Художник Гия Ригвава не любит Пабло Пикассо.

Я с ним переписывался недавно и всё о Пикассо узнал.

Вот что пишет Гия об этом прославленном художнике: «Пикассо был простой мужик. Пытался втиснуться в компанию французской культурной и интеллектуальной элиты, даже пьесы писал. И да, его приняли в свою компанию. Но его приняли как „чудо природы“. Он умел рисовать, как Пеле мяч гонял. Только бразильцы умеют так играть в футбол, как Пикассо рисовал. Но с футболом всё ясно: нужно гол забить. А в искусстве? Пикассо сначала от комплекса неполноценности страдал и тужился – то одно придумывал, то другое.

А ближе к старости махнул рукой и расслабился и пошёл писать свои гениально экспрессивные работы про мужчин и женщин и про их страсти по десять штук в день».

В другом письме Ригвава отозвался об авторе «Авиньонских девиц» так: «Он был, наверное, самым одарённым художником всех времён и народов. Он был как Месси в футболе или как Майкл Джордан в баскетболе. И даже больше. Его способности изобразительной экспрессии необыкновенны и удивительны. Этой его одарённости можно поражаться снова и снова. Но на этом всё и кончается. Больше у него ничего нету. Он ничего не сделал – разве что деньги. Он стал первым в истории искусства художником-миллионером!»

Сесар Вальехо был более великодушен к Пикассо.

Он однажды написал, что Пикассо выполнял своё домашнее задание, как очень прилежный школьник.

Я не спорил с Гией, но привёл ему несколько других мнений о творчестве Пикассо. Например, я указал, что философ Бадью считает, что искусство Пикассо – аффирмация фигуры, человеческой фигуры.

А Гия в ответ:

– Ну так что, теперь будем верить Бадью?

Я:

– Нет, не обязательно.

А он, лукаво:

– Почему же? Я верю.

На это я ему указал, что Улитин про Пикассо так сказал: «Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог».

А Ригвава в ответ:

– А кто такой Улитин?

Тогда я указал, что Рене Шар сказал, что Пикассо выставил тысячу полотен перед лицом Ничто.

А Гия в ответ:

– Вот тебе другая цитата, из Борхеса: «Думать – это не значит вспоминать. Думать – это значит забывать».

А я:

– А Агамбен сказал: «Думать – это значит развивать мысли других».

На это Гия ничего не ответил.

Сам я отношусь к Ригваве с огромным уважением.

Он исключительно хороший художник – лучший из тех, кого я лично знаю.

Настоящий, неподдельный художник.

Хотя Гия не выставил тысячу полотен перед лицом Ничто, зато написал несколько превосходных картин.

Я видел некоторые из них в оригинале, а другие на фото.

Одним из главных мотивов живописи Ригвавы является сердце.

Он изображает это сердце похороненным под грудой всяких ненужных вещей – похеренное, загубленное, посрамлённое и умерщвлённое сердце.

Это – современное человеческое сердце, на которое забили болт, которым вытерли жопу, которое разодрали на кусочки, на которое наплевали с высокой колокольни, которое сбросили со счетов, которым побрезговали и погнушались.

Такие сердца повсюду.

Гия показал мне фотографии своих сердечно-бессердечных картин, и я ахнул от восхищения и возбудился.

Вот настоящий художник и собеседник – он раздражает, тревожит, радует, заставляет мыслить и оживляет.

Но иногда я Гию побаиваюсь.

Он мне однажды написал: «Ты так и не научился рисовать, Саша!»