– Ну и что скажешь? – спросил Натан. – Только честно.

– Натан, я уже говорила тебе! Все было чудесно, – улыбнулась я. – Если твой шеф-повар когда-нибудь заболеет, ты можешь смело занять его место, не сомневайся!

– Ни за что на свете! – воскликнул он.

Я смотрела, как Натан убирает тарелки с десертом, пытаясь сосредоточиться на нем, а не на своих домашних проблемах.

– Ты уверен, что тебе не нужна помощь? – крикнула я.

– Нет, просто отдыхай на диване, – ответил Натан.

Кухня, гостиная и столовая в его квартире представляли собой одно большое открытое пространство. Зону готовки отделяла барная стойка высотой до пояса, но в остальном не было ни перегородок, ни стен. Квартира была красивой – типичная холостяцкая берлога, но аккуратная и со вкусом обставленная, хотя и в нейтральных тонах. Полы в большей части квартиры были из древесины клена. Светло-кремовые стены украшали произведения искусства в стиле постимпрессионизма и несколько оригинальных современных картин. Все светлое – за исключением ванной комнаты в главной спальне. Стены в ней были из черного мрамора, как и пол, в одном конце стояла душевая кабина, а в другом – одна из самых больших белых ванн, которые я когда-либо видела. В ней могли легко поместиться по меньшей мере три человека. Вся фурнитура и зеркала над двумя раковинами были золотыми или позолоченными. Смотрелось роскошно, изысканно и совершенно неожиданно после аскетичной обстановки остальной части квартиры. Но Натан сказал, что именно поэтому он так все и сделал.

Я отошла от обеденного стола, села на белый диван и откинулась на спинку, держа в руке бокал белого полусухого. Тепло от камина наполняло всю комнату, и после превосходного ужина и хорошего вина я должна была чувствовать себя более расслабленной и довольной. Мне следовало думать о Натане и наших отношениях. Но половина мыслей и большая часть моего сердца были сосредоточены на другом – на моей дочери.

Стычки между нами становились все сильнее, а паузы в промежутках – все дольше. Такие напряженные, что даже становилось страшно. Я не могла вспомнить, когда в последний раз видела Калли улыбающейся. Куда подевалась моя солнечная малышка? Та, что улыбалась небу и разговаривала с отцом так, будто он шел рядом с ней вприпрыжку. Калли-Роуз, живущая в нашем доме, походила на оболочку той девочки, которую я помнила. Мне следовало найти способ достучаться до нее, вернуть настоящую Калли-Роуз к жизни.

Но как?

– Все еще беспокоишься о Калли? – мягко спросил Натан, присаживаясь рядом со мной.

– Прости, – вздохнула я. – Не понимаю, почему ты возишься со мной. В последнее время собеседница из меня не очень.

– Могу ли я чем-нибудь помочь? – поинтересовался Натан.

Я покачала головой и снова вздохнула:

– Тут мы с Калли должны разобраться сами.

– Как думаешь, может, вам сменить обстановку?

– Это как?

– Ну, – сказал Натан, забирая бокал из моих безвольных пальцев, – я подумал, что, если мы с тобой поженимся и втроем переедем в новый дом, это может помочь вам сблизиться.

Все мои чувства обострились. Я слышала, как на кухне булькает кофеварка. Чувствовала тонкий аромат лимонно-мускусного лосьона после бритья Натана и запах варящегося кофе. Привкус белого вина на языке. Руки Натана, прохладные, несмотря на пылающий камин. В тот момент я не видела ничего, кроме Натана.

– Это очень благородно с твоей стороны, – беспечно заметила я. – Ты женишься на мне только затем, чтобы поспособствовать примирению между мной и моей дочерью?

– Я бы женился на тебе по любой причине, которая бы тебя устроила, – ответил Натан с нехарактерной для него серьезностью.

Сейчас было совершенно неподходящее время вспоминать Сонни и его предложение руки и сердца, сделанное много лет назад, но они невольно всплыли в моей голове. Страх заставил меня тогда неправильно отреагировать на ситуацию. Я не хотела повторить ту же ошибку. Но тот же страх терзал меня вновь.

– Я не знаю, что сказать, – призналась я, морщась от собственной банальности.

– Тогда скажи «да».

– Натан, я…

Он прижал палец к моим губам:

– Если не собираешься соглашаться, не говори ничего. По крайней мере, пока хорошенько не подумаешь над моим предложением.

– Я не отказываю тебе, Натан, – начала я.

– Но и не прыгаешь от радости, не так ли? – спросил он, убирая свои руки с моих.

– Не по той причине, о которой ты думаешь, – попыталась объяснить я. – Сейчас в моей жизни полный бардак. Ты мне слишком дорог, чтобы втягивать тебя в это.

– Я хочу быть частью твоей жизни, Сеффи. Никто никого и не втягивает.

– Натан, пожалуйста, дай мне немного времени. Хорошо?

– Хорошо, – ответил он. – Пойду принесу нам кофе.

Натан вскочил, прежде чем я успела его остановить. Я открыла рот, чтобы позвать его обратно, но потом передумала. Легкая, непринужденная атмосфера канула в Лету. Слова только ухудшили бы ситуацию. Я встала и беспокойно заходила по комнате. Остаться или просто собрать вещи и уйти? Бесцельно бродя по гостиной, я искала, чем бы занять руки и мысли. Затем села за стол Натана в углу комнаты и вытащила лист бумаги из его принтера. Взяла ручку и начала что-то писать, почти не осознавая, что делаю.

– Что пишешь? – спросил Натан из-за плеча.

У меня запылали щеки.

– Ничего.

Я попыталась прикрыть лист ладонями. Натан поставил две чашки кофе на стол и медленно, но настойчиво отвел мои руки. Затем взял лист, вопросительно глянул на меня и принялся читать.