По правде говоря, сестры из Ареццо доставляют мне немало хлопот: представьте себе, они жалуются на тесноту в кельях, где вынуждены селиться по несколько человек из-за недостатка свободных мест. А они думали, что их пригласили на подворье? Да и вообще, они всеми способами показывают свой строптивый нрав: даже винá, которое любезно поставляют им в трапезную, видите ли, не хватает. Теперь они требуют выделить им стену для игры в мяч — развлечения, которому они, похоже, предавались в Сиене! Я хочу задушить в зародыше эти попытки бунта, пока он не охватил весь Приют, и по этой причине не могу сейчас отправиться во дворец, однако заботящий нас предмет слишком важен, и я не вправе оставлять вас без ответа до вечера (я ведь смогу найти вас в таверне?), а потому улучил минуту для этого торопливого письма.

Меня не назовешь легковерным, а вы, мессер Джорджо, делитесь со мной суждениями, которые ни за что не пришли бы мне в голову. Мыслимо ли, чтобы наш вездесущий гений, которого владыка небесный в придачу к остальным откровениям посвятил в истины моральной философии и дополнил это знание поэтическим даром, тот, кем восхищается весь мир, полагая своим единственным зеркалом, был бы способен на столь ужасное преступление?

Тем не менее вы сами меня учите, что нам надлежит рассматривать все гипотезы, руководствуясь холодной отвлеченной логикой, поэтому мне вспоминается одна история, которую я услышал в таверне: когда великий Лоренцо Великолепный занедужил и оказался на пороге смерти, друзья, естественно, поспешили к его изголовью, а с ними — толпа придворных, и среди них некий Альдобрандино, хваставшийся, будто домчал из Рима менее чем за восемь часов. Над ним тогда потешались, а бахвальство объясняли угоднической натурой. Но этот малый как будто бы стоял на своем. Я мало что смыслю в искусстве верховой езды и не проеду двадцати лиг на своем осле, но все же мне представляется, что на хорошем скакуне математически не исключена возможность преодолеть дистанцию, разделяющую два города, в столь краткий срок.

Так что если счесть историю Альдобрандино правдивой, то в интересующем нас случае невозможное становится теоретически возможным: из Рима во Флоренцию можно попасть за восемь часов. Еще восемь часов — чтобы проникнуть в Сан-Лоренцо, убить Понтормо и переписать его фреску, положив при этом грунт. И еще восемь — на возвращение в Рим. Но все-таки вы правы! Это пустые рассуждения, ведь в таком случае обернуться нужно, не отдыхая ни минуты, что и для человека молодого вроде Альдобрандино кажется крайне маловероятным, — тем более что возвращение не предполагалось, — а тут речь идет о весьма почтенном старце, коим является мессер Буонарроти, будь он хоть посланником Бога на земле (каковая убежденность касательно него вас не покидает).