Входная дверь распахивается с глухим ударом, и первое, что я замечаю – Фин с Калебом бросаются вперед, будто закрывая нас собой.

«Кто они?» – раздается вопрос Эви в голове, и я слегка поворачиваю голову в сторону, чтобы понять, о ком она.

На пороге стоит женщина с молодой девушкой. Судя по седине первой, думаю, они мать и дочь. Смуглое лицо женщины покрыто красными пятнами, глаза мечутся по комнате и останавливаются на Эдриане, нижняя губа дрожит. Хоть она и пытается сдерживаться, слезы все равно текут по ее щекам.

Девушка за ее спиной напоминает тень. Низко склонив голову, она едва шевелится.

Эдриан аккуратно перекладывает мою ногу на столик, и я замечаю, как его черты становятся острее, взгляд темнее, а эмоции одна за другой сменяются абсолютной непроницаемостью на лице.

– Диара. – раздается его низкий холодный голос, от которого становится не по себе.

Температура в комнате заметно повышается.

«Ой, кажется, сейчас что-то будет» – Эви следит любопытным прищуренным взглядом за тем, как Эдриан поднимается на ноги и делает шаг в сторону этой женщины.

Сила, которую он излучает заполняет каждый уголок в комнате. Я впервые вижу его таким. Вожаком. Чем ближе он подходит к женщине, тем сильнее та сжимает ладони. Костяшки белеют от такого, как сильно она их стискивает.

Эдриан замирает в нескольких шагах от нее. Я вижу гордый огонь в ее глазах, однако спустя мгновение, она вдруг в отчаянии падает на колени и всхлипывая, покорно опускает голову. Девушка рядом с ней вздрагивает.

– Прошу, Эдриан. – сквозь слезы умоляет Диара. – Пощади их.

Мне становится не по себе от того, что эта женщина стоит на коленях перед тремя мужчинами, а Эдриан даже слова не говорит.

Напряжение сгущается в комнате, и я замечаю Калию в коридоре. Она хмурится от этой сцены, но в глазах нет сочувствия. Наши взгляды на мгновение встречаются, и она быстро отворачивается, скрываясь в тени коридора.

– Ты знаешь закон. – без единой эмоции в голосе произносит Фин. – Твой муж нарушил клятву, ослушавшись Эдриана. Но хуже всего то, что он осмелился…

Волк замолкает и бросает на нас с сестрами быстрый взгляд.

– Поднимись, Диара. – перебивает его Эдриан, но женщина лишь качает головой, всхлипывая.

– Ты ведь не станешь их убивать, правда? – продолжает она, заглядывая ему в глаза.

Его плечи напрягаются.

– Я ведь с детства тебя знаю, ты не такой. – бормочет Диара. – Ты не заберешь их у меня…они все, что у меня есть. Прошу…Килиан моя пара…Умоляю тебя, Эдриан, я не смогу жить без него. Созови совет. Пусть они примут справедливое решение.

– Справедливость? – вдруг вспыхивает Эдриан, делая шаг вперед. – Ты ждешь от меня справедливости?

Женщина резко опускает голову, и прядь седых волос выбивается из пучка на затылке.

– Да. – твердо говорит она, и тогда Эдриан отступает в сторону и указывает на меня.

– Посмотри на нее. – приказывает он, но она замирает, продолжая упорно смотреть только в пол. – Взгляни, что сделали твои муж и сыновья с этой невинной девушкой.

Значит, это ее семья напала на меня. Ее муж и сыновья.

Эвива поднимается на ноги вместе с Валери. Обе стоят рядом, с такими лицами, словно готовы растерзать эту женщину на месте.

– С ведьмой. – вдруг раздается тихий голос Диары, и в нем слышится презрение. – Она не невинна.

Эви делает шаг вперед, но Вал останавливает ее рукой.

– Ее зовут Камилла. – рычит Эдриан, и девушка, что стоит в тени своей матери, снова вздрагивает, обхватывая себя руками. – И Камилла сейчас единственная, кто стоит между мной и твоими мужчинами.

Брови женщины сходятся на переносице.

– Теперь взгляни на ее сестер. – Эдриан опускается на корточки перед женщиной, и та наконец поднимает на нас глаза.

Мне не нужно смотреть на сестер, чтобы понять, что именно видит Диара. Валери со своими шрамами на коже и оружием на теле вылитая охотница, убийца. А Эвива одним только своим взглядом может продемонстрировать способность убивать.

– Ты видела, что они сделали с твоими мужчинами. – продолжает Эдриан. – Как думаешь, почему они не убили их?

Диара сжимает челюсти, и во взгляде на доли секунды вспыхивает неподдельная ненависть. Мне хорошо знаком этот взгляд. И пусть у меня сейчас нет моего дара, я знаю в точности, чтобы почувствовала от этой женщины.

– Из-за Камиллы. – говорит Эдриан, и брови Диары сходятся на переносице. – Она просила их не убивать.

Девушка в тени вдруг поднимает голову и встречается со мной взглядами. Удивление проносится в ее ясных глазах, но она тут же отворачивается.

– А теперь скажи мне, – продолжает Эдриан. – Если бы на месте Камиллы оказалась твоя дочь, если бы какие-то ублюдки избили ее до полусмерти, защищала бы ты их? Или же потребовала бы право «око за око»?

Диара вздрагивает всем телом и переводит взгляд на Эдриана.

– Ты знаешь Килиана. – ее голос становится тверже. – Он бы не рискнул нарушить клятву без причины.

Эдриан поднимается на ноги, и женщина следом делает то же самое. Ее плечи распрямляются.

– Возможно, его спровоцировали. – говорит она.

– Чушь собачья. – выкрикивает Эви, делая шаг вперед, но Вал снова ее останавливает. Все проворачиваются к сестрам. – Камилла бы не стала никого провоцировать.

Диара смотрит в упор на Эдриана и поднимает голову выше.

– Мы не знаем всей правды. – произносит она. – И Килиан с детьми в таком же состоянии, как и эта…Камилла.

Эви фыркает и вырывается из хватки Валери.

– Совет лучшее решение в данной ситуации. – продолжает Диара. – Они узнают правду.

– Это решать не тебе, Диара. – вмешивается Фин, и Эдриан вскидывает руку, обрывая его на полуслове.

– Тебе прекрасно известно, что дело не только в клятве. Если бы все сводилось только к неповиновению, ты бы сейчас здесь не стояла.

Диара отводит взгляд.

О чем говорит Эдриан? Разве дело не только в том, что этот Килиан ослушался и напал вопреки приказу?

«Они что-то не договаривают» – проносится голос Эви в моей голове, и я не могу не согласиться.

Кулаки Эдриана сжимаются, он оборачивается ко мне и находит мой взгляд. Затем тяжело вздыхает и будто бы принимает какое-то решение.

– Но если тебе нужна справедливость, – обращается он к ней, не сводя с меня глаз. – Я дам ее тебе.

Уверенным шагом он приближается ко мне и опускается на корточки перед диваном. Черные глаза в миг становятся медовыми, тепло ласково касается кожи.

– Что происходит? – вырывается из меня шепот.

Он сглатывает, будто бы собираясь с мыслями, и после секунды молчания говорит:

– Был нарушен закон, Ками.

– Несколько законов. – тихо добавляет Фин, буравя взглядом Диару. Калеб тут же стреляет в него глазами, но Эдриан пропускает слова волка мимо ушей и продолжает, положив свою руку мне на колено:

– Наказание за это смерть. В случае, если одна из сторон не согласна с обвинениями, созывается Совет Духов.

Я хмурюсь, пытаясь сообразить, к чему он клонит.

– И решение этого Совета неоспоримо. Однако только я, как вожак, могу его созвать. Поэтому мне нужно твое согласие. Это будет справедливо.

Что?

Зачем ему мое согласие? Он ведь знает, что я так или иначе не хочу их смерти.

«Хм» – раздается фырканье в моей голове, и я поднимаю глаза на Эви. – «Он хочет показать этой Диаре, что ты не сука, которой тебя здесь считают. Если откажешься, Эдриан убьет этих ублюдков. Согласишься, и тебя уже нельзя будет обвинить в их смерти, ведь это Совет вынесет приговор»

– Скажи, – рука Эдриана мягко сжимает мое колено. – Стоит ли мне созывать Совет?

Бросаю взгляд на Диару. Она пришла, чтобы просить о пощаде, чтобы защитить свою семью от смерти. И я понимаю ее. Даже больше, чем хотелось бы.

До прихода сюда, мое мнение о волках было не лучше ее мнения о нас. И сейчас мне трудно сказать, где именно пролегает правда. Кто из нас имеет право ненавидеть? И откуда вообще появилась эта ненависть между нашими народами?

– Совет может оправдать? – спрашиваю Эдриана хриплым голосом, и он кивает, явно не довольный этим. – Там, в лесу, я чувствовала их желание убить меня.

Челюсти Эдриана сжимаются, а взгляд вновь темнеет, и я рефлекторно кладу свою руку поверх его.

– Но точно так же я почувствовала и желание моих сестер отомстить.

Нужно, чтобы он понял. Поднимаю глаза и смотрю на своих сестер с одной стороны и волков с Диарой по другую сторону.

– Ненависть это яд, и она пропитала наши народы. Думаю, будет правильным хотя бы раз сделать шаг навстречу.

– Камилла, – возражает Эдриан, но я не даю ему договорить.

– Я не хочу ни чьей смерти.

Чернота в его глазах медленно сменяется золотом. Он выдыхает и едва заметно кивает, сдаваясь.

– Завтра на закате состоится суд. – раздается его низкий голос. – Оповестите всех.

Фин с Калебом кивают и тут же покидают особняк. Диара выдыхает с облегчением и не сказав ни слова, уходит, позвав за собой дочь. Та задерживается в двери и вдруг оборачивается в мою сторону. Наши глаза вновь встречаются. Я замечаю слабую улыбку признательности на ее лице и улыбаюсь в ответ. Девушка скрывается за дверью, а спустя мгновение раздается вой. Со всех сторон, многочисленный, почти оглушительный.

Эви усмехается, смотря по сторонам:

– А письмами вы не пользуетесь?

Эдриан ухмыляется, бросив взгляд на сестру.

– Так намного быстрее. – говорит он и снова переводит взгляд на меня. – Готова?

– К чему?

Не колеблясь ни секунды, он подхватывает меня на руки.

– Что ты.., – осекаюсь, сморщившись от боли.

– Расслабься и даже не пытайся сопротивляться. Отныне тебе прописан постельный режим.

Мои глаза широко распахиваются, и я мысленно прошу сестер о помощи. Но Эви лишь пожимает плечами, а Валери опускается на диван, словно ей вообще ни до чего нет дела.

«Предательницы» – посылаю я им обеим.

Эдриан тем временем молча тащит меня наверх в нашу с сестрами спальню. Запах хвои щекочет легкие. Тепло, исходящее от волка, согревает конечности. И как бы мне не хотелось сейчас оказаться на своих двоих и послать к черту постельный режим, трудно отрицать тот простой факт, что мне приятна забота этого мужчины с медовыми глазами.

***

Потолок нашей спальни деревянный, такой же, как и стены. Темные балки тянутся во всю длину. Всего их в спальне восемь. В дереве есть небольшие черные вкрапления. Если долго на них смотреть, они начинают раздражать. А через секунд сто вообще шевелиться, словно насекомые. Вот. Прям как сейчас. Отвожу взгляд, вздыхая. Из открытого окна между моей кроватью и кроватью Эви ветерок разгоняет светлую занавеску. До этого момента я не знала, что воздух может раздражать. Но сейчас его будто бы слишком много. И Эвива так громко его вдыхает. Лежа на заправленной постели, она крутит в руках свой короткий клинок. При каждом повороте металл бликует, мигает. Делаю еще вдох и перевожу взгляд на вторую сестру. Валери полусидит с закрытыми глазами, и сложив руки на груди, даже не шевелится. Вылитый кусок камня. Знаю, она не спит. Просто сидит. И это заставляет меня вздохнуть еще громче. Стиснув свое одеяло, я мысленно пытаюсь убедить себя в том, что они обе просто переживают за меня.

С самого утра мне разрешили только принять душ и переодеться. И то, не в свою одежду, а в какие-то тонкие хлопковые штаны и майку. Мое тело при каждом движении отзывается болью, однако лежать вот так здесь и пялиться в потолок намного, намного хуже. Хотя нет, отвар Калии, который она принесла мне на рассвете – вот, что еще хуже. Эта мерзкая жижа до сих пор ощущается во рту привкусом гнили, земли и рвоты. И я устала лежать здесь. Даже когда болела в детстве, я никогда не лежала в кровати. Мне нужно что-то делать. Хоть что-то.

Эви подбрасывает свой клинок. Затем еще раз. И еще. А Валери продолжает молча сидеть. Почему они обе молчат? Это сводит меня с ума.

– А у вас нет каких-нибудь важных дел? – выпаливаю наконец. – Ну, не знаю, поиск артефакта, например.

– Мы здесь на случай, если тебе что-нибудь понадобится. – протягивает Эви, ловя свой клинок в воздухе.

Задерживаю дыхание и сажусь в кровати, откинувшись на изголовье.

– Не понадобится. – отвечаю, чувствуя как боль в ребрах постепенно отступает. – Правда. Отвар Калии действует. Вам не обязательно сидеть здесь весь день.

Слева слышится движение.

– Если мы уйдем, ты тут же сбежишь. – сухо отмечает Вал, открывая глаза.

– Нет. – вру я. – Думаю, я просплю весь день. Буду лежать здесь и отдыхать. Набираться сил. Вам не о чем волноваться. Можете идти.

Вал бросает взгляд через меня на Эви. Та усмехается и снова подбрасывает свой клинок.

– Хорошая попытка. – говорит она.

Во мне нарастает неприятный зуд, схожий с желанием свернуть кому-нибудь голову. А я не склонная к насилию. Совсем.

Раздается стук в дверь. Сестры переглядываются, и Вал кричит – «Войдите».

Калеб входит в комнату с дымящейся кружкой. Бросив мимолетный взгляд на сестер, он направляется ко мне. Его черные глаза останавливаются на моем опухшем лице – синяках на брови, скуле, губах, затем опускаются на шею. Там тоже остались темные отметины. Парень вздыхает и неуверенно подходит к прикроватной тумбочке рядом с моей кроватью.

– Это ягодный чай. – поясняет он и протягивает мне кружку. – С сахаром.

Я невольно улыбаюсь, и зуд под кожей мгновенно стихает.

– Спасибо. – отвечаю, взяв кружку в руки. Аромат божественный. И намного лучше лекарственного отвара.

Калеб выпрямляется, и расправив плечи, отходит к комоду напротив моей кровати. Однако не уходит. Сестры упираются в него взглядами.

Не долго думая, я выпаливаю:

– Калеб, что вчера произошло? – меня съедают вопросы.

Почему волки так нас ненавидят? Какие именно законы были нарушены? Что это за Совет Духов?

Есть и другие вопросы, но те я стараюсь даже самой себе не задавать.

Калеб сталкивается со мной взглядами и тут же хмурится, убирает руки за спину, точно солдат.

– На тебя напали. – говорит он ровным голосом.

– Это мы и так знаем, гений. – качает головой Эви. – Почему они это сделали?

Валери спускает ноги на пол, поддавшись вперед. Ее тело заметно напрягается, словно она готова в любую секунду выбить из него все вопросы.

С самого прошлого вечера волки избегают встреч с нами. Знаю, сестер мучают те же вопросы, что и меня. Почему Килиан сказал, будто война между нашими народами до сих пор продолжается? Да, мы не были друзьями, однако стычек до вчерашнего дня не было. Уже многие годы они не нападали на нас, а мы не трогали их. И если уж быть предельно откровенными, ведьмы ни разу не нападали первыми. Мы лишь защищались.

Калеб обводит нас взглядом, но явно не горит желанием отвечать.

– Думаю, вам и так известно, почему. – все, что он говорит.

– Что за хрень? – выпаливает Эви, стиснув рукоять кинжала.

Калеб острым взглядом замечает этот мимолетный жест, но его лицо остается непроницаемым.

И что это значит? Что нам должно быть известно?

Раздается еще один стук в дверь, но не дождавшись ответа кто-то распахивает ее настежь. Разумеется, этим кем-то оказывается Фин.

– Где твои манеры? – Эви поднимается с кровати. Валери хмурится, и шрам на ее левом глазу изгибается.

– Тебя не учили стучать, прежде чем входить? – Эви с вызов вскидывает подбородок, убрав клинок себе на пояс.

Брови Фина невозмутимо поднимаются вверх.

– Я постучал.

– Сначала стучишь. – Эви изображает стук. – Потом ждешь ответа. И только затем входишь.

Волк закатывает глаза, отмахнувшись.

– Я вообще-то с дарами пришел. – только сейчас я замечаю, что он прячет что-то за спиной.

Фин смотрит на меня своими карими глазами и игриво ухмыляется, подмигнув. А затем демонстративно достает из-за спины целую тарелку маковых булочек.

– Только из печи. – играет он бровями, и у меня во рту тут же скапливается слюна.

Желудок болезненно скручивает, но я не подаю виду, стараясь выглядеть максимально равнодушной. Мне нужны ответы, а не булочки.

Однако, когда Фин ставит целую тарелку ароматной выпечки на тумбочку прямо перед моим носом, мои руки так и сжимают кружку в руках. Сглотнув, я отпиваю свой чай, стараясь вообще не смотреть в ту сторону. Но Боги, что за сладкий аромат. Они наверное еще мягкие внутри, теплые и…

– Как ты себя чувствуешь? – отвлекает меня обеспокоенный голос Фина.

– А сам как думаешь? – огрызаюсь я, тут же пожалев об этом.

Но кажется, волка это нисколько не задевает, напротив, губы растягиваются в широкую улыбку.

– Настрой боевой. – скрещивает руки на груди, и серая футболка натягивается на широких плечах, демонстрируя крепкие мышцы. – Это хорошо.

Делаю еще глоток чая, а Фин тем временем пересекает комнату, хватает стул и ставит его в центре, оседлав. Руки складываются на спинке, а веселый взгляд проходится сначала по Эви, которая снова садится на край кровати, затем по Валери, напоминавшую статую.

– Чему ты так радуешься? – щурится Эви, отбрасывая копну черных волос назад.

– До вашего появления здесь было так скучно. Просто тоска. Теперь каждый день сплошное приключение.

Валери ощетинивайся:

– Нашу сестру избили, а тебе смешно?

Мягкие черты лица Фина тут же заостряются, а взгляд становится жестким.

– Этого не должно было произойти. – говорит он, защищаясь.

– Но произошло. – осторожно вклиниваюсь я, чувствуя, как напряжение раздувается в комнате, точно воздушный шар.

Карие глаза Фина вновь перемещаются на меня, и плечи расслабляются.

– И я хочу знать, почему. – прошу его объяснить, однако в точности, как и у Калеба, его брови сходятся на переносице, а на лице то же выражение – «Вы и так знаете».

– Это же очевидно. – произносит он эти ненавистные слова, и мне приходится сделать глубокий вдох, что бы хотя бы на мгновение подавить этот зуд под кожей. Хочется метнуть тарелку ему в голову. И Калебу тоже.

– Почему вы повторяете одно и то же? – цежу я сквозь зубы. – Откуда нам знать, почему ваши люди решили выместить на мне свой гнев?

Фин уже открывает рот, чтобы ответить, но тут раздается еще один стук дверь. Я подавляю стон и делаю еще один глоток чая.

Калеб открывает дверь и впускает Эдриана, который явно не ожидал увидеть здесь своих друзей. Его взгляд без труда находит мой, и знакомое тепло касается груди, однако на этот раз оно не успокаивает, напротив, разжигает пламя.

– Отлично. – со звоном ставлю чашку на тумбочку и поворачиваюсь к этим троим. – Раз уж вы все здесь. Кто-нибудь наконец соизволит объяснить, какого хрена здесь происходит?

Эви удивленно вскидывает брови, уголки ее губ задрожали.

«Ты что сейчас выругалась?»

«Заткнись»

– Камилла хочет знать, почему Килиан напал. – поясняет Калеб, возвращаясь на свое место у комода.

– И не только она. – добавляет Валери, за ней в разговор встревает Эвива, ее перебивает Фин, Калеб пытается что-то ответить. Но Валери не дает. Эви засыпает Эдриана вопросами. И все голоса сливаются в один непонятный клубок шума, который давит на мозг, раздражает кожу. Мне нужен воздух. Сердце громко бьется в груди, эхом отдаваясь в ушах. С меня хватит. Отбросив в сторону одеяло, я через боль поднимаюсь на ноги. Лодыжку пронзает огонь. Ребра вспыхивают. Стон вырывается из горла, и я складываюсь пополам. Шум вокруг резко стихает, перед глазами мелькают черные пятна, и я чувствую, как кто-то мягко касается спины. Запах хвойного леса проникает в легкие.

– Камилла, – раздается низкий голос. – Черт возьми, зачем ты встала?

Эдриан помогает вернуться в постель и накрывает меня одеялом. Я замечаю, как все остальные столпились вокруг моей кровати.

– Пожалуйста, – выдыхаю я, утыкаясь головой в изголовье. – Кто-нибудь, ответьте на мои вопросы, иначе я сойду с ума.

Волки странным образом переглядываются. Калеб молча возвращается на свое место к комоду, Фин снова опускается на стул.

– Клянусь, если вы продолжите молчать, я…

– Что вам известно? – перебивает меня Эдриан.

Я прикрываю глаза, стараясь подавить огонь в сердце.

– Ничего. Это мы как раз и пытаемся вам объяснить. Я не знаю, почему на меня напали. Не понимаю, почему большинство в деревне мечтают откусить нам головы. И самое главное, я не имею ни малейшего представления, на кой черт вам нас защищать.

Произнеся все это вслух, я выдыхаю, уставившись на Эдриана.

– Один из нападавших. Килиан вроде. Сказал, что война между нами никогда не заканчивалась. Что он имел ввиду?

Эдриан щурится, словно не знает, верить ли моим словам. Я вижу это в его глазах – недоверие, ему трудно поверить в то, что мы с сестрами и вправду можем не знать очевидных для них вещей.

Поразмыслив над моими словами, он опускается на край кровати и поворачивается ко мне в пол оборота. Наши руки слегка соприкасаются на одеяле, и кожа вспыхивает огнем в том месте. Его глаза тут же находят мои. Жар в груди проносится миллионом крошечных разрядов по всему телу. Я отнимаю руку, а он прочищает горло.

– Ками, – говорит он своим низким голосом, от которого щеки почему-то заливаются краской. – Вы годами истребляли оборотней.

Что?

Меня резко бросает в холод.

Что он сказал?

– Что за бред? – выпаливает Эви спустя пару ударов сердца и вновь садится на свою кровать напротив Эдриана. – Это вы похищайте и убиваете ведьм.

– И зачем нам это делать? – Фин бросает на нее напряженный взгляд.

– Хороший вопрос. – добавляет Валери, расправив плечи. Напряжение сгущается в воздухе.

Качаю головой, пытаясь осмыслить то, что он сказал.

– Я не…не понимаю.

Эдриан шумно выдыхает, потерев лицо ладонями.

За ним слышится тихий вопрос Калеба:

– Вам правда ничего неизвестно?

– Нет. – отвечаем мы с сестрами хором.

Из Фина вырываются ругательства, а Эдриан поднимается на ноги и начинает мерить комнату шагами. Мы с сестрами переглядываемся.

«Какого хрена?» – слышу голос Эви.

Хороший вопрос.

Валери опускается на свою кровать, наблюдая за мужчинами, словно ястреб.

– Эдриан. – зову я, и тот замирает. – Расскажи нам. Пожалуйста.

Его челюсти смыкаются. Он бросает взгляд на мою кровать, обдумывая что-то. А затем хватает одно из кресел у окна и ставит его рядом с Фином. Тот почему-то смотрит на меня, на Эдриана с этой странной ухмылкой, которую тут же подавляет, когда наши глаза сталкиваются.

Эви озадачено поворачивается ко мне.

«Между вами с Эдрианом что-то было?»

Сердце тут же пропускает удар, стоит вспомнить о том, чего не было в той злосчастной библиотеке.

«Нет» – отвечаю ей почти уверенно, и по ее взгляду вижу – она мне не поверила.

Тем временем Эдриан кажется, готов говорить. Уперевшись локтями в колени, он поддается вперед и устремляет на меня свои медовые глаза.

– Много лет назад существовал закон, по которому волкам без пары и детей, то есть одиночкам, запрещалось пересекать реку.

Пересекать реку?

«А разве можно вообще ее пересечь?» – раздается голос Эви в голове.

– Но любопытство одного парня было сильнее этого закона. – продолжает Эдриан.

На их карте я видела всего один мост. И он, как и наш, связан с Иным миром. Тогда как же они пересекают реку и попадают в наши земли?

Мы с Эви переглядываемся.

«Я думала, реку нельзя пересечь» – говорит она мне, и я киваю.

«Нельзя. Если не хочешь умереть»

– Его звали Лони, – добавляет Фин. – Он был моим дядей и старшим братом Калии.

Калия его тетя. Теперь я замечаю сходство между ними – оливковый цвет кожи, кошачий разрез глаз.

– Лони пересек реку и оказался в ваших землях. – рассказывает Эдриан. – Мы не знаем, сколько раз он там побывал, прежде чем был убит.

К горлу подкатывает ком.

– Не просто убит. – лицо Фина мрачнеет. – Он был загнан в ловушку, кожа сожжена до костей, его пытали.

Эдриан опускает глаза, сложив руки в замок.

– Отец, как вожак, чувствовал его боль, но когда наши люди добрались до него, было уже поздно.

– Что произошло потом? – раздается холодный голос Валери.

– Кровь за кровь. – вместо Эдриана отвечает Калеб. – Началась война.

Война?

Но я не знаю ни о какой войне. В голове закрутились всевозможные события, связанные с волками. Все, что нам рассказывали в детстве.

– Когда это произошло? – спрашиваю я.

– Ровно двадцать лет назад. – отвечает Эдриан, и я тут же бросаю взгляд на Валери.

Сестра замирает, уставившись в пустоту. А в моей голове вдруг всплывает одно единственное имя.

– Кэтти.

Вал моргает.

– Кэтти Локхарт. – почти шепотом произносит она.

Кэтти была первой подругой Валери, а еще первой убитой волками ведьмой. Вал тогда было лет семь.

– Ее тело нашли в лесу. – без эмоций в голосе произносит она. – Конечности оторваны.

– Наверняка дядя просто защищался. – тут же возражает Фин, и это напомнило мне слова Диары вчера.

Я качаю головой, а изумрудные глаза Вал вспыхивают огнем.

– Он не мог защищаться от нее. – объясняю, пытаясь собрать мысли воедино. – Она бы ничего ему не сделала.

Волки, все как один, недоверчиво упираются в меня взглядами.

– Кэтти было семь. – в голос Валери просачиваются эмоции. – Она не была одаренной. Вся семья ненавидела ее за это. Что бы тогда ни произошло, это сделала не Кэтти.

– Это не важно. – отмахивается Фин. – В любом случае, это сделал кто-то из ваших.

– Важно. – возражает Эви. – Если Лони напал первым.

Брови Фина сходятся на переносице.

– Я помню своего дядю. Он бы и мухи не обидел.

– Не имеет значения, что именно тогда произошло. – вклиниваюсь я. – Суть в том, что до этого момента мы верили, что вы похищали и убивали ведьм без причины.

– Так и было. – низким голосом отвечает Эдриан. – Только причина была.

Его плечи напрягаются, и я невольно сжимаюсь под его тяжелым взглядом.

– Ведьмы выслеживали нас в Темном лесу, охотились на нас. Даже когда мы отступили. – от скрытых в его голосе эмоций, мне становится не по себе. – Стая уменьшилась. Намного. Мы оказались на грани вымирания.

– Но потом вы ступили на наши земли, – глаза Фина потемнели. – И мы поняли, что ваша магия здесь не работает.

Мы с сестрами переглядываемся.

«Почему мы ничего из этого не знаем?» – раздается голос Эви в моей голове. – «Думаешь, они говорят правду?»

«Да» – отвечаю без тени сомнений.

Не смотря на то, что их история идет вразрез с нашей, я верю в то, что они говорят правду. Но это так же означает, что наш народ на самом деле пытался истребить их. И вот это как раз не укладывается в моей голове. Почему отец никогда об этом не рассказывал?

В то время мне было лет пять, и я вообще ничего не помню. Однако Валери знает больше. Я поднимаю к ней глаза и спрашиваю:

– Кто был главой ковена в то время?

Она переводит на меня взгляд, и ее брови сходятся на переносице.

– Бабушка Элоиза.

Что? Та самая добрая старушка, на которую я так похожа? Как она могла быть замешана в этой резне? Одно дело защищаться, но совсем другое – охотиться.

Эдриан выпрямляется:

– Многие, кто потерял семью в то время, воспитали своих детей в ненависти к вам.

– Так же, как нас в страхе перед вами. – резко отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. – Нам с детства рассказывали истории о диких животных, что обращаются в людей, но людьми не являются.

Фин фыркает.

– Поэтому то многие считают, что война между нами все еще продолжается. Они жаждут мести.

– А как считаете вы?

Я обвожу взглядом каждого. Калеб качает головой. Фин слабо улыбается, а Эдриан вздыхает:

– Камилла, вас бы здесь не было, если бы мы желали вам смерти.

Допустим, но я все еще не понимаю, почему они нас так защищают. Неужели им настолько сильно нужна наша помощь?

– Почему вы приняли приглашение отца?

Фин с Калебом переглядываются.

Никто ничего не отвечает, и тогда я высказываю очевидное:

– Вам нужна наша помощь.

Эдриан щурится, а Фин выпрямляется, напрягаясь всем телом, словно я только что вскрыла их маленький секретик.

Приходит очередь Эви фыркать.

– Забавно, большинство волков терпеть наши красивые мордашки не могут, и тем не менее, мы нужны вам, чтобы справиться с демонами. Карма такая сука.

Грубо, но она права. Сейчас мы точно не знаем, кто из нас начал ту войну двадцать лет назад. Однако в данный момент это не имеет значения. Мы нужны им. А они нужны нам, чтобы найти артефакт.

Фин уже открывает рот явно, чтобы возразить, но Эдриан его опережает:

– Вы правы. Нам действительно нужна ваша помощь. – Фин удивленно смотрит на своего вожака, и тот продолжает. – Поэтому я согласился принять приглашение Эдварда. Мы ни разу не сталкивались с демонами в прошлом.

«Мы должны помочь» – обращаюсь я к обеим сестрам.

Эви поворачивается ко мне, вскинув брови.

«Хочу напомнить тебе, что буквально вчера вечером тебя отделали как кусок мяса. И ты все еще хочешь им помочь?»

«Эта ненависть не прекратится. Кто-то должен сделать первый шаг. Грядет война. Мы не можем и дальше ненавидеть друг друга»

Я бросаю взгляд на Вал, чтобы понять, слышала она меня или нет.

Немного обдумав мои слова, она кивает, и я выдыхаю с облегчением.

«Подожди. Она что слышит тебя?» – тут же спрашивает Эви.

«Да. А тебя?»

«Не знаю»

Я почти уверена, что Эви посылает нашей сестре какие-то ругательства, однако Вал даже не моргает и кажется, полностью игнорирует ее.

«Я ее не слышу» – говорю я Эви.

«Я тоже»

– Как так вышло, что ваша магия здесь не работает, но вы все еще читаете мысли друг друга? – выпаливает Фин. – Мне правда интересно.

Должно быть, они ничего не знают от Триаде, либо же просто не догадываются, что Триада – это мы.

– А кто сказал, что мы слышим только мысли друг друга? – глаза Эви сверкают, и она игриво взмахивает волосами, перекинув ногу на ногу.

Фин напрягается, но в ту же секунду его плечи опускаются, а на лице появляется ухмылка.

– Те демоны без лица единственные, которых вы видели? – прерывает их зрительный контакт Вал.

Все трое устремляют свои взгляды на сестру.

– Нет. – отвечает Калеб. – Есть и другие.

– Сможешь описать детально?

Калеб кивает, и Вал поднимается на ноги. Ее лицо не выражает ничего, кроме скуки.

– Кроме вас троих кто-нибудь еще умеет держать в руках оружие? – спрашивает она.

Эдриан качает головой.

– До этого момента нам не требовалось оружие.

– Большинство демонов не убить клыками и когтями. – сухо поясняет Вал. – Нужно знать, куда бить и как.

– Это мы уже поняли. – бросает Фин.

Вал не обращает на него внимания и продолжает:

– Мне нужна бумага и карандаш, составим список всех, кого вы видели.

Эдриан удивленно вскидывает брови.

– Вы нам поможете?

Валери складывает руки на груди, и уголки ее губ, кажется, немного дергаются вверх:

– Ну, кто-то ведь должен сделать первый шаг.