Желанная тишина наконец окружает меня со всех сторон.

Я убедила сестер в том, что мне не нужна нянька, и я точно не покину комнату до завтрашнего утра. Кажется, я сказала, что буду спать. Только поэтому они с волками ушли составлять портреты демонов вниз.

Спустя какое-то время ко мне заглянула Калия со своим отваром. Женщина казалась взвинченной. И я почему-то решила, что дело в Совете, который должен состояться на закате. Она не переставала говорить о том, столько всего нужно подготовить за такой короткий срок. А когда я пила этот жуткий отвар, она по-прежнему смотрела на меня с теплом и добротой. Диара же вчера не удостоилась этого взгляда, и теперь я гадала, почему.

– Ты знаешь Диару? – спросила я между глотками, переводя дыхание.

На доли секунды в ее глазах вспыхнули эмоции, но я не успела их прочитать, и она ответила, улыбнувшись:

– Да, конечно, знаю. – вздохнула и бросила взгляд в окно. – Ее все знают. Она единственный лекарь в деревне.

Что-то в том, как она говорила, заставило меня предположить:

– Она тебе не нравится?

Женщина взглянула на меня совершенно непроницаемым взглядом и кивком приказала допивать эту жижу.

Я задержала дыхание и отпила еще.

– Мне не нравятся люди, которые поступают неправильно. – вдруг сказала она и забрала из моих рук пустую чашку, затем начала поправлять мое одеяло.

Мне стало не по себе от этой заботы, а в голове вспыхнули слова Эдриана.

– Я прошу прощения. – вырвалось из меня. – Мне жаль.

Калия нахмурилась и выпрямилась. Ее мудрые глаза изучали мое лицо так пристально, словно она пыталась прочитать мои мысли.

– За что ты извиняешься? – склонила она голову набок.

– Эдриан рассказал, что случилось с…

– Лони. – договорила Калия, и печаль коснулась ее синих глаз.

Я кивнула.

– В том, что случилось с ним, нет твоей вины.

– Но разве ты не должна ненавидеть нас за это?

Как и все остальные в этой деревне, хотелось добавить, но я промолчала.

– Девочка, ты пощадила даже тех, кто сделал это с тобой. – ее взгляд прошелся по всему моему искалеченному телу. – С чего взяла, что я стану ненавидеть тебя за то, что случилось двадцать лет назад, когда тебе было сколько, шесть?

– Пять. – поправила я, нахмурившись.

– Тем более. – широко улыбнулась она. – Не только у тебя есть здравый смысл и сострадание.

– Но остальные…

– Мы все боимся того, чего не знаем. – прервала она меня, и обойдя кровать с другой стороны, начала одной рукой поправлять одеяло. – Ненавидеть и бояться проще, чем отпустить и идти дальше.

На этих словах она оставила меня наедине со своими мыслями. И я долго думала о том, что она сказала. Думала, пока ела булочки и пила чай. Думала и после, когда и то, и другое закончилось.

Все еще думаю, уставившись взглядом в потолок.

Мы все боимся того, чего не знаем.

Коснувшись рукой груди, я буквально ощущаю этот страх под ребрами. Он пульсирует там вместе с остальными эмоциями, которые мне сложно разобрать. Я не знаю, что делать с ними. Я боюсь их. В точности как и местные жители бояться нас, потому что не знают. В их глазах мы монстры, ничем не отличающиеся от демонов. Но что если, стоит узнать? Им узнать нас? Мне разобраться в своих чувствах?

В саду раздается шум. Кажется, что-то начинается. Разговоры внизу стихают. Знаю, что обещала не вставать с постели, но любопытство съест меня живьем, если продолжу вот так лежать здесь. Поэтому сделав глубокий вдох, я спускаю ноги с кровати. Лодыжка пульсирует, но не так сильно, как раньше. По всей видимости, этот мерзкий отвар и вправду действует. Натянув на себя кроссовки, достаю из шкафа легкую белую рубашку и надеваю поверх своей майки. Бросив взгляд в зеркало над комодом, замираю. Черные и желтые пятна покрывают кожу под глазами. Нижняя губа уродливо припухла. Многочисленные красные ссадины тянутся то тут, то там. А на шее крупные темные следы от пальцев. Я сглатываю, совсем не узнавая эту подбитую девушку в зеркале.

Мазь работает, мне уже лучше.

Отвар Калии снимает боль.

Я буду в порядке.

Мой образ размывается перед глазами, и по щекам начинают скатываться слезы.

Я буду в порядке.

Дрожащими руками упираюсь в комод, судорожно втягивая ртом воздух. Закрываю глаза, и сквозь темноту снова вижу образы. Удар. Затем еще один. И еще. Тело пробирает дрожь. Дочь шлюхи. В груди нарастает знакомая тяжесть. Прямо как в детстве. Сука. Смех. Удар. Не могу дышать. Слабая. Бесхребетная. Всхлипываю и с усилием поднимаю голову. Сквозь пелену вижу свои широко распахнутые глаза.

Подавить. Не чувствовать.

До боли сжимаю кулаки.

Вдох.

Дыши.

Выдох.

Тяжесть разрывается в груди, осколками впиваясь в сердце.

Подави.

Не чувствуй.

Пустота расширяется, затягивая в себя воспоминания. Она забирает боль, поглощает хаос в груди. Становится тихо. Дрожь покидает тело, и я выпрямляюсь. Вытираю тыльной стороной ладони слезы.

Я в порядке.

Отвернувшись от своего отражения, я прихрамывая, выхожу в коридор.

– Камилла? – раздается удивленный голос. Виона в легком сиреневом платье замирает на площадке, уставившись на меня своими карими глазами. – Разве тебе можно уже вставать?

– Я устала лежать. – выдыхаю я без единой эмоции в голосе. – Не заставляй меня возвращаться в эту камеру.

Она понимающе улыбается и берет меня под руку.

– Не стану. Мне хорошо известна привычка волков душить своей заботой.

Хочу улыбнуться в ответ, но губы не складываются подобающим образом.

– Мои сестры ничуть не лучше. – сухо говорю, и мы начинаем медленно двигаться по коридору.

Через свою рубашку я чувствую тепло ее кожи, а еще приятный запах ванили. Ее каштановые, как и у Фина, волосы слегка вьются. Виона красивая женщина, думаю я, а затем вспоминаю, что Эдриан ее мужчина. При мысли о нем, что-то вздрагивает в груди и нарушает тишину. Но что именно мне трудно понять.

– Диара сказала, что Килиан ее пара. – вспоминаю я, когда мы почти подходим к ступенькам.

Она не сказала муж, именно пара.

– Что это значит?

На губах Вионы появляется слабая, немного печальная улыбка.

– Волки не вступают в типичный для людей союз. Они находят пару, с которой могут построить семью, завести детей. И этот союз нерушим.

Я хмурюсь, ступив на лестницу, а Виона продолжает, помогая мне преодолевать ступеньку за ступенькой.

– Это не всегда любовь. Чаще это похоже на инстинкт. – прочищает горло и бросает на меня многозначительный взгляд. – Животный инстинкт. Потребность дать потомство.

Я опускаю глаза, чувствуя как к щекам почему-то приливает жар.

– То есть, волки находят себе пару, и женщина не может отказать?

Девушка качает головой.

– Нет. Особенно если в ней самой течет волчья кровь. – мы преодолеваем половину ступенек. – С людьми сложнее. Не многие согласятся оставить привычную жизнь и обрести новую в деревне среди волков.

– А ты? – неуверенно спрашиваю я. – У тебя есть пара?

– Да. – тут же отвечает она. – И выбора у меня не было.

Значит, в ней есть кровь волков. И их с Эдрианом союз нерушим. Если Эдриан ее пара. Хотя пока все признаки на лицо.

– А с кем обычно образуется пара? – спрашиваю, когда мы наконец ступаем на ровную поверхность коридора.

Ее светло-карие глаза касаются моего лица.

– С человеком или женщиной, в чьей родословной так или иначе есть оборотни.

Нечто снова дергается в груди. Эмоция. Пытаюсь подавить ее, и не могу. Она пульсирует под кожей, от чего мне вдруг хочется отстранится от Вионы. Эта девушка ровным счетом ничего мне не сделала, но именно сейчас мне хочется быть как можно дальше от нее.

Черт.

Мы выходим в гостиную, где атмосфера, скажем так, напряженная. Калия с другими девушками выносит еду и напитки на улицу. Никто не обращает на нас внимания.

– Мы готовимся к прибытию старейшин. – поясняет Виона. – Их всего трое. Эдина, Карон и Рена.

Рена? Так же называется одна из рек.

– Последний раз совет собирался, когда Эдриан стал вожаком. Поэтому все так напряжены.

– Я думала, это будет что-то похожее на суд.

– Так и будет. – говорит она и ведет меня на террасу. Ту, что выходит в сад.

Я опускаюсь в одно из мягких кресел за круглым столом, Виона садится напротив.

Кажется, она прикладывает усилия, чтобы оставаться спокойной, но я замечаю тревогу в ее глазах. Только вот не знаю, с чем именно она связана.

Взгляд девушки устремляет на пышный сад перед нами. Я же делаю все, чтобы не смотреть в ту сторону.

– Мне жаль, что с тобой такое случилось. – ее голос тихий, но твердый. – Они не имели права так с тобой поступать. И ты не обязана была их защищать.

Опускаю глаза на свои ладони на коленях.

– Я понимаю их ненависть.

– Нет. – резко возражает Виона, поддавшись вперед, и я невольно поднимаю глаза. На ее лице непоколебимая уверенность. – Ты не должна их понимать, Камилла. Нельзя оправдывать насилие. Волки подчиняются вожаку. Существует порядок. И чем бы не руководствовался Килиан, ему нет оправданий. – она переводит дыхание, и ее голос становится тише. – У меня тоже есть дочь. И если бы кто-то хотя бы попытался причинить ей вред, я бы обрушила на них этот чертов мир. И не важно, кто бы это был. Оборотень, ведьма или демон.

– Насилие порождает насилие, Виона.

– Поэтому существуют правила, законы. – жестикулирует она, размахивая руками. – И за то, что сделал Килиан, полагается смерть.

Я не понимаю, почему она так завелась, но кажется, будто дело не только во мне.

– Этой ненависти давно пора положить конец. Поэтому я рада тому, что вы здесь. Может, у мужчин наконец мозги встанут на место, и они увидят, что та война уже давно закончилась, что пора объединиться и готовиться к новой. Иначе мы все обречены.

Мои брови сходятся на переносице.

– Но разве женщины не испытывают той же неприязни к нам?

Я вспомнила Диару.

Виона соединяет руки в замок на столе и качает головой.

– Деревня уже не та, что была много лет назад. Здесь много людей. Тех, кто даже не слышал о той войне. Женщины не хотят обрекать своих мужей и сыновей на бессмысленную смерть. Особенно сейчас, когда угроза от Иного мира реальна, как никогда. Если бы им дали голос, они бы давно уже вступили с вами в союз.

Мои брови взлетают вверх от такого неожиданного заявления.

– Значит, женщины здесь…

– Сидят дома, заботятся о детях и делают то, что им говорят? Да. Большинство.

– Но это как-то…неправильно.

Она усмехается и откидывается на спинку кресла.

– Это наша реальность, Ками. Я же могу называть тебя Ками?

Киваю.

– Обретенных пар довольно мало. От их союзов рождается больше девочек, чем мальчиков. Волков на самом деле меньше, чем кажется. Поэтому мужчины одержимы идей наплодить как можно больше мальчиков и защищают своих женщин, как собственные яйца.

Я не успеваю подавить улыбку.

Стоп.

Я же видела много женщин в городе. И молодых, и взрослых. Детей, да, было немного. Но у них нет недостатка в женщинах.

– Подожди, но у вас достаточно женщин.

– Ага. И большинство молодых волков только рады тому, что могут трахаться без последствий.

Что?

Теперь я окончательно перестаю, что-либо понимать.

Из сада появляется Кайл, и я не успеваю задать свой вопрос. Кучу вопросов, на самом деле. Волк встречается со мной взглядами, но тут же отворачивается и обращается к Вионе:

– Они прибыли.

Сказав это, он быстро скрывается за домом.

Виона слабо мне улыбается.

– Идем. – поднимается на ноги, протягивая мне руку.

– Но разве мне можно участвовать? – я сглатываю, чувствуя, как хаос внутри медленно пробуждается.

– Нет, но можно посмотреть. – подмигивает она, и я принимаю ее руку.

Почему-то я решила, что мы просто обойдем сад и будем смотреть на все издалека, но Виона повела меня к главной двери через гостиную.

Как только выходим на улицу, яркий золотистый свет бьет в лицо, и я невольно морщусь, словно годами не выходила из подземелья. Но как только зрение привыкает, я вижу интересную картину перед глазами.

В самом центре двора перед большим широким шатром стоят четверо. А вокруг собралась толпа мужчин и женщин. Они заполняют весь двор, обступив шатер, которого раньше здесь точно не было, полукруглом.

Пожилая женщина с двумя толстыми седыми косами первая привлекает мое внимание, ее руки усеивают различные браслеты, а одежда простая и свободная, как носят многие здесь. Что-то в чертах ее лица кажется знакомым. Возникает странное ощущение, словно я уже видела ее раньше.

– Та, что слева, Эдина. – шепчет мне Виона, указывая на эту женщину. – Рядом с ней Рена и Карон.

Рена высокая, стройная женщина с бледным фарфоровым лицом и густыми белоснежными волосами. На ней почти нет одежды. Лишь странный топ на груди и короткий кусок серой ткани на бедрах. Она единственная, кто стоит босиком.

Карон ближе всего к Эдриану. Пожилой мужчина с множеством морщин на лице в простой белой рубашке и того же цвета брюках. Его кожа смуглая, а широкие плечи не уступают Эдриану. И не смотря на очевидную седину в волосах, он излучает силу и здоровье.

Мой взгляд снова притягивает Эдина. Как я могу помнить ее, если раньше никогда не видела? В голове не укладывается. Женщина вдруг хмурится, затем поворачивает голову, и ее яркие зеленые глаза вспыхивают, а на губах появляется лукавая улыбка. Черт, она смотрит прямо на меня.

Разговор между тремя остальными резко стихает, а за ним и шум в толпе. Все и каждый поднимают на меня глаза, и я вдруг осознаю, что мы с Вионой стоим на ступеньках, на виду у всех.

Внутренности скручивает, я сглатываю, но во рту пересыхает. Начинаю искать сестер в толпе, но ни одной не вижу.

Зачем Виона притащила меня сюда?

Ее рука сжимает мое предплечье.

– Не опускай голову. – шепчет она мне одними губами. – Ты не сделала ничего плохого.

Я прикладываю максимум усилий, чтобы оставаться спокойной, но хаос в груди нарастает под натиском этих взглядов. Сердце ускоряется с каждым вдохом. Осуждение. Неприязнь. Страх.

Не нужно быть эмпатом, чтобы понять – этим людям я не нравлюсь.

Где мои сестры?

Синие холодные глаза Рены проходятся по моему телу, оценивая. Она что-то шепчет Эдине, и та кивает, не сводя с меня глаз. Карон выглядит безразличным, даже немного скучающим.

Нечто касается груди. Тепло, успокаивающей волной оно растекается в груди, и я невольно нахожу глазами Эдриана. На его губах появляется слабая улыбка. Но в ту же секунду взгляд ожесточается, темнеет. И я понимаю, что теперь он смотрит на Виону.

– Прости меня, Ками. – говорит мне Виона. – Эдриан просил составить тебе компанию.

– То есть проследить за тем, чтобы я не выходила из комнаты. – предполагаю я и слышу улыбку в ее голосе.

– Но я решила, ты должна быть здесь.

– Почему? – спрашиваю, пересохшими губами.

– Потому что они должны собственными глазами увидеть то, что сотворили Килиан с сыновьями. Ты пострадавшая сторона. А не наоборот.

Меня бросает в жар.

Два дня. Прошло всего два дня, а я уже по уши ввязалась в дела волков.

– Подойди ближе, дитя. – вдруг раздается глубокий хриплый голос Карона.

Я сглатываю нервный ком в горле.

Виона отпускает мою руку и кивает, как бы подбадривая.

– Я не могу пойти с тобой к старейшинам. – тихо поясняет она. – Никто не может.

Мое сердце громко ударяется о ребра.

Делаю глубокий вдох, пытаясь подавить тошноту в горле. Тишина давит со всех сторон, и я делаю шаг вперед, прихрамывая.

Пять ступенек. Мне нужно преодолеть целых пять ступенек. По толпе проносится шепот. Первая ступенька. Утыкаюсь взглядом в землю.

– Это из-за нее Килиана могут убить. – слышу недовольный голос в толпе.

Вторая ступенька.

– Что она вообще здесь делает?

Третья ступенька.

– Ей здесь не место.

Четвертая ступенька.

– Наверняка она его спровоцировала.

Пятая ступенька.

Ноги касаются ровной поверхности, но нужно сделать еще несколько шагов. Сердце бешено колотится в груди, и мне кажется, будто голоса вокруг становятся громче, хотя они лишь шепот. И я начинаю казаться себе такой крошечной под ними. Чужой. Виновной. Кого-то и правда могут убить из-за меня.

«Выпрямись» – раздается твердый голос Валери в моей голове, и я вздрагиваю. Поднимаю голову и начинаю искать сестру в толпе, но натыкаюсь лишь на недовольные лица. – «Ты Камилла Анжелика Манро»

По телу проносятся мурашки.

«Ты дочь Эдварда и Мираи Манро» – мои кулаки сжимаются. – «И ты не сделала ничего плохого»

Мои плечи расправляются. Сестры рядом. Они наблюдают.

«Ты не жертва, Камилла» – говорит Эви, и я выше поднимаю голову. – «Ты гребанная святая, которая пытается сохранить этим ублюдкам жизнь. И они все должны быть тебе благодарны»

Я не жертва. И я не сделала ничего плохого.

Подавив боль в лодыжке, я делаю уверенный шаг вперед. За ним еще один. Взглядом нахожу Эдриана. Тот кивает с улыбкой на губах и гордостью в глазах. А когда я наконец приближаюсь к старейшинам, он делает шаг в сторону и встает за моей спиной. Каждый дюйм моего тела вспыхивает. Покалывание распространяется от затылка по спине и ниже. Тепло растекается по венам, и я вдруг начинаю ощущать себя в полной безопасности.

– Как тебя зовут, дитя? – спрашивает Карон с безразличным выражением лица. Его черные глаза проникают так глубоко, что мне приходится подавить желание отвернуться.

– Камилла Манро.

Следом раздается вопрос Рены, и я замечаю, что кончики ее зубов острые, точно клыки.

– Каким даром ты владеешь, Камилла Манро? – синие бездонные глаза изучают меня.

– Я эмпат.

Эдина улыбается и кивает, а затем спрашивает скрипучим голосом, склонив голову набок:

– Как тебе кажется, что произошло вчера?

Из всех них, она кажется менее пугающей. Морщины глубоко прорезают ее лицо, но глаза остаются молодыми и невероятно живыми.

– На меня напали в лесу. – честно отвечаю я.

Шепот прокатывает по толпе, но тут же стихает.

Лопатками чувствую напряжение, исходящее от Эдриана.

– И что ты сделала, когда на тебя напали? – продолжает Эдина.

Перед глазами вспыхивают непрошеные картинки со вчерашнего вечера, и мои руки начинают дрожать.

– Я…я защищалась.

– Как именно? – голос Карона становится ниже и грубее. – Ты использовала свой дар?

– Какое это имеет значение? – резко спрашивает Эдриан. Но Карон даже не смотрит на него.

Осуждение в словах старейшины что-то поджигает внутри меня, и я стискиваю кулаки, чувствуя, как жар опаляет грудь.

– Да. – отвечаю, вскинув голову и посмотрев старейшине прямо в глаза. – Я использовала свой дар, чтобы не дать им обратиться.

Ты не сделала ничего плохого.

Ты не должна их понимать.

Ты не жертва.

Мой голос становится тверже.

– Я использовала его, чтобы вернуть им ту боль, что они причинили мне.

– Но не чтобы убить. – замечает Эдина, ее глаза сужаются.

– Нет.

– Почему? – голова Рены склоняется набок.

– Потому что не желаю им смерти.

– Ведьма, не желающая смерти волку. – протягивает Карон. – Твои предки, наверное, сильно разочарованы в тебе.

Я вздрагиваю, словно от пощечины. Да что он знает о моих предках?

Мысли превращаются в чистейший хаос, смешиваясь с огнем внутри. И прежде, чем успеваю опомниться, я делаю шаг к старейшине.

– Я дочь Эдварда и Мираи Манро. Мои родители никогда не желали никому смерти. – мой голос эхом разносится по всему двору. – Они защищали людей от демонов. Мои сестры до сих пор защищают. Мы всю жизнь тратим на то, чтобы устранить реальную угрозу. И простите мне мою грубость, но я не помню, чтобы видела хотя бы одного волка на войне три года назад. Нет. Вы заперлись здесь, наращивая силы, чтобы отомстить нам. Можете сколько угодно сомневаться, осуждать и ненавидеть нас, но черт возьми, мы не сделали вам ничего плохого. И я не стану нести ответственность за тех, кто принимал решения еще до моего рождения.

Рука Эдриана опускается мне на поясницу, словно поддерживая, и я делаю глубокий вдох. Вокруг стоит оглушительная тишина. Глаза Карона вспыхивают интересом, и уголки губ дергаются вверх. Он смотрит куда-то выше моей головы и говорит:

– Надеюсь, тебе не придется делать выбор между стаей и собственным сердцем, Эдриан. Такой выбор я никому не пожелаю.

Мне непонятен смысл этих слов, и я не успеваю их даже переварить, как старейшина кивает кому-то.

– Приведите волков.

Мои внутренности снова скручивает в тугой узел. Эдриан мягко берет меня за руку и подталкивает себе за спину. Я не сопротивляюсь. Усталость вдруг сковывает мышцы, и я утыкаюсь лбом в сильную спину. Сердце бьется так сильно, словно я пробежала километры. Слышу шум, топот и выпрямляюсь, выглядывая из-за спины волка.

Толпа рядом с нами расступается, я замечаю Шона с Фином. Они ведут двух молодых волков. Килиан идет впереди, гордо вскинув голову. Вид у него болезненный. И выглядит он намного хуже меня. Лоб влажный от пота, а правый бок покрыт огромным черным синяком. Эви. Тогда она, должно быть, сломала ему ребра. Мои как будто бы заныли в ответ. Эти мужчины избили меня до полусмерти, но все, что я сейчас чувствую – жалость.

В толпе раздается громкий всхлип, и я вижу Диару в первом ряду. Женщины рядом с ней, придерживают ее за талию, успокаивая. Но вот, что странно – ее дочь стоит неподалеку. Теперь мне хорошо видны черты ее осунувшегося лица. Темные волосы собраны в неряшливый пучок на затылке. А в глазах пустота. Она будто оцепенела.

Рука Эдриана сжимает мою, и я отвечаю тем же. Затем встаю на цыпочки и шепчу ему в ухо так, чтобы услышал только он:

– Я правда не хочу их смерти.

Мужчина поворачивается ко мне, его взгляд наполняется теплом, нежностью и чем-то еще.

– Знаю, Ками. – шепчет он в ответ.

Я киваю и невольно бросаю взгляд на ступеньки. Виона по–прежнему там стоит. Ее глаза опускаются на наши с Эдрианом сцепленные руки, и я тут же спешу убрать свою, сделав пару шагов назад. На языке вспыхивает горечь, а сердце как-то странно щемит. Килиана с сыновьями заводят в шатер. Следом за ними входят старейшины. Эдриан кивает Фину, и тот в мгновение ока оказывается рядом со мной.

– Я отведу тебя в твою спальню. – улыбается мне волк своей привычной широкой улыбкой, но я игнорирую его и наблюдаю за тем, как Эдриан заходит в шатер.

– Это может затянуться. – раздается голос Фина над моим ухом. – А на тебе лица нет. Лучше отдохни немного.

Я зыркаю на него, подавляя желание ударить.

– Не указывай, что мне делать, Фин.

Он вскидывает руки перед собой в защитном жесте.

– И не пытался.

– Где мои сестры?

Вместо ответа он обхватывает меня руками за плечами и разворачивает лицом к конюшням. Толпа медленно рассеивается. Фин поднимает руку и указывает куда-то наверх. Я поднимаю взгляд и тут же замечаю сестер, стоявших на крыше этих самых конюшен. Рядом с ними сидит Калеб.

– Эдриан боялся, что ваше присутствие может накалить обстановку, но ты все равно дала жару.

«Ты в порядке?» – раздается голос Эви, и она машет мне.

«Да» – отвечаю, улыбнувшись, и добавляю, но уже им обеим. – «Спасибо»

Вал едва заметно кивает. Фин вытягивается рядом со мной и начинает махать Эви, ухмыльнувшись. Но та тут же вскидывает средний палец, от чего Фин разражается смехом.

– Эвива просила передать, что они с Калебом и Валери отправятся к западной границе, где в последний раз видели демонов. – как бы невзначай бросает он мне и поворачивается. – А ты правда участвовала в войне три года назад?

Игнорирую его последний вопрос.

– Почему она сама мне об этом не сказала? – скрещиваю руки на груди.

Фин пожимает плечами.

– Думаю, потому что из вас троих, – щелкает меня по носу. – Ты самая сумасшедшая и точно решила бы составить им компанию.

Нахмурив брови, я отправлю многочисленные ругательства Эви по связи, но в ответ получаю лишь смех.

Как только она вернется, я надеру ей зад, и покажу, насколько я в состоянии сама о себе позаботиться.

Вместо того, чтобы подняться наверх, я выхожу в сад, настояв на том, чтобы Фин оставил меня в одиночестве. В голове царит сплошной хаос. Эмоции тлеют в груди, вспыхивая вновь и вновь, и у меня нет сил их потушить. Я ненавидела свой дар раньше, а сейчас мне его не хватает. Не хватает стены. Я чувствую, что теряю контроль. А без него, я не знаю, кто я.

Поддавшись порыву, ступаю на тропинку и прохожу вперед. Под ветвями старого дерева замечаю каменную лавочку. Ее окружают кусты. Вряд ли кто-то найдет меня здесь. Трава доходит почти до середины икры, от чего под кожей клокочет раздражение. За этим садом должен кто-нибудь ухаживать.

Сажусь на холодную скамью и закрываю глаза, делая глубокий вдох.

Мама всегда говорила, что мои чувства принадлежат только мне, и только мне выбирать, что испытывать.

Мысленно пытаюсь отгородиться и понять, что именно не дает мне покоя. Но это труднее, чем кажется. Как люди вообще живут изо дня в день со всем этим хаосом? Все равно что пытаться расслышать шепот в толпе. Легче заглушить, проще не чувствовать.

Подави.

Не выходит. Сжимаю руками холодный камень. Злюсь. Почему не выходит? Делаю еще один вдох. Огонь немного стихает, но не уходит полностью. Я ослабла. Боль в ребрах и лодыжке в разы уменьшилась. Отвар оказался действенным. Вот бы существовало лекарство от душевной боли. Выпил, и нет тебе скорби, нет страха, нет печали. У меня есть такое лекарство, вот только сейчас к нему нет доступа.

Не знаю, сколько сижу здесь вот так, но когда открываю глаза, вокруг становится темно. Солнце полностью скрылось за горизонтом, а небо усыпано звездами. Красиво. В Керионе редко увидишь нечто подобное. Тучи заслоняют собой эту красоту.

Слабый свет на террасе освещает темный сад мягким желтым светом.

Нужно встать и пойти узнать, вынес ли Совет решение, однако тело не двигается. Ему здесь спокойно, безопасно. Вспоминаю, как в детстве вечно пряталась в лесу, где не было ни души. Где был лишь шепот деревьев и запах мокрой земли. Здесь все иначе. Воздух насыщен ароматом цветов и хвои. Сверчки играют свою музыку. А где-то за пределами этого мира раздаются голоса, разговоры. Где-то там мне нужно искать артефакт. Где-то там поджидает война. Где-то там мне суждено погибнуть с кольцом на пальце в виде цветов. Но здесь ничего такого нет. Здесь только я.

В воздухе вдруг вспыхивает зеленый крошечный огонек. Один. Второй. Третий. Они мерцают меж листвы, разгоняя тьму. Я невольно поднимаюсь на ноги, пытаясь уловить, откуда они берутся. Кажется, из леса. Да. Они окружают меня мягким светом, и я невольно улыбаюсь. Затем замечаю что-то краем глаза и тут же замираю на месте. У самой кромки леса сидит тот самый волк, что я видела вчера. Его белоснежный мех отливает серебром под лунным светом. А яркие золотистые глаза горят в темноте. Как и тогда, он просто наблюдает за мной, и меня почему-то тянет к нему.

Слышу шаги за спиной и резко оборачиваюсь.

Два зеленых хмурых глаза смотрят на меня с весельем.

Эдина.

Старушка подходит ко мне, и браслеты на ее руках звенят при каждом шаге.

– Она выбрала тебя. – ее хриплый голос спокойный и ровный.

– Кто выбрал?

Мои брови сходятся на переносице. Если она здесь, то решение принято.

Вместо того, чтобы ответить Эдина хватает меня за руку и раскрывает мою ладонь.

– Да. Точно. – ее скрюченный палец стучит по центру ладони. – Кровь бурлит, я это сразу заметила.

Выхватываю руку, невольно напрягаясь.

Она смеется, обнажив зубы.

– Горячая кровь. Жуткая смесь, если подумать.

– О чем вы говорите?

– О тебе, девочка, только о тебе. Таких, как ты нет. Но еще будут. Я это чувствую. – она поднимает лицо к небу и делает глубокий вдох. – Да. Точно. Лес изменился. Я это чувствую. Волчица и мать защитит тех детей. Они одно целое.

Ее слова звучат как полный бред, отчего у меня возникает желание сбежать от нее подальше.

Старушка склоняет голову набок, сверкая зелеными глазами. Они действительно слегка светятся в темноте. Как эти огоньки.

– Ты боишься? Не бойся, лес не причинит тебе зла. Он защищает тех, кто защищает его.

– О чем вы вообще говорите? – огонь снова набирает обороты в самом сердце.

– Обо всем. И ни о чем конкретно. Скажи, это трудно?

– Что трудно?

– Быть эмпатом и подавлять свои чувства.

Мои глаза округляются. Откуда она знает, что я..?

Ее губы растягиваются в игривой улыбке.

– Вижу, что трудно. Но не вижу зачем тебе это.

Она проходит мимо и опускается на скамейку, где я только что сидела. Я остаюсь стоять и замечаю, как огоньки в воздухе будто бы следуют за ней.

– Знаешь, что бывает, когда эмпат с твоей кровью подавляет все, что чувствует?

Что значит с моей кровью?

Я хмурюсь, складывая руки на груди.

Она вскидывает руки, изображая взрыв.

– Бууум.

Вздохнув, она протягивает руку к кусту рядом с собой.

– Этому саду и правда требуется уход. Ты права.

Что?

– Долго ты так не протянешь. – раздосадовано качает головой. – Не сопротивляйся своей природе. Она знает, как лучше.

– Я вообще ничего не понимаю.

Ее зеленые глаза находят мои, и старушка улыбается.

– Ты поймешь. Все уже решено. Твоя судьба уже сплетена и крепко связана с землей, подобно корням этих деревьев.

Я невольно вспоминаю Еву и ее предсказание о моей смерти, о том, что я уже избрала свой путь.

– Сейчас тобой движет страх. – ловит руками что-то и тут же раскрывает ладони. Зеленый огонек вырывается на свободу. – Отбрось его, обуздай или используй, но не подавляй.

– Кто вы такая?

Женщины не могли быть оборотнями. И человеком она явно не была.

– Я Эдина. Но лучше задай вопрос, который тебя на самом деле интересует.

– Не понимаю…

– Кто ты?

Мой рот открывается, чтобы напомнить ей свое имя, но она перебивает меня.

– Ты не знаешь. – снова качает головой. – Даже не догадываешься. Все толкаешь и толкаешь. И ничего не знаешь.

Я хмурюсь сильнее. Нужно уходить, но ноги почему-то прирастают к земле.

Старушка медленно встает.

– Знаешь, почему твой дар такой редкий и сильный?

Я молчу, потому что не знаю, что ответить.

Тогда Эдина подходит ко мне в плотную.

– Эту землю защищает природа. Баланс. Поэтому ты не видишь чужие сердца. Но то, что делает тебя опасной находится не снаружи, а внутри. – она указывает на мое сердце. – Ни одна магия не способна заглушить сердце эмпата. Оно то и есть твое главное оружие. Не бойся его слушать.

Воздух пронзает оглушительный вой. Я вздрагиваю, озираясь по сторонам. Но Эдина лишь улыбается. Светлячки вокруг нее вспыхивают с новой силой.

– Ты нужна ему. – взмахивает она рукой. – Мои друзья отведут тебя.

Эдриан.

Тысячи светлячков взмывают в небо, указывая путь. Не думая ни секунды, я бросаюсь в сторону дома, огибая его, и сворачиваю направо. Ноги сами несут меня вперед, и я не знаю, почему. Зеленый свет устремляется в лес, и я врываюсь в темноту, следуя за этим странным ощущением в груди. Пульс стучит в висках, а мысли засасывает громкое биение сердца. Я бегу и бегу следом за светлячками. Они вдруг замирают на месте, начиная кружить по кругу. А в следующую секунду гаснут, и я резко останавливаюсь. Пытаюсь перевести дыхание. Легкие горят огнем.

Какого черта я вообще творю?

Прохладный ветерок щекочет кожу, развивая волосы. Смотрю по сторонам, и ничего не вижу.

Справа раздается рычание, и я резко оборачиваюсь.

Медовые глаза сверкнули в темноте.

Эдриан.

Он делает шаг ко мне, оскалив зубы. Его сила, его размеры должны вызывать ужас, но я почему-то не могу отвести взгляд. Тепло вспыхивает в груди, и мне кажется, будто мир уменьшается, исчезает вокруг. Остаемся лишь мы.

Эдриан клацает зубами, наступая, желая напугать. Хочет, чтобы я ушла. Но я не могу. Ведь страха нет. Только тепло. Оно согревает изнутри, даря это странное ощущение безопасности.

Делаю шаг к нему, и оскал исчезает. Волк замирает на месте, и лишь ветер шевелит его светлый мех. Интересно, какой он наощупь?

Поднимаю руку и медленно приближаюсь, пока не подхожу вплотную. Наши глаза оказываются почти на одном уровне, и я, задержав дыхание, кончиками пальцев касаюсь мощной челюсти. Мех мягкий, теплый, словно пушистое одеяло. Эта странная мысль вызывает на губах улыбку, и я чувствую, как Эдриан шумно выдыхает и льнет к моей ладони, опустив голову. Делаю глубокий вдох. Черт возьми, запах леса. Он намного сильнее, интенсивнее.

– Я не хочу уходить. – признаюсь шепотом.