Калли вернулась после выходных и сразу же нырнула в ванную.

Нет, она не хотела чашку чая.

Нет, она ничего не хотела есть.

Да, с ней все в порядке.

Да, она устала.

И ради всего святого! Неужели мы не можем оставить ее в покое?

После этого я сдалась. Когда Сеффи спросила дочь через запертую дверь ванной, где она была все выходные, Калли даже не потрудилась ответить. Сеффи умоляла ее открыть дверь и поговорить с ней. Когда в ответ последовало лишь молчание, она устало прислонилась головой к дверной раме. По крайней мере, мне Калли-Роуз соизволила ответить, пусть и кратко. Сеффи бросила на меня взгляд, в котором читалось презрение, а затем ушла не оглядываясь. Я наблюдала с верхней площадки лестницы, как она надевала пальто.

– Мэгги, мама хотела бы с вами повидаться – если вам удобно. На всякий случай – я буду у Натана, – сказала она, прежде чем выйти из дома.

Сеффи возвращается домой, Калли уходит. Калли приходит домой, Сеффи нужно выйти. Это походило на игру в «музыкальные стулья», только стульями выступали комнаты в этом доме, а музыкой – ненависть. Эта игра никому не нравилась, но никто из нас не мог перестать в нее играть.

Сеффи и Калли – часть моей семьи, как и мой сын Джуд. Но Джуд – с одной стороны баррикад, Сеффи и Калли-Роуз – по другую, а я застряла где-то посередине. И, по мнению Сеффи, уже выбрала сторону.

Нет, ничего подобного. Или она права?..

Я больше ничего не знаю, кроме того, что дальше так продолжаться не может.

Рано или поздно произойдет стычка. Я это чувствую. Битва будет кровавая и жестокая. И я не знаю, выживет ли кто-нибудь из нас.