Миссис Пакстон, директриса, взглянула на часы. Я тоже отчаянно ждала конца урока. Обычно мне нравились наши дебаты, но не сегодня. Миссис Пакстон задала вопрос: «Возможно ли или даже желательно “равное” общество?» И выбрала Тоби, чтобы тот приводил аргументы «за», а Блисс – аргументы «против». В конце урока мы должны были проголосовать.

Презентация Тоби прошла нормально, но во время выступления он переминался с ноги на ногу, как будто ему было неловко находиться здесь и стоять перед всеми нами. Блисс, напротив, излучала уверенность, высказывалась открыто и относилась к дебатам так, будто исход уже предрешен.

– Блисс, теперь у тебя есть одна минута, чтобы изложить свои аргументы, – сказала миссис Пакстон, когда они оба сделали свои основные заявления.

Как будто мы недостаточно наслушались ее бредней.

– Спасибо, миссис Пакстон, – улыбнулась Блисс, прежде чем повернуться к остальным ученикам. – Равенство не может существовать в обществе, потому что сами люди не равны. У всех нас разная прическа или разная форма глаз, и так и должно быть. Представьте, ка-а-ак стало бы скучно, если бы мы все выглядели одинаково. Так какой смысл говорить, что люди должны быть равны? Это та-а-ак нереалистично. И мы даже не рождаемся равными: у одних больше денег, чем у других, у одних больше мозгов, чем у других…

Я приподняла брови. Блисс несла чистую, неподдельную чепуху, но в последнем предложении не ошиблась. Когда раздавали мозги, она ушла на маникюр.

– Довольно глупо утверждать, что человек с высоченным IQ, скажем, должен подметать дороги, – продолжила Блисс, демонстрируя окружающим свои искусственно отбеленные зубы. – И так же глупо говорить, что нуль в один прекрасный день может стать… ну, например, премьер-министром. В смысле, этого никогда не случится.

– Блисс, время вышло, – вмешалась миссис Пакстон.

Наконец-то!

– Я бы хотела попросить вас всех проголосовать «против», потому что, ну, вы же знаете, что я права, – протараторила Блисс напоследок.

Наконец она села. Господи, да у скрепки ума больше.

– Спасибо за твое мнение, Блисс, – сказала миссис Пакстон. – Твоя очередь, Тоби.

Он медленно встал, не сказав ни слова, и по какой-то причине посмотрел на меня. Тоби не глядел в мою сторону весь урок, а теперь вдруг не мог отвести от меня глаз. Он улыбнулся, коротко и неуверенно. Даже не отдавая себе отчет, что делаю, я улыбнулась в ответ. Когда Сэмми и еще несколько человек повернулись ко мне, я почувствовала, что краснею.

– Тоби, время идет, – напомнила ему миссис Пакстон, взглянув на часы.

– Блисс неправа, думая, что «равный» означает «такой же». Вовсе нет, – тихо начал Тоби. – Да, люди не одинаковы. Мы все разные. Но мы равны или должны быть равны – от беднейших до богатейших, от самых умных до таких, как Блисс.

Я и большинство других учеников в классе рассмеялись. Однако Блисс не поняла шутки.

– Если достойное образование доступно только тем, кто может себе его позволить, что это говорит о нашем обществе? Если я заболею, а мое лечение будет отличаться от вашего, потому что я нуль, а вы Крест, или потому что я могу платить, а вы нет, что это говорит о нашем обществе? И если закон не защитит худших из нас, то он не сможет защитить и лучших. Нельзя говорить, что у нас будет один закон для богатых и другой для бедных. Что будет один закон для нулей, а другой – для Крестов. Закон должен применяться ко всем одинаково, иначе не сможет работать вовсе. «Равенство» должно означать одинаковые возможности, одинаковый выбор, одинаковое отношение. Так нужно ли «равное» общество? Да, конечно, нужно. Возможно ли «равное» общество? Что ж, мы должны постараться, чтобы оно возникло.

– Время вышло, Тоби, – сообщила директриса.

– Так нечестно, миссис Пакстон. Я уверена, что у него было больше минуты, – пожаловалась Блисс.

– Нет. Просто он не стал тратить половину своего заключения на то, чтобы повторять «та-а-ак» через слово и растягивать это на десять секунд. А теперь давайте проголосуем. Те из вас, кто согласен с Блисс, поднимите руки.

Я огляделась. Миссис Пакстон считала голоса.

– А теперь поднимите руки те, кто согласен с Тоби.

Я вскинула руку, как и некоторые другие.

Блисс выиграла дебаты с перевесом в три голоса. Я не могла в это поверить. Нам всем полагалось поаплодировать победительнице, но будь я проклята, если стану аплодировать взглядам Блисс. Раздался звонок, и миссис Пакстон объявила:

– Тема дебатов на следующей неделе – эксперименты над животными, поэтому я бы хотела, чтобы вы все подготовились.

Книги перекочевали в сумки, стулья задвинули, и ребята вереницей потянулись на следующий урок. Я должна была что-то сказать. Просто должна была. Я повернулась к Тоби, который сидел за столом позади меня.

– Мне жаль, что ты не выиграл.

– Я выиграл, – улыбнулся он мне.

– Как ты это понял?

– Потому что я проиграл всего три голоса.

– Да? Это называется проигрыш, Тоби, – заметила я.

– Мэттью Мур из выпускного класса сказал, миссис Пакстон каждый год проводит эти дебаты.

– И что?

– И в выпускном классе Мэттью только четверо проголосовали за равноправие. Остальные выступили против. Я бы сказал, что проигрыш с разницей всего в три голоса – уже результат.

Я осталась одна в комнате, глядя вслед Тоби.

Интересно, что бы дядя Джуд сказал о его поведении.