Когда я жила в Аргосе, каждое утро просыпалась на рассвете, завтракала в одиночестве, избегая людей. Затем шла в хранилище и утопала в работе до заката. Искала книги по требованию, синхронизировала материалы, восстанавливала данные, помогала тем, кому требовалась помощь. Засыпала я в полном одиночестве, выпивая предварительно снотворное. Потому что кошмары войны, фантомные боли раненых преследовали меня, даже когда я закрывала глаза. Так прошел год, затем еще один. На третий снотворное больше не требовалось. Я спала три, может, четыре часа. Ночная тишина сдавливала грудь, но я была ей рада. Мне казалось, в ней я слышу себя. У меня была рутина.

Я все еще просыпаюсь на рассвете, даже раньше, потом мчусь на тренировку с женщинами. Они делают успехи. Шейла сама лично сделала каждой по короткому мечу. Вместе мы учились обороняться и нападать. Небольших ран было не избежать. Но никто не жаловался, напротив, я видела огонь в глазах каждой. Им нравилось падать. Нет. Не так. Им нравилось подниматься. Нравилось чувствовать силу.

Удовлетворенная тренировкой, я завтракала в пекарне Эбби вместе с Калией и Вионой. Из кухни доносились жалобные стоны Фина. Его мать заставила помогать с тестом. Фин выносит нам новую порцию булочек, и на нем розовый фартук. Мы с Калией едва сдерживаемся от смеха. Но не Виона.

Солнце медленно поднимается, отбрасывая яркие блики на дерево с резьбой в самом центре зала, и картина словно оживает. Я пью сладкий ягодный чай, не переставая улыбаться, слушая как Фин с Вионой выясняют, кто из них большая принцесса. Он собирается по-тихому смыться, пока Эбби отвлеклась, объясняя что-то Дине, но Виона так громко закричала: «Уже уходишь, братец?», что тот сдается и возвращается на кухню.

После, мы вместе с Калией и Вионой спешим домой. Они отправляются готовить завтрак мужчинам, а я бегу в сад. Как раз в это время из леса возвращаются волки с дозора, сменяясь другими. Многие бросают на меня удивленные взгляды, но молчат.

Думаю, они не скоро привыкнут к тому, что ведьма занимается садом вместо того, чтобы планировать их убийство.

Валери начинает тренировку вместе с Шоном, каждый час к ним подтягиваются и остальные волки. Воздух быстро наполняется звуками металла, криками, пыхтениями и иногда даже стонами. Но спустя какое-то время, я продвигаюсь глубже в сад и едва ли их слышу.

Здесь, среди благоухания цветов, запаха травы и свежей земли я испытываю спокойствие – мысли затихают вместе с чувствами, притаившись, словно боятся помешать. Вокруг из ниоткуда появляются бабочки, гусеницы и прочие насекомые. Над головой запели птицы. Клянусь, еще вчера их не было здесь. Но сейчас…целая армия паучков пробегает вверх по стволам деревьев, вокруг слышится стрекот и щебетание. Весь сад будто очнулся от долгого сна и теперь наблюдает за мной.

Я полностью очистила дорожки, пару кустов и сейчас собираю конструкцию из прутьев, что нашла в лесу неподалеку. Что тоже довольно странно, ведь все, что мне было нужно всегда оказывалось под рукой.

Установив своего рода подпорку за каменной лавкой, я аккуратно отсоединяю зеленые стебли Гардении и сплетаю их с прутьями. Стебли шевелятся, и я отдергиваю руки, вздрогнув. Растение медленно обвивает новую опору, как мои собственные нити сердца. Мой рот широко распахивается, когда зеленые листья пробиваются сквозь эти стебли и раскрываются прямо у меня на глазах. Теплый ветерок окутывает с ног до головы, мягко касаясь кожи, словно благодаря. Сердце громко стучит от такой прекрасной магии, и я улыбаюсь. Пара белых кроликов выпрыгивает из-под кустов, убегая прочь. Ветви деревьев шумят, переговариваясь. А я не могу пошевелиться. Лес дышит, и я делаю вдох вместе с ним.

У меня снова была рутина.

Но в ней нет прежней тишины.

В ней целиком и полностью только я.

***

С того самого дня, как Эдриан помогал мне в саду прошло три дня. И я не видела его с тех пор. За ужином Дилан сухо сообщил, что они вместе с Калебом отправились в людские города по срочному делу. Разумеется, что за дело, он не стал рассказывать. Однако, я не могла не думать об Эдриане.

В порядке ли он?

Что за проблемы ему нужно решить?

Мне вдруг стало не хватать его шуток и медовых глаз. Это впервые. Когда уходила из дома, думала нечто подобное буду испытывать из-за Алекса, но сейчас, чувствуя это странное ноющее нечто в груди, я вдруг начинаю бояться. Словно почва уходит из–под ног, и я никак не могу это контролировать. Хаос затихает только когда я нахожусь в саду или тренирую женщин. Только в эти моменты я не скучаю по Эдриану.

Валери продолжает полностью игнорировать Эвиву. Тема Кровавой ночи больше не поднималась, но кружила между нами в воздухе, каждый раз накаляя обстановку. И в итоге за эти три дня мы пришли к тому, что все вместе избегаем друг друга. Пересекаемся только за ужином и в комнате ночью. А в остальное время каждая занимается своим делом. Я копаюсь в саду. Валери изнуряет себя тренировками с волками и ежедневной охотой на демонов. А Эви целыми днями пропадает в лесу. Не имею ни малейшего представления о том, чем она там занимается.

Думая обо всем этом, я выхожу из сада с инструментами, направляясь к конюшням. Эвива в этот момент показывается из леса вместе с ошарашенным Фином. Он таращится на свои руки, приоткрыв рот. Эви ухмыляется.

– Что вы там делали? – спрашиваю я, нахмурившись.

Фин качает головой так, словно старается избавиться от навязчивых мыслей. Сестра же широко улыбается, ее глаза блестят.

– Проверяли мою теорию. – говорит она, и судя по выражению ее лица, все прошло удачно.

Фин собирается что–то добавить, но Эви толкает его в плечо, и они вместе поднимаются по ступенькам в дом.

Мысленно тянусь к ней, но там лишь пустота. Она снова закрылась от меня. Внутри шевелится предчувствие. Не дурное. Нет. Но я знаю, сестра тщательно что–то скрывает от меня. Я замечаю, как много она читает. Как частенько уходит мыслями далеко и хмурится, если что-то в ее теориях не сходится. От этого мне начинает казаться, будто я заново знакомлюсь с ней. В моей голове долгое время была прежняя Эвива, ее детская легкомысленная версия. Но сейчас я узнаю эту новую Эви, эту девушку, которую заперли на годы в землях поместья за непослушание. Ту, что осталась одна, без сестер, без друзей, с отцом, который не понимал ее. И эта Эвива сильна. Она никогда не просит помощи, никогда полностью не раскрывает свои намерения и всегда думает на несколько шагов вперед. Но она закрыта. Так же как и закрыта Валери.

Думать о Вал мне труднее всего. Во многом потому что она сама не подпускает к себе. За все это время мы говорили по душам лишь два раза. В первый раз она частично приоткрыла правду о том, почему ушла их дома. Из-за чувства вины и желания защитить. Во второй раз она буквально подтолкнула меня к Эдриану. Те ее слова о жизни и смерти не выходят у меня из головы. Придерживается ли она собственного совета? Не думаю. Ей всегда нравилось рисовать. В детстве она часами пропадала в мастерской, которую сделал для нее отец. Она изобразила звезды на стенах спальни Эви и лес в моей комнате. Но с тех пор я не видела кистей в ее руках, только оружие. Последнее, что она нарисовала – портреты демонов. Но тогда почему она так старалась подтолкнуть меня к жизни? Зачем убеждала не отталкивать Эдриана? У меня нет ответов, а вопросов становится только больше. Единственное, в чем я сейчас уверена – Валери не хочет становиться главой ковена. И эта мысль вновь и вновь вызывает тревогу о будущем, которого, как она сказала, у нас нет.

В любом случае, все мои попытки по-настоящему сблизиться с сестрами проваливаются с громким треском.

Например, вчера ночью я попыталась спросить Эви напрямую, чем она занимается в лесу. В ответ она бросила в меня камень за видение Евы. И она права в том, что злится. На ее месте я бы тоже злилась. И вот мы снова оказываемся на исходных позициях. Все трое со своими барьерами друг напротив друга. А мне казалось, что тот бой нас сплотил. Но оказалось, что это лишь Триада стала сильнее. Не мы.

С этими мыслями я вхожу в конюшню. На этот раз она не пустая. Стойла заполнены красивыми ухоженными лошадьми. Замедляю шаг, направившись к каморке. Оставляю там все ненужные садовые инструменты. Но покинуть конюшню не тороплюсь. Что-то не дает этого сделать. Уже несколько дней, я украдкой бросаю взгляд в эту сторону, но зайти решилась только сейчас. Да и к тому же, у меня есть предлог. Я вернула инструменты на место.

Подхожу к белому коню с яркими синими глазами, который сразу привлекает мое внимание. Он смотрит прямо на меня из своего стойла, словно изучая. Слышала, лошади могут быть опасными, но сейчас ничего кроме восхищения я не испытываю. Умные глаза смотрят так пристально, что мне кажется, будто он вот-вот заговорит.

– Ветер. – раздается низкий голос. Шон заходит через распахнутые деревянные ворота в конюшню, ведя за собой еще одно животное. – Ее зовут Ветер. – добавляет он, кивая на белую лошадь передо мной.

Я приоткрываю рот, но не могу ничего сказать. Не знаю. Возникает такое чувство, словно меня застали врасплох за чем-то неприличным.

Шон просто стоит в своей обычной скучающей манере.

Прочистив горло, я спрашиваю:

– Для чего вы их используете?

Уголки его губ дрогнули вверх.

– Для путешествий. – коротко отвечает он.

Я задумалась, возвращая взгляд к лошади передо мной.

– Но в облике волка вы достаточно быстрые.

– Люди не особо любят вести дела с волками.

Конь рядом с ним издает какой-то странный звук, будто соглашаясь.

– Хочешь прокатиться? – вдруг спрашивает Шон, и мое сердце наполняется паникой.

– Что? Э-э-э, нет. Не знаю. Я…никогда раньше не…

Сглатываю, бросив растерянный взгляд на волка. Тот слегка приподнимает брови.

– Так это да или нет?

– Я не умею. – тихо признаюсь, сложив руки на груди.

Он пожимает плечами.

– Я покажу.

И он правда показал. Не знаю, почему, но Шон спокойно начал рассказывать обо всех уздечках, стремени и прочих нюансах. Он вывел Ветер и другого коня, по кличке Утес. Оседлал второго и попросил повторить то же самое с Ветер. Я постаралась в точности повторить за ним, но Шону все равно пришлось кое-что исправить и где-то затянуть потуже.

– Ветер спокойна, – объясняет он, погладив серую гриву лошади. – Но учует любую смену твоих эмоций, так что не бойся, иначе и ее напугаешь.

Какова ирония, из всех лошадей я выбрала именно ту, что похожа на меня.

Шон помогает мне забраться в седло и снабжает четкими инструкциями, как натягивать уздечку.

– Она знает, что делать, поэтому тебе нужно просто довериться. – спокойно добавляет он, запрыгивая на Утес.

Сердце заколотилось в груди, ладони немного вспотели.

Делаю пару глубоких вдохов, прислушиваясь к силе ног Ветра, к ее дыханию. Перед нами широкое поле, заканчивающееся тонкой полоской черного леса.

Сделав легкое неуверенное движение бедрами, я тронулась с места. Сначала медленно, нащупывая, привыкая к необычным ощущениям. Хотя нечто знакомое я уже испытывала верхом на Эдриане, когда тот был в облике волка.

Чувствую, как нечто всколыхнулось в груди, и кровь вспыхнула, будто воспоминание. Словно я раньше уже сидела в седле. Словно точно знаю, какого это мчаться сквозь лес. Прохладный ветерок касается затылка, и по коже бегут мурашки. Краем глаза замечаю Шона, но все свое внимание отдаю Ветер. Она слегка ускоряет бег, но я не боюсь, не вздрагиваю. Потому что мое сердце доверяет. Оно доверяет этому сильному животному подо мной.

Мои руки сжимают вожжи, и Ветер на секунду останавливается, будто спрашивая разрешения. Ее голова поворачивается ко мне, и я слегка наклоняюсь вперед.

– Можно. – шепчу я.

И Ветер срывается с места, заставляя меня подавить крик.

Мои волосы развиваются сзади, а сердце в груди оживает от скорости, силы, и того самого ощущения между ребрами. Свободы.

Я несусь сквозь воздух, буквально оседлав ветер. От этой мысли улыбка растягивается на губах до самых ушей. Дыхание сбивается, но мне плевать, меня тянет дальше. Бедра сжимаются рефлекторно в седле. Грудь опаляет хаос. Мы устремляемся вперед, преодолевая почти все поле. И перед глазами вырастают деревья. Они приближаются, становятся выше, четче. Мне хочется пересечь черту, выбраться за переделы, узнать, что там за границей. За деревней. За горами.

За спиной сквозь шум в ушах доносится мое имя.

Инстинкты разом вспыхивают, и я натягиваю вожжи. Ветер беспрекословно подчиняется, останавливаясь прямо у линии, где начинается лес.

Я выпрямляюсь, хватая ртом воздух, и запускаю руки в мягкую гриву.

– Ты же сказала, что не умеешь. – в голосе Шона четко слышится удивление.

Я улыбаюсь шире, поражаясь самой себе.

– Не умела. – отвечаю, разворачивая Ветер в сторону дома.

Черные глаза Шона широко распахнуты. Впервые за все время, что я здесь, на его лице отражается что-то, помимо скуки.

– Но такое чувство, будто уже делала это раньше. – поясняю, но не уверена, что он не сочтет мои слова бредом.

Волк моргает раз, затем хмурится и бросает взгляд на Ветер, словно и она удивила его не меньше меня.

– Почему ты выбрала ее? – спрашивает он.

Мы двинулись в сторону дома. На этот раз медленно, хотя мне очень хотелось повторить тот трюк еще раз.

С кольцами мы можем перемещаться только в знакомые нам места. В моем случае, это Керион и Аргос. Забираться куда-то дальше мне никогда не приходилось, даже желания такого не было. До этого момента. Все, о чем думала раньше – это как бы не утонуть в чужих чувствах. Но здесь, на этой земле, в этой деревне что-то в корне изменилось.

– Думаю, это она меня выбрала. – с опозданием отвечаю я.

Мы возвращаемся в конюшни. Я прощаюсь с Ветер. Не знаю, получится ли еще раз вот так покататься. Боюсь надеяться, все еще не хочу привязываться. Потому что знаю, через несколько дней нам и так придется покинуть деревню, с артефактом или без него.

Вернувшись в дом, я быстро принимаю душ и снова надеваю платье. На этот раз белое, но похоже на предыдущее. К оружию за последнее время я притрагивалась только во время тренировок.

Взглянув на себя в зеркало понимаю, что все еще улыбаюсь.

Почему я все время улыбаюсь?

Сверху раздается какой-то шум, скорее толчок, будто что-то упало на крышу…

«Это Калеб» – как-то сказала мне Виона в похожей ситуации.

Они вернулись.

Он вернулся.

Мчусь к двери, повинуясь внутреннему порыву, но коснувшись ручки двери, замираю. Почему? Почему сердце так колотится? Кожа горит, а тело окутывает странный зуд, словно что-то тянет меня наружу, тянет к нему. Но ведь это не значит, что Эдриан испытывает нечто похожее, верно? Он и сам может меня найти, если будет нужно. Я даже не уверена, что он вернулся…Нет, это я знаю точно. Просто знаю. Чувствую его, он где-то рядом…

Дверь резко распахивается, и я отшатываюсь назад.

Эвива удивленно вскидывает брови и протискивается в комнату мимо меня.

– Куда-то уходишь? – бесстрастно спрашивает она, опускаясь в кресло.

Только сейчас я замечаю толстую книгу в ее руках. Я уже читала ее, это легенды волков. Она открывает книгу, как будто мой ответ ей вообще не нужен.

Моя кровь и так горит, но от ее неприкрытого безразличия, она вспыхивает. Стиснув зубы, я закрываю дверь и оборачиваюсь к сестре.

Та скрещивает ноги в щиколотках, делая вид, что читает. А я не двигаюсь с места, пытаясь унять поднявшийся в груди хаос. Вспыхиваю точно спичка, и не могу остановиться, слова сами по себе вылетают изо рта:

– Хватит. Просто выскажи все, что думаешь. Прекрати делать вид, будто тебе глубоко плевать на всех и вся.

Она моргает, перелистывая страницу, но глаз не поднимает.

– Может, мне и правда плевать.

Скрещиваю руки на груди.

– Да ладно? Поэтому ты при любой возможности провоцируешь Валери? Ты держишь дистанцию, отшучиваешься. И меня это порядком достало. Ты ведь не такая…

Она резко захлопывает книгу. Делает вдох, и ее губы тут же растягиваются в привычную мне улыбку.

– А какая я? – смотрит на меня и разваливается в кресле. – А? Ты мне как-то сказала быть такой, какая я есть. Что именно ты под этим подразумевала?

– Дерзкая, смелая, прямолинейная. – без колебаний отвечаю я. – Вот ты какая. Еще умная и непредсказуемая. Вот, что я имела ввиду. Хотела, чтобы ты перестала строить из себя наивную похотливую дурочку.

Ее улыбка тут же сходит на нет. И я начинаю гадать – неужели она думала, что я о ней плохого мнения? Неужели считала, что я не вижу всех этих ее масок?

– Ты намеренно вводишь окружающих в заблуждение. Не знаю почему, но это так. Раньше я ничего не говорила, потому что меня это не касалось. Но сейчас ты специально используешь все это дерьмо против меня. Закрываешься и…

– Вау. Проницательная Камилла видит меня насквозь. Просто блеск. Но что насчет тебя самой? – сестра подается вперед, впиваясь в меня пристальным взглядом. – Ты требуешь от меня каких-то ответов. А сама? Я ждала и ждала, гадала, когда же она наконец признается, что в скором времени может погибнуть, исчезнуть. – щелкает пальцами в воздухе. – Вот так. Раз и нет. Или ты считаешь, что это совершенно неважная информация? О, нет, погоди.

Она встает на ноги, бросив книгу в кресло.

– Скорей всего ты уверена, что это никого не касается. Ведь ты сама прекрасно все контролируешь, да? – качает головой, окидывая меня взглядом с ног до головы.

– Знаешь, для эмпата ты довольно дерьмово разбираешься в чувствах.

– Потому что сложно разбираться, когда сам ничего не чувствуешь. – слова вырываются из меня прежде, чем я успеваю их остановить. Эви замирает, а в моем горле образуется предательский ком.

– Я не чувствовала, ясно? Вообще ничего. С момента, как проявился дар, с каждым днем эмоций становилось меньше. Моих эмоций. Они исчезали одна за другой. Пока не остались лишь чужие чувства, чужая боль. Алекс был не единственной причиной, по которой я ушла из дома. Мне хотелось быть подальше от всех вас. Я не умела…я не…

Эви делает шаг ко мне, но я отступаю назад.

Подавляя, туша изо всех сил бушующий огонь в сердце, я возвращаю себе крупицы контроля и смотрю на сестру, которая готова броситься ко мне.

– Хочешь знать, почему я ничего не рассказала вам о своей смерти? Потому что смирилась. А вы не смогли бы. Потому что не хочу, чтобы вы смотрели на меня иначе. Не хочу, чтобы вы надеялись, не хочу чтобы вселяли эту надежду в меня. Ведь ты не хуже меня знаешь, судьбу не изменить. Смерти не избежать.

На моих глазах проступают слезы.

– Почему мне важен контроль? – делаю глубокий вдох. – Потому что это все, что я знаю, все, чему научилась. И сейчас я в ужасе. С каждым днем хаос становится только больше. Стены нет, и я не знаю, как жить без нее.

– Свободно, Ками. – отвечает Эви, качая головой. – Свободно. Неужели ты не понимаешь? Тебе дан шанс побыть собой без всяких ограничений, без навязанных эмоций. Тебя ничего больше не сдерживает, но ты продолжаешь запихивать себя в маленькую коробочку. – слезы катятся по ее щекам, но она полностью их игнорирует. – Я не хочу стоять на твоих похоронах и думать о том, как бы ты могла прожить свою жизнь. Черт.

Она резко смахивает слезы и стискивает кулаки.

– Я вообще не хочу стоять на твоих похоронах. Если тебя не станет, кто у меня останется? Валери? – усмехается сквозь слезы.

Забавно. Она думает, они разные. Но сейчас говорит ровно то же, что и Вал. Она просит меня жить.

– И я устала наблюдать за тем, как ты вечно себе в чем-то отказываешь. – стискивает челюсти и добавляет. – Булочки не в счет.

Из меня вырывается смешок, и сестра улыбается.

– Пока мы здесь, просто…живи. Черт тебя подери. Бегай по саду, лови бабочек, крути страстный роман с волком. – ее голос становится уверенне, громче. – Ты не такая как мы с Вал. Никогда не была. Тебе не нужен адреналин, кровь и боль, чтобы почувствовать жизнь. Уже завтра все может полететь к чертям собачим. Так что перестань строить из себя недотрогу и позволь случиться тому, что должно случиться. Вот. Я сказала, что думаю, довольна?

Мне едва удается сдержать улыбку.

– Тебе настолько ненавистно, что у меня давно не было секса?

Она фыркает:

– Да. – взмахивает волосами. – И да. Ты права, я не смирюсь с тем чертовым видением Евы. Так что пока я не придумаю, как спасти тебя, не забывай, что твои часики тикают.

Я вздыхаю, резко расслабившись.

– Валери сказала мне почти тоже самое.

Эви закатывает глаза и снова опускается в кресло, положив книгу себе на колени.

– Не ей такое говорить. Сама она вообще не умеет отрываться. – бросает мне сестра. Сейчас это снова просто Эви, моя младшая сестра. Никакой наигранности или отстраненности, и я решаю попытать удачу:

– Ты расскажешь, чем занимаешься в лесу?

– Вряд ли. – тут же отвечает она, сверкнув глазами. – Но обещаю, с вами это не связано. Только со мной.

– И с Фином. – напоминаю я ей, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

– Он просто помог. – отмахивается она, снова открывая книгу. – А теперь иди, мне нужно почитать, а тебе явно не терпится броситься одному конкретному волку в объятия.

Я складываю руки на груди.

– Не правда.

Она усмехается, бросив на меня многозначительный взгляд.

– Может я и не эмпат, но по части отношений у меня проблем никогда не было. Между вами искры летают. Он хочет тебя, ты хочешь его. Хотя бы это перестань отрицать.

Я собираюсь ответить что-то, но на ум ничего не приходит. Щеки вспыхивают, выдавая меня с головой.

Да, я хочу Эдриана Бранта. Могу сколько угодно упираться. Но тело не убедить в обратном.

– Тик-так. Тик-так. – бормочет Эви, улыбаясь в книгу.

Видимо кому-то постоянно придется напоминать мне о том, что мое время здесь ограничено. Потому что только это сейчас выталкивает меня за дверь и заставляет слететь вниз по лестнице.

В гостиной я сталкиваюсь с Вионой, она окидывает меня понимающим взглядом.

– В библиотеке. – просто говорит она. – Но…

Не дослушав, я бросаюсь туда. Сердце бьется о ребра. Только его я и слышу.

Распахнув дверь, замираю на месте.

Сразу несколько пар глаз обращаются ко мне.

– Цветочек. – радостно вскрикивает Фин, широко улыбаясь. Дилан рядом с ним хмурится.

Оба стоят возле стола слева, по другую сторону Калеб, на диване Шон, а…

В груди вспыхивает такой жар, что мне едва ли удается устоять на ногах. Медовые глаза Эдриана сталкиваются с моими. В них читается удивление, словно он не ожидал, что я вот так появлюсь. Я и сама не ожидала.

Только открываю рот, чтобы извиниться и выйти, но…

– Оставьте нас. – выпаливает Эдриан своим низким голосом, от которого по коже проносятся разряды.

Дилан пытается возразить, но его тут же обрывают.

– Сейчас же.

Фин выходит первым, подмигнув мне в своей игривой манере, за ним Калеб и Шон, Дилан даже не взглянул на меня.

Когда нас наконец оставляют одних, мои щеки уже пылают.

– Не стоило. – бормочу я, пытаясь удержать мысли в голове. Но хватает одного взгляда на Эдриана, как они начинают путаться и разбегаться.

– Еще как стоило. – тут же отвечает он, его взгляд впивается в меня мертвой хваткой. Челюсти смыкаются, я замечаю отросшую щетину на его щеках. И на нем эта чертова белая рубашка с закатанными рукавами. Он напрягается всем телом и складывает руки на груди. Но даже отсюда я вижу, как тяжело поднимаются и опускаются его плечи.

Медленно, боясь сорваться на бег, я двигаюсь ему навстречу.

– Проблема решена? – спрашиваю я, игнорируя покалывание внизу живота.

– На сегодняшний момент, да. – его голос…

Обхожу стол, и он поворачивается ко мне.

– Стой. – резко вскидывает руку, и я замираю. – Не подходи ближе.

– Почему? – склоняю голову набок.

Хочется прикоснуться к его щетине, узнать какая она наощупь.

Его медовые глаза касаются моих оголенных плеч, груди, бедер. Ткань платья тонкая, а под его взглядом мне на секунду кажется, что ее нет совсем. Он буквально прожигает меня насквозь.

– Потому что я еле сдерживаюсь, чтобы не сорвать с тебя это милое платье. А нам нужно поговорить.

Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится то, как он смотрит, нравится, что не скрывает своих желаний, нравится…он мне и правда нравится.

Игнорируя его просьбу не подходить ближе, я продолжаю сокращать расстояние между нами, и его глаза вспыхивают.

– С другой стороны, если тебе по душе разговаривать без одежды, я только за.

Притягиваю его к себе руками за шею и впиваюсь таким поцелуем, от которого кожа загорается. Из него вырывается сдавленный стон, и я проглатываю его, раздвигая его губы языком. Эдриан рычит, прижимая меня к себе руками, и я толкаю его к книжному стеллажу, не разрывая поцелуй.

Желание горит во мне, поглощает целиком. Кажется, будто я падаю снова и снова. А Эдриан подхватывает.

Одним резким рывком, он разворачивает меня так, что теперь я вжимаюсь в деревянные полки спиной.

Мои руки забираются ему под рубашку, желая прикоснуться, почувствовать его. Он разрывает поцелуй, чтобы прикусить мочку моего уха. Щетина трется о разгоряченную кожу, и меня пронзает дрожь. Болезненная пульсация оживает внизу живота.

Его руки двигаются вверх-вниз по моей талии, бедрам. Дыхание сбивается к чертям.

– Фин сказал, вам нужно уехать. – вдруг начинает Эдриан, лизнув мою ключицу.

Из меня вырывается стон вместе с ответом.

– Да.

Чувствую его улыбку на своей коже.

– «Да, нужно уехать» или «да, мне нравится то, что ты делаешь языком»?

Обхватив руками его лицо, я заставляю его посмотреть мне в глаза. Одна его рука забирается в разрез моего платья прямо между бедер, где уже влажно.

– Да, нам нужно уехать. – прерывисто отвечаю я, приближая его губы к своим. – И да, мне нравится то, что ты делаешь языком.

Снова целую его, прикусывая нижнюю губу.

Он с силой вжимается в меня всем телом, а пальцы проскальзывают под трусики, лаская. Губы возвращаются к моей шее. Он втягивает кожу ртом, а затем прикусывает. Выгибаю спину ему навстречу, хватаясь руками за его плечи.

– Как скоро вам нужно уехать? – вводит в меня два пальца, и я ахаю, теряясь в пространстве.

Больше. Мне нужно больше.

– Камилла?

Его запах, он пьянит. Касаюсь губами его шеи и провожу вверх языком, наслаждаясь тем, как мышцы в его теле напрягаются.

Мой.

– Через несколько дней. – наконец отвечаю я.

Пальцы внутри меня ускоряются, усиливая давление внизу живота.

– Зачем? – проводит губами по моей скуле, затем целует и прикусывает нижнюю губу. Я…теряюсь, из меня вырываются стоны один за другим.

Что? Что он спросил?

Ах, да, точно.

– Ри…туал. Нам…нужно. Черт.

Эдриан надавливает ладонью на клитор, и я запрокидываю голову назад, чувствуя, прикосновение его языка к моей груди через ткань.

– Вы вернетесь? – губы снова находят мои, давление нарастает. – Ты вернешься ко мне, Камилла?

– Да. – вырывается из меня вместе со стоном.

Он ускоряется, ловя ртом мое дыхание, и сильнее обхватывает свободной рукой за талию, не давая сдвинуться с места. Жар увеличивается, становится почти осязаемым, проникает в каждую клеточку, опаляя.

– Я скучал, малышка. – говорит он мне в губы, и я взрываюсь с его именем на губах, содрогаясь всем телом.

Его поцелуи становятся мягче, нежнее. Он убирает руку, опустив платье, и просто обнимает меня за талию, пока я прихожу в себя, пока дыхание не становится ровным, а мысли не обретают четкие очертания. Только тогда Эдриан отстраняется. И меня осеняет. Вопрос порхает на языке, но я не знаю, как облечь его в слова.

– Ты ни разу…

Он улыбается, склонив голову набок, и наматывает прядь моих волос себе на палец. Вторая рука покоится на моем бедре, будто там ей самое место.

– Что? – игриво спрашивает, и я опускаю голову, утыкаясь взглядом куда-то в пол.

Мои руки соскальзывают вниз, ему на торс. Мне никогда раньше не приходилось общаться на эту тему, и я понятия не имею, стоит ли спрашивать.

Эдриан вдруг нежно берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

– Скажи прямо, Камилла, я не умею читать мысли.

Что ж. Ну, ладно.

– Ты уже два раза…делал…

Обхватывает рукой мою шею, и целует в губы. Мягко. Едва касаясь. Разгоняя мою неуверенность.

– Доставлял тебе удовольствие?

– Да. – закусываю губу, чувствуя, как щеки полыхают огнем.

– И? – медовые глаза искрятся теплом, проникая в самую глубь моего сердца. Большим пальцем он чертит круги на моей шее. А второй рукой слегка сжимает бедро, подталкивая меня быть смелее.

– А сам не…

– Не хочу давить на тебя. – просто отвечает он, снова оставляя поцелуй на моих губах. – Но не думай, что твои оргазмы не доставляют мне удовольствия.

Целует мою скулу. Висок. С трепетом. Благоговением.

– Каждый твой стон, малышка. – целует уголок рта. – Каждый вдох.

Прислоняется лбом к моему.

– И особенно то, как ты выкрикиваешь мое имя. – вторая рука медленно скользит по моему телу, руке, и ложится на шею. – Все это доставляет мне удовольствие.

Я невольно улыбаюсь, чувствуя как смущение постепенно отступает.

Эдриан слегка отстраняется и смотрит своими медовыми глазами в мои. И в них столько нежности, столько эмоций, что мне кажется, будто у меня за спиной вот-вот раскроются крылья, и я воспарю прямо к потолку.

– Чем занималась, пока меня не было? – спрашивает он, беря меня за руку и отводит к столу.

– Работала в саду.

Он опускается на край стола и размещает меня между своих ног, обхватывая за бедра сзади.

– Чем еще?

Мои руки ложатся на его плечи.

– Тренировала женщин. – пальцы невольно пробираются к шее и сцепляются в замок у него на затылке. – У Эбби получается лучше всех.

– Правда? – улыбается он.

Его запах хвои окутывает меня с ног до головы. И мне так сильно хочется уткнуться в его шею.

Тик-так.

К черту.

Обнимаю его руками за плечи и утыкаюсь носом в его шею, вдыхая такой знакомый, почти родной аромат. Эдриан тут же обвивает меня своими мощными руками, и у меня вновь возникает это чувство дома между ребер. Покой и безопасность.

– Виона пытается не отставать, – продолжаю я. – Но у нее не хватает терпения. Клянусь, она была бы отменным волком. Похлеще Фина.

Из Эдриана вырывается смех, вибрацией отдаваясь мне в грудь. Он убирает одной рукой волосы с моего плеча и целует изгиб шеи.

– Не сомневаюсь. – отвечает он и кладет подбородок на мое плечо. – Думаю, если бы Дилан разрешил, она бы уже давно бросила кому-нибудь вызов и надрала зад.

– Думаю, Дилану и бросила бы.

Снова смеется, и я улыбаюсь. Люблю его смех.

Отстраняюсь и снова смотрю в эти медовые глаза. Люблю эти глаза.

– Еще я сегодня впервые сидела верхом.

– Правда? – его брови взлетают вверх, и на губах появляется ослепительная улыбка.

Люблю эту улыбку.

– Ага. – киваю, перебирая его волосы на затылке. – Шон показал, как это делать.

– И как тебе?

– Мне понравилось. И у меня, между прочим, не плохо получается. Думаю, я была рождена именно для этого.

Снова смеется и вдруг подается вперед, целуя мою улыбку.

– Я тоже скучала по тебе. – из меня вырывается шепот, и Эдриан снова целует, крепко прижимая меня к себе.

– Ты пахнешь цветами, ты знала об этом?

– Цветами?

– Да. Розами.

– Это потому что я роза. – невозмутимо отвечаю, и снова слышу его смех. – Что? Ты сам мне это сказал.

– Сказал. – кивает. – И это абсолютная правда.

Широко улыбаясь, я чмокаю его в губы, но как только отстраняюсь, он снова притягивает к себе для поцелуя. На этот раз медленного, глубокого.

– Черт. – выдыхает он, зарываясь мне в шею. – Мне нужно работать.

– Тогда не буду отвлекать. – пытаюсь вырываться из объятий, но это все равно что пытаться расколоть камень. – Эдриан.

– Что? – бурчит он мне в шею. – Ты сама ко мне пришла.

– И сейчас хочу уйти.

Его хватка ослабевает, но лишь немного. Достаточно, чтобы я отстранилась, но не чтобы смогла уйти.

– Поужинаешь сегодня со мной? – вдруг предлагает он.

– Что? – мой рот распахивается.

– Ужин. Со мной. Сегодня. – на губах появляется игривая улыбка. – Кажется, у людей это называется свиданием.

– А как это называется у волков? – склоняю голову набок.

– Спариванием. – не думая выпаливает он, и из меня вырывается громкий смех.

– Заманчивое предложение. – говорю я, пытаясь успокоиться.

– И романтичное. – многозначительно кивает он.

– Очень романтичное. – соглашаюсь, поджав губы.

– Ну так, что? Ты согласна?

– А у меня есть выбор?

Он поднимает руку и показывает двумя пальцами крошечное расстояние.

– Примерно такой. Ты ведь знаешь, я настойчивый мужчина.

– Да, я заметила.

– Так что я жду твой положительный ответ. Или же мне стоит снова прижать тебя к книжным полкам, чтобы услышать заветное «да»? Я могу…

– Да. – тут же вырывается из меня, и медовые глаза вспыхивают.

– Тебе стоит быть конкретнее, малышка. «Да, я поужинаю с тобой» или «да» книжным полкам?

– Да, я поужинаю с тобой.

Он снова толкает меня на себя, и наши губы едва касаются друг друга.

– Уверена, что только первый вариант?

Улыбаюсь и мягко целую его.

– Определенно.

Он раздосадовано выдыхает и наконец отпускает меня. Делаю пару шагов назад, чувствуя, как сердце неистово колотится в груди.

– Останешься на собрании? – вдруг спрашивает он, выпрямляясь.

– Не могу. Обещала Эбби помочь в пекарне.

Его губы тут же поджимаются, отчаянно подавляя улыбку.

– Что? – складываю руки на груди.

– Надеюсь, у нее останется хоть что-то на продажу.

Щеки разом вспыхивают, и я возмущенно толкаю его рукой в плечо. Эдриан разражается смехом, перехватывая мою руку, и снова обнимает меня.

– Отпусти. – бормочу я, тут же пытаясь вырваться. – В мире еще остались булочки, которые нужно съесть, так что я невероятно занята.

Он прерывает все мои попытки выбраться, крепко прижимая к себе, и вдруг накрывает мой рот своим. Я тут же замираю, тая в его объятиях, как чертово масло.

– Эй. – раздается голос Фина за его спиной. – Вы там все? Сколько нам тут еще торчать? Я голоден.

Черт.

– Они, что, все это время были за дверью? – с ужасом в голосе спрашиваю я, но Эдриан только ухмыляется.

– Не переживай, Ками, к моему огромному сожалению, ты кричала не слишком громко.

Жар поднимается к горлу, и я вырываюсь из этих его сбивающих с мыслей объятий.

– Предупреждать надо. – рычу я.

– Это ты на меня набросилась, малышка.

Открываю рот, чтобы что-то сказать, но лишь стискиваю кулаки, вызывая широченную улыбку на губах волка.

– Увидимся вечером, малышка. – подмигивает он, и я вылетаю из библиотеки, стараясь не смотреть на толпу мужчин в коридоре.

Черт возьми. Какой же стыд.