Боже, прости меня. Пожалуйста, Боже, прости меня.

Я хочу развернуться и побежать обратно в отель. Хочу… хочу забежать в тот номер в отеле и закричать: «Остановись… Не надо. Он мой сын. Мой единственный оставшийся ребенок. Не заставляй меня отдавать его. Я так сильно его люблю. Пожалуйста, не забирай его у меня».

Нет, нет. Я должна вернуться в отель.

Но я не могу.

Я прошла так далеко и так быстро, просто чтобы оказаться подальше, а теперь не могу сделать ни шагу. Стою на этом тротуаре, застыв на месте, не желая двигаться вперед. И не в силах вернуться.

Джуд, прости меня…

Нет, я не могу этого сделать. Я должна остановить Джасмин – если еще не слишком поздно. Обернись, Мэгги.

Но как же моя внучка? Калли-Роуз – это будущее. И как она сможет жить, если ненависть Джуда отравляет каждый ее вдох? Я знаю, что он рассказывал ей и показывал то, чего не должен видеть никто, не говоря уже о таком ребенке, как Калли. Он делал это годами.

Я просто не замечала этого, не хотела замечать.

Джуд хочет наполнить весь мир болью, которая живет внутри него. Он мог бы отпустить ее. У него был такой выбор. Я бы хотела, о, как бы я хотела повернуть время вспять. Я бы обняла Джуда, и погладила бы его по волосам, как прежде, и сказала бы слова, которые никогда не могла произнести, кроме как в своем сердце: «Джуд, я люблю тебя. И никогда тебя не оставлю. Я всегда буду рядом с тобой».

Разве? Я оставила его в том гостиничном номере с Джасмин, зная, чтó она собирается сделать. Почему я должна выбирать между сыном и внучкой? Я не могу принять это решение, просто не могу.

Прошлое.

Или будущее.

В какую же сторону пойти?

Я нужна Джуду. И Калли-Роуз тоже. Для нее еще не слишком поздно. Она молода. Я могу показать ей то, чего никогда не могла показать своему сыну. Я думала, что должна быть жесткой, потому что Джуду придется нелегко, ведь он был мальчиком-нулем в мире Крестов. Я думала, что готовлю его к будущему. Но теперь понимаю, как заблуждалась. Я буду говорить Калли-Роуз, что люблю ее, каждый день, каждый час. Я буду обнимать ее, беречь и любить. Я нужна ей. Еще не поздно показать Калли-Роуз, что любовь реальна, что она существует. А когда в тебе живет любовь, нет ничего невозможного. Я помогу Калли-Роуз и ее маме снова быть вместе. Сделаю все, что потребуется. Все, что потребуется.

Ох, Джуд…

Для Калли-Роуз еще не слишком поздно.

А вот для моего сына – да. Он вдыхает горечь и выдыхает ненависть. Не верит в будущее, поэтому у него нет к нему интереса. Он не верит, что все наладится. Никому не доверяет. У него нет надежды.

Но он все еще мой сын.

Иди вперед, Мэгги. Шаг за шагом. Но это так тяжело – и так больно.

– Вы в порядке, милая?

Чей-то голос заставляет меня поднять голову. Приходится несколько раз моргнуть, прежде чем я вижу лицо говорящего со мной человека. Пожилой нуль, продающий газеты, смотрит на меня с беспокойством. Его волосы скорее седые, чем каштановые, но брови по-прежнему темные.

– Вам нехорошо? Что-то случилось? – спрашивает он.

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.

– Послушайте, не хотите ли присесть на минутку?

Я слышу, как вокруг воют сирены. Мимо проносятся две, затем три полицейские машины. И все они направляются в сторону отеля «Исида».

– Интересно, что стряслось? – тихо произносит продавец, пока мы оба наблюдаем, как полицейские заворачивают за угол.

Джасмин еще ничего не делала. Еще нет. Пока же рано? Не так скоро. Мимо проезжает машина скорой помощи. Джасмин еще не могла этого сделать. Я ничего не слышала. Не было ни вспышки, ни взрыва, ни грохота. Вокруг меня шумит дорога, а немного дальше – пневматическая дрель. Гудки машин и крики, смех, разговоры людей – но никакого взрыва. Я бы услышала его, верно? Ведь я еще не так далеко, чтобы ничего не услышать? Я знаю, что пыталась заткнуть уши и закрыть сердце, когда выходила из отеля. Но мысли, страхи, печаль и слезы не заглушают звук чего-то подобного, да? Я смотрю на небо. Где же дождь? Я слышала раскат грома, но дождя нет. Разве он не должен был пойти? Может, шум напугал Джасмин, и она передумала? Может, Джуду удалось остановить ее, убедить не…

Джасмин не могла этого сделать…

Пожалуйста, Боже…

– Сегодня важный день, да, милая? – улыбается продавец. – Хороший день для нас, не так ли?

Я не понимаю. Продавец ухмыляется еще шире. Он показывает мне выпуск вечерней газеты. Я смотрю на заголовок: «КАМАЛЬ ХЭДЛИ ЗА БОРТОМ!»

– Хорошо его отделали. Ад не знает пощады.

Я все еще ничего не понимаю.

– Его бывшая жена! – объясняет продавец. – Джасмин Хэдли разослала письмо с неопровержимыми доказательствами того, что Камаль Хэдли брал взятки, заключал сомнительные сделки, чтобы прийти к власти, раздавал поблажки и даже сделал так, чтобы пара его политических соратников не предстала перед судом за мошенничество, хотя должна была. Он ушел в отставку. Говорит, что не хочет, чтобы его партия пострадала перед завтрашними выборами, но я считаю, уже слишком поздно. Теперь его партия ни за что не победит. И слава богу.

Только накануне вечером во всех новостях сообщалось, что партия Камаля лидирует в опросах общественного мнения. Было почти предрешено, что отец Сеффи станет следующим премьер-министром. А теперь нет.

И это сделала Джасмин?

Мимо пронеслась еще одна машина скорой помощи.

Продавец улыбнулся мне:

– Повеселись, милая. Когда еще случай представится!

Я кивнула, не в силах улыбнуться в ответ, но очень благодарная за его доброту.

Иди, Мэгги. Просто продолжай идти.

Ты нужна Калли-Роуз.

И Сеффи тоже.