Легкие горят. Я задыхаюсь. Вода повсюду. Не могу пошевелиться. Толкаюсь вверх, но что-то тянет меня на дно. Тьма повсюду. Везде вода. Я задыхаюсь.

Знаю, что нужно плыть вверх, там воздух, но меня продолжает утягивать на дно. Глухие крики вырываются из горла. Вода. Она убивает меня…

Мои глаза широко распахиваются, кашель застревает в горле. Я резко сажусь в кровати, продолжая кашлять. Такое чувство, что вода до сих пор где-то в легких. Грудь сдавливает. Волосы отвратительно прилипают к вискам. Кожа липкая от пота.

Где я? Начинаю осматриваться по сторонам. Слишком темно. Эви. Она спит на соседней кровати справа. Слева Валери. Различаю их силуэты в лунном свете. Я в нашей временной спальне. Я не под водой.

Слишком реалистичный кошмар. Один и тот же кошмар. Почему мне продолжает снится вода? И почему я тону каждый раз?

Приложив руку у груди, слушаю свое дыхание.

Сердце потихоньку успокаивается.

Я не под водой.

Желудок болезненно скручивает. Убираю влажные волосы назад и обхватываю себя за колени. Раздается совершенно отвратительное грубое урчание. Черт. Откуда взялся этот голод? Ладно, может, я не так много ела в последнии дни…или точнее, годы, но почему сейчас? Перед глазами вдруг вспыхивают яркие картинки выпечки, сочные теплые булочки с джемом, корицей и фруктами. Сглатываю слюну, пытаясь отбиться от этих образов. Но я так голодна.

Может, стоит спуститься вниз? Едва ли там кто-то будет. Нет.

Трясу головой.

Это не правильно.

Но голод громче разума.

Сунув босые ноги в тапочки, которые для нас оставила Калия в шкафу, я тихо крадусь к двери и выхожу из комнаты. Вокруг тихо. По крайней мере, я ничего не слышу. Но на всякий случай я так же тихо стараюсь спуститься вниз.

Не имея ни малейшего понятия, где находится кухня, я ведомая абсолютным голодом и немного интуицией вхожу в столовую. Лунный свет проникает сквозь окна, окрашивая все в белый свет. Не знаю почему, но я вдруг ощущаю себя ребенком. Наверное, это потому что я снова, как и в детстве, пытаюсь раздобыть себе еды.

Булочки с маком.

Черт, сейчас я готова убить ради той булочки.

Чертов Эдриан со своими медовыми глазами и хвойным лесом, чтоб его.

Мысленно посылая ему всевозможные ругательства, я прохожу через дальнюю арку, откуда Калия выносила еду.

И да!

Кухня.

Правда ничего не видно толком. А свет включить я бы в жизни не рискнула. Глаза постепенно привыкают к темноте. Слева от меня вроде как кухонный островок. Бросаюсь к шкафчикам напротив. На разделочном столе пусто. Никаких булочек. В шкафах тоже.

– Где же эти чертовы булочки? – раздраженно шиплю себе под нос.

– Они здесь. – отвечает мне голос из темноты, и я подпрыгиваю на месте.

Обернувшись, замечаю темный силуэт за небольшим круглым столом у окна. Калеб? Голос похож.

– Ты напугал меня. – огибаю кухонный островок и подхожу к нему.

Тот неловко чешет рукой затылок.

– Прости. – выпрямляется, прочистив горло. – Я не привык, что ночью еще кто-то бродит.

– Можно? – указываю на стул рядом с ним.

– Конечно. – он садится поудобнее, и только сейчас я замечаю кружку в его руке. Судя по аромату, в ней кофе.

Опускаюсь на стул, и Калеб придвигает мне тарелку с самыми восхитительными булочками на свете. Моя рука тут же хватает одну.

– Значит, Калия не зря их пекла. – тихим голосом говорит он. – Она будет рада.

– Вряд ли она пекла их только для меня. – бормочу с набитым ртом.

Молчание.

Калеб отпивает кофе. А я хмурюсь.

– Зачем ей печь булочки только для меня?

На мгновение между нами повисает тишина.

– Потому что Эдриан попросил. – совсем тихо поясняет он, и я едва не давлюсь.

Он и правда запомнил, что я тогда ела в библиотеке в нашу первую встречу. Но почему? Зачем? Ой. Почему пульс учащается? Нет. Нет. Только не опять.

Прожевываю одну булочку и сразу же откусываю вторую.

– Будешь чай? – как-то неуверенно предлагает Калеб.

– Да, конечно. Спасибо.

Он запомнил, какие булочки я ем. Надо же.

Черт.

Трясу головой, отбрасывая эти мысли в сторону.

Калеб оставляет кружку на столе и направляется на кухню. В темноте. Я понимаю, почему не включила свет, но почему он сидит тут в темноте? Хотя судя по тому, как ловко он закрывает и открывает нужные ему шкафчики, свет ему ни к чему.

– Ты здесь живешь? – спрашиваю я с набитым ртом.

– Да.

– А Фин и Шон?

– И они тоже.

– И Кайл?

– Да. – на этом да, он кажется улыбнулся.

– А кто такой Дилан?

– Ты задаешь много вопросов.

– Тебя это смущает?

– Мы не друзья.

– Но могли бы ими стать, разве нет? – очень ловко. Я молодец. Это на меня еда так действует.

Калеб возвращается ко мне с кружкой ароматного чая и ставит ее рядом с тарелкой.

– Он с ягодами. – добавляет мужчина, опускаясь на свое прежнее место.

– А сахар есть?

Его взгляд падает на булочку в моей руке, затем на меня. Я проглатываю кусочек выпечки, наслаждаясь сладким послевкусием.

– Что? – пожимаю плечами. – Я пью сладкий чай.

На его губах появляется улыбка, но он быстро ее тушит, покачав головой, и возвращается на кухню за сахаром.

– Чтооо? – протягиваю я, требуя ответов. Он же явно меня осуждает. – Что ты имеешь против сахара?

Калеб ставит передо мной целую банку вместе с ложечкой и садится на свое место.

– Ничего. – отвечает, и улыбка снова появляется. – Просто ты не похожа на ту, кто ест столько сахара.

– Это потому что я не ела его долгое время. – добавив три ложечки, я размешиваю чай и откусываю еще булочку.

Просто идеально.

И как я только продержалась столько времени без сладкого? Ума ни приложу. И что еще удивительней, у меня вновь появился аппетит. Агнес была бы в не себя от радости.

– Почему? – спрашивает Калеб.

Я цокаю языком, отрицательно покачав головой.

– Ты задаешь много вопросов.

– Это был первый.

– Второй, вообще-то. – наставляю на него свою ложечку. – Сначала ты спросил, хочу ли я чай.

Теперь на его губах растягивается настоящая улыбка.

– Почему не спишь? – задаю еще один вопрос.

– Я мало сплю. А ты?

– Кошмар приснился.

Его брови сходятся на переносице, и я добавляю:

– За мной гналась маковая булочка и собиралась сожрать, но я ей не позволила.

Разорвав очередную булочку зубами, я гордо киваю. И тут слышу самый неожиданный звук – смех. Калеб смеется. И выглядит он при этом совсем юным. Что-то подсказывает мне, что делает он это не часто.

– Если задам еще один вопрос. Ты ответишь?

– Смотря, что за вопрос.

Я задумалась. На что-то слишком личное он вряд ли ответит, но стоит попытаться разузнать хотя бы что-то.

– Как вам удалось отстроить такую большую деревню? Она больше напоминает город.

Отпиваю чай, с надеждой услышать ответ.

– Не мы. Это сделал Эдриан.

– В каком смысле?

Ему явно не понравилось, что я задала еще один вопрос, но выдохнув, он все-таки отвечает:

– Эдриан стал вожаком, когда ему еще не было шестнадцати. В то время деревня была в разы меньше. Ему удалось убедить совет начать заниматься торговлей, продавать древесину, мясо и разные изделия людям на севере. Это принесло свои плоды, и деревня разрослась.

Поразительно.

Но если он стал вожаком в столь юном возрасте, значит ли это, что его родители…Возможно Калия была его родственницей, но для мамы она слишком молода. Получается, Эдриан повзрослел слишком рано. Ему пришлось повзрослеть.

Иногда выбора нам просто не оставляют.

Сделав сладкий глоток ягодного чая, я опускаю глаза, отгоняя непрошеные чувства и воспоминания. Возможно когда-нибудь я смогу думать о родителях без боли. А может и нет. Может это чувство потери останется со мной навсегда. Как шрам.

– Соболезную…твоей утрате. – совсем тихо шепчет Калеб, и его слова касаются моей кожи, утешая. Я слабо улыбаюсь.

– Спасибо.

Он спешит отвести взгляд, а я думаю о том, что не испытываю страха, неловкости или чего-то подобного в его присутствии или вообще в доме.

Забавно, в собственном поместье, в окружении ведьм мне было в сто раз труднее, чем здесь.

Иногда ты приходишь в чей-то дом, и тебе просто хорошо. Без причины. Вот сейчас я ощущаю нечто похожее. Безопасность.

И это идет вразрез со всем, во что я верю.

Волки – дикие животные, похищающие ведьм.

Они нас недолюбливают, да. Я не знаю точной причины, но ни одной ведьмы, кроме нас, здесь не заметила. Значит ли это, что опасности нет? Не знаю.

Ничего не знаю.

Мое сердце вдруг зажило собственной жизнью и заговорило, да так громко, что я не могу ничего разобрать. Раньше мне не приходилось копаться в себе. Все сводилось к тому, чтобы отделить себя от других. А сейчас…

Возможно стоит заглушить все чувства. И включить разум. Как я всегда и поступала.

Правильно. Да. Так будет правильно.

Мне не нравится Калеб.

Он нужен, чтобы найти артефакт.

Как и все остальные.

Он прав, мы не друзья. Мы не можем ими быть.

Моя рука опускается на дно тарелки, и я понимаю, что съела все булочки.

Вот черт.

Калеб активно прячет улыбку, а шрам на его лице становится светлее. Стоп. Не только шрам. Все вокруг становится светлее. Рассвет. Уже светает.

В столовой за мной слышится шум, и все мое тело тут же натягивает струной.

– Это Фин. – сообщает Калеб, как будто это должно меня успокоить.

Я только что одна навернула целую тарелку булочек.

Какой стыд.

Почему я себя вовремя не остановила?

– Доброе ут..,– раздается низкий голос за моей спиной, и я оборачиваюсь.

Нужно валить отсюда.

Сонный Фин бросает взгляд сначала на Калеба, потом на меня. Затем рукой прочищает глаза и снова смотрит на нас. Его лицо прорезает широкая ухмылка.

– А чем это вы тут занимаетесь?

Я подавляю стон, до боли сжимая чашку в руках. Не могу же я сказать, что на меня напал ночной жор. Хотя это довольно таки очевидно.

– Камилла ночью.., – начинает Калеб, и я тут же хватаю его рукой за предплечье, требуя остановиться. Он удивленно вскидывает брови.

– Камилла ночью что? – интересуется Фин, шумя посудой на кухне.

– Неважно. – отмахиваюсь я.

Губы Калеба медленно складываются в улыбку.

– Ты что, улыбаешься? – изумленно спрашивает Фин, подходя к нам, и лицо Калеба снова становится непроницаемым. – Не знал, что ты умеешь. Камилла, что ты с ним сделала?

Глаза Фина опускаются на мою руку, которая все еще сжимает предплечье Калеба.

– О-о-о, а вот это уже интересно.

Я резко убираю руку и подскакиваю на ноги. За спиной снова слышится какой-то шум.

– Нет тут ничего интересного. – взмахиваю я волосами. – Желаю вам приятного утра…то есть завтрака. В смысле хорошо вам позавтракать и приятного утра. То есть доброго утра.

Что я несу?

Плечи Фина дрожат от смеха, а Калеб опускает голову, явно посмеиваясь надо мной. Развернувшись на пятках, я бегу прочь из кухни, но не успеваю и двух шагов сделать, как сталкиваюсь с обнаженной грудью. Горячей обнаженной грудью.

Сердце замирает, а дыхание перехватывает. Я поднимаю голову.

Медовые глаза Эдриана без труда находят мои.

– Надеюсь, твое утро такое же приятное, как и мое. – его низкий немного хриплый голос проникает под кожу, и я вспыхиваю, как долбанная спичка.

Мой рот открывается, но ни слов, ни даже звуков нет.

Его глаза опускаются на мои губы, и улыбка становится еще шире. У меня едва не подкашиваются коленки от того, какая она игривая.

Мысли разом покидают голову, а легкие отказывают. Черт возьми, от него так хорошо пахнет.

Эдриан поднимает руку и смахивает что-то с уголков моего рта, едва касаясь, но этого хватает для того, чтобы кровь в моих венах взорвалась огнем.

Крошки. Он смахнул крошки.

Вот черт.

– Они тут с Калебом о чем-то мило болтали. – голос Фина выводит меня из транса, и я моргаю, делая шаг назад. Затем еще один. И еще, а потом не думая, я огибаю Эдриана и выбегаю из кухни.

За спиной раздается громкий смех, явно принадлежавший Фину.

Взлетев вверх по ступенькам, я врываюсь в комнату и закрыв за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной, медленно скатываясь на пол. Сердце бешено колотится. Да что со мной такое?

– Камилла. – слышится голос Валери. – Где ты была?

Полностью одетая, сестра смотрит на меня во все глаза. Но я не могу ответить. Чертово сердце разрывает грудь. Кажется, Эви выходит из ванной. Прикладываю руку к сердцу. Пульс так громко стучит в висках.

– С тобой все хорошо? – Эви подходит ко мне и опускается на колени.

Я отрицательно качаю головой, пытаясь успокоиться, но не выходит.

– Кажется что-то не так с моим сердцем. – бормочу я. – Оно слишком быстро бьется. Почему оно так бьется? Оно должно так биться?

Спрашиваю сестер. Они переглядываются.

– Что-то случилось? – осторожно спрашивает Валери, приблизившись.

– Просто дыши, Ками. – успокаивающим голосом просит Эви, делая вдох. Я повторяю за ней. – Вот так. А теперь расскажи, что произошло? За тобой кто-то гнался?

– Нет.

– Тогда что?

Я стону, вспомнив количество выпечки, которую съела и свой побег. Обхватив колени руками, прячу пылающее лицо. Ноги моей не будет за пределами этой комнаты. Нет. Никогда.

– Мне приснился кошмар. – бормочу себе в колени. – Я проснулась. Поняла, что голодна. – поднимаю голову и смотрю на сестер. – Я была очень голодна.

– И? – не понимает Вал, конечно, куда ей, на нее никогда не нападал жор посреди ночи.

– И я спустилась на кухню за теми булочками.

– Аааа, – протягивает Эви, широко улыбаясь. – Те самые маковые булочки. И сколько ты съела?

Я морщусь, щеки пылают.

Сестры вновь переглядываются. Валери закусывает губу, сдерживая улыбку. А Эви прочищает горло, борясь со смехом:

– Сколько, Ками? – напирает она.

– Я была очень голодна.

– Сколько?

– Всю тарелку. Не знаю, штук…десять.

– Десять? – вскрикивает Эви, широко распахнув глаза. – Вау. Ты побила собственный рекорд, можешь гордиться.

– Не смешно.

– Да ладно тебе. – Вал опускается рядом со мной на пол. – Подумаешь, съела пару булочек.

– Десять. – напоминает Эви, и я готова провалиться на месте прямиком в чистилище.

– Никто и не заметит. – успокаивает Вал.

Из меня вырывается отчаянный стон.

– Там был Калеб. – тихо признаюсь. – И Фин…и Эдриан.

Эвива вздыхает и состроив серьезную мину, обращается к Вал:

– От свидетелей придется избавиться.

Я пихаю ее рукой.

– Не смешно. Я ведь ни у себя дома. И не одна девушка столько не ест.

– Кроме тебя. – возражает Эви.

Я стреляю в нее убийственным взглядом, но она только смеется.

– Да ты радоваться должна, Сладкая Ками вернулась. – сквозь смех говорит сестра. –  Значит, ты восстанавливаешься. Это ведь хорошо.

– Ничего хорошего. – вскрикиваю я. – Еще и этот Эдриан. Вот зачем он смахнул эти чертовы крошки. И почему все время ходит без рубашки? У него что какая-то аллергия на одежду или что? Совсем нет манер. А этот его голос. Почему он такой…такой низкий. А глаза. Пусть не смотрит. Совсем. Зачем ему вообще такие глаза? Бесит.

Сердце снова заколотилось как бешеное.

Сестры обмениваются странными взглядами.

– Ну вот опять. – почти кричу я. – Почему мое сердце так сильно бьется? Это не правильно. Я что больна? Точно. Со мной явно что-то не так.

– У меня есть теория. – заявляет Эви. – Только ты не злись, ладно?

Я киваю.

– Возможно, – вскидывает руки. – Это не точно, но возможно, ты просто запала на Эдриана.

Я подскакиваю на ноги.

– Нет. – резко выпаливаю я. – Он не может мне нравится.

Начинаю мерить комнату шагами, пытаясь успокоиться.

– Я даже его не знаю. Мы виделись от силы сколько? Раза три. И это включая сегодняшнее утро. Не может быть, чтобы он мне нравился. Нет. Это что-то физическое. И я не могу это контролировать. Совсем. Словно в его присутствии мозг отключается. Как такое вообще возможно? Это неправильно. В этом есть что-то совершенно нездоровое. Как болезнь.

Брови Вал сходятся на переносице, когда я наконец останавливаюсь.

– Камилла, тебе когда-нибудь нравился кто-то в романтическом смысле? – спрашивает она, поднимаясь на ноги.

– Алекс.

– Он не в счет. – тут же возражает Эвива, покачав головой и устроившись поудобней на полу. – Мы обе знаем, что ты просто чувствовала то, что чувствует он. И вот это точно было нездорово. Совсем.

Я задумалась.

Отчасти поэтому я и уехала тогда. Чтобы проверить, на самом ли деле у меня были к нему взаимные чувства. Расстояние показало, что нет.

– Тогда, получается, что никто. – я медленно опускаюсь на свою кровать.

– До этого момента. – уточняет Эви, играя бровями.

Я мотаю головой.

– Я не могу…он не может мне нравится.

– Это может быть просто сексуальным влечением. – вклинивается Валери, складывая руки на груди. – Тебе необязательно знать человека, чтобы хотеть его.

Эви согласно кивает и поднимается на ноги, отряхивая штаны.

– Просто смирись. – бросает она мне, перебросив волосы назад. – Ты-женщина, и у тебя есть потребности, которые ты годами подавляла. И теперь все твое тело кричит: «УСЛЫШЬ МЕНЯ, КАМИ! Я ХОЧУ ГОРЯЧЕГО СТРАСТНОГО СЕКСА С ВОЛКОМ!»

– Сейчас не самое подходящее время, чтобы размышлять о моих потребностях. Это не важно. Точно не сейчас. – обнимаю себя руками. – И я не хочу никакого горячего страстного секса с волком.

– Подходящее время никогда не наступит. – отвечает Эви. – И избегание проблемы ее не решит. Но знаешь, что может? – играет бровями, подмигнув.

– Что? – хмурюсь. – Ты о чем?

Сестра таращится на меня так, словно все очевидно.

– Ты можешь снять напряжение сама. – стряхивает невидимую пылинку со своей обтягивающей красной кофты.

– Снять напряжение?

О чем она…

Стоп.

Щеки вспыхивают, и Эви громко смеется от моей реакции.

– Извращенка. – бурчу я.

– Ханжа. – оборачивается к зеркалу и поправляет макияж.

– Я не ханжа. И у меня было много секса. С Алексом.

– Это больше походило на изнасилование. – возражает Эви, нанося блеск для губ.

– Не правда.

– Да. – снова оборачивается ко мне. – Потому что в действительности, это он хотел тебя. Или я ошибаюсь? Когда ты вернулась, он хотя бы немного тебя привлекал? Нет. Потому что твоя внутренняя стена стала сильнее. Не отрицай.

Я молчу. Мне и правда нечего ответить. Эви права. У меня никогда не было настоящих чувств к Алексу. Лишь отражение его собственных.

Валери цепляет кинжалы на бедра.

– Мы пойдем вниз что-нибудь перекусить, – говорит она. – Ты с нами?

– Нет. Я не голодна.

– Ну еще бы. – усмехается Эви. – Сладкая Ками уже наелась.

Хочется швырнуть чем-нибудь в нее, но под рукой ничего не оказалось. И она выбегает из комнаты прежде, чем я бросаюсь на нее с кулаками.

– Знаешь, – Валери задерживается в дверном проеме. – Эвива права насчет снятия напряжения.

Только открываю рот, чтобы послать ее, куда подальше, как она тут же закрывает за собой дверь. И я остаюсь одна. Со своим вполне реальным напряжением. Хочется кричать.

Черт.

Сорвав с себя всю одежду, направляюсь в душ.

Холодные струи бегут по коже, но кровь продолжает кипеть. Не помню, когда я вообще в последний раз была так раздражена, возбуждена и зла одновременно. Эмоции бьют через край. И это не просто сексуальное напряжение. Я знаю, чувствую под кожей эту часть меня, совершенно иную, новую, непонятную. Ее не было раньше. И дело не только в отсутствии магии. Есть что-то еще, что мне никак не удается понять. Что-то глубже, сильнее. Что-то дикое. Я горю изнутри, и не могу это контролировать. И это кажется мне не правильным. Отсутсвие пустоты выбивает почву из под ног, словно я оголена до самого основания.

Не зная, что делать со всем этим, я решаю сосредоточиться на голосе разума.

Подавить. Не чувствовать.

Закрываю глаза. Вода разбивается о плитку душевой. Кожу покалывает от холода.

Нужно просто придерживаться плана – найти артефакты и наконец оставить это место позади. Тогда все наладится.

Дыхание замедляется.

Подави. Не чувствуй.

Одну за другой я затягиваю эмоции в пустоту, туда, где их никто не обнаружит. Даже я. Мне с детства говорили, что чувства опасная штука. Хорошие заставляют надеяться, верить, плохие же разбивают тебя, надламывают, калечат. Что если без своего дара, я сорвусь? Сломаюсь? Однажды я оказалась в том месте, где ничего не чувствовала. То было ужасное место. Но что если чувствовать все разом еще хуже, чем не чувствовать ничего. Я боюсь. И этот страх последняя эмоция, которую я тушу, прячу на самое дно своего сердца.

Это работает. Не знаю как, и не хочу знать.

Дыхание ровное. Пульс не слышно. А внутри тишина. На долго ли?

Высушив волосы, я надеваю джинсы и черный топ с длинными рукавами. Затем ремень с клинком на груди.

Сделав глубокий вдох, направляюсь вниз, надеясь, что ни с кем не столкнусь. Эви и Вал нигде нет. Но еще вчера мы договорились, что они будут с Фином и Калебом изучать город. Думаю, этим они и занялись после завтрака.

В гостиной никого. Прислушавшись я понимаю, что и в столовой тоже. Игнорируя желание выйти в сад, я сворачиваю в коридор, тот, что находится прямо напротив двери в столовую.

Справа вытягиваются несколько дверей. По-прежнему тихо.

Эдриан ничего не говорил о том, что нам нельзя свободно передвигаться по дому. А не четко выраженное «нет», это громкое «да». Этому меня научила Эви.

Поэтому я быстро забегаю в единственную открытую дверь и оказываюсь в библиотеке. Не такой большой, как в нашем поместье, но внушительной.

Книжные стеллажи из темного дерева располагаются по обе стороны от меня от пола до потолка. А в самом центре стоит единственный стол овальной формы. На нем лежат какие-то старые книги и нечто похожее на…

Разворачиваю небольшой лист бумаги.

Карта.

И не просто карта. Карта местности.

Мое сердце пропускает удар. Если узнаю, где проходит ближайшая граница, смогу найти место, где работает наша магия. Возвращаться туда, откуда мы пришли было бы глупо. Да и это черт знает где.

Разворачиваю карту на столе, внимательно изучая.

Темный лес тянется вдоль реки Рены. И мало того, здесь отмечен мост. Неужели такой же, как и у нас? Это бы объяснило наличие демонов на их территории. Видимо где-то недалеко от моста есть еще один разрыв.

Неудивительно, что им нужна наша помощь. Если демоны появились недавно, волки просто не знают, как с ними справляться. Многих не так то просто убить, нужно точно знать, куда бить и как.

Вокруг горы отмечены две точки. Но никак не подписаны. Что это? Какие-то деревни? Или нечто другое?

Неважно.

Меня интересует только граница. И она проходит совсем близко с деревней у подножья горы. Особенно в том месте, где примерно находится особняк.

Вокруг дома есть сад.

Оставив карту, я подхожу к окну, которое еще и служит дверью на улицу.

Черт, этот сад просто огромный. И такой прекрасный. Столько цветов, чьи названия так и всплывают в памяти, но я отмахиваюсь от них, как от назойливых мух.

Сейчас не время.

За садом начинается лес. В точности, как и на карте. Что если граница совсем рядом с домом? Это надо выяснить.

– Так и знал, что найду тебя здесь. – раздается голос за спиной, и я оборачиваюсь.

Эдриан.

Черт возьми, а этот мужчина умеет тихо подкрадываться.

Сердце предательски ускоряется. Нет. Нет. Нет. Только не снова. Он мне не нравится.

Эдриан встает у стола, где я была еще секунду назад. Надеюсь, он не заметил, как я изучала карту.

– Любишь книги? – спрашивает, склонив голову набок. Я не отвечаю. Даже на расстоянии чувствую исходящее от него тепло. Оно проникает под кожу, разливаясь по телу крошечными разрядами.

И слава богам, на этот раз на нем хотя бы свободная темно-синяя рубашка.

Черт.

Даже не знаю, что хуже, голый Эдриан или одетый в рубашку и джинсы. Пульс учащается, когда он медленно обходит стол и опускается на край, упираясь в него руками по обе стороны от себя. Рукава его рубашки закаты до локтя, обнажая сильные предплечья.

Я сглатываю.

Он кивает на стеллаж справа от меня.

– Там исторические книги. А там, – указывает на полки рядом со мной. – Любовные романы.

– Я не читаю любовные романы. – выпаливаю я.

– Нет? – его брови сходятся на переносице. – А мне нравится.

Я невольно усмехаюсь. В жизни не поверю, что этот…вожак читает нечто подобное.

– Ты читаешь любовные романы? – складываю руки на груди.

В его глазах вспыхивает веселье.

– Ага.

Медовый взгляд скользит по моему телу и возвращается к лицу. Внизу живота начинает болезненно пульсировать. Резко отворачиваюсь, делая вид, что изучаю названия книг. Но буквы сливаются.

У него есть дети.

У него есть женщина.

А ты не животное, Ками. Просто забудь.

Нужно поговорить о чем-то другом. Что-то…что-то надо придумать.

– А ты не против, что я вот так свободно брожу по твоему дому? – бросаю мимолетный взгляд в его сторону и тут же об этом жалею.

Его челюсти смыкаются. А глаза…эти завораживающее глаза. Почему он так смотрит на меня? Пристально. Глубоко. Словно желает узнать каждую грань моей души. Это сбивает с толку. На меня никто никогда так не смотрел.

– Думаю, это справедливо. – говорит он, и его голос эхом отзывается где-то внутри. – Я ведь тоже проник к тебе в дом без приглашения.

– Кстати об этом. – вспоминаю. – Почему ты представился кем-то другим? Почему не назвал свое имя?

Он скрещивает руки на груди, и рубашка натягивается на широких плечах.

Боги, помогите мне.

– Это ты решила, что я какой-то Лиам. – пожимает плечами. – Я лишь не стал отрицать.

– Но почему?

Его губы растягиваются в слабой улыбке.

– А ты бы поделилась со мной булочкой, если бы знала, кто я?

Нет. Вряд ли.

Я молчу, но тут же вспоминаю свое утреннее фиаско и вспыхиваю, снова отворачиваясь лицом к книгам.

Мои ладони вспотели. Мне будто бы становится тесно в этой комнате, одежде, теле. Сделав глубокий вдох, я решительно подавляю эмоции, представляя холод и стену, что раньше защищала меня. Но кажется, это не сильно помогает, потому что когда его голос снова нарушает тишину, покалывание во всем теле возвращается.

– Можно вопрос?

Нет. Нельзя.

– Только если и ты ответишь на мой. – разворачиваюсь к нему лицом, вскинув подбородок, и прислоняюсь к стеллажу спиной, сложив руки позади.

– Идет.

Как-то слишком быстро он согласился. Но ладно. Смотрю на книги у противоположной стены и спрашиваю первое, что приходит в голову:

– В стае есть женщины-волки?

– Нет. Способность менять облик передается только по мужской линии.

Я хмурюсь. Как-то это неправильно. И совсем не современно.

– Что произошло пять лет назад? – тут же бросает он мне ответный вопрос.

Мое тело невольно вытягивается в струну. Почему он спросил именно это? И как ему удается запоминать такие незначительные детали?

– Я ушла из дома.

– Почему?

Цокаю языком, оттолкнувшись от стены и делаю два шага вперед. Глаза Эдриана не отрываются от меня. Кажется, будто он с искренним интересом наблюдает за каждым моим движением. Во взгляде плещется веселье.

– Мой черед. – останавливаюсь на середине комнаты.

Его улыбка становится шире, и все внутри меня сжимается. Глубоко вздохнув, я раздумываю над тем, что бы еще спросить.

– Почему вы тогда остались? Почему сражались вместе с нами?

– Потому что это было правильно. – тут же отвечает он, не думая. – И я не мог поступить иначе.

Искренность. Я чувствую ее. И не из-за своего дара. Она есть в его глазах.

Почему я верю тебе, Эдриан?

– Почему ты ушла из дома?

Было бы так легко соврать. Или исказить факты. Но я не могу ответить ложью на искренность. Не тогда, когда он так смотрит на меня.

– И не говори, что просто не могла там оставаться. – тут же добавляет он. – Такой ответ я не приму.

Предательская улыбка растягивается на моих губах.

– Из-за своего дара. – рукой касаюсь груди, там, где сейчас находится оружие. – Я эмпат.

Эдриан немного щурится, явно не понимая, что это значит, и я поясняю:

– Я могу чувствовать то, что чувствуют другие. Могу управлять эмоциями, подавлять их или даже…убивать с помощью них.

Я замолкла, ожидая увидеть нечто отталкивающее на его лице. Страх, отторжение, неприязнь. Я привыкла к этим эмоциям в своем мире. Но Эдриан, он даже бровью не повел. И поэтому я продолжила:

– Но тогда, мне было трудно этим управлять. – опускаю тот момент, что мне все еще трудно контролировать свой дар. – Некому было меня научить. И в какой-то момент, я потеряла себя. Не смогла отделится от чужих чувств. Понимаешь?

Удивительно, но он кивает.

– Когда я принимаю облик волка, то как вожак чувствую всех, слышу их мысли. Порой бывает трудно уловить, где проходит граница между мной и ними.

Надо же. Не думала, что он поймет. Никто ведь не понимал.

Странно, но я почему-то испытываю облегчение.

Наши взгляды переплетаются. И в это мгновение реальность будто бы стирается вокруг нас. В груди нарастает тепло, принося с собой умиротворение, спокойствие и ощущение правильности, безопасности. Все это оседает где-то глубоко, и я моргаю, опустив голову.

Да что со мной не так?

Следующий вопрос вырывается сам по себе:

– Кто такой Дилан?

– Мой младший брат. Где ты научилась так сражаться?

Я морщусь, складывая руки на груди, и поднимаю голову.

– Дома. У нас есть школа, тренирующая детей.

– Тебе это не нравится. – это не вопрос.

Я вздыхаю, шагая из стороны в сторону. А он продолжает наблюдать.

– Мне никогда не нравилось держать в руках оружие. Или убивать. Это скорее необходимость.

– Так и знал. – широко улыбается. – Человек, который так сильно любит сладкое не может быть хладнокровным убийцей.

Я резко останавливаюсь, бросив на него испепеляющий взгляд.

– Не так уж сильно я люблю сладкое.

– Еще как любишь.

– Не правда.

– Будешь отрицать?

Закрыв лицо руками, я подавляю стон.

– Сладкая Ками будет вечно меня преследовать. – бормочу я себе под нос.

– Что ты сказала? – его голос раздается совсем близко, и я вздрагиваю, отпрянув. Нога подворачивается, и я едва не падаю назад, но Эдриан во время подхватывает меня одной рукой и притягивает к себе за талию.

Дыхание перехватывает, а руки рефлекторно упираются в его крепкую грудь. Жар. От него исходит такой сильный жар. Или это от меня?

Сердце так громко колотится в груди. Пульс выбивает все мыли до единой. Жар огненной лавиной прокатывается по всему телу, отзываясь эхом между ног.

– Сладкая Ками. – протягивает он, словно пробуя слова на вкус. – Мне нравится.

Я моргаю, пытаясь понять, что он только что сказал. Руки невольно соскальзывают ниже на его торс, и я чувствую, как напрягается каждая его мышца.

Во рту пересыхает. Ничего не остается. Ничего кроме одного единственного, пульсирующего под кожей, желания.

Дикого.

Оно захватывает целиком, и я делаю шаг назад. Эдриан следует за мной, крепко удерживая меня за талию. А может, это я хватаюсь за него?

Мы отступаем назад, пока моя спина не упирается в стеллаж. Его глаза темнеют, челюсти смыкаются. Запах проникает в легкие, ласкает кожу. А все мое тело горит, словно в огне.

– Ками. – тяжело выдыхает.

Не могу пошевелиться.

Руки дрожат от желания притянуть его к себе еще ближе, ощутить его всего.

Нет. Ты не можешь, Камилла.

Это чувство…Оно не поддается описанию. Что это?

Я ощущаю его вкус на языке.

Острый.

Мятный.

И одновременно невероятно сладкий.

Это чувство заполняет каждый уголок моей души. Все, что я спрятала глубоко в сердце, вырывается наружу мощным потоком. Страх проталкивается в горло.

Контроль, Камилла.

Задерживаю дыхание.

Мои ладони отпускают ткань его рубашки.

Я все это время удерживала его?

Эдриан следом за мной медленно убирает одну руку с моей талии, и упирается обеими по обе стороны от моей головы.

Подавить.

Наши взгляды пересекаются.

Не чувствовать.

Кожа горит. Делаю вдох, и запах хвойного леса врывается в легкие, воспламеняя все изнутри. Каждый мускул в его теле напряжен до предела. Мне так хочется…Нет. Ты не можешь.

– Эдриан. – зовет кто-то, но волк продолжает смотреть только на меня, словно не в силах вообще отвести взгляд.

Давай же, Камилла.

Стиснув кулаки, я опускаю глаза. Слышу, как Эдриан глубоко вздыхает, издав какой-то горловой звук разочарования. Словно ему физически больно делать шаг назад. Как только он оборачивается к тому, кто его позвал, я делаю очередной вдох. Какого черта?

В дверях стоит Шон.

– Можно тебя на пару слов. – говорит он, бросая на меня мимолетный взгляд. – Это важно.

Эдриан кивает, и я пользуюсь этим, чтобы увеличить расстояние между нами. Чем дальше отхожу к окну, тем яснее начинаю мыслить. Это странное наваждение спадает. Контроль постепенно возвращается.

Что это вообще сейчас было?

Я оборачиваюсь и вижу, как мужчины о чем-то переговариваются, стоя у двери. Мой взгляд падает на карту на столе.

Нельзя отвлекаться. Я не должна отвлекаться. Нужно держаться от него подальше. Чтобы не происходило между нами, оно сильнее здравого смысла. И это плохо. Очень плохо.

«Эви, ты меня слышишь?» – не знаю, работает ли связь на расстоянии, но решаю проверить на всякий случай.

«Да» – тут же раздается ее тихий голос в голове, словно она где-то далеко от меня.

«Я кое-что нашла. Хочу проверить восточную границу в лесу, за садом. Вы с Фином и Калебом?»

«Да»

«Хорошо, держите их в поле зрения»

«Будь осторожна»

Я не отвечаю, тихо открываю стеклянную дверь и выбегаю на улицу. Подальше от Эдриана, подальше от этого странного чувства.