Не стану говорить его светлости больше того, о чем сам знаю и что могу изложить, но, держась одной лишь истины, сообщу о том, в чем точно уверен, или, в иных случаях, о том, что считаю верным, не имея оказии сполна в этом убедиться, ведь избежать заблуждений в столь запутанном деле почти невозможно.

Во-первых, картина была уничтожена сообразно желанию его милости.

Во-вторых, синьор Франческо Убертини, прозванный Баккьяккой, у которого была найдена картина, остается на волосок от смерти, и допросить его не удалось. Между тем установлено, что Баккьякка почти каждый день был занят в гардеробной его милости, где я сам не раз с ним встречался, и есть свидетели, которые утверждают, что много раз оставляли его там одного, из чего следует, что его справедливо можно считать похитителем картины: видно, он воспользовался неким хитроумным способом, суть которого мы еще не прояснили.

В-третьих, личность нападавшего, который убил двух гвардейцев, остается неизвестной, но его одеяние и ловкость владения оружием заставляют думать, что речь идет о бывшем наемнике, солдате или дезертире, а может, и о наемном убийце. С ним был еще один человек, не оставивший следов, но то обстоятельство, что он бежал, бросив сообщника, когда, по здравом размышлении, они могли бы одержать верх, учитывая расстановку сил, предполагает, что они не были напарниками, плохо друг друга знали и, скорее всего, совсем недавно познакомились.

В-четвертых, картина совершенно точно принадлежит кисти Понтормо, и никого иного. Мотивы вышеупомянутого Понтормо по-прежнему неясны, но представляются связанными с какой-то обидой, которую он, вероятно, затаил на его светлость, выказав тем самым недостаток благодарности к своему заступнику и благодетелю. К тому же старик-живописец успел повредиться умом, и окружавшие его единодушно засвидетельствовали, что характер у него испортился: это проявлялось в сварливости по отношению ко всем вокруг. Тем не менее похоже, что Понтормо не собирался вредить его милости и демонстрировать картину кому бы то ни было, но намерен был тайно хранить эту возмутительную вещь у себя в мастерской. Другое дело Баккьякка. Зачем и для кого взял он на себя труд похитить картину? Самая вероятная версия — ваши недруги-республиканцы, присланные извне, действовавшие по указке фуорушити, или же участники тайного заговора в самом городе. (Последняя версия наименее вероятна, ведь великодушие его светлости уже стало легендой и давно завоевало сердца всех флорентийцев, однако точность обязывает меня упомянуть таковую возможность.)

Те же ли злоумышленники убили Понтормо? Утверждать это нет оснований, ведь гипотеза о заговоре республиканцев не объяснила бы, зачем была переписана фреска в Сан-Лоренцо. Касательно этой части загадки по меньшей мере могу поручиться, что Бронзино к деянию непричастен, как и его ученик Аллори. Осталось надеяться, что Баккьякка оправится от ран и его можно будет допросить, но сейчас он скорее мертв, чем жив. А я тем временем должен проверить еще одну версию, которую мессер Боргини, как обычно, не щадя своих сил, позволил нам обнаружить.