Это случилось давно.

Кем я тогда был?

Точно не Шекспиром и не Пушкиным.

Ха-ха-ха!

Я студентиком был – студиозусом.

Жарким летом убирал липкими руками белый кишмиш в джамбульском совхозе.

На самом деле я его больше кушал, чем убирал.

Помню: грязные козы, пьяные осы и ржавые лозы.

Помню: маленький темноликий сторож на виноградниках – сын аула.

Рахмет, жаксы!

Он был похож на эскимоса, поджаренного на саксауле.

Кайырлы кеш!

Он всю свою жизнь прожил в одной телогрейке на голое тело.

Человек, как известно, загорает не столько от солнца, сколько от воздуха.

Он подошёл ко мне и спросил напрямик:

– Какой ты национальности?

Я выпалил без запинки, сам не зная чему радуясь:

– Еврей.

Он рассмеялся, показав съеденные зубы-зарубы:

– Жок.

Это значит «нет» по-казахски.

Я от смущения хихикал:

– Почему жок?

– Да ведь евреи – это не национальность.

Он был серьёзен, как Кант.

– Не национальность?

– Нет. Еврей – это такая профессия.

Он смотрел серьёзно, пытливо, вопрошающе.

И опять мы хохотали – два дурака.

Коп рахмет!

Вот что значит: месяц в деревне.

Это была не Австрия и не Австралия.

Не Швеция и не Швейцария.

Это была глава из романа Достоевского: «БРАТЬЯ ЗНАКОМЯТСЯ».