Поднимаясь по лестнице, я чувствовала себя в два раза тяжелее и в два раза старше. Почему моя жизнь никак не могла прийти в порядок? Мы с Натаном очень сблизились после его отчаянного поступка. Он записал, как Джорди Карсон хвастал тем, что уже сделал с Натаном в прошлом и что собирался сделать с ним лично в будущем. Я оказалась права насчет того, что Джорди заставил своих людей обыскать Натана. Они вынудили его раздеться до трусов, чтобы убедиться, что на нем нет прослушки, но не потрудились попросить его снять кепку и не проверили ее – и слава богу. Натану удалось выманить у Джорди признание в ряде совершенно отвратительных поступков; на самом деле ублюдок сам все выложил, упиваясь собой. В конце концов, как выразился Джорди, Натан вряд ли покинул бы пентхаус в таком состоянии, чтобы потом кому-то что-то рассказать. Полиция подождала, пока у них не будет достаточно улик, а потом пошла на штурм. И, судя по словам Натана, они успели как раз вовремя. Джорди уже целился ему в голову.

После той ночи мы с Натаном начали встречаться, хотя я настаивала на очень медленном развитии событий. Не хотела все испортить, как с Сонни. Но мы с Натаном становились все ближе. Он был моим островом в кишащих акулами водах.

Потому что мои отношения с дочерью разваливались.

Теперь мы не могли сказать друг другу ни слова, не поссорившись. Я отчаянно хотела усадить ее и поговорить с ней, просто поговорить, но она не позволяла. Я входила в комнату, а она выходила уже через несколько минут. Вся моя ложь, все мои неверные решения разом мне аукнулись. Калли смотрела на меня, и я точно знала, о чем она думает. Дочь не знала меня и думала, что я ее тоже не знаю. А наш последний разговор вырвал кусок из моего сердца. Мне приходилось постоянно моргать, чтобы не щипало в глазах, а мой подбородок был так низко опущен, что упирался в грудь, поэтому я не заметила Мэгги на верхней площадке лестницы, пока не одолела три четверти пути. Я посмотрела прямо на нее. Она явно слышала каждое острое как бритва слово, что бросала мне Калли-Роуз.

– Теперь вы счастливы? – тихо спросила я. – Вы и ваш сын получили именно то, о чем всегда мечтали. Поздравляю.

– Каллум не захотел бы…

– Я говорю не о Каллуме, – перебила я. – А о Джуде.

Мэгги опустила взгляд:

– Сеффи, я не…

Я отмахнулась от ее бесполезных оправданий:

– Пожалуйста, избавьте меня от своих неискренних извинений. Моя дочь встречалась с Джудом, и вы знали об этом, но ничего мне не сказали. Знали, какой ваш сын, как сильно он меня ненавидит, но молчали. Держу пари, теперь вы наслаждаетесь от души. У моей мамы рак, а моя дочь меня ненавидит. Вы сорвали куш, Мэгги.

Мне нужно было пройти мимо нее, пока я окончательно не расклеилась. Когда-то мне казалось, я выплакала все слезы на свете. Даже верила, что ничто не заставит меня снова плакать. Но за последние два месяца я рыдала из-за Калли больше, чем за последние десять лет.

Я теряла свою дочь и не знала, что делать, чтобы наладить между нами отношения.

Я теряла свою дочь.

Я потеряла свою дочь.