на нас с Тэлсу, с которым мы заснули в обнимку в кресле. Если мы выглядели так же мило, как Дэниел с котом, я бы тоже не стала нас беспокоить. Вставать не хочется – хочется, чтобы Дэниел лег вместе с нами, обнял меня, устроился тепло и удобно. Был рядом.

Я мотаю головой. Учебник, который я читала, теперь лежит на столике вне зоны досягаемости, то есть в какой-то момент Дэниел забрал его у меня. Я не заметила и не слышала, как он возится на кухне.

– Наверное, этот сон нужен был мне больше, чем я думала, – говорю я. – Спасибо вам.

Он улыбается, и я почему-то краснею.

– Всегда пожалуйста. Однако, думаю, вам стоит сесть за стол и поужинать, а то еда остывает. Я бы принес тарелку вам в кресло, но тогда придется отвоевывать ее у Тэлсона.

– Я ведь предам его крошечное доверие, если подвинусь, да? – спрашиваю я, когда кот скручивается в комочек. – Вдруг он больше не захочет со мной лежать?

– Он кот, ничего обещать не могу, – развеселившись, отвечает Дэниел. – Но кажется, он к вам уже подпривык, так что точно от вас не отстанет.

Я вздыхаю и нехотя убираю руку, в последний раз погладив кота. Дэниел протягивает мне ладонь, чтобы помочь мне встать; я принимаю ее и позволяю ему притянуть меня.

А вот сейчас мы близко. Наши лица в сантиметрах друг от друга, я смотрю во все глаза, чувствую, как заходится пульс, а его руку я так и не отпустила…

Сглатываю и делаю шаг назад, он повторяет за мной, у нас кое-как выходит отдалиться и сделать вид, что ничего такого не произошло. По пути к столу я разминаю спину.

К моему облегчению, Дэниел не стал сильно перенапрягаться. Я слишком сонная – хотя уже нет! – чтобы по достоинству оценить кулинарное мастерство, но еда теплая и сытная. У нас есть планы на вечер, и приходится напоминать себе не есть слишком много, чтобы не провалиться снова в сон.

– Почему вы сегодня так устали? – спрашивает Дэниел, внимательно меня разглядывая. – Не помню, чтобы вы клевали носом в ту ночь, когда я чинил чайного питомца, хотя тогда вы были вымотаны эмоционально.

– Я взвалила на себя слишком много работы, и она начала меня утомлять, – признаю я. – Но сегодня я вымоталась больше физически.

Я коротко пересказываю ему утренний разговор с Талмери.

– Я хотела подкопить денег, чтобы поработать над личным проектом, но все никак не начну.

– А что за проект? – интересуется Дэниел. – Если вы не против поделиться.

– Небольшой алтарь, – отвечаю я. – Там, где я живу, нет своего, а мне будет намного комфортнее, если я приглашу в свой дом духов.

Он понимающе кивает, и я радуюсь тому, что реакция Дэниела отличается от реакции Лорвин и Ристери.

– Но у вас так и не получилось купить переносной чайный набор. Неужели Талмери запрещает брать утварь из чайной?

Я вздыхаю:

– Я думала об этом. Сегодня я многое узнала о том, как она распоряжается отчетностью, и не уверена, что это было бы законно, учитывая, как она ведет статьи расходов. Если нагрянет проверка, что, я думаю, ждет нас по истечении срока аренды, у нас будут большие неприятности.

– Не исключено. Я мог бы сказать точнее, взглянув на записи, но показать их без ее разрешения вы точно не сможете. А вот с чайным набором я помочь в силах, – говорит Дэниел.

Я настолько восхищена тем, как уверенно он ориентируется в юридических вопросах без должного образования и практики, что до меня не сразу доходит смысл его предложения.

– Ох, мне не по карману ваши красивые изделия, и даже не думайте отдавать их мне просто так.

Он наклоняет голову:

– А что насчет изделий, которые я не могу продать?

Я хмурюсь:

– Что вы имеете в виду?

– Иногда посуда из печи выходит с дефектами, – поясняет он. – Теперь, когда у меня есть определенная репутация, я не могу позволить себе выставлять на продажу некачественные товары. Но и раздавать их тоже не могу, ведь так я нанесу ущерб другим мастерам, поэтому часть изделий приходится выбрасывать, что вгоняет меня в тоску.

– Выходит, я окажу вам услугу, – бесстрастно выдаю я.

Дэниел смеется:

– Обещаю не навязывать свои шедевры под видом обреченного на выброс брака.

Мне не хочется злоупотреблять его добротой и заставлять утруждаться ради меня – его труд должен быть оценен по достоинству, – но я не могу не признать, что такой подарок мне бы очень помог.

– Мне все равно понадобится пара одинаковых чашек. – Пауза. – Для баланса в церемонии.

Дэниел откидывается на стуле и смотрит в потолок, будто там прячется ответ.

– Думаю, чайная пара у меня найдется, – говорит он. – Хотя у меня нет к ней подходящего заварника.

– Даже пара чашек будет очень кстати.

– Тогда приходите, как купите чемоданчик, – говорит он. – И все же почему вы так устали?

– О, да потому что пытаюсь поквитаться.

Он молчит, потом осторожно уточняет:

– Что?

– С Талмери, – проясняю я.

– Нет, это я понял. Разве это не опасно? – спрашивает он.

– Не так опасно, как бездействовать, – серьезно произношу я, ожидая, что он уличит меня в глупости.

Однако он только медленно кивает:

– И все же кажется немного рискованным. Что вы собираетесь предпринять?

Пока мы убираем со стола, я выкладываю план действий:

– Она переложила на меня хозяйственный учет, так что я наведу в нем порядок.

Скромная улыбка Дэниела полна любопытства: он явно жаждет подробностей – и уже от этого я готова взять на себя что угодно.

– Так, я должен это услышать.

– Я отправила послания чайным мальчикам, – начинаю объяснять я. – На следующей неделе каждый из них отработает три смены и проведет инвентаризацию всего, что есть в чайной.

Дэниел удивленно поднимает брови:

– Как вам удалось их уговорить?

– Я пообещала бесплатно провести для них и их близких чайную церемонию, как только сдам экзамен. Кажется, я намекнула, что получится замечательный подарок для родителей, которые настаивали на их работе в чайной. – Я на миг замолкаю, а затем продолжаю: – Мне немного тревожно, что я могла пообещать что-то невыполнимое – они ведь уверены в том, что я стану чайным мастером.

Дэниел тянется через столешницу, будто чтобы взять меня за руку, но я держу тарелку, и поэтому он только касается моего запястья.

Я тут же замираю.

– Они знают, что вы сделаете все возможное, и верят, что все получится, – говорит он. – Позвольте нам верить в вас, даже если у вас самой это плохо получается.

Затем он берет у меня тарелку и продолжает мыть посуду, словно ничего не случилось. Может, для него и не случилось, но я стою и глазею на него с его непринужденной уверенностью, пока он не прерывает молчание:

– Не думаете, что Талмери будет против?

– Нет. – Усилием воли я возвращаю себя в разговор. – Во-первых, это неплохая реклама, а во‐вторых, для этой задачи требуюсь только я, мои знания и усилия. Я не отберу ресурсов у чайной.

Обрисовываю ему дальнейший план: мы избавимся от всей просроченной продукции, с огромной скидкой распродадим чай, срок которого скоро истечет, переоборудуем склад и внедрим новую стандартизированную систему учета, где сразу будут видны ошибки. Тогда Талмери не сможет записывать чепуху и портить записи без моего ведома.

– Так что я сделаю именно то, что она мне поручила, и даже больше, чтобы у нее не было оснований меня упрекнуть, – говорю я Дэниелу.

– И таким образом отнимете у нее часть ее власти, – заключает он. – Если все получится, то она дважды подумает, прежде чем снова загрузить вас новым объемом работ.

– Но может и не получиться. Как бы то ни было, на следующей неделе мне придется взвалить бо́льшую часть обязанностей на себя. Я уже молчу о том, что надо будет придумать новую систему учета, хотя ни разу в жизни этим не занималась.

– Что ж, – вздыхает Дэниел, – если в первый раз у вас ничего не получится, у вас будет шанс все исправить, раз уж это теперь входит в ваши обязанности. Это и хорошо, и в то же время плохо.

Я издаю истерический смешок:

– Спасибо, что не сказали, что я чокнутая.

– Некоторые люди пытаются выжать из других всю возможную выгоду, – говорит он. – Видимо, Талмери как раз из таких.

Я отвожу взгляд:

– Наверное, я мало чем отличаюсь.

– Получается, я тоже. Думаете, я такой невинный, раз познакомил вас с Тэлсоном и приготовил ужин?

– Это не то же самое.

– И правда, – замечает он.

Я смеюсь:

– Духи, да вы точно юрист.

Он застенчиво улыбается и пожимает плечами:

– У вас есть возможность устанавливать границы дозволенного, и вы должны этим пользоваться. Не стоит этого стыдиться. Но не забывайте, что на это тоже нужны силы.

Я морщусь:

– Да, я уже поняла.

– Уверены насчет сегодня? Можно и в другой раз пойти.

– Уверена, – отвечаю я. – Я не позволю Талмери мешать мне заниматься тем, что для меня важно.

Где мое место? Как я могу принести пользу?

– Тогда идем на заседание совета, – приглашает Дэниел.