Подъезжая к крепостной стене, ограждавшей поселение, Тэрл быстро понял, что слухи имеют под собой основу.

Баронство Реммен готовилось к войне. Более того, местами казалось, что война для него уже началась.

На деревянной стене были расставлены частые посты охраны. Попеременно стояли группы вооруженных винтовками пустынников в непривычных желтых мундирах и лучников-идаволльцев, некоторые из которых имели откровенно разбойничий вид. Сторожевые башни ощетинились пушками, гаубицами и мортирами.

Несмотря на малый гарнизон, крепость была готова встретить врага, и без большой крови захватить её едва ли удалось бы.

Подъехав ближе, Тэрл заметил и кое-что еще. Под стенами был разбит лагерь. В данный момент там суетились крестьяне: девушки, явно взявшие на себя роль маркитанток, собирали все ценное, пока мужчины зорко выглядывали возможную угрозу. Можно было подумать, что здесь произошла битва, в которой нападавшие на крепость были наголову разбиты. Да только повидал Тэрл на своем веку не одно поле боя, и это явно был не тот случай. Не было трупов, не было воронок от снарядов, порохового дыма и сломанного оружия.

Как будто люди из лагеря просто исчезли.

Поневоле вспомнилось то страшное заклятье, что творили Владычица и её Первый Адепт; то, с помощью которого Амброус впитал перед битвой за столицу силы ста человек, и которое едва не убило самого Тэрла. Ужас от этого воспоминания был так велик, что далеко не сразу бывший командующий гвардией понял, что той отвратительной жижи, что оставалась от людей после этого заклятья, он тоже не видел.

Несмотря на боевую готовность, появление Тэрла местные жители восприняли без агрессии. Немного времени ушло на то, чтобы передать весточку, после чего ворота открылись.

Встречать его вышел незнакомый молодой ансарр в струящемся белом халате, подбитом ватой и украшенном затейливыми узорами. Странно: Тэрлу казалось, что он помнит в лицо каждого из жителей племени. Но этого он видел впервые.

— Граф Адильс, — ансарр чуть склонил голову, — Рад, что вы откликнулись на приглашения. Проходите в замок; Килиан ждет вас.

По имени своего барона, насколько он знал, называл в основном внутренний круг: те, кто сражался с ним бок о бок в минувшую войну. Однако Тэрл готов был поклясться, что этого парня среди них не было.

— Вы знаете меня, — отметил воин, проезжая через ворота и передоверяя свою лошадь заботам конюха, — Но я не помню вас. Не напомните свое имя?

Громадный, монументальный замок впечатлял. Пожалуй, даже слишком впечатлял: на фоне довольно небольшой деревни и лагеря пустынников возвышающаяся каменная громада казалась немного неуместной. Рассказывали, что в его создании почти не принимали участия строители-люди: Килиан превратил в него скалу одной лишь силой своего колдовства.

Единственная на памяти Тэрла крепость, выстроенная таким же образом, уже была когда-то разрушена чарами Иоланты.

— О, вы просто не узнали меня, — провожатый засмеялся с какой-то неуместной возрасту добродушной иронией, которая обычно смотрится естественно лишь у повидавших жизнь стариков, — Мое имя Яруб, сын Азиза. Просто я очень изменился с нашей прошлой встречи. Возраст, знаете ли.

Понятнее не стало.

Входя в колдовской замок, Тэрл ощутил легкий холодок, пробежавший по телу: отопление здесь оставляло желать много лучшего. Мрачные каменные стены как будто давили сверху на визитера, да и слишком маленькое количество людей создавало впечатление какой-то полузаброшенности.

В самый раз для логова колдуна.

И все-таки, внешне бывший командующий гвардией оставался невозмутим. Хоть рефлекторно его ладонь и легла на рукоять меча, он чеканным шагом следовал за своим провожатым.

По дороге запоминая расположение постов охраны и их вооружение.

Килиан Реммен сидел, не оборачиваясь, в кресле у очага. Даже со спины Тэрл мог видеть, как изменился за последние месяцы недавний соратник. Всегда немного сутулившийся, теперь ученый старался держать осанку, как подобает дворянину, и оттого казался выше и шире в плечах. Казалось бы, мелкое изменение, но почему-то Тэрл почувствовал, что к новоявленному барону нужно обращаться как к равному.

— Присаживайся, Тэрл, — Килиан кивнул на соседнее кресло, — Нам нужно кое-что обсудить.

— Не сомневаюсь в этом, — хмыкнул воин, принимая приглашение, — Но ты знаешь, что я не большой любитель придворных интриг. Поэтому спрошу прямо. Это касается Ланы или завещания Герцога?

— Ланы, — легко ответил ученый, — Впрочем, тебя это касается даже в большей степени.

Это прозвучало как намек, но Тэрл был не в настроении для того, чтобы понимать намеки.

— Хватит паучьих игр, Килиан, — поморщился он, — Говори прямо, что тебе нужно.

Ученый, кажется, слегка смешался, не понимая причин агрессии. Впрочем, почти сразу же он возвратился к прежней линии разговора:

— Мне нужно, чтобы ты оставил её в покое. Чтобы ты позволил ей жить так, как она хочет; заниматься тем, чем она хочет; и уж точно, ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не поднимал на неё руку. А в обмен... И для того, чтобы тебе вообще хватило сил выполнить мою просьбу... Я предлагаю тебе поистине бесценный подарок. Подарок, который не предложит тебе никто, кроме меня.

Только после этих слов Килиан наконец обернулся к собеседнику. Тэрл посмотрел ему в глаза и подавился уже готовым ответом.

То, что он видел, было неправильно.

Или наоборот, слишком правильно.

Тэрл смотрел в глаза мага.

В оба глаза.

Не было ставшей уже привычной кожаной пиратской повязки, не было даже самого реалистичного протеза.

Было два. Гребанных. Глаза.

— Но... как? — сказав это, воин почувствовал сильный гнев на самого себя за столь жалкий голос.

Нужно собраться. Колдун смог обескуражить его, но Тэрл не был бы собой, если бы не умел реагировать на неожиданно изменяющуюся ситуацию.

Благо, как раз в этот момент фигуристая служанка подала вино, и воин, не глядя, опрокинул бокал в себя.

Килиан улыбнулся, довольный произведенным эффектом:

— Я склонен полагать, что из любой ситуации есть выход. Нужно лишь найти его. Мой глаз, твоя рука, возраст Яруба и брак Ланы — это все проблемы, которые можно решить.

— Есть проблемы, которые решить невозможно, — резче, чем хотел, ответил Тэрл, задетый намеком с упоминанием брака в этом ряду.

Как будто стать его женой — это все равно что стать калекой.

Или даже хуже?..

— Я в это не верю, — покачал головой ученый, — Решить можно любую проблему. Иногда просто нужно подойти к ней с другой стороны. Что я и сделал в данном случае.

Эта ухмылка убежденности в своем интеллектуальном превосходстве раздражала Тэрла с первого дня знакомства.

— Лана сказала, — продолжал тем временем Килиан, — Что вернуть тебе руку — это работа для Бога. Удачно, что у меня как раз была на примете одна подходящая богиня, правда?

Он лукаво усмехнулся:

— Тэрл, вот скажи мне, когда ты успел обзавестись глупой привычкой высшей знати не обращать внимания на прислугу?

Мучимый нехорошим предчувствием, бывший командующий гвардией обернулся к все еще стоявшей рядом служанке, подавшей ему вино, и медленно поднял взгляд. Он уже догадывался, что увидит, но до последнего надеялся, что ошибся.

Простое черно-белое платье прислуги не могло скрыть великолепную фигуру, изящно вылепленные бедра и роскошную грудь. Тэрл давно уж вышел из того возраста, когда похоть и сексуальные желания затмевают здравый смысл, но даже он какие-то мгновения не мог думать ни о чем кроме тех блаженств, что обещало это тело.

Какие-то мгновения.

Потому что он знал эту женщину. Знал эти совершенные черты лица. Эти черные локоны. И эти глубокие синие глаза, чей холодный, надменный, безжалостный взгляд до сих пор являлся ему в кошмарах.

— Ты вновь обратился к культу Владык? — хрипло спросил Тэрл, до побелевших костяшек пальцев сжимая рукоять меча и с болезненной отчетливостью понимая, что это бесполезно.

Даже до увечья все его боевые навыки были бессильны против колдовства Владычицы Ильмадики. Даже если сбросить со счетов Килиана, который сам был непростым противником.

— Нет, Тэрл, — чародей усмехнулся, — Культа Ильмадики больше не существует. Я победил её. Я сковал её своими чарами и подчинил своей воле.

По его знаку богиня подошла к нему, и чародей властным, хозяйским жестом приобнял её за талию. Сейчас в ней не виделось и тени божественного величия: поникшая, покорная, Ильмадика действительно походила на простую служанку.

Но только при каждом взгляде на неё Тэрл вспоминал, как у него на глазах задыхался граф Делаун. Он вспоминал, как текла по коридорам Миссена-Клив омерзительная жижа, оставшаяся от его людей, ставших топливом для древних чар. Вспоминал обреченную решимость, с которой эжен Нестор прикрывал его отступление, зная, что неизбежно погибнет. Вспоминал, как его самого, распятого на мечах, разрывало на части омерзительное колдовство Владык, и он НИЧЕГО не мог с этим поделать!

— Ты заигрываешь с силами, которых не понимаешь, — хрипло сказал Тэрл.

Он постарался сказать это так, чтобы голос не выдал его страха. Получалось скверно.

— Я не заигрываю с ними, Тэрл, — покачал головой Килиан, — Я пользуюсь ими, как своим трофеем. Многое из чар Владычицы мне недоступно, по крайней мере, пока. Но к моменту, когда её силы иссякнут, она научит меня даже тому, что никогда не доверила бы никому из адептов, боясь поставить под сомнение свою власть и превосходство.

— Например, искажать чужой разум и черпать силы из человеческих жертв? — резко ответил бывший командующий гвардией.

Впрочем, он знал, что Короля Амброуса она в конечном счете научила и тому, и другому.

И где он теперь?!

— Например, исцелять любые болезни и увечья, — твердо ответил Килиан, — Именно это я предлагаю тебе. Я пока не могу сделать это сам. Но Ильмадика сможет вернуть тебе руку. А взамен я прошу тебя о сущей малости. Прекрати пить и веди себя достойно с Ланой.

Тэрл прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Помогало это слабо. Противоречивые эмоции накатывали на него со всех сторон. Безумная надежда. Снова иметь две руки. Вернуться к делу всей своей жизни. Защищать Её Величество Леинару от любых угроз и опасностей. Вновь хранить покой своей страны.

И все же...

Слишком хорошо он знал, куда ведет эта дорога. У каждого адепта Ильмадики находился такой крючок. У каждого из них была своя безумная надежда, своя ниточка, за которую Владычица могла потянуть.

Но только вот конец всегда один.

— Сделка с Дьяволом, — медленно сказал воин, — Всегда кажется выгодной. Тебе всегда кажется, что он требует от тебя сущей малости. Но Дьявол всегда остается в выигрыше.

— Я не Дьявол, Тэрл, — мягко, как умственно отсталому, ответил ученый, — И я предлагаю тебе заключить сделку со мной, а не с Ней.

Как же он самоуверен... Обычно это качество лишь раздражало. Но сейчас, когда дело касалось столь важных вещей, Тэрл чувствовал, что оно откровенно выводит его из себя.

К силе, что ломает судьбы, ученый относился как к безобидной игре.

— С тобой, а не с Ней, — повторил воин, — Ты чувствуешь, как ты сказал это? Ты можешь быть точно уверен, что твоя воля принадлежит тебе?

Килиан думал лишь пару секунд.

— Могу, — твердо сказал он.

Тэрл, однако, лишь покачал головой:

— Именно поэтому я и не верю тебе.

Ситуация казалась все более неприятной. Все сильнее крепло убеждение, что отказавшись от предложения бывшего соратника, замок Реммен он не покинет.

— Во время совета, — отметил Тэрл, — Эжен Мишель Д’Сар говорил, что твой путь полон тьмой и кровью, и ад следует за тобой. Я смотрю, на что ты решился, смотрю на Владычицу Ильмадику, которую ты пригласил в свой замок, и думаю, что он прав. Ты адепт, Килиан. И навсегда останешься адептом.

В ответ ученый расхохотался:

— Знаешь, я не удивлен, что он сказал обо мне что-то в этом роде. Насколько мне известно, о тебе он отзывался как о «примитивной горе мышц с мечом вместо мозгов».

«Я такого не говорил!» — заверил в голове Тэрла голос Мишеля. В отличие от Ланы, он при ментальной связи не вытаскивал собеседника в миры подсознания, но явно услышал, как Тэрл упомянул его имя, и «подключился» к разговору.

— Разве ты не знал? — продолжал Килиан, — Разве Лана не говорила тебе? Мишель Д’Сар ухаживал за ней в прошлом. Но в какой-то момент она отказалась продолжать с ним отношения. Это... скажем так, влияет на его восприятие, что меня, что тебя, что любого другого претендента. Банальная ревность.

«Отношения разорвал я!» — возразил голос Мишеля, — «И никакой ревности я не испытываю!»

Тэрл почувствовал раздражение. Он надеялся на помощь против возможного колдовства, а не на споры об амурных делах минувших дней.

Но как направить мысли эжена в нужное русло, при этом не вызвав подозрений адепта, он не представлял.

— Да неважно, что там было у Д’Сара с Ланой, — отмахнулся Тэрл, — Важно то, что ты снова полагаешься на свою Владычицу. Как будто забыл, что вышло в прошлый раз.

— Она мне больше не Владычица, — покачал головой Килиан, — Она подчиняется мне. Её сила в моих руках. Со временем я смогу исцелять любые увечья самостоятельно. Но к сожалению, мы не можем ждать этого. Я видел, каким ты стал из-за потери руки. Я видел синяки, которые ты наставил Лане. И будь я проклят, если допущу, чтобы она еще хотя бы один день вынуждена была терпеть такое обращение!

— Ты уже проклят, — откликнулся воин, — Ты адепт. Мы снова вернулись к тому, с чего начали. Ты служишь своей Владычице и держишь Лану в заточении. То, что теперь тебе кажется, что настоящий Владыка здесь ты, ничего не меняет.

— В заточении Лану держишь ты, — указал ученый.

Тэрл мотнул головой:

— Это бессмысленный разговор, Реммен. Думаю, ты понимаешь, что о твоих делах с культом Владык неизбежно узнают и внутренняя разведка, и Инквизиция. И от того, что ты убьешь меня или бросишь в темницу, ничего не изменится. Информация все равно будет передана, и любые враждебные действия только все осложнят.

— Я не собираюсь ни убивать тебя, ни бросать в темницу, — покачал головой Килиан, — Хотя начистить тебе морду за то, как ты обращаешься с Ланой, следовало бы... Но только после лечения: не стану же я драться с инвалидом. Я пригласил тебя в свой замок, чтобы вылечить. И извини, Тэрл, но твоего согласия я спрашивал только из вежливости.

Тэрл попытался вскочить, но тут его повело в сторону. Мир покачнулся, и бывший командующий гвардией рухнул на пол. Уже оттуда он наблюдал, как совершенно невозмутимым жестом Ильмадика подала вино Килиану.

Только теперь он заметил, что своему «хозяину» она наливала из другой бутылки.

— Отравитель... — выдохнул воин, чувствуя, как сознание начинает меркнуть.

— Упрямый осел, — ответил ученый.

После чего махнул рукой:

— Отнесите его в «лазарет», — почему-то одурманенному мозгу воина его голос показался похожим на голос покойного Герцога, — Мы придем, как только рассчитаем необходимые ресурсы.

И где-то после этих слов глаза Тэрла закрылись, и наступила тьма.

Коротко фыркнув, Дымка с явным облегчением переступила на твердую землю. Лошадь первый раз в жизни передвигалась по морю, и новый опыт ей явно не понравился.

Сама Лана воспринимала его совершенно нейтрально. Другое её беспокоило. Какое-то неясное чувство на грани восприятия.

Предчувствие надвигающейся беды.

— Вот мы и в Альбане, — сообщил Аксион, — Дальше вам придется добираться самой.

— Я поняла, — ответила девушка, — Килиан примет меня. Я не сомневаюсь в этом.

Моряк не стал это как-либо комментировать. Посмотрев куда-то над головой своей спутницы, он негромко заметил:

— Будьте осторожны, эжени. Обстановка сейчас неспокойная.

И в этот самый момент послышался сигнал боевого рога.

— Чей это сигнал? — спросила Лана.

Сама она в этих вопросах не разбиралась.

— Графа Кранвуда из Влёра, — прислушавшись, определил Тойнби, — Он требует впустить его войска.

К городским воротам Лана подобралась как раз вовремя, чтобы увидеть, как вступают в город солдаты в сине-красных цветах дома Кранвуд. Мушкетеры, лучники, копьеносцы, а также небольшая элитная группа с винтовками Дозакатных. Да, технология постепенно распространялась и уже не удивляла и не пугала так, как в начале войны с Халифатом.

Сам Уоллис Кранвуд был высоким, горделивым мужчиной с золотисто-пепельными волосами, собранными в высокий хвост, издали похожий на плюмаж шлема. Доспехи его ограничивались начищенной до зеркального блеска кирасой, но в руках граф сжимал длинный меч, инкрустированный сапфирами и рубинами. Явно фамильный и служивший таким же символом своего хозяина, как красовавшийся на знаменах герб в виде ворона, одно крыло которого было синим на красном поле, а другое — красным на синем.

В данный момент граф, прямо не слезая с коня, беседовал с князем Альбанским. С этим человеком у Ланы некогда сложились не самые лучше отношения: его намеки на тему её пребывания в рабстве у адептов... не слишком её порадовали. Кроме того, он мог узнать ее в лицо, поэтому чародейка поспешила накинуть на себя и Тойнби полог отведения глаз, прежде чем приближаться к беседующим.

— ...я действую от имени Её Величества, — вещал Кранвуд, помахивая документом с королевской печатью.

— Я не оспариваю волю Её Величества, — кротко отвечал князь, — Однако боюсь, что вы ставите меня в неловкое положение. Меня никто не предупреждал о подобном, и я не имел возможности подготовиться к необходимости разместить ваших людей.

— Не беспокойтесь, — заверил граф, — Это ненадолго. Все решится в считанные дни. Со дня на день мои войска выступят за Елизаров Вал, а немногим позже — вернутся с победой. Поэтому все пройдет легко и спокойно, если вы не станете чинить нам препятствий.

— На что вы намекаете, милорд?

Это прозвучало весьма хмуро. Несомненно, князь прекрасно понимал, на что он намекал.

— О, ни на что. Это лишь мысли вслух. Сейчас такое тяжелое время, что мы обязаны сохранять постоянную бдительность. Мы ведь не хотим, чтобы из-за нашей неосторожности мятежники смогли нанести королевству ущерб, правда?

— Никто этого не хочет, — ответил князь, — Однако я нахожу неясным, что побуждает вас говорить об этом со мной. Вы знаете, что Альбана в минувшей войне внесла немалый вклад в победу Её Величества и изгнание Ордена Ильмадики за Елизаров Вал. Не напомните, кстати, Ваше Сиятельство, о собственных заслугах в этой войне?..

Услышав эту шпильку, Кранвуд на секунду застыл, справляясь со вспышкой гнева. Оба они прекрасно знали ответ.

— Вам прекрасно известно, что во время войны я был обманут и опутан чарами Первого Адепта, — нашелся он, — Однако времена меняются. Иногда со временем враги становятся друзьями... а друзья врагами.

— Бывает и такое, — согласился князь, — Но говорят также, что дружба, закаленная в огне, ценится стократ. Разве не так?..

Граф Кранвуд хотел было ответить, но вдруг пошатнулся, рефлекторно прижав руку к виску. Лане этот жест был знаком.

Идаволлец не привык к мысленному общению, принятому среди эжени. Но в отличие от тех, кто до сих пор видели в чародеях врагов, он несомненно понимал его удобство.

В этот момент кто-то из чародеев связался с его разумом, донося срочные вести.

И что-то подсказывало, что вести не из приятных.

— Радуйтесь, милорд, — сказал Кранвуд, — Неудобства, связанные с нашим пребыванием здесь, будут недолгими. Мы должны будем выступить за Елизаров Вал сегодня же.

Лана отошла от беседовавших, больше не тратя времени на попытки что-то подслушать. У неё ведь уже было достаточно информации, чтобы сделать вывод. Чтобы понять, что произойдет после того, как армия Кранвуда преодолеет Елизаров Вал.

И понять, что времени у нее все меньше.

— Мне нужно успеть туда, — обратилась она к Тойнби, едва скрывшись за поворотом улицы, — Мне нужно успеть туда раньше них.

Пока эти дуболомы не начали резню по нелепому подозрению.

— И что вы собираетесь делать? — спросил капитан, — Если вы даже успеете. Что вы сможете там сделать.

Девушка покачала головой:

— Я не знаю. Но я должна сделать хоть что-то. После всего, что произошло... Я просто не могу остаться в стороне. Вы понимаете меня?

Аксион Тойнби молчал. Он понимал.

Тэрл пришел в себя резко. Как будто в его голове кто-то щелкнул переключателем, возвращая сознание и удаляя яд.

Воин постарался ничем не выдать своего пробуждения. Лежа с закрытыми глазами, он прислушивался, пытаясь составить картину происходящего.

Он слышал крики. Дикие крики боли, непередаваемой муки. Казалось, его положили где-то рядом с Адом. Где демоны вечно пытают грешников.

Эти крики вызывали безотчетный ужас. Хотелось открыть глаза просто ради того, чтобы узнать, что их вызывает. Но Тэрл усилием воли заставил себя абстрагироваться от них. Это просто еще одно сражение. Нужно следовать плану. И следовать ему с холодной головой.

Воин заставил себя переключиться на телесные ощущения. Так. Он не был ранен, и действие яда уже закончилось. Казалось, не осталось ни следа даже от выпитого вина.

Поверхность, на которой он лежал, была не слишком мягкой, но и не слишком твердой. Не голая земля, не камень и даже не тюремная койка. Возможно, кровать, предназначенная для простолюдина.

Его руки были привязаны к изголовью, и в первый момент его это даже не удивило.

А во второй — Тэрл не удержался и все-таки распахнул глаза.

Его руки.

Их было две!

Какое-то время воин не мог думать ни о чем, кроме этого факта. Не видя ничего вокруг себя, он внимательно смотрел на кисть правой руки. Снова и снова он сжимал и разжимал пальцы, прислушиваясь к своим ощущениям.

Пытаясь разоблачить жестокую иллюзию.

— Пока что вам лучше не вставать, — сообщил бесстрастный мужской голос слева, — Господин велел передать, что подвижность кисти полностью восстановится в ближайшие часы: физически вы полностью здоровы, но вашему мозгу требуется время к этому привыкнуть. Он также сказал, что придет к вам чуть позже и проверит ваше физическое и эмоциональное состояние, прежде чем предоставить свободу перемещений.

Тэрл обернулся на источник голоса. Это оказался невысокий, по-каторжному остриженный мужчина с густой черной бородой, клеймом душегуба на щеке... и пустым, бездумным взглядом, какие Тэрл уже видел у бойцов Железного Легиона. Одет он был в простую рубаху из некрашеной ткани, но рукав украшала повязка дружины дома Реммен, а на поясе висел массивный нож.

Вместе с этим командующий гвардией рассмотрел и свою камеру. Каменные стены, никаких окон. Пара факелов как единственные источники света. Деревянная дверь. Простая, но добротная кровать. И больше ничего.

Крики доносились откуда-то из-за двери.

А между тем, к разговору присоединился и еще один собеседник:

«Я постарался максимально ослабить те чары, что на вас наложили», — сообщил голос Мишеля в голове гвардейца, — «Но понять в них практически ничего не смог. То, что творит Ильмадика... Это нечто невероятное!»

Тэрл предпочел никак не комментировать его восторг, вместо этого обратившись к своему надзирателю:

— Что еще тебе приказал господин?

Совершенно невозмутимо, не задумываясь над причинами вопроса, тот ответил:

— Наблюдать за вами. В случае ухудшения вашего состояния оказать первую помощь и позвать на помощь. Воспрепятствовать вашему уходу до разрешения господина, по возможности не причиняя вреда.

Пока он говорил, Тэрл мысленно обратился к Мишелю:

«Где мы находимся?»

«Подземелья под замком Реммен», — откликнулся чародей, — «Примерно на два этажа ниже уровня земли»

«План местности?» — коротко ответил командующий.

«Откуда?..»

Гвардеец вздохнул:

«Ладно, еще что-нибудь?»

Вслух же он сказал другое:

— Кто это кричит?

— Пленные, — лаконично ответил охранник, после чего, чуть подумав, поправился, — Пациенты.

«Мы были правы. Завещание Герцога — в этом замке. Третий этаж, западное крыло»

«А Лана?» — спросил Тэрл.

«А вот Ланы, похоже, здесь нет. Заклинание указывает куда-то на юго-запад. Вроде бы, не так уж далеко, но определенно за пределами замка...»

Тэрл едва сдержался, чтобы не выругаться. Килиан явно понимал, что не стоит класть все яйца в одну корзину.

— Так пленные или пациенты? — раздраженно осведомился он, сделав вид, будто именно этой оговоркой обусловлена его реакция.

«Ладно, давай выбираться отсюда»

— И пленные, и пациенты, — ответил охранник.

Может быть, он и хотел добавить что-то еще, но в этот момент Тэрл как будто поперхнулся. Он захрипел, силясь вдохнуть немного воздуха, его глаза закатились. Он забился в судорогах, жестами взывая о помощи.

Охранник сделал то, что и требовал приказ: подбежал к больному, чтобы оказать первую помощь. И в тот же самый момент судороги прекратились. Возможно, в последний момент он даже понял, что его обманули.

Но было поздно.

Похоже, у Килиана не было времени, чтобы полноценно воссоздать Железный Легион; его рабы не успели пройти столь суровую подготовку и в физическом плане оставались обычными людьми. Быстрый удар ногой в висок ошеломил охранника. После чего, не давая ему опомниться, Тэрл перехватил его обеими ногами за шею.

Пара секунд борьбы.

Тихий хруст.

И осталось лишь так же, ногами, подтянуть к себе труп, чтобы дотянуться до ножа.

«Знаешь, ты похож на обезьяну», — сообщил Мишель.

«Поговори мне тут», — огрызнулся Тэрл, перепиливая веревки и вполголоса ругаясь на неумелую заточку лезвия.

Освободившись, он быстро обыскал охранника и нашел связку ключей, один из которых наверняка открывал дверь камеры. Будь у того униформа, попробовал бы переодеться, но от одной повязки в этом плане толку было немного.

Оставалось самое тяжелое.

Тэрл посмотрел на свою правую руку. На руку, с которой успел проститься.

На руку, без которой его жизнь была практически кончена.

«Значит, ты не знаешь, какие чары накладывала на меня Ильмадика?» — уточнил он обреченно.

«Обезьяна разберется в устройстве требюшета?» — вопросом на вопрос ответил Мишель.

«Только как его сломать», — невесело хмыкнул Тэрл, прекрасно понявший, что имел в виду чародей.

И что из этого следует.

Взяв нож левой рукой, он положил правую на кровать. Покачал головой. Слишком мягкая поверхность. Прижал вместо этого к стене.

Оставалось высчитать линию разреза. Найти, где заканчивается его рука и начинается подделка.

«Ты что делаешь?» — ошарашенно спросил эжен.

«Если мы не знаем, что за чары она наложила...»

Каждое слово давалось с трудом. Наверное, если бы он говорил своим голосом, он бы задыхался. Но и так каждая мысль шла будто через толщу воды.

«...то мы не можем быть уверены, что эта рука меня не контролирует. Мы не можем быть уверены, что пока она есть, Ильмадика не может незаметно влиять на меня через неё!»

Как же бесит эта неуклюжая заточка... Впрочем, будь у него в руках верный меч, Тэрл едва ли чувствовал бы себя лучше.

Нужно сделать то, что правильно. Отвергнуть дары Дьявола.

Отрезать эту гребанную руку.

«Не дури», — послышался голос Мишеля, — «Я не смогу исцелить тебя на таком расстоянии. Ты просто истечешь кровью!»

«Рану можно и просто перевязать», — откликнулся бывший командующий гвардией, — «А вот разум нельзя»

«Да почему ты вообще считаешь, что ее чары как-то зависят от твоей руки!» — воскликнул эжен, — «Я же сказал. Я сделал все, что мог, но и только. Я не бог»

«Тогда я доверюсь Богу», — ответил Тэрл.

Против своей воли он прикрыл глаза, занося нож.

Командующий гвардией сжимал хватку на рукояти до побелевших костяшек пальцев, но все-таки медлил. Так хотелось поверить в чудо. Но чудес не бывает. Мир жесток. И те, кто не понимают этого, не могут принимать решений. Даже если они считают, что способны на это, в итоге эти решения оборачиваются трагедией. Так было и у Ланы, и у Килиана. Тэрл не собирался повторять их ошибок.

Почему он вообще думал об этом? Командующий гвардией мысленно обматерил себя за малодушие. Мысль улетала куда-то далеко, потому что что-то в нем хотело оттянуть момент.

Оттянуть расставание со столь внезапно обретенной рукой.

С возможностью снова служить своей стране. Своей королеве.

Сейчас, в преддверие смуты, это было особенно важно.

Ведь ему понадобятся все доступные силы, чтобы забрать завещание Герцога у предателя Килиана. Только так есть шанс предотвратить гражданскую войну.

«Мишель», — несмело спросил Тэрл, — «Правду ли говорят, что для эжени важно добровольное согласие человека на магическое воздействие?»

«Смотря для кого именно и для каких именно практик», — ответил чародей, — «Но зачастую оно действительно помогает. А что?»

«Тогда если я проявлю хотя бы малейшие признаки попадания под влияние Ильмадики... Если у тебя возникнет хотя бы тень подозрения... Я разрешаю тебе убить меня. Ты сможешь сделать это дистанционно?»

«С твоего согласия — да. Смогу»

«Хорошо»

Трижды сказав себе, что этого будет достаточно, и трижды ответив себе, что верит, Тэрл перешел к более простым и понятным вопросам. Ключи, найденные на теле убитого охранника, позволили ему выйти в коридор.

Здесь крики слышались еще отчетливее. Раздавались они из камер, аналогичных той, которую он только что покинул. На секунду его бросило в дрожь от мысли, что немного промедления — и он кричал бы от той же невыносимой муки. Тэрл подошел к ближайшей двери.

Несколько секунд ушло на то, чтобы подобрать нужный ключ, после чего командующий гвардией наконец-то прошел внутрь. В отличие от его камеры, в этой находилось сразу четыре кровати, к каждой из которых был привязан обнаженный человек.

Казалось, что-то пожирало этих людей изнутри. Они бились и кричали от невыносимой боли. Их лица были до того искажены мукой, что даже не в первый момент Тэрл понял, что одно из них ему знакомо. Калидор Хареа был его офицером, в свое время из честолюбия примкнувшим к Ордену. Во время решающей битвы его не было в столице; насколько удалось узнать, он оказался в составе экспедиции, отправленной к базе «Геофронт».

Теперь же в нем едва можно было узнать человеческое существо. Его вены вздулись и потемнели, по всему телу струился кровавый пот. Глаза, казалось, лезли из орбит, не видя ничего и даже не моргая на неверный свет факелов. Его тело выгибалось в противоестественных позах, как будто незримый молот крушил его кости.

«О, Мир», — пораженно воскликнул Мишель, — «Что ЭТО такое?»

Не отвечая, Тэрл подошел к бывшему подчиненному и коснулся, пытаясь привлечь его внимание.

Впустую. Хареа не реагировал ровным счетом никак. Казалось, для него уже не существует ничего, кроме боли.

«Ты можешь что-то сделать?» — спросил, наконец, воин.

«Не на таком расстоянии», — ответил чародей, — «Может быть, если их удастся доставить ко мне...»

«Не удастся. Сейчас наш приоритет — завещание Герцога. Веди меня к нему!»

Выходя из камеры, однако, Тэрл затормозил. Неуверенно он все же спросил:

«Ты уверен, что Ланы нет среди них?»

«Уверен», — ответил Мишель, — «К счастью, её здесь нет»

По мере удаления от камер крики слышались все слабее. Постепенно темницы сменялись погребами с вином и провизией. Оружейные склады Килиан наверняка предусмотрительно разместил подальше. Впрочем, Тэрлу сейчас все равно было не до этого.

Лестницы охранялись, но Килиану явно недоставало людей на столь большой замок. Охранника на подвальном этаже удалось отвлечь, подняв шум за углом и тихонько прошмыгнув, пока тот ходил проверять. Вверх, еще выше. Поднявшись на пять этажей, Тэрл сверился с Мишелем.

Это здесь. Осталось найти нужное помещение.

Выйдя в коридор жилого этажа, командующий гвардией нос к носу столкнулся с металлической машиной, явно принадлежавшей к числу технологий Дозакатных. Чуть ниже человеческого роста, светло-серебристого оттенка, она имела аж три ноги, но при этом ни одной руки. Заменяли их два оружейных ствола из плеч и длинный, заканчивавшийся трезубцем манипулятор в районе поясницы. Не было и головы; мерцающий красный стеклянный глаз располагался прямо на груди.

Лишь секунду промедлила машина, идентифицируя незваного гостя, а Тэрл уже начал действовать. Метнувшись наискосок, он пропустил мимо себя орудийные стволы, ухватившись рукой за один из них. Невозможность разворачивать их независимо сыграла со стражем злую шутку: при попытке развернуть корпус командующий гвардией смещался в сторону.

А затем он нанес один-единственный удар ножом.

Тэрл ничего не знал об устройстве Дозакатных машин. Он никогда не сталкивался с ними, если не считать нескольких сломанных образцов в Тюрьме Богов. Но одно правило он считал совершенно непреложным.

Если у существа всего один глаз, то скорее всего, оно будет не очень-то радо его утрате.

Треснуло, разбиваясь, алое стекло. Послышался треск и посыпались искры. Руку обожгло болью, когда прошедший через лезвие разряд тока отбросил Тэрла назад. Перекувырнувшись через плечо, мужчина поспешил вскочить на ноги, готовясь уворачиваться от выстрела, но его не последовало. Машину закоротило, несколько раз она конвульсивно дернулась, а потом застыла.

«В какой стороне письмо?» — спросил Тэрл мысленно, — «Быстрее; тревога почти наверняка поднялась!»

Он почти успел. Добравшись до нужной двери, бывший командующий гвардией потратил две с половиной минуты на то, чтобы сковырнуть замок. За дверью обнаружились жилые покои, обставленные с роскошью, характерной для человека, внезапно поднявшегося до уровня знати. Белый пушистый ковер на полу. Багряные портьеры, скрывающие камень стен. Единственное окно, из которого открывался вид на дикие леса Земель Порчи. Повешенная над дверью картина с горным пейзажем, в которой Тэрл опознал характерный стиль своей супруги. Письменный стол красного дерева, такие же тумба и шкаф. А также, разумеется, массивная двуспальная кровать с балдахином.

«Тумбочка», — сообщил Мишель, — «Точный ящик не скажу, заклинание не настолько точное»

Командующий гвардии просто вытащил все ящики один за другим, вытряхивая их содержимое прямо на пол. Истинный Бог, какой же тут бардак... Если бы у кого-то из его солдат обнаружился такой бардак в личных вещах...

Какое-то время ушло на поиски, закончившиеся ничем. Тогда Тэрл снова обратил внимание на тумбочку. За вынутыми ящиками обнаружилась фальшпанель, за которой лежала стопка документов...

Он почти успел. Но стоило ему протянуть руку к добыче, как от двери послышался короткий приказ:

— Держи руки на виду.

Тэрл обернулся. В дверях, перекрывая путь к отступлению, стояли четверо. Килиан держал в руке небольшой желтый кристалл серы, явно готовясь использовать его, чтобы сотворить боевое заклинание. Яруб, — теперь, когда маленькая тайна бывшего соратника была раскрыта, Тэрл вспомнил, где слышал это имя, — вооружился лишь небольшим кинжалом, а вот воинственная Нагма, одетая в облегающий фигуру желтый мундир, держала его на прицеле винтовки Дозакатных. Но самый большой страх вызывала четвертая. Скромная, покорная и безоружная служанка.

Владычица Ильмадика.

— Значит, вот как оно обернулось? — спросил Тэрл, послушно поднимая руки и делая шаг в сторону от тумбочки, — Или мне следует добавить «Ваша Светлость»? Или быть может, «Ваше Величество»? А может, сразу «Владыка Килиан»?

— Да хоть горшком назови, — раздраженно бросил ученый, — Да, кстати, пожалуйста, я всегда рад помочь тебе с твоим увечьем. Не стоит благодарности.

— Ты не получишь её, — гневно сузил глаза воин, — Я не просил делать этого.

— О, то есть тебя устраивала участь калеки? — усмехнулся Килиан, — Впрочем, я догадывался о чем-то таком. Знаешь, вторичные выгоды от позиции жертвы. Когда ты калека, можно позволить себе вести себя как мразь. Когда же ты здоров, нужно сохранять честь и достоинство, а это такая морока...

— Довольно! — рявкнул Тэрл.

Он почувствовал, что еще немного, и он бросится на адепта...

И скорее всего, погибнет.

— Хотел ли я остаться без руки? Нет! Но есть цена, которую я не готов платить.

Бывший командующий гвардией кивнул на тумбочку:

— Дай, я угадаю, какой был бы следующий шаг. Ты исцелил бы меня. Отпустил бы. А затем, когда пришло бы время, попросил бы о маленькой услуге взамен. Всего-то — поддержать твою попытку взять «то, что причитается тебе по праву рождения». Отвоевать отцовский трон.

Килиан дрогнул.

— Я не собирался просить тебя ни о чем подобном. Свои мотивы я уже рассказал тебя, и все, что я сказал, — чистая правда. Леинара на троне меня вполне устраивает.

— Поэтому ты похитил письмо Герцога, свидетельствующее о твоих правах на престол? — спросил Тэрл, — И поэтому ты похитил Лану?

— Что?.. — ученый ошарашенно замолк, ошеломленный вопросом, и из-за этого упустил инициативу.

Тэрл не стал упускать возможность. В мгновение ока он метнулся в сторону. Он видел, как Нагма нажала на спуск, но вместо выстрела винтовка издала лишь глухой щелчок заклинившего механизма.

Но размышлять об этом было некогда. Некогда было даже забирать письмо. У него был лишь один шанс.

В одну секунду преодолев расстояние до окна, бывший командующий гвардией выпрыгнул наружу.

Удача сопутствовала ему: сперва крона ближайшего дерева, а затем какие-то кусты позволили смягчить приземление. Остальное решило отточенное до рефлекторного уровня умение правильно падать. И все равно, подобный способ покинуть излишне гостеприимный замок стоил ему множества ушибов и вывихнутого плеча, которое пришлось вправлять о древесный ствол.

Некогда было разлеживаться. Нужно бежать, пока Килиан не выслал охотников. Бежать в лес, в Земли Порчи, путая следы. Чтобы в дальнейшем обойти баронство Реммен по широкой дуге и соединиться с армиями Превезы, Влёра и Янины.

Но по дороге стоило уточнить кое-что еще.

«В какой стороне сейчас Лана?» — спросил Тэрл мысленно.

Какое-то время ответом ему была тишина.

«Судя по заклинанию, как раз в данный момент её привозят в город...» — ответил наконец Мишель.

Дьявол. Именно сейчас, когда попытки решить дело малой кровью полностью провалились... Тэрл ни на секунду не сомневался, что не просто так Килиан решил перевезти её в преддверие полномасштабных боевых действий.

И он практически ничего не может сделать. В любом случае, она будет там, когда падут стены баронства Реммен.

«Ты можешь подтасовать вероятности, чтобы она не пострадала при штурме?» — переборов себя, спросил воин.

«Моя магия работает иначе», — откликнулся Мишель, — «Я не могу тасовать вероятности, это техника адептов»

Тэрл почувствовал раздражение.

«Мне без разницы, как ты это называешь. Ты ведь уже сделал это, чтобы обезвредить оружие Нагмы!»

«Это не я», — огорошил его Мишель, — «Тебя прикрыл кто-то из адептов»