Я в последний раз критически осмотрела себя в зеркале. А получилось весьма неплохо, пусть и по моему мнению. Тушь для ресниц сделала мои и без того длинные ресницы в два раза длиннее, я аккуратно выщипала брови, а не так, как в прошлый раз, когда потом ходила с постоянно удивленным видом. Помада тоже мне шла. Красный цвет сочетался с цветом моей кожи. Я сама вымыла волосы и дала им высохнуть естественным образом. Они были скорее волнистыми, чем кудрявыми, и густыми, доходящими до плеч. Пусть не шевелюра настоящего Креста, зато мои родные. И если Элла, Блисс или кто-то еще что-то скажет по этому поводу, я была готова дать отпор. На мне красовалась черная футболка с серебристой надписью «ГОТОВ?» и рваные джинсы. Это была третья комбинация одежды, и на ней я в итоге остановилась. Образ получился дерзким, но без особых претензий. Схватив джинсовую куртку, я на цыпочках спустилась по лестнице. И уже добралась до нижней ступеньки, когда мама вышла из гостиной. И стоило же мне так стараться.

– Куда ты собралась, Калли-Роуз?

– Я ухожу.

– Куда?

– Блисс устраивает вечеринку, и меня тоже позвали.

– Понятно. Почему ты не сказала мне об этом раньше?

– Не думала, что тебя интересует, чем занимается твоя полукровка-дочь, – огрызнулась я.

Мама выглядела так, будто я снова ее ударила. Очко в мою пользу. Когда она наконец заговорила, то тихо сказала:

– Я отвезу тебя туда.

И потянулась за ключами от машины, лежавшими на телефонном столике.

– Нет, спасибо. Дождя нет. Я поеду на автобусе и дойду пешком.

– Я не против тебя подвезти, – возразила мама.

– Но я не хочу быть рядом с тобой, – заявила я ей. – Увидимся позже.

– Во сколько ты вернешься?

– Когда захочу.

– Только не в этом доме. Ты вернешься, когда я скажу, – возмутилась мама. – Я хочу, чтобы ты была дома не позднее половины одиннадцатого.

– Как скажешь, мама, – отмахнулась я, надеясь, что по моему тону она поймет: я не собираюсь уходить с вечеринки Блисс так рано. Ради всего святого, сейчас только восемь часов.

Мама вздохнула:

– Когда ты перестанешь меня наказывать, Калли-Роуз?

– Увидимся позже, мам.

Я не желала оставаться и слушать это. У меня были дела поважнее. Я вышла в сгущающуюся ночь.

Блисс уже однажды позвала меня на одну из своих вечеринок, правда, под давлением, но все же. И я собиралась пойти. Но праздник в честь дня рождения Блисс состоялся всего через день или два после моей ужасной поездки к дедушке Камалю. После того визита я была слишком подавлена, чтобы даже думать о вечеринках. Несколько дней мне хотелось только одного – чтобы меня оставили в покое. Я не желала никого видеть, не желала ни с кем общаться. Помню, как провела все выходные в своей спальне, глядя на себя в зеркало. Я анализировала каждую черту своего лица, свои волосы, свое тело, отчаянно пытаясь понять, почему дедушка захлопнул дверь у меня перед носом.

Но это было тогда.

На этот раз я действительно попала на вечеринку и была полна решимости повеселиться. Блисс не входила в число моих подруг, но определенно жила в потрясающем доме. В начальной школе меня часто приглашали на вечеринки, но большинство моих друзей жили в таких же условиях, как я сама, нам не разрешали петь и танцевать. С другой стороны, моя начальная школа не была частной, платной. Не все в «Хиткрофте» обладали несметными богатствами, однако очень многие вовсе не бедствовали.

Из огромной гостиной Блисс убрали всю мебель, за исключением музыкального центра с динамиками объемного звучания. Очевидно, у нее стояла одна из тех систем, куда можно было загрузить целую кучу компакт-дисков, скопировать трек или треки, которые вы хотели услышать, а затем настроить любое количество плейлистов под настроение.

– Этим утром я составила плейлист для вечеринки, – объявила Блисс всем, кто готов был слушать. – И он длится восемь часов! Так что веселимся!

Она включила объемное звучание и потолочные колонки в гостиной, а также потолочные колонки на кухне, и музыка зазвучала так, будто мы все были в каком-то клубе или что-то в этом роде. Настенные светильники сияли тусклыми синими лампочками, достаточно яркими, чтобы видеть собеседника, но не настолько, чтобы бить по глазам. Прекрасное место, не такое внушительное, как у моей бабушки Джасмин, но все равно впечатляющее. Музыка была отличной, еда – вкусной, и собралось большинство наших ровесников. Несколько смельчаков уже танцевали.

Я была на кухне, брала себе чипсы и закуски из расставленных повсюду мисок, когда у меня вдруг закололо затылок.

– Привет, Калли.

Я повернула голову:

– Привет, Тоби.

Неудивительно, что у меня волосы встали дыбом. Должно быть, это какая-то аллергическая реакция на Тоби.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да. Просто отлично. Извини. – Я отошла, держа в руке чипсы с солью и уксусом. И уже была на полпути к гостиной, когда поняла, что Тоби идет за мной по пятам. Я повернулась и нахмурилась, глядя на него. Последнее, что мне было нужно или чего я хотела, – это чтобы Тоби следовал за мной.

– Хочешь потанцевать? – спросил он, когда мы вошли в гостиную.

Я покачала головой и показала на свои полные руки. Даже не будь они заняты, я бы нашла другую отговорку, например, что у меня врос ноготь или настроение не то. Как будто я собиралась еще когда-нибудь снова с ним танцевать.

– Калли, будь я на твоем месте и ты сказала бы мне все это, я бы тебя простил, – сказал Тоби. – Я бы давно тебя простил.

– Легко говорить, ведь ты не на моем месте, не так ли? – заметила я, проходя дальше в комнату. – И это не я смотрю на тебя свысока и считаю каким-то отбросом общества только из-за твоего отца.

– Все не так. Слушай, мы можем поговорить наедине, пожалуйста? Я должен тебе кое-что сказать. Это важно, – попросил он, повышая голос, чтобы его было слышно сквозь музыку.

– Не сейчас, Тоби, – отрезала я. И если он не расслышал моих слов, то, видимо, выражение моего лица оказалось достаточно красноречивым. Тоби, похоже, собирался настаивать, но его прервали.

– Привет, Калли-Роуз. Я надеялся, что ты будешь здесь. – Эмиас появился из ниоткуда и встал рядом со мной. Ему пришлось практически кричать, чтобы его было слышно сквозь музыку, смех, разговоры и танцы.

– Калли, – крикнула я в ответ.

– Что?

– Просто Калли. Только не Калли-Роуз. Больше нет.

– А, ладно, – улыбнулся Эмиас.

Я повернулась, увидела, как Тоби выходит из комнаты обратно на кухню, и почувствовала что-то странное в животе – похожее на укол совести. Но в чем я должна была себя винить? Ни в чем, вот и все.

– Развлекаешься? – спросил Эмиас.

Я пожала плечами:

– Да. Мне нравится эта песня. Исполнитель хорошо поет.

– Согласен. Ты… не хотела бы сходить куда-нибудь?

– Что? На свидание? – спросила я.

Эмиас кивнул. Я была ошеломлена. Раньше я сходила по нему с ума, а он едва обращал на меня внимание. Так что эта влюбленность перегорела и со временем угасла. Но теперь Эмиас сам звал меня куда-нибудь. Я должна была прийти в восторг. Так почему ничего не ощутила? Даже простую радость с трудом из себя выдавила.

– Ладно, хорошо, – сказала я. К счастью, вокруг нас все еще было шумно, иначе Эмиас мог бы обидеться на отсутствие у меня энтузиазма. А так он улыбнулся мне с облегчением.

– Здорово. Хочешь чего-нибудь выпить?

– Да. Мне лимонад, пожалуйста.

– И все?

– Да, пожалуйста. Я не пью, – солгала я. На Крестовство мне разрешили полбокала шампанского, просто сейчас я не хотела алкоголь. Не была уверена, как он на мне отразится, и не хотела выставить себя дурой.

– Сейчас вернусь, – пообещал Эмиас. Ему пришлось практически прижаться губами к моему уху, чтобы я услышала. Его теплое дыхание щекотало мне кожу. – Кстати, от тебя приятно пахнет.

Я покраснела:

– Спасибо. Умыкнула духи у мамы.

– Они тебе идут, – улыбнулся Эмиас и пошел на кухню.

– Привет!

– Привет, Лукас, – улыбнулась я. – Как дела?

– Отлично. Ты тут с кем-то?

Я задумалась:

– Эмиас принесет мне выпить.

– Лу-укас-с! – Не успел он вымолвить и слова, как к нему подлетела Блисс и схватила под руку, едва не расплескав свой напиток. Лукас послал мне извиняющуюся улыбку. Несчастная девчонка все еще не оставляла попыток его завоевать, хотя было предельно очевидно, что Лукасу она неинтересна. Кроме того, никто из его параллели никогда не стал бы встречаться с кем-то младше себя. Все это знали.

– Увидимся позже, Калли, – сказал Лукас, когда Блисс практически оттащила его от меня.

Бедняга! Мне стало его почти жаль. Тут Эмиас вернулся из кухни.

– Могу я с тобой поговорить? – спросил он.

– Что?

– Мы можем поговорить где-нибудь наедине? – прокричал Эмиас мне в ухо. – Иди за мной.

Почему всем вдруг так захотелось поговорить наедине? Эмиас повел меня наверх и зашел в первую попавшуюся комнату. Это оказалась спальня; кровать была завалена куртками и пальто. Эмиас закрыл за собой дверь. Музыка сразу же превратилась в пульсирующий гул под нашими ногами. Я огляделась. Очевидно, это была одна из гостевых комнат, но она была размером со спальню бабушки Мэгги.

Эмиас отодвинул пальто, пристроился на краю матраса и похлопал рядом с собой. Я села, гадая, что же такого срочного стряслось, раз ему пришлось утащить меня с вечеринки, и выжидающе посмотрела на него.

– Калли, – улыбнулся Эмиас. – Я просто хотел сказать… что ты мне очень нравишься.

– Ты мне тоже нравишься, Эмиас. – Я нахмурилась. Это же не тот разговор, о котором я подумала?

– Ты одна из немногих девушек на нашей параллели, с кем я могу нормально поговорить, – продолжил Эмиас.

Когда мы в последний раз нормально разговаривали? А когда в первый? Мы с Эмиасом не особо общались.

– Ты мне очень нравишься.

Он уже говорил это.

– Я рада, – сказала я, отодвигаясь от него.

Вот только недостаточно быстро. Следующее, что я помню, это как он набросился на меня и прижался губами к моим губам, причем сильно. Я бы, конечно, не назвала это поцелуем.

– Эмиас, отвали, – выдохнула я, поворачивая голову.

– Ой, да ладно. Я тебе нравлюсь, знаю, что нравлюсь. Сэмми сказала. И ты мне нравишься. Мы можем немного повеселиться, прежде чем спустимся вниз.

– Нет. Кроме того, если моя мама узнает, она с меня шкуру спустит, – отрезала я, толкая Эмиаса в лоб.

Но это было все равно что пытаться сдвинуть планету.

– Всего один поцелуй, – заныл Эмиас, прежде чем его губы снова прижались к моим.

Я не могла пошевелиться. Не могла дышать. Меня буквально душили. Эмиас обхватил меня руками и открыл рот, точно анаконда, словно хотел проглотить меня целиком. Я толкнула его в плечи, но он не сдвинулся с места. Наоборот, начал целовать меня еще крепче. Я прикусила нижнюю губу изнутри, чтобы он не засунул свой гнилой язык мне в рот. Мне было невыносимо жарко, моя футболка и пальто под нами скручивались вокруг меня, как простыни на неубранной кровати, а сердце в груди громыхало. Ну все, довольно. Я сжала кулак и изо всех сил ударила Эмиаса по голове сбоку. Он упал с кровати и с грохотом приземлился на пол. Тут же раздался стук в дверь.

– Вы там что, развлекаетесь?!

– Какого черта, по-твоему, ты делаешь? – спросила я, вскакивая и пытаясь привести в порядок свою одежду.

– Я просто хотел поцеловать тебя, – вкрадчиво произнес Эмиас. – Ты мне нравишься.

Я подошла к двери и широко ее распахнула.

– Просто чтобы у тебя больше не возникало дурацких мыслей, – нахмурилась я.

– Это был всего лишь поцелуй, Калли. Ты что, никогда раньше не целовалась с парнями?

Я не собиралась признаваться, что нет.

– Ты мне тоже нравишься, но зачем лезть с поцелуями, а потом еще и лапать! – возмутилась я. – Вспомни о манерах.

Эмиас сел на кровать. Я устроилась на стуле. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Снаружи бродили взад-вперед парочки, вероятно, тоже пытаясь найти свободную спальню, чтобы пообжиматься.

– Одра позволила мне поцеловать ее и даже больше. И она ни разу не пожаловалась, – сообщил Эмиас.

У него было почти полминуты, чтобы попытаться вновь расположить меня к себе, а он ничего умнее не придумал?

– Я не Одра, – напомнила я ему.

– Нет, не Одра, – согласился Эмиас, прищурившись.

– Ты хочешь, чтобы я ушла? – спросила я, снова вставая.

– Нет. – Эмиас вскочил. – Я хочу, чтобы ты была со мной.

– Не в том случае, если ты будешь вести себя как придурок только потому, что я не позволяю себя лапать.

– Но почему нет? – Эмиас выглядел искренне озадаченным. Он действительно считал, что я должна была не только все ему разрешить, но и сама умолять об этом, да еще и благодарить его во время процесса и после.

– Я не хочу, Эмиас. И если ты продолжишь настаивать, я действительно спущусь вниз.

– Тогда иди. Кому ты нужна?

– Эмиас, не надо так. Я просто не готова. – Я не хотела, чтобы мы ссорились. Ссор мне в последнее время и без него хватало. – Кроме того, если моя мама узнает…

– Если ты не хочешь быть со мной, просто скажи, – заявил Эмиас. – Но перестань прикрываться матерью.

– Я и не пытаюсь. Но моя мама… – Я не успела продолжить, как Эмиас перебил меня.

– Кого ты пытаешься обмануть? Все знают, какая у тебя мама.

Я смутно осознавала, что люди начинают останавливаться и собираться у порога. Но музыка, вечеринка, весь мир словно отошли на второй план. Были только я и Эмиас, и внутри меня закипал до боли знакомый коктейль, отчего дышать становилось все труднее и труднее.

– Что все знают? – спросила я.

– Ой, да перестань ты. Общеизвестно, что твоя мать спала со своим парнем-нулем с тех пор, как он пошел в ту же школу, что и она. Верно же? Сколько ей было – тринадцать, четырнадцать? Как ты думаешь, зачем я тебя сюда привел? Все знают, что нули доступные.

Я не сумела бы вымолвить ни слова, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Как я могла подумать, что мне нравится эта… жаба!

– Что, яблоко от яблони далеко укатилось? – продолжил Эмиас. На мгновение воцарилась тишина, а затем он добавил: – Или, может, в этом и проблема. Может, вы двое больше похожи друг на друга, чем я думал.

Мое сердце снова забилось. Но не так, как раньше, не от боли или паники. На этот раз оно колотилось от чего-то гораздо более смертоносного.

– Я больше не собираюсь это слушать, – сказала я ему. Мне нужно было уходить, пока я не сделала чего-нибудь, о чем потом пожалею.

Я повернулась и увидела, что большая часть компании собралась за открытой дверью спальни. Впереди всех стоял Тоби, а сразу за ним – Лукас. Я смотрела на Тоби, и у меня даже не было сил привычно нахмуриться. На его лице красовалось то же глупое, виноватое выражение, которое теперь появлялось у него всегда, когда он меня видел.

– Может, если бы я был пустышкой-террористом, ты бы заинтересовалась мной! – крикнул мне вслед Эмиас.

Это меня добило. Я развернулась и рванула обратно к нему. Но кто-то пронесся мимо меня, чтобы добраться до него первым. В следующий миг я увидела, как Эмиас катается по полу, держась за нос, из которого хлещет кровь. Лукас тряс своей рукой и старался не морщиться от боли.

– Ковер! – Блисс тоже вбежала в комнату. – Эмиас, не пачкай кровью ковер. Мама меня убьет!

Он попытался сесть.

– Лучше не дергайся, если не хочешь получить еще, – предупредил его Лукас.

Эмиас рухнул обратно на кровать, все еще зажимая кровоточащий нос.

– Что, черт возьми, ты творишь? Ты портишь мою вечеринку! – закричала на меня Блисс.

– Не волнуйся. Я ухожу.

Я схватила с кровати куртку и покинула комнату. Толпа расступилась, не говоря ни слова. Бросив последний ледяной взгляд на Тоби, я спустилась по лестнице и вышла через парадную дверь. И была горда собой. Мои глаза оставались сухими. Год назад все было бы по-другому.

– Калли, подожди!

Кто-то звал меня. Я обернулась и увидела Лукаса.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

– Уже поздно. Я отвезу тебя домой.

– Ты не обязан это делать.

– Я сам так хочу.

– Блисс это не понравится, – сухо заметила я.

– Блисс мне не хозяйка. Ей просто придется с этим смириться, – ответил Лукас, надевая куртку.

Мы продолжили идти.

– Тебе не обязательно было это делать, – кисло сказала я. – Я сама могу за себя постоять.

– Знаю, – согласился Лукас. – Но, наверное, я причинил ему меньше вреда, чем ты собиралась.

– Совершенно верно. Я хотела ударить его, только не в лицо.

– Ой! Тогда я оказал Эмиасу услугу, – ухмыльнулся Лукас.

Тут я посмотрела на него, посмотрела по-настоящему – и невольно вспомнила мальчика, который стоял в моем коридоре и расспрашивал свою маму о том, что сказал его отец.

– Зачем ты это сделал?

– Ну он сам напросился, – ответил Лукас, как будто это было очевидно.

Не совсем то, что я хотела услышать, но неважно.

– Хочешь пойти выпить кофе перед тем, как отправишься домой? – спросил Лукас.

Я посмотрела на него:

– А как же твои мама и папа?

– Они к нам не присоединятся, – нахмурился Лукас.

– Нет, я имела в виду, не будут ли они возражать, если ты пойдешь куда-нибудь со мной?

– Даже если и так, мне все равно, – огрызнулся Лукас. – Знаешь, я хотел спросить: помнишь ли ты, что я ляпнул, когда Элла пришла к тебе домой?

– Такое трудно забыть, – призналась я.

– Калли, тогда я ничего не понимал. Но теперь понимаю. У нас с отцом разные взгляды на жизнь.

– Вполне справедливо.

– Я не шучу. Ты мне нравишься, очень нравишься.

Я действительно ему нравилась? Или он лгал? Все врут. Что он задумал? Чего добивался?

– Так как насчет кофе? – переспросил Лукас.

Что ж, пусть попытается меня использовать, только у него не выйдет. Я ему не позволю. Ведь знаю, что он затевает. Значит, я воспользуюсь им первой.

– Да, хорошо, – ответила я и добавила с ухмылкой: – Но только если платишь ты.