Недавно я видел дождевого червя на асфальте.

Он был сух, одинок и несчастен.

Он скручивался и извивался, а потом замирал на минуту.

И снова скручивался и извивался.

Меня передёрнуло от этого зрелища, как от фотографий Дмитрия Бальтерманца.

На его снимках запечатлены смерть, тяготы и горе военного времени.

Я смотрел на червя, и мои глаза наполнялись болью.

А потом я отвернулся, и червь куда-то делся.

Может, он ухитрился проникнуть сквозь асфальт в землю?

Вряд ли.

А может, он просто растворился в небе, как Вениамин Блаженный?

Не уверен.

Но если бы я взял червяка с собой – что бы случилось?

Я мог бы напоить его чистой водицей.

Я мог бы положить его в коробку с землицей.

Я мог бы принести ему мелко нарезанные фрукты.

Тогда он, возможно, перестал бы болеть и превратился в огромного мудрого Змея.

И у меня был бы превосходный друг и учитель.