Наступает конец рабочего дня, и я говорю Энтеро:

– Идем со мной.

Он возмущенно поднимает брови, но не противится. Все равно бы пошел следом, конечно, но у нас не было шанса поговорить наедине с тех самых пор, как он попытался меня выкрасть. Понятия не имею, что ему сказать, но странно ничего не знать о человеке, готовом отдать за меня жизнь.

Энтеро идет рядом и может в любой момент начать расспрашивать меня о том, что произошло между мной и Дэниелом – или Лорвин, или загадочной пожилой женщиной, – но он лишь молчит и наблюдает. Словно у него две стороны: эта и колкая враждебная сторона, которая появляется каждый раз, как Лорвин оказывается в поле зрения. Какая из них настоящая, понять я пока не могу.

До конца дня в чайной гости только и говорили что о бесценном заварнике, кружа вокруг столика, на котором тот стоял. Искиело с восторгом рассказывал о нем каждому, кто соглашался слушать, но Энтеро, как и я, не проронил ни слова.

Возможно, наемников учат держать свое мнение при себе. Но мне кажется, он тоже понял, что мы невольно приобщились к волшебству.

На ночном рынке я вытаскиваю из потайного кармашка в рукаве сложенный список продуктов.

– Ты уже бывал здесь? – любопытствую я.

– Конечно.

– Поможешь мне отыскать муку?

Помолчав, он спрашивает:

– Вы поэтому решили взять меня с собой?

– Нет. Мне нравится гулять и искать все самой.

Пару секунд Энтеро разглядывает меня в темноте, его лицо то и дело озаряет неверный свет рыночных фонарей. Наконец он отвечает:

– Сюда.

Рядом с Энтеро беда мне не грозит. А его хмурая мина и готовность увести меня к другой лавке поразительно полезны в сбивании цены.

– Вы совсем не умеете торговаться, – говорит он, выбив хорошую скидку на банку варенья.

– Я понятия не имею, что сколько стоит, – отвечаю я. – И как бы мало мне ни платили, я все-таки в более выигрышном положении, чем они.

– Они ждут, что с ними будут торговаться.

– И все же.

– Нет, я к тому, что выглядит подозрительно, если вы не торгуетесь, – поясняет он. – Они называют завышенную цену, вы соглашаетесь и тем привлекаете к себе внимание.

Ой.

– Возможно, мне понадобится твоя помощь с покупками, пока я не освоюсь, – говорю я, стыдливо потирая запястья. – Я и не подозревала, что они поэтому так реагируют.

– Не только поэтому. – Я уже хочу задать уточняющий вопрос, но он спрашивает: – А зачем вам все эти продукты?

Я медлю, вдруг он будет смеяться надо мной.

– Планирую кое-что испечь.

Энтеро наклоняет голову набок:

– Что испечь?

– Абрикосовое печенье с миндалем. Праздничное.

Не знаю, почему я так переживаю, что скажет Энтеро, но он меня не осуждает.

– Боюсь, мы не найдем здесь миндальный экстракт, – вместо этого говорит он.

– О, я купила его утром. Теперь у меня есть все что нужно, – отвечаю я.

Он дергает головой, будто учуял опасность:

– Где купили?

Полагаю, если он знает ночной рынок, то и ту лавку тоже.

– У Тиано. Старика-торговца с Накраба.

Энтеро вздыхает.

– Что я вам говорил о безопасности? – Он задает вопрос в пустоту, будто общается с духами.

– Чем меньше ты знаешь о том, что со мной приключилось, когда ты ушел, тем крепче будешь спать, – говорю я. – Поверь, я не склонна к необоснованному риску.

– Не верю, – серьезно отвечает он, и я осознаю, что мое поведение в последнее время противоречит моим собственным словам. – Мияра, с Тиано надо быть осторожнее.

– Да, он тот еще пройдоха, – соглашаюсь я.

– Он хитрец, которого невозможно поймать за нос. К тому же шпион, – продолжает Энтеро.

– Я и сама догадалась, но спасибо за предупреждение, – говорю я.

Он внимательно смотрит на меня:

– Мияра, вам кажется, что вы можете его перехитрить, но…

– Ничего подобного мне не кажется. Я думаю, что мы многое о нем еще не знаем.

– Но кое-что все же знаем, – говорит Энтеро.

Я улыбаюсь:

– Да, но я немного о другом.

Я помню, как переменился Тиано, когда речь зашла о неоплатных долгах. У него точно есть причина помогать мне, но не уверена, что все так просто, как хотелось бы Энтеро.

– Я постараюсь быть очень осторожной, – обещаю я, поднимая сумку с продуктами.

– Пожалуй, я не хочу знать, как вы ведете себя, когда вы не очень осторожны. Я хоть и ваш телохранитель, но я один, и я всего лишь человек.

Он так брюзжит, что становится ясно, что Энтеро шутит, и я смеюсь:

– Идем.

Следующим утром с помощью инструкций из кулинарной книги мне удается порезать и обжарить овощи, хотя не уверена, что получилось как надо. По кухне валяются семена перца, и каждый раз, когда я думаю, что собрала их все, наступаю на новое. Брызги горячего масла постоянно застают меня врасплох, и я не убегаю от плиты только благодаря железной воле. Но даже когда убегаю, гордо возвращаюсь к плите. В кулинарной книге не сказано, делаю ли я что-то не так или просто ежедневный быт мне не по зубам.

Я умудряюсь сначала недоварить рис, затем переварить, а потом нахожу специальный прибор для его приготовления.

Лорвин наверняка отнесла бы его к бесполезным кухонным изобретениям, но я безумно довольна, что наконец верно приготовила рис.

Я смогла накормить себя, и вышло даже вполне съедобно. Правда, стоило мне это больших трудов, так что к выпечке я приступаю с волнением.

Казавшийся легким рецепт уже не вселяет уверенность. В нем сплошное «тонко нарежьте орех», «мешайте тесто для основы до тех пор, пока оно не превратится в крупные крошки», «выпекайте до золотистого цвета», «добавьте молоко до желаемой консистенции глазури». Будто я знаю, насколько тонко нужно резать орехи, какая текстура считается крупными крошками, какой оттенок будет означать недопеченное или сгоревшее и какую консистенцию я желаю. В муках и сомнениях я пытаюсь сделать верный выбор.

И полным шоком оказывается, что мои старания приводят к неплохому результату… даже лучше, чем я надеялась и тем более ожидала.

Это не праздничные печенья с картинки, которые подают на светских приемах во дворцах. Текстура не такая однородная, и печенья немного разной формы. Но пахнут они аппетитно, и я повторяю про себя слова Тиано, что Дэниел оценит в первую очередь то, сколько усилий я приложила.

Я горжусь собой, что кажется слегка нелепым. И нервничаю, что на деле, наверное, еще нелепее, но таким не кажется.

Я убираю учиненный на кухне беспорядок и без сил падаю на стул, когда ко мне заходит Энтеро, чтобы сопроводить до чайной.

Там нас уже ждет Талмери, и по ее приторной улыбке можно понять: она недовольна.

– Энтеро, мне надо обсудить кое-что с милостивой Талмери, – говорю я. – Начни, пожалуйста, готовиться к открытию.

Он кидает на меня недовольный взгляд, на что я едва повожу бровью.

Конечно, я не должна пытаться избавиться от телохранителя, но Талмери может лишить меня работы, а не заколоть насмерть. Вероятно, она могла бы предложить мне продегустировать отравленный чай, но для начала ей нужно убедить Лорвин его заварить.

Талмери пристально осматривает фигуру Энтеро в форме официанта и одобрительно кивает, в глазах ее мелькает проблеск восхищения.

Без лишних слов Энтеро поворачивается, чтобы приняться за работу, а Талмери уводит меня к себе в кабинет.

– О чем ты только думала? – спрашивает она, даже не потрудившись уточнить, в чем дело.

К счастью, угадать несложно.

– Гости, которые отказываются платить, это не те гости, которые нам нужны, – спокойно отвечаю я.

– Но ты не предложила оплатить счет женщине, которая принесла заварник, – напирает она.

– Это был подарок. Думаю, чайной лучше иметь репутацию заведения, которое может позволить себе дарить гостям подарки, даже если на самом деле это не совсем так.

– Интересное замечание, – говорит Талмери. – Но возможно, эти подарки стоит дарить нашим обеспеченным и преданным гостям, которые понесут молву о заведении другим обеспеченным. Преданным. Гостям.

– К тому же, – продолжаю я, пропустив ее замечание мимо ушей, – женщина, принесшая бесценный заварник, о котором тоже уже разнесли молву, не собиралась уходить без оплаты. Это я предложила. Она ничего не требовала. В этом, ваша милость, и вся разница.

Талмери сузила глаза:

– Мияра, ты оскорбила одну из наших самых обеспеченных покровительниц. Она согласилась простить тебя на первый раз, но, признаюсь честно, ты меня разочаровала. Я думала, ты куда лучше разбираешься в нашем деле.

Я вскидываю бровь в притворном беспокойстве:

– Кажется, возникло недоразумение. Я полагала, что вы взяли меня, чтобы как чайный мастер я упрочила репутацию вашего заведения.

– Да ты едва учиться начала, – отсекает она.

– Если вы правда такого мнения о моих знаниях и способностях, то и свой план по спасению чайной вы должны считать обреченным на провал, – парирую я, отчего она заметно напрягается. – Милостивая Талмери, я сдала пробный экзамен без подготовки, а с вашим покровительством действительно смогу стать чайным мастером. Но, ваша милость, вам надо понять: чтобы упрочить репутацию своего заведения за счет чайного мастера, вам надо сформировать у гостей соответствующие ожидания и от самой чайной.

– Гости ожидают, что их обслужат! Люди приходят сюда не за тем, чтобы на них смотрели сверху вниз, а чтобы чувствовать себя особенными. Только так мы побуждаем их вернуться снова.

– И тем не менее вы поступили так, как велел чайный мастер Карекин, и не стали сомневаться в его профессионализме. Он приказал вывести всех ваших обеспеченных гостей из чайной, и они вышли, а затем вернулись. Если бы для спасения чайной вам нужно было только спонсорство гостей, вроде той, кого я вчера обидела, вы бы не стали рисковать и не взяли бы меня на работу. Но вы же взяли, потому что чайной Талмери надо меняться. Вы сами хотели этого.

– Не на такие риски и перемены я рассчитывала, – выплевывает она.

– Разве? – Я улыбаюсь, приглашая ее воспринять это как шутку. – Чайная Талмери обретает репутацию заведения, которое может себе позволить отказаться от грубых, пусть и богатых гостей, а это значит, что вежливые гости, которым не нравятся подобные инциденты, будут более охотно к нам заходить. У вас пополнится база гостей, которым здесь нравится, новые гости вдохновятся их манерами и переймут их. Вы же хотите, чтобы гости платили не просто за чай, но за опыт чаепития. Именно поэтому здесь работают чайные мальчики и я.

– Ты говоришь о долгосрочной стратегии, для которой нужно время, хотя именно его-то у нас и нет, – серьезно отвечает Талмери. – Сейчас мы не можем позволить себе терять гостей. Даже очень требовательных.

– Думаю, придется. Или они окончательно задушат ваш бизнес. – Я потираю запястья. Я достаточно изучила вопрос, помогая Саяне в делах короны, чтобы быть уверенной в этой стратегии, но вот моя способность воплотить ее в жизнь все еще под вопросом. Теория – это одно, но когда на кону стоит собственное будущее… И все же. – В округе есть и другие заведения, деятельность которых они могут задушить, – продолжаю я. – Если вашу чайную спасет лишь репутация, к таким угрозам мы должны быть готовы.

– Легко говорить тому, кто не видит наши еженедельные отчеты, – возражает Талмери. – Есть предел риску, на который может пойти бизнес. Оплачивать твое обучение – большой риск. Грубить гостям – уже чрезмерный.

– Обещаю, эта грубость не войдет в привычку, – говорю я. – Если так будет лучше, вините во всем мою неопытность, чтобы ответственность была на мне, а не на заведении.

Талмери мотает головой:

– Нет. Это лишь отделит твою репутацию от репутации чайной, что лишает смысла саму твою работу здесь.

Это правда. Если мы не можем встать плечом к плечу, то непоправимо повредим репутации Талмери. Она права: мой поступок поставил нас в неловкое положение, но я не могу обещать, что этого не повторится.

– У вас не найдется времени остаться в чайной и понаблюдать? – интересуюсь я. – Мне кажется, вы были так заняты всю неделю, что даже не видели меня в деле. Я, в свою очередь, могла бы узнать от вас о тонкостях управления, ведь у вас в этом намного больше опыта.

– А заодно продемонстрировать всем, что мы работаем вместе, но я все еще тебя обучаю, – резко произносит Талмери. – Да, пора бы.

– И может быть, сейчас идеальное время, чтобы вы убедились, что мы не теряем гостей, ведь молва о заварнике уже разнеслась по миру.

– Мияра, это удача, а не бизнес-стратегия, – говорит Талмери.

– Понимаю, но почему бы не извлечь из нее выгоду? Вы уже видели заварник?

– Да, видела, – признает она. Кажется, она намекает, что посмотрела на него первым же делом, как пришла сюда.

Однако уловка срабатывает, я вовлекаю ее в разговор об управлении чайной. Беру на себя роль, которая мне отлично удается: отступаю в тень, сосредотачиваюсь на Талмери и работе вокруг нее. Чтобы показать, как уважаю ее мнение, пусть и не соглашаюсь менять свое поведение.

Но признаюсь, учитывая, что я работаю здесь всего пару дней и в управлении чайной меня нельзя назвать опытной, меня удивляет, сколько моментов Талмери упускает из виду, хотя мне они кажутся очевидными.

Она прекрасно общается с гостями и, несмотря на то что ее почти не бывает в чайной, очень хорошо знает каждый ингредиент, его историю, вкусовой профиль и цену. Талмери – профессионал своего дела. Но она действует здесь и сейчас: не закладывает время на мойку посуды и пополнение чая и постоянно ругает чайных мальчиков за то, что все это волшебным образом не сделалось, хотя она приказала им уделить все внимание гостям. Я снова вспоминаю, что у нее хорошее чутье, но с долгосрочным планированием есть явные проблемы.

К сожалению, это означает, что планирование ляжет на мои плечи, а я не могу тратить на это время, мне нужно заняться обучением. Пока что я просто перенаправляю чайным мальчикам другие задачи, но так, чтобы не задеть авторитет Талмери.

– Милостивая Талмери! – В чайную входит опрятный мужчина с сияющей улыбкой и блеском в глазах и сразу же подходит к хозяйке.

Я настороженно слежу за ним. Вероятно, он богатый приятель Талмери, и все же я росла в центре политических интриг. Его улыбка змеиная, а блеск в глазах недобрый. Я бросаю взгляд на Талмери, она расслабляется – значит, до этого напряглась, – и выдавливает напускную улыбку.

– Мавено, какой сюрприз, что вы снова к нам зашли! – говорит она.

– Надеюсь, приятный. – Какой угодно, только не приятный, и по его улыбке ясно: он это знает.

Я хоть и не понимаю, в чем дело, а вот гости его знают: ближайший к нему мужчина застыл, а Мавено, заметив это, лишь шире улыбнулся.

– Не хочу смущать гостей нашими деловыми разговорами. – Мавено вроде бы обращается к Талмери, но смотрит на замершего мужчину. – Побеседуем в вашем кабинете, вдали от любопытных глаз?

Я, может быть, не понимаю, кто этот человек и что ему нужно, но в этот момент совершенно точно осознаю, что оставлять их наедине нельзя. Я делаю шаг, но тут Энтеро хватает меня за руку. Я смотрю на него в удивлении.

– Вы же сами видите, он опасен. Думайте, прежде чем действовать, Мияра; если он решит вам навредить, я нападу без колебаний, – шипит Энтеро. – Не рискуйте собой, не провоцируйте меня.

И как я прожила всю жизнь с телохранителями?

Не прожила, вот ответ. Я не жила свою жизнь. И не уверена, что жила чью-то еще. Я просто плыла по течению без значимой цели, но я не хочу к этому возвращаться.

– Хуже будет, если ты меня раскроешь, – шепчу я в ответ.

– Если я раскрою вас, мы сможем уехать, и мне не нужно будет охранять вас тут.

У меня нет времени на такие разговоры. Я вырываю руку, он отпускает… Хотя у меня нет на этот счет никаких иллюзий.

Но я все равно иду.

– Добро пожаловать в «Чаи и сборы от Талмери», – радостно говорю я, подходя к паре.

Мавено глядит на меня с ленивым любопытством. Наверное, так хищник смотрит на добычу, которая не понимает, кто перед ней.

И этот взгляд многое говорит о нем. Например, что он уверен, будто никто здесь не станет ему перечить. Что он уверенно делает то, что кто-то должен пресечь. Настолько уверен, что этим можно манипулировать.

Если я все верно рассчитаю.

– Так-так, – произносит он со слишком уж склизкой улыбкой. – Кто это тут у нас, Талмери?

– Мияра, последишь пару минут за залом? – просит Талмери.

Пытается убрать меня с дороги Мавено, и это после разговора о слаженных действиях. Как будто я сама не догадаюсь, что он задумал что-то нехорошее.

– Значит, Мияра, – говорит он оценивающе.

Я кланяюсь:

– К вашим услугам, ваша милость. Я помогаю милостивой Талмери управлять чайной. Могу ли что-то вам подсказать?

– Как приятно видеть, что молодежь проявляет интерес к делу, не боится ответственности, верно, Талмери? – спрашивает Мавено, улыбаясь мне. – Они должны осознавать свой долг и понимать, какими последствиями обернется его неисполнение.

– Не понимаю, о чем вы, – отвечает Талмери. – Возможно, я не уловила, но звучит так, словно меня обвиняют в уклонении от платежей, хотя вам прекрасно известно, что я всегда плачу по счетам. В моем бизнесе не стоит сомневаться.

– Все так, все так! Это последнее, о чем я мог подумать, Талмери. Вы это знаете. Просто в последнее время к вам были вопросы. Вы понимаете, какого рода. Я пришел в них разобраться. Пройдемте?

Талмери сглатывает.

– Ой, – вмешиваюсь я, выкатив глаза. – Простите, кажется, я не понимаю. Какие вопросы? Можете, пожалуйста, поделиться и со мной?

Талмери почти рычит:

– Мияра…

– Да! Разумеется! В образовательных целях, – подмигивает Мавено. – Вы, конечно же, в курсе, что лорд Кустио Тарезимский великодушно сдает в аренду землю, на территории которой существует это заведение, и само здание, предоставленное в пользование Талмери. И в обмен на возможность вести здесь процветающий бизнес…

– Она платит аренду, – невинно перебиваю я. – Да, я понимаю принцип. Я о том, какие вопросы у вас есть в связи с оплатой? Звучит так, будто нам надо уладить это как можно скорее.

– Прелестное же вы дитя, – восклицает Мавено. – Вы совершенно правы. Лорд Кустио очень великодушен и не будет запрашивать больше, чем ее милость может себе позволить заплатить. Но взамен он ожидает от ее милости быть честной относительно того, сколько она может позволить себе заплатить. – Он смотрит на Талмери. – Талмери, были вопросы к тому, насколько вы честны о своих доходах. Бесценный заварник. Новые чайные мальчики. Тратите деньги на обучение чайного мастера. Еще и приглашаете настоящего чайного мастера! Возникло подозрение, что вы злоупотребляете щедростью лорда Кустио, а это непозволительно.

Талмери переживает не лучшие времена, и Мавено этим упивается, усугубляет, насколько может, хочет вытянуть из нее все до последней марки. Должно быть, он проворачивает подобное с владельцами других заведений, потому что все в чайной, кроме меня, сразу поняли, зачем он здесь.

Но Талмери непреклонна:

– Я всегда честна с вами, Мавено. Всегда…

– Боже мой, – вклиниваюсь я, – какое досадное недоразумение. Я так рада встретить вас и все прояснить, поскольку это полностью моя вина. Как замечательно, что вы зашли именно сегодня!

Я смотрю на Талмери. Она хмурится и почти незаметно кивает. Все-таки она позволит мне сделать это: вывести из-под удара репутацию заведения и принять его на себя. Неравный обмен, но все равно создаст для нее определенные трудности.

Мавено смотрит на меня, и впервые ему не весело.

– Что?

– Ваша милость, вы осознаете риск? В плане вложений.

– Да, отчасти осознаю, – отвечает он, снова улыбаясь.

– Я здесь не только помогаю с управлением, ведь Талмери прекрасно справилась бы с этим и без меня, – говорю я. – Мое присутствие здесь и обучение на чайного мастера – часть плана по преображению чайной Талмери, которое лорд Кустио точно оценит по достоинству. Но, как и в любом начинании, это требует существенных вложений и перераспределения ресурсов. Мы уверены, что вложения окупятся, иначе было бы глупо так рисковать…

– Лорд Кустио предпочитает сотрудничать с теми, кто не рискует и способен выполнять условия договора, – говорит Мавено. – Если вы пытаетесь сказать, что теперь вам не хватает ресурсов, то…

– Именно поэтому заведение Талмери позаботилось о выполнении своих обязательств прежде, чем решиться на перемены, – перебиваю я, и улыбка Мавено застывает. – Если к моменту продления аренды лорд Кустио посчитает, что чайная не способна выполнить условия соглашения, то… для этого ведь и существует возможность расторжения договора, разве нет? Но я уверена, что вы и лорд Кустио убедитесь в обратном и будете очень довольны результатом. Иначе мы бы на такое не пошли.

– И все же это не решает всех вопросов, – настаивает он.

– Все вопросы решить невозможно. – Я развожу руками. – Разве не так устроен мир? И каждый, кто считает, что мы поступили неверно, может почитать законы.

Его веселье с искоркой ехидства вернулись.

– И кто же возразит против такого иска?

Должно быть, лорд Кустио в составе местных судей или шантажирует их. Проклятье.

– Полагаю, клерки, которых завалит горой документации, – как ни в чем не бывало говорю я. – К счастью, до такого дело не дойдет, верно? Потому что лорду Кустио должно быть известно, что мы выполняем свои обязательства, и пока его все устраивает. Уверена, вопросов со временем поубавится. Вы так не считаете?

– Посмотрим, – отвечает Мавено, кланяясь с издевкой. – Разумеется, лорду Кустио будет любопытно взглянуть на плоды ваших усилий, Талмери. Я позабочусь, чтобы вы все же представили ответы на наши вопросы. И как приятно познакомиться с вашей новой работницей!

– Рада вам помочь, – говорю я.

– Мияра, верно? Буду ждать нашей встречи, – говорит Мавено.

Впервые за все это время Энтеро дергается.

– Я польщена. Могу предложить вам чай перед уходом? – спрашиваю я.

Пожалуйста, уйди, пока мой телохранитель тебя не прикончил.

– Ох, у меня сегодня столько дел, но, уверяю вас, мы увидимся совсем скоро, – отвечает он.

Он уходит, и весь зал вздыхает с облегчением.

Талмери тут же тащит меня в свой кабинет и хватает за плечи.

– Мияра, ты понимаешь, что ты наделала?! – шипит она. – Они будут ждать от нас запредельной прибыли через три месяца.

– Вам она и так была нужна.

– Но не настолько же! – кричит она. – Мне нужна была помощь, чтобы справиться с нынешней арендой, а теперь они ее повысят!

– У вас достаточно денег, чтобы подкупить этого человека сегодня, и завтра, и в любой день, когда ему вздумается прийти? – интересуюсь я.

Она грустнеет:

– Мы протянули бы еще день. Кажется, мы в любом случае обречены.

У меня сжимается сердце. Она возложила на меня большие ожидания и присовокупила к ним жесткие условия, но и кредит доверия выдала немалый. Гораздо больший, чем я того заслуживаю.

– Чайная преобразится, Талмери, – обещаю я.

Она смотрит мне в глаза:

– Но достаточно ли? Всего лишь за три месяца?

Не знаю. Мне хочется ее обнадежить, но все знания о государственном управлении, экономике и истории, которые я могу сейчас применить, подсказывают, что вряд ли из этого что-то выйдет. Конечно, Талмери тоже это известно, но она все равно готова попробовать. И позволяет попробовать мне.

Так что я не лгу ей в ответ, и она возвращается в зал, чтобы развеселить гостей, а не остается ругать меня, потому что какой в этом смысл? Мы обе понимаем, что я не могу гарантировать выполнения тех обещаний, что сейчас дала.

Но теперь я особенно остро ощущаю необходимость действовать. Не только ради чайной – я хочу утереть нос этому подлецу, преодолеть страх, который он поселил своей улыбкой в сердцах наших гостей. Мавено, подданный лорда Кустио… из рода Тарезимов.

Я бегу в лабораторию. Лорвин явно не в духе.

– Слышала?

– Достаточно, – отвечает она.

– Лорд Кустио Тарезимский. Они с Ристери как-то связаны? – спрашиваю я.

Лорвин буравит меня взглядом:

– Он ее отец. Глава рода. А почему спрашиваешь?

Разумеется. Разумеется, вот как все переплетено. Вспоминаю ночные вылазки Ристери и не могу не спросить:

– Думаешь, Ристери имеет отношение к этому… шантажу? К тому, что у людей отнимают их дело?

Лорвин фыркает:

– Ладно дело. Дома́! Талмери еще повезло. Лорд Кустио уже давно скупает районы гелланцев и задирает такую аренду, что им приходится выселяться. Переезжают, если находят куда, но он выживает гелланцев из Сайерсена, Мияра. Сайерсен был самым крупным по численности беженцев городом.

– Выживает беженцев куда?

– В том-то и дело.

О духи.

– Ошибка Талмери в том, – продолжает Лорвин, – что она считала, будто сможет обслуживать всех, а ее друзья защитят ее.

– И что она сделала, когда осознала свою ошибку? – осторожно спрашиваю я.

Лорвин поднимает взгляд, но отводит его, словно смутившись.

– Ничего. Она продолжает настаивать на своем. Может, смена тактики ей и помогла бы. – Она пожимает плечами. – Не знаю, возможно, дело в том, что тогда она бы точно потеряла меня и прогорела. Талмери довольно корыстная.

Но не такая несговорчивая, как Лорвин. Не знаю почему, но узел у меня в груди чуть ослабел. И все же он все еще огромен, поэтому я спрашиваю:

– Что Кустио имеет против гелланцев?

На лице Лорвин отражается недоумение.

– Все дело в ведьмах, Мияра. Он думает, что раз мы выжили, то несем ответственность за тех необузданных ведьм, которые вызвали Катастрофу. Этим всегда и оправдывают антигелланизм.

Чувствую себя дурой, а Лорвин лишь распалилась.

– Так что нет, конечно же, Ристери в этом не участвует, – говорит она.

Я вновь поражена тем, как две столь яро ненавидящие друг друга девушки так сильно доверяют друг другу.

– Но не удивлюсь, если Ристери понятия не имеет, что происходит, – добавляет Лорвин. – Она всегда витает в облаках и не замечает, что творится у нее под носом. Поразительно, как она провела столько экскурсий в зону Катастрофы.

А вот и обратная сторона медали.

Я вздыхаю.

– Полагаю, Энтеро уже понял, что я живу на территории частной собственности самого богатого расиста в городе.

– Самого влиятельного уж точно, – соглашается Лорвин. – Тарезимы не так уж богаты в сравнении с другими родами. По крайней мере, так говорила Ристери.

– Значит, что-то изменилось, – отвечаю я. – Даже богатая знать не может так просто скупать города.

– Ну я не знаю, в чем дело, – говорит она. – Подумаешь об этом позже. А теперь лучше проверь, не довела ли Талмери Энтеро до смертоубийства в твое отсутствие.

– Духи! – вздыхаю я, а Лорвин за спиной хихикает.

И все же мысль о Тарезимах не дает мне покоя. Я обязательно попытаюсь разобраться, в чем дело.

Но позже.

На сегодня у меня есть планы.