Роуз нетерпеливо откинула волосы назад.

– Чего ты их не завяжешь, если они тебя так бесят? – предложила я.

Дочь посмотрела на меня.

– Все нормально.

Он подцепила вилкой одну из сосисок и откусила, но мысли ее витали явно далеко.

– Как сегодня дела в школе, Роуз?

– Мам, зови меня Калли-Роуз, пожалуйста, я же просила.

– Знаю, просто я годами звала тебя иначе. Но постараюсь запомнить. Кстати, а с чего вдруг такая перемена?

– Просто «Калли-Роуз» мне больше нравится. Оно красивее, не такое травянисто-унылое и напоминает о папе.

– «Роуз» не травянистое имя просто по определению.

– Ты меня поняла, – нетерпеливо сказала дочь, набрала пюре и тоже запихнула его в рот.

– Роуз – в смысле Калли-Роуз, еда не сбежит у тебя с тарелки, не нужно так давиться.

– Да, мам, – ответила она с набитым ртом.

Я хотела ее пожурить и за это, но передумала. Не надо превращать весь разговор за столом в упреки и споры. Мне так хотелось раскрыть объятия и сказать ей…

– А где бабушка Мэгги? – спросила Роуз.

– Она пошла в город, чтобы поужинать с подругой.

– Да? – изумилась Роуз, и я могла ее понять. Мэгги пошла ужинать. К утру у нас выпадет синий снег.

– Что за подруга? – спросила Роуз.

Я пожала плечами:

– Понятия не имею. Я не сую нос в дела Мэгги.

– Так ты ее даже не спрашивала?

– Нет.

Роуз изучала меня с тем самым задумчивым видом, который я уже хорошо знала и которого так боялась. Она собиралась задать мне один из своих вопросов, на которые невозможно ответить.

– Почему в мои дела ты нос суешь, а в ее – нет?

– Калли-Роуз, я никуда не сую нос, но ты моя дочь, так что мне интересно все, что с тобой связано. Более чем интересно. Я… я забочусь о тебе, – попыталась объяснить я.

Просто скажи. Почему тебе так трудно произнести нужные слова? Не хватает практики? Да, точно. Так скажи дочери, что чувствуешь. Чем больше будешь об этом говорить, тем легче станет. Просто скажи…

– Получается, о Мэгги ты не заботишься?

Я нахмурилась.

– Вы двое поэтому никогда толком не разговариваете друг с другом? – продолжила Роуз.

– Мы разговариваем.

– Нет. – Дочь покачала головой. – Она задает тебе вопрос, а ты отвечаешь или наоборот. Она что-то тебе сообщает или ты передаешь ей информацию, но вы с ней не сидите и не болтаете, как ты с бабушкой Джасмин.

– Ну твоя бабушка Джасмин – моя мама.

– А бабушка Мэгги – мама моего отца. Разве она тебе не нравится?

– Конечно… нравится. Просто…

Роуз выжидающе посмотрела на меня.

– У нас с Мэгги… много моментов, с которыми нужно разобраться.

– Это каких?

Я глубоко вздохнула. Почему, черт возьми, я просто не сказала, что Мэгги – лучшая на свете, и не оставила все как есть?

– Роуз, многое из того, что ты сейчас принимаешь как должное, в мои времена было иначе, – начала я.

«В мои времена»! Говорю как старуха!

– Например?

– Например, что Кресты и Нули ходят в одни и те же школы. Когда я была в твоем возрасте, Нулям не разрешалось в четырнадцать поступать в государственные школы.

– Но это было десятилетия назад, когда людям не нравилось смешивать Крестов и Нулей.

– Никакие не «десятилетия» назад, – сухо сказала я. – Я не такая уж старая. Закон изменили всего за несколько лет до твоего рождения.

– Ты ж вроде говорила, что вы с папой ходили в одну школу.

– Только потому, что закон изменился в тот год, когда твой отец поступил в «Хиткрофт». Каллум был одним из первых Нулей, кто попал в школу Крестов.

– Все равно не понимаю. Какое это имеет отношение к тебе и бабушке Мэгги?

– Из-за тех времен, Роуз, она много потеряла. Ее семья распадалась у нее на глазах. «Распадалась» означает…

– Я знаю, что это значит, – перебила Роуз.

– Не нужно огрызаться.

– Не меняй тему.

Она заметила.

– Не ты же виновата, что тетя Линетт погибла или что папа умер. Это были просто несчастные случаи. Бабушка Мэгги что, винит тебя во всех ужасных вещах, которые с ней случились? – спросила Роуз.

Несчастные случаи? Расскажи Калли-Роуз правду, Сеффи. Вот твой шанс. Расскажи своей дочери, как на самом деле умер Каллум и почему. Расскажи Роуз о суде над ее дедушкой Райаном и о том, что случилось с ним в тюрьме. Расскажи ей. Не будь слабачкой. Просто сделай это.

Но я не могла. Момент был неподходящим. Я проигнорировала внутренний голос, спрашивающий: а настанет ли когда-нибудь подходящее время?

– Нет, не думаю, что она винит меня… – начала я. – Но она выросла в то время, когда Крестам и Нулям было трудно по-настоящему дружить.

– То есть это ты ей не нравишься?

– Все не так просто, Роуз. – Я снова вздохнула. Чувствовала себя мухой в паутине, и чем больше я пыталась выпутаться, тем хуже становилось. – Когда ты родилась, я некоторое время болела, и Мэгги пришлось управляться со всем самой. После того как я выздоровела, мы с ней…

– Привет, бабушка Мэгги, – улыбнулась Роуз.

Я быстро обернулась. Сколько Мэгги уже стояла там и слушала?

– Привет, милая. – Она улыбнулась Роуз. – Тебе лучше поторопиться и съесть свой ужин, пока он не остыл. Привет, Сеффи.

– Привет, Мэгги.

– Как прошел твой ужин, бабушка? – спросила Роуз.

– Не очень. Вот почему я ушла пораньше.

– Хотите поужинать с нами? – предложила я. – Еды много.

– Нет, спасибо. Я не голодна. Вообще-то у меня немного болит голова, так что я собираюсь ненадолго прилечь.

Подарив Роуз еще одну теплую улыбку, Мэгги вышла из комнаты.

– Мам, ты…

Раздался дверной звонок. Слава богу! Я практически выбежала из комнаты. Не вынесла бы еще один вопрос о прошлом. Правда не вынесла бы. Я открыла дверь, и мое сердце подпрыгнуло, как теннисный мяч.

– Привет, Сеффи.

– Сонни! Привет. Я… э-э… Хочешь войти? – Я была в полном замешательстве.

Я посторонилась, и он прошел мимо меня.

– Мама, кто это? Сонни!

Роуз бросилась в его распростертые объятия. Улыбка на ее лице могла бы осветить всю улицу.

– Я скучала по тебе, Сонни. Почему ты так долго не приходил?

– Я тоже скучал, тыковка, – ухмыльнулся Сонни. – Очень-очень.

– Теперь ты вернулся?

Сонни поставил Роуз на ноги:

– Мне нужно поговорить с твоей мамой, тыковка.

Она так и осталась на месте, улыбаясь ему.

– Наедине, Калли-Роуз, – грустно пояснил Сонни.

– Ой. Тогда я пойду доем ужин, – сказала Роуз, посмотрела на меня с подозрением и снова повернулась к Сонни. – Ты же не уйдешь не попрощавшись, правда?

– Я бы никогда так не сделал.

– Тогда все в порядке, – довольно заявила Роуз и побежала обратно на кухню.

Теперь, когда мы остались одни, я почувствовала, что мое лицо начинает гореть. Невольно пришла на ум наша последняя встреча. И что случилось, когда его девушка застала нас целующимися.

– Пойдем в гостиную, – предложила я. – Будешь что-нибудь? Чай? Кофе?

– Нет, спасибо.

Ждала, пока Сонни выберет место, чтобы я могла сесть напротив, но он ждал того же. Наконец я устроилась в кресле, вынула из-за спины подушку и прижала ее к животу.

– Как дела? – спросила я.

– Хорошо.

– Как Шерона?

Наверняка хорошо. Эта женщина посрамила бы питбуля. Когда она застукала нас с Сонни, мне казалось, Шерона мне глотку разорвет. Хотя кто бы ее винил? Я стояла в гримерке в расстегнутом и наполовину съехавшем платье, в объятьях Сонни. На месте Шероны я бы сложила два и два и закатила скандал. Впрочем, нет, на ее месте я бы просто ушла и закрыла дверь. Отчасти я даже восхитилась ее напором. Она была из тех, кто борется за желаемое. А что я? Сдаюсь и прикидываюсь мертвой. Даже в юности у меня не было такого пыла. А уж после рождения Калли-Роуз я растеряла все остатки огня.

До сих пор.

– Шерона в порядке.

– Я рада, что вы не расстались из-за меня.

– Правда? – многозначительно переспросил Сонни.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала?

– Скажи, почему ты вообще со мной связалась? Просто потому что я оказался рядом? Ради выгоды?

– Ты правда считаешь меня такой поверхностной?

– Не знаю, – признался Сонни. – После всех этих лет я все еще тебя не знаю.

– Как иначе, если я сама себя не знала?

– Ты о чем?

– Неважно. Я просто немного потерялась на какое-то время. На долгое время.

– И что случилось потом?

– Ты, – честно ответила я. – Долгое время я считала, что не заслуживаю любви и сама не имею права кого-то любить. Думала… думала, наши отношения в основном строятся на близости – не с моей точки зрения, а с твоей.

– Вот спасибо, – горько произнес Сонни.

– Я просто говорю честно.

– Если ты так считала, зачем пустила меня в кровать?

– Ты мне нравился, и я была благодарна… что нужна тебе. Сама не понимала, как отчаянно хотела быть кому-то нужной.

– Значит, ты сошлась со мной из благодарности и думала, что мне нужен лишь секс? – выплюнул Сонни.

– Нет. Конечно нет, – вздохнула я. – Плохо сформулировала. Это было больше чем просто секс. Ты мог бы заняться сексом с кем угодно, но хотел меня. Ты хотел быть со мной. Не с дочерью Камаля Хэдли, не с любовницей Каллума Макгрегора, не с матерью Калли-Роуз. А со мной. Я начала видеть себя такой, какой ты меня видел, кем-то, за кого стоит держаться, а не кем-то, кто мертв внутри.

– А потом я попросил тебя выйти за меня замуж.

Я посмотрела на подушку на коленях, беспокойно теребя ее уголок.

– А потом ты попросил меня выйти за тебя замуж, – повторила я.

И заставила себя посмотреть на Сонни. Я хотела сказать так много, но по выражению его лица поняла, что мне не нужно этого делать.

– И где ты сейчас? – спросил Сонни.

– Я начинаю вспоминать, кто я, что я и чего хочу. Как будто наконец просыпаюсь. Это имеет смысл?

Сонни не ответил.

– Прости, что так с тобой обходилась, Сонни. Ты заслуживал лучшего.

– А теперь?

– А теперь у тебя есть Шерона. – Я выдавила из себя улыбку. – И я желаю тебе только хорошего.

– Понятно, – сказал Сонни и встал.

Я последовала его примеру, бросив подушку обратно на кресло:

– Ты… не хочешь поработать вместе? Может…

– Не думаю, что это очень хорошая идея, – тихо произнес Сонни.

Кто бы подумал, что слова могут иметь такой вес? Они легли мне на грудь, раздавливая сердце.

– Ладно, – кивнула я. – Наверное, ты прав. И твоя девушка теперь не захочет оставлять нас наедине.

– Шерона не…

– Что?

– Не очень-то снисходительная. Думаю, будет лучше, если мы не станем видеться – по крайней мере, какое-то время.

– Понимаю. Не забудь попрощаться с Роуз.

– Конечно.

Мы вышли в коридор как раз в тот момент, когда Роуз выбежала из кухни.

– Ты останешься на ужин? – спросила она.

– Нет, Калли-Роуз. Мне пора идти, – ответил Сонни.

– Когда ты вернешься?

– Не знаю. В ближайшие несколько месяцев мне придется много путешествовать. Не уверен, когда снова буду в этих краях.

– О! – поникла дочка. – Я тебе больше не нравлюсь?

– Калли-Роуз, я люблю тебя, – сказал Сонни, опускаясь на одно колено. – Никогда в этом не сомневайся.

– Тогда почему ты уходишь?

– Я должен. Я бы не ушел, если бы у меня был выбор.

– Ты придешь ко мне, когда вернешься?

– Обещаю. Как только смогу.

Сонни и Роуз обнимали друг друга, она обхватывала его за шею, а он ее за талию. Мне пришлось заставить себя не отводить взгляд. Сонни встал:

– Пока, Калли-Роуз. Будь умницей.

Она всхлипнула и промолчала.

– Прощай, Сеффи, – сказал он.

– Пока, Сонни.

Он вышел, а я аккуратно прикрыла за ним дверь.

– Что ты натворила? – тут же накинулась на меня дочь.

– Прости? – Я не сразу сумела отвести взгляд от двери.

– Ты его прогнала, да? – взорвалась Роуз. – Ты все портишь. Ненавидишь всех и всякого и всех гонишь прочь.

– Роуз, я его не прогоняла.

– Я тебе не верю. Ты просто хочешь, чтобы всем было так же плохо, как тебе! – выкрикнула она. – Ну вот, мне плохо. Рада?

И дочь побежала наверх, оставив меня тонуть в ее упреках.