После утренней тренировки на следующий день, я приняла душ и заметила, что большая часть моей одежды, которую взяла с собой, стала мала. Осталось только несколько свободных теплых вещей, которые совсем не подходят местному климату.

Мое тело и правда возвращается во времена, когда мама была еще жива, когда наша семья была самой многочисленной в Керионе, когда самой большой моей проблемой было не попасться ночью с булочками на кухне.

На губах складывается улыбка, в груди шевелится смесь тепла и горечи. Я и забыла, что в прошлом было не только плохое, но и много хорошего.

Подхожу к зеркалу над комодом и заглядываю в свое лицо. На щеках румянец, никаких синяков, скулы перестали болезненно выделяться. Все мое тело изменилось –  грудь, попа, бедра округлились. А в волосах появился отблеск золота прямо как в прежние времена. В своем отражении я больше не вижу призрачный скелет. Вместо него там женственные мягкие изгибы, вдобавок, спасибо тренировкам, появился рельеф.

В голове проскакивает странная мысль. Мой взгляд устремляется к широкому шкафу у дальней стены. Калия еще в самый первый день приготовила для нас более подходящую одежду для местного климата. Я ни разу его не открывала, но сейчас мне вдруг захотелось…

Пальцы скользят по мягким тканям разных цветов. Не думаю, что готова к чему-то яркому, так что рука тянется к коричневому платью на тонких бретельках. Ткань приятная наощупь. Закусив губу, быстро достаю его, пока не передумала.

Оно оказывается странной конструкцией с запахом. Две части перекрещиваются на груди, связываясь справа на талии. Вырез на груди довольно низкий, но плотно удерживает ее на месте. Подол легкий и доходит до самых щиколоток. Теплый оттенок коричневого напоминает смуглую кожу Эдриана и хорошо сочетается с моими светло-карими глазами.

В качестве обуви достаю удобные закрытые тапочки на завязках. Они обхватывают мои щиколотки, дополняя такой совершенно женственный, непривычный мне образ. Так здесь одеваются многие женщины. Удобно и красиво.

Улыбка не сходит с лица. Не помню, когда в последний раз надевала платье. Наверное, в детстве. Сердце ударяется в груди.

Один раз. Позволю себе всего один раз. Это неудобно, да. За демонами в таком не побегаешь, но…мне нравится то, что я вижу в зеркале. Я себе нравлюсь.

Надеясь, что не пожалею об этом позже, сбегаю вниз к сестрам, которые ждут в гостиной.

Обе поднимают голову в ту же секунду, как я появляюсь.

Рот Эви широко раскрывается, Вал замирает, моргнув. Мои ладони вспотели. Интересно, что они думают?

Может, зря я это все затеяла?

– Боги, Ками. – вскрикивает Эвива, и я не сдержав улыбки, опускаюсь на диван рядом с Валери. – Ты ахренительно красивая.

Сестра присвистывает, окидывая взглядом мой наряд.

– Очень красиво. – добавляет она, перекинув черные волосы через плечо.

– И не практично. – слегка хмурится Валери.

– Да брось ты, зануда. – морщится Эви. – Ками в коем веке не похожа на ходячий труп.

– Ну спасибо. – бросаю я сестре, та невозмутимо вскидывает брови.

– А что? – пожимает плечами. – Это факт. Видимо, горный воздух и правда пошел тебе на пользу. – подмигивает, откинувшись на спинку дивана.

Валери прочищает горло и выпрямляется, уставившись взглядом на карту на столике перед нами.

– Эвива права. – мельком смотрит на меня. – Ты красивая, Камилла.

Моя улыбка становится шире, а щеки заливаются румянцем. Услышать комплимент из уст Валери особенно приятно.

– Теперь вернемся к делу. – ее лицо вновь становится непроницаемым.

Эви закатывает глаза.

– Артефакт. – проговариваю я, уставившись на карту местности.

Вал указывает на точку в лесу, где я оказалась два дня назад.

– Ты сказала, тебя тащили. – указывает пальцем выше. – Скорей всего к реке.

– Мы этого не знаем. – протягивает Эви.

– У нас больше нет зацепок. – возражает Валери. – Позволить ей снова переместиться ночью, бог знает куда, мы не можем. – оборачивается ко мне. – Снов ведь больше не было?

Качаю головой, складывая руки на бедрах. У меня была теория насчет связи с артефактом. Эви натолкнула меня на это, закрывшись недавно.

– Я мысленно поставила своего рода барьер. Думаю, наша связь двусторонняя.

– Как и наша. – добавляет Эви с одобрением в глазах. – Если я закроюсь от тебя, ты ко мне не подберешься.

Я киваю и тут же слышу ее голос в своей голове:

«Молодец, быстро учишься»

«Было бы намного проще, если бы ты просто рассказала мне об этом»

«Проще» – бросает мимолетный взгляд на свой маникюр. – «Но не интересней»

Закатываю глаза. Валери продолжает:

– Последний вариант, отправиться туда самим. Я могу открыть портал между границами, потому что была там, но дальше, наверное, уйдут дни, пока мы пешком доберемся до реки.

– Я пас. – тут же отвечает Эви, подавшись вперед. – Нет желания становиться ночным перекусом для демонов.

– Наша магия там работает,  мы справимся. – настаивает Валери.

Они впиваются друг в друга взглядами.

– И что потом? – вскидывает голову Эви, упираясь локтями в колени.

В ее синих глазах всего на секунду проскакивает нечто холодное, но следом прежняя легкость возвращается, и она склоняет голову набок.

– Мы не знаем точное место, даже не уверены, там ли клинок. Это всего лишь теория. Плюс ко всему, ты наверное забыла о монстрах под водой. – ее брови сходятся на переносице.

– Странно. Ками довольно красочно обрисовала их.

Валери с каменным лицом поворачивается ко мне.

– Решение за тобой, Камилла.

Вот она. Участь средней сестры. Хорошо, что сейчас мне хотя бы не приходится иметь дело с их эмоциями, как в детстве. Честно говоря, после всего, что произошло, мне страшно заглядывать в их души. Даже если бы могла, не стала бы.

Я выдыхаю, пытаясь разобраться во всем этом хаосе. С той ночи в лесу я много думала обо всем, что связано с артефактом.

– Мы не можем отправиться к реке, не зная точно в каком месте находится клинок и там ли он вообще. Слишком опасно. Просить помощи у стаи тоже не можем, им нужно защищать границы. Если демоны охотятся за мной, значит сами не могут достать артефакт. Он хорошо защищен…

– К чему ты клонишь? – тихо спрашивает Эви, внимательно изучая меня своими синими глазами. Но в тоне ее голоса нет вопроса, словно ответ ей вообще не требуется.

– Я видела лишь одно живое существо, которое без колебаний бросилось в воду. – смотрю на сестер. – Вы тоже ее видели.

Губы Эви складываются в очередную одобрительную улыбку.

– Ту, что мы спасли у реки. – вспоминает Валери.

Я киваю.

– Она не часть стаи, местные боятся воды как огня. Она нечто иное…

– Как и Калеб. – глаза Эви сверкнули.

Именно.

– Ты хочешь найти ее? – спрашивает Вал, подавшись вперед и уперев локти в колени.

– Попытаться. Есть еще Рена. Одна из трех членов местного Совета. Эдриан сказал, ее называют водным духом.

– Как поэтично. – протягивает Эви.

Валери хмурится.

– Но как мы их найдем?

– Нам и не нужно. – отвечает Эви, откинувшись на спинку дивана и закинув ноги на стол. – Они сами к нам придут. В Солар. Эдриан не рассказал? Это главный праздник года. Там будут все.

Грудь опаляет горячая эмоция, просачиваясь в кровь, и мои кулаки непроизвольно сжимаются.

– И ты молчала? – вырывается из меня упрек, который не удается сдержать.

Она пожимает плечами.

– А ты не спрашивала.

– Прости, но как я должна была спросить: «Эви, сестренка, у тебя случайно нет ценных сведений, которые могут нам пригодится?». Так, что ли?

Она усмехается.

– Как вариант. Да.

Валери напрягается рядом со мной.

– Ты узнала об этом до или после того, как предложила Камилле поплавать?

– До. – тут же отвечает Эви. – Но стоило попробовать сначала тот план.

Ушам своим не верю. Она намеренно согласилась подвергнуть меня опасности, зная что можно подождать и просто поговорить с Реной на этом чертовом празднике.

– Я могла умереть. – выпаливаю я, не думая.

Эви бросает взгляд на мои руки на коленях.

– Нет. Не могла.

Наши взгляды встречаются, и меня прошибает осознанием. Сердце пропускает удар, перекрывая доступ к кислороду. И кулаки медленно разжимаются.

Она знает. Эвива знает о видении Евы. Знает, что в момент смерти на мне должно быть кольцо.

Валери взрывается. Впервые за все это время:

– Откуда ты могла это знать, черт тебя подери?

Эви игнорирует гневный взгляд сестры и уставляется на меня, слегка склонив голову набок.

«Ты ей расскажешь или я?»

«Нет. Ничего ей не говори»

«Почему?»

«Как ты узнала?»

«Подслушала ваш разговор»

«Все это время ты знала и молчала»

«У тебя свои секреты, Ками, у меня свои»

И в следующую секунду она закрывается от меня, оборвав связь. Затем переводит взгляд на Валери.

– Клинок не дал бы ей умереть. – отвечает она ровным спокойным голосом. – Они связаны, она нужна ему. Но магия вод сильнее, поэтому Ками не может пробиться, не выдерживает и просыпается раньше, чем окажется в воде.

Заглянув каждой из нас в глаза, она улыбается так, словно мы дети малые, голос становится обманчиво невинным.

– Отсюда делаем вывод, силой забрать клинок не получится. Только если его отдадут добровольно. Что приводит нас к очевидному…

– Мы здесь застряли. – заканчивает за нее Валери, от острых льдинок в ее голосе по спине пробегают мурашки.

Эви кивает.

– По крайней мере до Солара. Но, – в глазах снова вспыхивают огоньки. – На следующей неделе еще и Кровавая ночь…

– Эви. – обрываю я ее.

С лица Валери слетают все краски.

– Что? – невозмутимо продолжает Эвива. – Неужели никто из вас об этом не думал? Пусть сейчас мы наслаждаемся местным гостеприимством, мы все еще ведьмы, а одна из нас прямая наследница…

Входная дверь распахивается, и в гостиную вваливается Фин. За ним Шон. Я готова их расцеловать. Кровавая ночь совершенно вылетела у меня из головы.

Честно говоря с момента, как оказалась здесь, вся прежняя жизнь стала казаться сном. Однако реальность нагоняет. Эвива права. Мы все еще ведьмы. И там в Керионе нас ждут. Ждут Валери.

Фин вдруг опускается на одно колено перед Эви, прижав руку к своему сердцу. Сестра едва не прыскает от смеха. Валери рядом со мной застывает, уставившись куда-то в пустоту. Груз, который она несет на себе с момента рождения, куда тяжелее моего внутреннего, и сейчас в особенности.

Шон застывает на мгновение, окинув меня удивленным взглядом, но затем быстро возвращает своему лицу привычный скучающий вид и садится на свободное место рядом с Валери.

– О, победительница, – торжественно заявляет Фин, отчаянно сдерживая улыбку. – Воительница, та, что смогла схватить меня за яйца, Эвива Монро, ты окажешь мне честь, станешь моей парой на соревнованиях Вериса?

Эви взрывается смехом, закинув голову назад. Губы Фина тоже подрагивают.

– Издеваешься? Почему я? – спрашивает сестра сквозь смех.

– Потому что ты любишь играть. – отвечает волк, прядь каштановых волос падает ему на лоб. – Поиграй со мной, Эвива. Обещаю, ты не пожалеешь.

– Хм, – задумывается Эви, придвинувшись к нему ближе. – Звучит заманчиво. Но разве не только пары участвуют?

Фин отмахивается:

– Так было века назад. Сейчас мы просто дурачимся с теми, кто нам по душе.

– И я тебе по душе?

– О да, и не только по душе. – его голос становится ниже. – Давай же, Эвива, я знаю, ты хочешь поиграть со мной.

Ее губы растягиваются в похотливой улыбке.

– Ну, хорошо. Мне все равно нечем заняться.

Фин радостно вскрикивает, поднимаясь на ноги. Затем хватает Эви за щиколотки, садится рядом с ней на диван и кладет ее ноги себе на бедра.

– О чем болтали? – весело спрашивает он.

– Решали, кто из нас более безответственный. – легко бросает Эви.

Вал тут же вскакивает на ноги, стиснув кулаки.

Я уже мысленно готовлюсь к очередной перепалке, как Вал вдруг разворачивается на пятках, собираясь уйти. К моему удивлению, ее останавливает Шон, взяв за руку. Сестра кипит от злости, но его это совсем не беспокоит. Он заглядывает ей в глаза и тут же выводит из дома в сад.

Как только они скрываются за раздвижными дверьми, я поворачиваюсь к Эви.

– Зачем ты так?

– Как именно, Камилла? – ее взгляд становится неожиданно серьезным. – Разве я не права? Она вернулась…

– Ее заставили. – напоминаю я.

– Но остаться она решила сама. И у этого решения есть последствия. Ты и без меня знаешь, если она откажется занять место отца, это сделает кто-нибудь другой и тогда…

– Знаю. – обрываю я, сжимая ткань своего платья. – Знаю.

– Эм, – вмешивается Фин, перекидывая взгляд от меня к Эви. – О чем вы говорите?

– О Кровавой ночи. – отвечает Эви, расслабившись.

Бровь Фина вопросительно выгибается.

– Что за кровавая ночь?

Выпустив весь воздух из легких, я поясняю:

– Ритуал принятия власти. Похоже на то, как вы приносите клятву вожаку.

– Валери прямая наследница, старшая в семье. – добавляет Эви. – Поэтому такая сильная. Ее место во главе ковена. Но если она откажется…

– Кто-то другой займет ее место, и мы будем обязаны подчиниться. Отказ вынудит нас покинуть Керион.

Фин задумывается, сморщив лоб.

– Но что плохого в том, чтобы выбрать главой кого-то другого?

Я выдыхаю, закрыв лицо руками.

Голова раскалывается.

– Дело в Триаде. – просто отвечает Эви так, будто мы сейчас не конец света обсуждаем. – Если мы признаем главой кого-то со стороны, Триада окажется в чужих руках. Баланс сил и все такое. Остальные семьи довольно жадны до власти. Заполучив нас, даже не знаю, что они могут устроить.

Откуда-то сверху раздается крик, я выпрямляюсь, прислушавшись.

Фин хмурится сильнее.

Голоса…их было двое.

– Это Дилан с Ви. – бормочет волк. – В последнее время они вечно ссорятся.

– Из-за чего? – спрашиваю я.

Фин пожимает плечами.

– А мне откуда знать?

На ступеньках раздаются быстрые шаги, и в следующую секунду появляется Лили. Крепко зажав руками уши, она проносится мимо нас и выбегает в сад.

Фин разочарованно вздыхает.

– Она не любит, когда кто-то ссорится. Особенно те двое.

Мне это знакомо.

Сердце невольно вздрагивает, и я не понимаю, как встаю и выхожу в сад.

Высокая трава скрывает Лили, оставляя лишь макушку головы. Вокруг никого, только слабый свежий воздух, тихий шепот леса и солнечное тепло.

Не знаю, зачем делаю это, но я сажусь в траву рядом с Лили.

В голове проносится одно далекое воспоминание.

После очередной ссоры между сестрами, я забилась в самый темный угол поместья и точно так же, как и Лили сейчас, зажала уши руками. Мне казалось, что если их голоса стихнут, внутри тоже станет спокойно. Мама нашла меня. Она всегда меня находила. В тот день, она вывела меня в небольшой садик за домом и спросила…

– Если бы ты была цветком, то каким? – по телу проносится волна из самых разных эмоций от того, что я повторила мамины слова вслух.

Лили опускает руки и смотрит на меня своими большими ясными глазами. Ее плечи расслабляются, но она молчит. Тогда я указываю на заросшие кусты недалеко от нас.

– Я была бы розой.

– Почему? – раздается ее тихий вопрос, и я подавляю улыбку.

– Они красивые, и у них есть шипы. А значит, никто не сможет причинить им боль.

Лили поджимает губы, дергая за ниточку на своем платье. Но я замечаю, как ее взгляд начинает блуждать среди красок и зелени, останавливаясь на фиолетовом цветке с острыми листьями. Лепестки совсем небольшие, но насыщенного цвета.

– Лунный цветок? – тянусь к растению и аккуратно вырываю его вместе с корнем. – Он тебе нравится?

Девочка кивает.

– Почему?

Насколько я знаю, у этого растения нет никаких отличительных свойств, кроме того, что он такого яркого цвета.

– Я люблю фиолетовый.

Мне приходится еще плотнее сжать губы, чтобы не выдать своего веселья.

Какого ответа я вообще ждала от девочки ее возраста?

– В этом месте ему не хватает света. – киваю на куст, под которым он рос. – Не хочешь посадить его в более подходящее место?

Она моргает всего раз, а потом тут же кивает головой.

Поднимаюсь на ноги, ища глазами хотя бы небольшой клочок земли, желательно не заполненный сорняками. Этому саду определенно требуется уход.

Маленькая ручка вдруг ложится в мою и сжимает. Я замираю, не понимая от чего именно. В этом жесте ведь нет ничего особенного, тогда почему я так…Сглотнув, отправляю эту эмоцию как можно дальше от себя, туда, где не смогу ее достать, не смогу даже подумать о ней.

Улыбнувшись Лили, веду ее глубже в сад сквозь траву, закрывающую тропинки. Знаю, они когда-то были здесь. Мы проходим мимо пары кустов Линарии, красивых белых цветов с ярко-красной сердцевиной. Сорняки и ее окутывают плотным кольцом.

Не смотри туда. Не нужно.

– Вон там. – киваю в сторону полуразваленной каменной скамьи, похожей на ту, что возле дома.

Ее оплетают стебли Гардении.

Раздосадовано качаю головой.

Этому растению нужна опора, если бы можно было поставить беседку или что-то вроде того, за этой скамейкой, было бы идеально.

Встаю на колени у небольшого темного кусочка земли рядом с лавочкой. Лили внимательно наблюдает. Я объясняю ей, как устроены корни и что ярким цветам всегда нужно больше света, иначе они потемнеют и зачахнут.

Она садится на колени рядом со мной, совершенно не боясь перепачкаться.

Лили так сильно напоминает меня в детстве. И сам этот момент до боли знаком. Настолько, что горло сжимает ощущение утраты. Возможно, я никогда не стану мамой, однако мысль о том, что я могу научить кого-то тому, чему меня научила Мирая Манро, согревает сердце. Словно мама все еще где-то рядом со мной.

Отложив цветок в сторону, принимаюсь рыть небольшую ямку пальцами. Лили тут же подхватывает, увлеченно повторяя мои движения.

Мы сажаем Лунный цветок и укрепляем его землей.

– Теперь его нужно приходить и поливать. Можешь делать это каждый раз, когда…

Я осекаюсь. Правильно ли я делаю, что учу чужого ребенка чему-то?

– Захочу побыть цветком? – предполагает она, касаясь пальчиками тонких стеблей.

Мой рот слегка приоткрывается. Красивые большие глаза под густыми ресницами смотрят на меня в ожидании ответа.

– Да. – наконец отвечаю я, отряхивая руки. – Именно. Когда захочешь побыть просто цветком.

Лили одаривает меня робкой улыбкой и переключает все свое внимание на цветок.

Недалеко от нас раздаются шаги, и я чувствую тепло в груди прежде чем поднимаю голову. Эдриан обходит белый куст, его взгляд быстро находит сначала племянницу, затем опускается на меня. Он делает шаг и резко замирает, приоткрыв рот.

Медовые глаза скользят по моим волосам, голым плечами, ключицам и рукам. Я чувствую его на себе так, словно Эдриан касается меня руками. В груди расцветает хаос, заставляя сердце биться быстрее.

На моих губах появляется улыбка.

Эдриан прочищает горло и говорит хриплым голосом:

– Эм, Лили?..

Девочка хмурится, не оборачиваясь.

– Твоя мама зовет обедать.

Лили лишь хмурится сильнее, опустив плечи. Эдриан делает к нам еще шаг, но я начинаю говорить, и он останавливается.

– Она не злится на тебя. – шепчу я малышке, пытаясь заглянуть в ее лицо.

Убираю ее длинную прядь волос за ухо.

– Я сказала, что хочу деревянный меч, как у Тео. – тихо бормочет она. – Папа сказал, что такое не для девочек, и мама разозлилась. Из-за меня.

Она складывает руки на коленях, еще ниже опустив голову.

– Тебе стало обидно, потому что ему разрешают делать что-то, а тебе нет? – нежно спрашиваю я. Лили поднимает на меня глаза, полные слез и кивает.

Мне знакомы ее чувства. Только в моем случае, мне ничего не запрещали, я сама отгораживалась ото всех и всего.

Я не могла делать то, что другие.

– Но ведь ты можешь то, чего не может он. – улыбаюсь я и указываю на фиолетовый цветок перед ней. – Ты можешь стать цветком, красивым, ярким цветком.

Она моргает, а потом ее губы складываются в слабую улыбку.

– А Тео может быть только бревном. – бурчит она, и я не сдерживаю смех.

Ее плечи тоже подрагивают от смеха.

Она вдруг поднимается на ноги и бросается ко мне, обвив своими ручками мою шею. Кажется, я перестаю дышать. Сердце снова наполняется тем странным чувством. Обнимаю ее в ответ и поднимаю глаза на Эдриана.

Этот взгляд. В нем вспыхивает что-то, что мне не удается прочитать. Тепло в груди усиливается.

– А теперь беги. – говорю я Лили. – Не заставляй маму ждать. И не бойся, она не злится на тебя.

Девочка кивает мне в плечо и бросается прочь. Эдриан подхватывает ее налету, и из нее вырывается визг.

– Я могу идти сама. – протестует она сквозь смех.

– Уверена? – брови Эдриана наиграно сходятся на переносице, а руки начинают щекотать. Лили пронзительно визжит, пытаясь оттолкнуть их от себя.

– Да. Да. Да.

На душе становится теплее от этой картины. На мгновение я вспоминаю своего отца. Знакомая боль касается сердца, но не задерживается там. Она напоминает дыхание. Воспоминание – вдох, реальность – выдох. Она будет возвращаться. Эта боль. Как всегда возвращается при мысли о маме. Но реальность…Эдриан однажды станет прекрасным отцом. Я вижу это в его глазах, в том, как он смотрит на девочку в своих руках, чувствую в тепле глубоко в груди. Интуиция. Она практически никогда меня не подводит.

Видимо слова Валери как-то подействовали на меня, потому что меня больше не терзает мысль о том, что Эдриан рано или поздно найдет свою пару, заведет семью. Он заслуживает счастья. Заслуживает право стать отцом. Но она ошибалась, говоря о том, что ни у кого из нас нет будущего. У него есть. Должно быть. Даже после моей смерти. И эта мысль делает настоящее таким ценным. Мое настоящее с ним.

Эдриан наконец выпускает свою племянницу, и та убегает, услышав свое имя. Кажется, Виона вышла в сад и теперь сама зовет дочку.

Поднимаюсь на ноги и тут же сталкиваюсь с медовым взглядом.

– Мы посадили растение. – заявляю я, кивая на цветок.

Он поджимает губы, сдерживая улыбку, и медленно подходит ко мне.

– Да, я заметил.

Скрестив руки на груди, склоняю голову набок.

– Что? Что в этом смешного?

– Лунный цветок. – его брови взлетают вверх так, словно все очевидно.

– И? У него нет каких-либо особых свойств, насколько я помню.

– Кроме того, что он токсичен для волков, думаю да, других особых свойств нет.

– Ты серьезно?

Он больше не сдерживает улыбки, его руки опускаются на мою талию так естественно, будто для него это самый обычный жест.

– Если я его приму, в любом виде, не смогу обращаться и исцеляться какое-то время.

Мой рот приоткрывается, но я не успеваю ничего сказать. Губы Эдриана накрывают мои в таком мягком и нежном поцелуе, что мое тело за секунду превращается в бесформенную глину.

– Ты невероятно красива сегодня, Камилла. – выдыхает мне в губы.

– Только сегодня? – отстраняюсь, заглядывая в его глаза.

– Всегда. – тут же исправляется он. – Ты всегда красива. Настолько, что…

– Дай угадаю. – мои руки опускаются на его широкую грудь. – Настолько, что ты только и думаешь о том, как бы…

Он снова целует меня, не дав договорить. Мое сердце громко стучит в груди, точно в клетке, желая вырваться наружу.

Его хвойный запах смешивается с цветочным вокруг нас, и мне кажется, что на короткую секунду мир перестает существовать.

С ним всегда так. Я просто забываю. Обо всем.

Эдриан вдруг резко отстраняется, и я едва не теряю равновесие, не смотря на то, что он все еще удерживает меня в своих объятиях.

Его плечи тяжело поднимаются и опускаются. Под своими ладонями чувствую его учащенное сердцебиение.

– Ты…тебе нравится?..

Он сглатывает и находит мои глаза своими.

– Я подумал, не знаю…

– Что? – не выдерживаю я.

– Ты так увлеченно рассказывала Лили о том растении. Может, тебе нравится, ну, знаешь…

На моих губах растягивается широкая улыбка. Ни разу еще не видела Эдриана таким неуверенным.

– Заниматься садом. – наконец заканчивает он, и его руки напрягаются на моей талии.

– Ты спрашиваешь, люблю ли я часами ковыряться в земле, сажать цветы, подстригать кусты и все в таком духе?

– Звучит странно, да? – кивает. –  Забудь, что я спросил.

Делает шаг назад, но я обхватываю его талию руками, прижимая к себе крепче. Мне нравится, когда он вот так близко ко мне.

– Почему ты спрашиваешь?

Он вздыхает, пробегаясь костяшками пальцев по моим рукам, и оглядывается по сторонам.

– Этот сад…он принадлежал маме.

Я замираю, чувствуя, как улыбка тает на губах.

– А после ее смерти…в общем, никто не смел к нему прикасаться.

– Но почему? – тихо спрашиваю я.

Его глаза снова встречаются с моими.

– Она вкладывала сюда душу. Говорила, что позволит прикоснуться к нему только тому, кто будет любить эти растения также, как и она. – печаль касается улыбки на его губах. – И как ты понимаешь, такого человека не нашлось.

Дрожь охватывает все мое тело, и отпустив Эдриана, я делаю шаг назад, оглядывая это заброшенное одинокое место.

Раньше у меня был клочок земли подальше от посторонних глаз…

– В детстве, – вдруг начинаю я, не зная почему и зачем говорю это. – Когда мои силы только начали проявляться, я невольно становилась участником ссор. В один из таких моментов мама отвела меня на задний двор, где у нас был небольшой садик. Всего пара кустов и растений, за которыми постоянно ухаживали ведьмы с даром земли. Она думала, это отвлечет меня…

Делаю глубокий вдох, ощущая боль между ребрами.

– Но я снова и снова возвращалась туда не поэтому. Не чтобы отвлечься.

Эдриан внимательно слушает, ловя каждое слово.

– Растения…они были живыми, как и люди, как животные, но я их не слышала.

Его брови сходятся на переносице.

Не уверена, что смогу объяснить…

– Не чувствовала так, как людей. С ними, я вроде как могла быть собой.

Он выдыхает, и я замечаю понимание в его глазах. От этого в горле встает комок, который я тут же сглатываю.

– Камилла, – медленно приближается ко мне. – Если ты согласна, этот сад твой.

Тут же качаю головой.

– Я не могу, я не…

Его руки опускаются на мою шею.

– Уверен, мама была бы в восторге. – говорит он без сомнений в голосе.

Но я не останусь здесь надолго, как мне…как сказать ему, что я просто не могу этого сделать. Иначе привяжусь, привяжусь еще сильнее.

– Эдриан…

– Это то, что делает тебя счастливой? Работа в саду?

Не демоны убивают душу, это делаем мы сами.

Я годами не делала то, что мне нравится. Не думала о своем счастье. И что стало с моей душой?

– Да. – вырывается из меня прежде, чем я успеваю остановить это слово.

– Тогда сделай это Камилла, пожалуйста. А я помогу.

– Поможешь?

Он кивает.

– Я, конечно, мало, что знаю об этом всем, но готов выполнять все твои инструкции.

Моя улыбка непроизвольно появляется на губах.

– А ты разве не занят?

– Еще как. – многозначительно кивает он. – Но уверен, что заляпанная грязью и потом, ты невероятно сексуальная. Просто не могу такое пропустить.

Мои плечи начинают дрожать от смеха.

– Хорошо. – отвечаю я. – Где у вас инструменты?

Он удивленно распахивает глаза.

– Что? Сейчас ты занят?

– Сейчас? – трет рукой затылок. – Нет. Сейчас идеально. Сейчас я абсолютно свободен.

Чмокает меня в губы и берет за руку.

Мы выходим из сада и направляемся в сторону конюшни.

На ступеньках появляется Калеб.

– Эдриан? – зовет он со своим обычным серьезным выражением лица.

Но вожак тут же отмахивается.

– Не сейчас.

Калеб хмурится, недовольно скрестив руки на груди.

– Ты занят. – замечаю я.

– Ага. – бросает Эдриан мне через плечо. – Собираюсь помогать тебе в саду.

Мое сердце подпрыгивает. Чем бы сегодня он не планировал заниматься, работа в саду явно не была в этом списке.

– А в чем заключается твоя работа? – спрашиваю я, когда мы входим в деревянный пустой амбар.

Здесь несколько стойл, но ни одной лошади. Хотя стойкий характерный запах говорит о том, что держат их именно здесь.

Бросив взгляд на распахнутые широкие двери у противоположного конца, я замечаю Шона на поле вместе с Валери и целое стадо лошадей. Вот, куда он ее отвел.

– Я слежу за тем, чтобы ремесленники и торговцы в деревне были довольны. Мы делаем ежемесячные поставки в людские города на севере.

Никогда не думала о других городах, для меня весь мир всегда ограничивался Керионом и Аргосом.

– А это не опасно?

Мы сворачиваем направо в небольшой узкий коридор с различными ремешками на стене. Не знаю, как они называются, но кажется, их используют, чтобы седлать лошадь.

– Опасно. Поэтому Калеб непосредственно участвует в каждой перевозке. Он следит за тем, чтобы на дороге не было сюрпризов.

Следит с неба, тут же соображаю я. Калеб по-прежнему остается для меня загадкой.

– Фин сказал, Калеба нашли в лесу.

На мгновение Эдриан замирает, но потом отпускает мою руку и распахивает деревянную дверь. Та со скрипом открывается. Кладовка. Внутри кучей свалены садовые инструменты, тачка и прочий хлам. Слой толстой пыли и паутины покрывают все снизу до верху.

Этим явно не пользовались годами.

– Да, Эбби и Майкл. Они принесли его к моим родителям, и те решили оставить Калеба в стае. – кивает на инструменты. – Выбирай, что нужно.

– Но разве это не странно, что он такой один? У него должны быть родители, семья. Он не мог появиться из воздуха.

Уголки губ Эдриана дергаются вверх.

– Скорей всего, так и было. Возможно, его семья далеко отсюда.

– И он не пытался их отыскать?

Эдриан складывает руки на груди, прислонившись к ближайшей стене.

– Можешь сама его спросить.

Гениально, и как я сама до этого не додумалась.

– Он не особо любит отвечать на вопросы.

Эдриан пожимает плечами.

– Что есть, то есть.

Я разочарованно вздыхаю, понимая, что большего не добьюсь, и принимаюсь копаться в инструментах. Что–то сильно заржавело, но некоторые лопатки вполне пригодны. Бросаю их в тачку вместе с большими садовыми ножницами. Их наверное, нужно будет заточить.

Эдриан тут же берет тачку в руки и вывозит из кладовки. В своей серой футболке и джинсах он выглядит прям как настоящий рабочий. Мои глаза не могут оторваться от его напряженных покрытых венами предплечий.

– Ты не часто носишь футболки. – замечаю я, когда мы медленно выходим из амбара или конюшни. Не уверена точно, как это называется.

Волк бросает на меня быстрый взгляд.

– Тебя это огорчает?

– Нет. Совсем нет. Рубашки мне нравятся больше.

Черт.

Что я только что сказала?

На губах Эдриана тут же растягивается широкая довольная улыбка.

– Буду иметь ввиду.

Мои щеки вспыхивают, и я прикладываю к ним свои ладони тыльной стороной, чтобы остудить.

Как только мы приступаем к работе, мои мысли разом куда-то испаряются. Проходят часы. Волосы мешали, и я заплела их в тугую косу. Руки быстро покрылись пылью и землей, потому что я намеренно игнорировала перчатки. Чувствовать руками землю в сто раз приятнее. Будто бы я могу нащупать само сердцебиение природы.

Эдриан с поразительной точностью следовал всем моим указаниям. В голове вспыхивал целый вихрь идей по поводу ландшафта. Но я решила, оставить здесь все максимально так, как задумала мама Эдриана.

Расчистив дорожки, убирала сорняки. Вся ненужная трава волшебным образом пропадала под землей, исчезала, будто бы ее и не было. От этого мое сердце забилось сильнее. Но Эдриан совсем не удивился.

«Кажется, ты ему нравишься» – вот все, что он сказал, но я поняла.

Ему.

Лесу, саду, той жизни, что кипела вокруг.

Насекомые порхали в воздухе, иногда мне казалось, что они наблюдали. В носу стоял потрясающий аромат цветов, и я жадно вдыхала его, словно тот был давно забытой частью меня.

Я ликовала вместе с деревьями, кустами, слышала их, чувствовала и не переставала улыбаться. Руки продолжали работать, но я не уставала. Совсем. Напротив, мне хотелось потеряться здесь, остаться в этом крохотном прекрасном мире. Я даже и не подозревала, насколько сильно мне этого не хватало.

Часы шли, текли незаметно. Солнечный свет стал практически оранжевым, а воздух наполнился горной свежестью, словно лес выдыхал полной грудью.

– Да ты же настоящий цветочек, Камилла. – раздается голос Фина, и я поднимаю голову. Он появляется на ступеньках веранды, недоуменно уставившись на нас с вожаком. – Прям ромашка в поле.

Эдриан выпрямляется, отряхивая руки. Его шея блестит от пота. Глаза без труда находят мои. Я сижу в высокой траве, перепачкавшись по локоть в земле. Почти уверена, что и на моих щеках есть грязь.

– Скорее роза, – исправляет Эдриан, усмехнувшись. – С шипами.

Я замираю и не выдержав, спрашиваю:

– Почему роза?

Он улыбается так, словно это очевидно.

– Потому что они красивые и колючие, не подпускают к себе близко.

Опустив голову, я скрываю улыбку и гадаю, почему из всех людей именно он видит меня насквозь.