– Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

Я улыбнулась официанту-нулю, прежде чем еще раз взглянуть в меню напоследок. Да, я определилась с заказом, хотя так и не скажешь.

– Да, э-э… Можно мне чашку чая, пожалуйста.

– Вам мятный, ромашковый, зеленый с жасмином или черный? – спросил официант.

– Э‐э… Черный, пожалуйста.

– Сейчас принесу.

– Большое спасибо.

Я снова посмотрела в меню, хотя уже знала, чего хочу. Есть вне дома мне было некомфортно. Я все еще помнила, как нас, нулей, не пускали в такие места, да и вообще ни в один ресторан Крестов. Так что приходилось брать еду навынос или нагребать с собой кучу снеди из дома, особенно если мы навещали родственников, которые жили более чем в паре часов езды от нас. Не было такого понятия, как зайти в ресторан или кафе, чтобы перекусить по пути. И вот я сидела здесь, в «Гарден Экспириенс», одном из лучших ресторанов в торговом центре «Дандейл», но мне до сих пор было трудно смотреть по сторонам или ловить чей-либо взгляд. Думаю, я слишком боялась наткнуться на чье-то неодобрение. Мой муж Райан всегда твердил, что я чересчур беспокоюсь из-за чужого мнения. И он был прав.

Ну и что, если кому-то не нравится, что я сижу в одном с ними ресторане? Это их проблема, а не моя. Я глубоко вздохнула и заставила себя оглядеться. Никто на меня не смотрел. По крайней мере, как мне показалось – уж очень быстро я опустила глаза. Насколько это было глупо?

Отпусти прошлое, Мэгги. Ты здесь и сейчас.

Легче сказать, чем сделать, ведь прошлое прилипло к моей голове и сердцу, как суперклей. Теперь я стала лучше, чем прежде. Некоторые не отдавали мне за это должного признания. Не все видели, как сильно я стараюсь двигаться вперед. Зал был заполнен припозднившимися покупателями или теми, кто только что вышел из огромного кинотеатра или только собирался туда зайти. Я очень хотела есть, но решила ограничиться легким ужином. Таким образом, мне не пришлось бы надолго задерживаться.

– Привет.

Я подняла глаза на звук мужского голоса и поначалу опешила от перемен. С нашей прошлой встречи он перекрасился, стал почти блондином и заодно осветлил брови. Очки тоже сбивали с толку. А вот крепкая мускулистая фигура осталась прежней. Наверняка он до сих пор боксировал и тренировался.

– Привет, сын, – тихо ответила я.

Джуд сел, то и дело озираясь, точно загнанное животное.

– Ты?..

– Да. Я сменила два автобуса и взяла такси, – перебила я. – Хвоста нет.

С этого начиналась каждая наша встреча. Зачем я вообще приходила? Мы с Джудом встречались нерегулярно, примерно три-четыре раза в год, иногда чаще, иногда реже. Он все еще был в розыске. И каждый раз сын разбивал мне сердце.

– Как ты?

Я пожала плечами:

– У меня все хорошо.

– Все еще живешь с врагом?

– Не начинай, Джуд, – вздохнула я.

– Она вообще когда-нибудь съедет из твоего дома?

– Не хочу, чтобы она уезжала. Я буду слишком сильно скучать по ней и своей внучке.

– Внучке?

– Да, твоей племяннице. Дочери твоего брата…

– Давай сменим тему, – резко предложил Джуд.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Тебе что-нибудь нужно? Деньги?

– Нет, я в порядке.

– Живешь на средства этой женщины, – с горечью сказал он.

– Я работаю, Джуд. Сеффи помогает с некоторыми счетами, но я и не жду, что она возьмет на себя все.

– Если бы ты избавилась от нее, я бы оплачивал твои счета.

– Я не хочу, чтобы ты это делал, – прямо сказала я.

– Значит, ее деньги тебя устраивают, а мои – нет.

– Ее не испачканы кровью.

– Я же говорил тебе, что перешел в администрацию.

– Но ты все равно работаешь на ОО.

Джуд откинулся на спинку стула, пристально глядя на меня. Я чувствовала, как под этим взглядом сердце начинает колотиться. Джуд было открыл рот, но как раз в этот момент появился официант с моим чаем.

– Готовы сделать заказ? – весело спросил он.

– Да, спасибо. Я буду куриный салат.

– Что-нибудь на закуску?

– Нет, благодарю.

Официант повернулся к Джуду:

– А вы, сэр?

– Нет, спасибо.

– Могу ли я предложить вам выпить?

– Вы что, оглохли? Я сказал «нет».

– Джуд, – упрекнула его я.

– Очень хорошо, сэр, – сказал официант, его улыбка дрогнула.

– Не нужно было так грубить, – сказала я, когда он ушел.

– Не произноси мое имя на публике, мама, – тихо произнес Джуд. – Я же тебе уже говорил.

– Так как мне тебя называть? Джуд – твое имя. Твой отец специально его выбрал.

– Тебе так не терпится увидеть меня в петле?

А, вот и они. Слова, которые сжимают мое сердце. Как они в этот раз рано. Пяти минут не прошло.

– Ты думаешь, увидеть, как повесили одного сына, недостаточно?

У Джуда хватило такта отвести взгляд, пусть и ненадолго.

– Извини, мама.

Мое сердце до сих пор не отпустило. Джуд подтолкнул ко мне мягкий конверт:

– Пожалуйста, возьми. Я хочу помочь.

Я взяла его и положила в сумочку – как и всегда. И как и всегда, нераспечатанный конверт окажется на церковной тарелке для пожертвований.

– Ты выглядишь уставшей, – заметил Джуд после долгого молчания.

– Да. Если бы ты не позвонил, я бы сегодня осталась в постели.

– Почему ты не предупредила?

– Ты мой сын, Джуд, и я люблю тебя. И не собираюсь упускать шанс лишний раз увидеться, – объяснила я ему.

Джуд отвернулся, почти смутившись. По крайней мере, так мне показалось. Ему становилось неловко от любого слова или знака привязанности с моей стороны.

– У тебя кто-нибудь есть, Джуд?

– Ты опять, – раздраженно вздохнул он.

– Это простой вопрос.

– Нет, мама. Никого нет. Я слишком занят.

– Слишком занят, чтобы разделить с кем-то свою жизнь? Слишком занят, чтобы кто-то заботился о тебе? И я бы хотела иметь больше внуков.

Джуд не ответил.

– Так чем ты слишком занят?

Он посмотрел мне прямо в глаза, его губы сжались в тонкую линию. Вот и ответ. Жизнь Джуда была неразрывно связана с его единственной любовью – Освободительным Ополчением. Никто другой не мог с ней соперничать.

– Калли-Роуз теперь в средней школе, не так ли? – спросил Джуд.

– Да, – улыбнулась я. – Она там уже два семестра. Не сразу освоилась, но теперь…

Джуд подался вперед, внимательно ловя каждое мое слово. В ресторане внезапно стало очень жарко. Почему? Почему, черт возьми, они не убавили отопление?

Насторожившись, я облизнула губы:

– Откуда такой внезапный интерес?

– Как ты и сказала, мама, она моя племянница, – напомнил Джуд.

Я очень осторожно положила руки на колени, правую поверх левой. Все звуки, кроме моего дыхания, стихли. Я огляделась. Другие люди болтали, смеялись; одна женщина-Крест даже наклонилась через стол, чтобы поцеловать мужчину напротив. Но ни единого звука. Я наблюдала за ними всеми. Точно в замедленной съемке женщина-Крест повернулась, поймала мой взгляд и счастливо улыбнулась мне. Затем весь шум и гомон этого места вновь обрушились на меня, как дождь из кирпичей. Голова ужасно разболелась.

– Джуд, держись подальше от Калли-Роуз. Ясно?

– Я просто…

– Ничего не хочу слышать. Имей в виду, оставь мою внучку в покое, а то…

– А то что?

Я встала:

– Ты можешь заплатить за мою еду. У меня аппетит пропал.

Я вышла из ресторана; мышцы шеи болели, свет резал глаза, желудок бунтовал. Головная боль переросла в мигрень. Я обернулась, чтобы еще раз взглянуть на сына.

Он не смотрел на меня, но даже через весь ресторан я видела его холодную, холодную улыбку.