Две армии встретились у переправы через Кеф.

Первоначально Тэрл планировал дожидаться прибытия королевских сил в замке. Но инстинкты взяли верх: он не понимал, что конкретно задумал противник, и хотел по крайней мере провести разведку боем.

Для этого он выбрал момент, когда вражеская армия оказалась вынужденно разделена крупнейшей из рек Аттики. Во главе ударной конницы он врезался в ряды красных мундиров, пока Амброус спешно командовал переправой остальных войск.

Эффект был потрясающим. Лоялисты успели выстроить пехотное каре, но под обстрелом из винтовок Дозакатных копьеносцы сломали строй. В образовавшиеся бреши хлынули всадники, рубя мечами и саблями подвернувшихся под руку врагов.

Патроны у Тэрла кончились в считанные секунды, но перезаряжаться было некогда. Закинув винтовку за плечо, он размахивал мечом, пробиваясь сквозь строй. Противники подавались назад, упираясь в берег и мешая другу; только это не давало им ответить шквальным огнем. Возможности обернуться у воина не было, но он знал, что с минуты на минуту на помощь ему подойдет и пехота. Знал он и что эжени сейчас заняты отведением выстрелов из артиллерии, до сих пор остававшейся на той стороне реки.

Ситуация складывалась крайне благоприятно, но ведь Железный Легион еще даже не вступил в бой.

Где-то за спиной запел Нестор, — как раз вовремя, чтобы его магический щит оградил конницу от массированного обстрела из винтовок с той стороны реки. Очевидно, однако, было, что долго он не продержится.

— Отступаем! — крикнул Тэрл, сочтя, что для первого удара они сделали достаточно, а задерживаться здесь — значит, нести напрасные потери.

— Гранаты!

Громыхнули серией взрывов разработки Элиаса. Поле боя заволокло дымом, скрывая линию обзора, — не давая смятенным солдатам стрелять в спины кавалеристам. Миссенские стрелки прикрывали огнем Тэрла и его людей, — целясь в первую очередь по тем, кто еще только переправлялся через реку.

За свою долгую военную карьеру Тэрл успеть запомнить одно простое правило. Не расслабляться, решив, что все идет как надо. Не расслабляться, потому что именно в такие моменты обычно и случается какая-нибудь пакость. Именно тогда, когда ты не готов.

Сегодня этот принцип спас ему жизнь. Заметив движение краем глаза, воин извернулся, и клинок, нацеленный ему в сердце, скользнул по длиннополой кольчуге. Но несмотря на это, восемьдесят килограмм живого веса (плюс доспехи), врезавшиеся в него откуда-то сверху, успешно сбросили его с лошади на полном скаку.

Тэрл сгруппировался, гася падение кувырком; ученые, наверное, задвинули бы что-то заумное про кинетическую энергию или импульс, но он просто знал, что только так можно не расшибиться. Левую ногу пронзила острая боль: хотя воин успел выдернуть ногу из стремени, лодыжку он в лучшем случае вывихнул.

Но подсчитывать ущерб было некогда: тот, кто сбил его с лошади, уже разворачивался для новой атаки.

Это был король Амброус собственной персоной. Первый своего имени.

Уже принявший боевую трансформацию, король походил на ангела. Белоснежные крылья уверенно держали его в десяти метрах над землей; и казалось, его собственное сияние слепило не меньше, чем восходящее солнце за его спиной.

Несмотря на это, Тэрл смог рассмотреть, что одет Первый Адепт в летящие белоснежные одеяния, а кираса и шлем у него, в отличие от его легионеров, сделаны из обычного железа. В руках король сжимал рыцарский меч, светившийся синим, и кулачный щит-баклер.

Тяжело опираясь на собственный клинок, гвардеец поднялся на ноги. Король бросился в атаку, — со всей невероятной скоростью боевых трансформаций.

Вот только очень ошибаются те, кто считает скорость и силу главным в бою. В бою новичков — возможно. Но опытный воин знает, как бороться с противником, который быстрее и сильнее. В прошлый раз, когда он сражался с адептом, тому удалось застать его врасплох. Но с тех пор Тэрл анализировал бой и смог сделать необходимые выводы.

Так что зачарованный клинок лишь бесполезно рассек воздух в том месте, где еще недавно стоял гвардеец. Пропустив «ангела» мимо себя, Тэрл не пытался успеть атаковать его. Меч его был для такого слишком тяжел и неповоротлив, а доставать нож было некогда.

К тому же, время работало на него. Скоро конница повстанцев развернется и придет на помощь своему командиру. Один против всех не выстоит никакой адепт.

Понял это и Амброус. Развернувшись, он не стал атаковать снова, вместо этого предпочтя сменить тактику.

— Неплохо, — признал он, — А если так?

С его клинка сорвался поток молний, ударивший прямо в грудь Тэрла... и ушедший в землю по полам кольчуги. С благодарностью полководец подумал о том, что Элиас очень удачно доработал затею Килиана с клеткой кого-то-там. Старый вариант, который использовался при экспедиции в Гмундн, отводил заряд в ноги, спасая жизнь, но не боеспособность.

— Немного щекотно, — признался воин, — Так и будешь летать там, как трус?

— Лучше поднимись ко мне... предатель.

И в следующий момент неведомая сила подхватила Тэрла за грудки и подняла в воздух, заставляя зависнуть в паре метров от противника.

— Ты не понимаешь всех сил, что дала нам Госпожа, — продолжал разоряться Первый Адепт, — Ты думаешь, твоя армия и поддержка иллирийских колдунов чего-то стоят против нее? Я — помазанник Божий! Истинный король! Это — МОЕ право! Право, полученное не от отца, но от единственного истинного божества!

— Хочешь совет? — устало заметил Тэрл, — Если ты собрался кого-то убить... убивай, а не болтай.

Сорвав с пояса пистолет, он выстрелил. Амброус не воспринял эту угрозу всерьез: каким бы быстрым стрелком ни был гвардеец, колдун не сомневался в своей способности успеть защититься магнитокинезом...

Вот только пистолет Тэрла был заряжен обычным камнем.

Камень угодил прямиком в сгиб крыла. Брызнула кровь, — обычная, красная кровь простого смертного. «Ангел» крутанулся вокруг своей оси, упуская контроль над своими чарами, и рухнул на землю, — вместе с Тэрлом.

Воин очухался первым. Не обращая внимания на боль в поврежденной ноге, он бросился на упавшего врага, на ходу замахиваясь мечом. К чести противника, тот все же успел выставить собственный меч на жесткий блок. Соединенные магнитным полем, клинки намертво сцепились между собой, — но опять же, памятуя о том, чем кончился его поединок с халифом, воин знал, что делать.

Он выпустил меч из рук, прежде чем противник успел пустить по лезвиям электрический разряд. Еще сильнее сократив дистанцию, Тэрл со всей силы ударил короля пистолетом в лицо.

Не давая тому опомниться, Тэрл забрался на противника сверху. Адепт попытался контратаковать, но воин успешно блокировал быстрые, мощные, но не особенно разнообразные удары.

Рукопашный бой в благородное воспитание идаволльских дворян никогда не входил.

Улучив момент между ударами, Тэрл достал из-за пояса нож и приставил к горлу короля.

— Сдавайся. И тебе сохранят жизнь.

Тот в ответ лишь рассмеялся:

— Ты недооцениваешь мощь Ильмадики.

— Берегитесь, сэр!

Инстинкты сработали быстрее разума. Отскочив назад, Тэрл залег за телом поверженного короля.

Как раз вовремя, чтобы избежать пуль, рассекших воздух в том месте, где он только что находился. Да, он кое-что недооценил. Но не мощь Ильмадики, а выучку ее солдат.

Железный Легион форсировал реку, — и одновременно умудрялся прицельно стрелять. Люди не смогли бы так сделать. Но казалось, что это уже и не люди. Казалось, магия адептов, безумное изобретение Килиана Реммена, превратила их в чудовищные боевые машины.

Такие же, как те, что сторожили Гмундн.

Его собственные войска были уже здесь. Но даже несмотря на равное вооружение, их ответный огонь смотрелся как-то бледно. Доспехи из странного золотистого металла легко выдерживали пули. Да, попадания порой сбивали легионеров с ног, но даже тогда те не прекращали вести огонь. Каждый упавший невозмутимо поднимался, и даже те, кого удавалось ранить, еще какое-то время сохраняли боеспособность. Казалось, они не чувствуют боли и не боятся смерти.

Понимая, что сейчас ничего не сможет сделать, Тэрл отступил под защиту пехоты со щитами. Амброус же продолжал вещать, прикрывшись защитным заклятьем от пуль.

— Ты видишь? Видишь?! Моя армия непобедима! Я сделаю Идаволл великим! Я исполню мечту моего отца!

Он стоял посреди поля боя, похоже, не сомневаясь в том, что ни одна шальная пуля не достанет его.

Тэрл удержался от того, чтобы крикнуть что-то в ответ. Сейчас это было бесполезно. Этот бой они проиграли. Все, что оставалось, это организованно отступить, чтобы сохранить остатки армии. Благо, эжени уже поняли это и развернули собственные магические щиты.

— А ваш мятеж скоро будет раздавлен, как насекомое! Кто пойдет за герцогом, что прячется от битвы в Миссена-Клив?

И от этих слов в груди у Тэрла похолодело. Он понял, что это значит. Разведка Ордена уже выяснила местонахождение Делауна. И сейчас наступление королевской армии было лишь отвлекающим маневром. Наверняка и крепость они собирались осаждать, а не брать штурмом.

Ведь Амброус был не единственным в Ордене, кто умел летать.

Вообще, Килиан всегда предпочитал обустраивать лабораторию в башнях с достаточно широкими открывающимися окнами. Побочным эффектом его неудачных экспериментов часто оказывался вонючий или даже токсичный дым, который нужно было поскорее выветрить. Способствовало тому, в частности, то, что в лабораторных условиях он предпочитал использовать как источник энергии кристаллы серы, при Понижении создававшие облако хлора.

Тем не менее, в данном случае он не имел возможности занять одну из башен: их необходимо было использовать по их прямому назначению — для обороны и содержания знатных пленников соответственно. Вместо этого он обустроился в подвале своего донжона; по крайней мере, там лаборатория могла быть в безопасности от вражеских шпионов.

Это было особенно важно, поскольку те времена, когда в своей лаборатории он занимался в основном химией и механикой, давно прошли. Сейчас Килиан увлеченно исследовал колдовство.

Трофейные записи адептов Лефевра он уже расшифровал и прочитал несколько раз, чтобы ключевые положения в полной мере отпечатались в памяти. К сожалению, для того, чтобы получить результат, этого было мало.

Отрезок медной проволоки прихотливо изогнулся, принимая форму загогулины, в которой лишь при очень хорошей фантазии можно было опознать задуманный скрипичный ключ. Секунду он продержался в такой форме, а потом распался на три части.

Снова неудача. Но по крайней мере, уже не пыль.

— А что это должно быть? — осведомилась Лана.

Смешно, но её Килиан никогда не прогонял. Не мог он заставить себя считать ее шпионкой, — даже после того, как она развеяла чары на Лейле.

Откуда-то он знал, что что бы она ни узнала о его возможностях, она не воспользуется этим против него. И кажется, в первые в жизни он доверял тому, что он просто знал; тому, что не основывалось на логическом анализе или научных теориях.

На том, что он доверял Лане.

— В записях колдунов Халифата рассказывается о создании стабильных кристаллических решеток, — пояснил ученый, — Ты могла заметить, что когда я использую Повышение или Понижение, и результатом становится вещество с естественным твердым состоянием, у меня всегда получается пыль. Расстояние между атомами изменяется; старая кристаллическая решетка разрушается, а новая образуется как попало. В результате количество атомов, соединенных одной решеткой, оказывается совсем небольшим.

— А что должно получиться, если она образуется «не как попало»?

О том, что такое кристаллическая решетка, девушка спрашивать не стала.

— Тогда я смогу придать твердому веществу любую желаемую форму, — ответил Килиан, — Халифат использовал такие чары, как минимум, для строительства. Если помнишь, на том острове была целая крепость, выстроенная одной лишь магией. А у меня даже проволоку изогнуть нормально не выходит...

— Не ной, тебе не идет, — весело заметила девушка, — Я же знаю, что ты подумаешь немного и разберешься.

— Надеюсь...

Ученый сказал это нейтральным тоном, но на душе у него потеплело. Чувство, что в него верят, немного помогало от внутренней пустоты, поселившейся в нем с тех пор, как он разочаровал Владычицу.

Какое-то время Лана внимательно смотрела на него, а затем лукаво улыбнулась:

— А хочешь небольшую подсказку?

— Наша магия работает по-разному, — напомнил Килиан, — Вряд ли то, чем пользуешься ты, поможет мне, и наоборот.

— Возможно, — как-то загадочно ответила она, — Но ты ведь последнее время чувствуешь, что колдовать тебе стало сложнее, не так ли?

— Откуда ты знаешь?..

Килиан приложил массу усилий, чтобы никто не узнал об этих трудностях. По крайней мере, пока он не разберется в их причине. Но получается, Лана знала с самого начала?..

— Мы не такие разные, как тебе кажется, — ответила девушка, — И попробуй сейчас не ориентироваться на то, что проще, а что сложнее.

— В смысле?..

— Не начинай с малого, — терпеливо пояснила чародейка, — А начни с того, что вызвало бы у тебя самого сильные эмоции. Возможно, с чего-то, связанного с важными для тебя событиями... Или людьми.

Ученый задумался. Если способность складывать два и два не изменила ему, сейчас Лана прозрачно намекала, что его магия адепта все-таки родственна её магии эжени. И хоть и не нуждается в эмоциях как в топливе, но может использовать их в качестве... усилителя? Стабилизатора? Стабилизатор ему сейчас был нужнее, чем усилитель. Но как это возможно чисто технически?

Килиан знал, что эжени не нуждаются во внешних источниках энергии, потому что необходимую энергию производит сам их мозг. Но он не был эженом. Его эмоции были бесполезны.

Но что, если он ошибался?..

Вряд ли он, конечно, ошибался. Не было у него такой привычки. Но с другой стороны, возможно, он напрасно считал мозг эжени и мозг обычного человека принципиально разными структурами? Ведь телекинез, лежавший в основе магии адептов, все же действовал, пусть и лишь на мельчайшие частицы. Значит, какую-то энергию мозг обычного человека все же производил. Пусть и несопоставимо меньшую.

А это значило, что для магии адептов может пригодиться и опыт магии эжени. Единая теория всего. Почти как квантовая гравитация.

В конце концов, что он теряет, если хотя бы рассмотрит эту теорию?..

Килиан положил еще один кристалл серы в реторту, которая должна была перегнать производимый газ в отдельную герметичную емкость. Сотворив привычное заклинание, он Понизил серу до хлора, получая новую порцию энергии. После чего направил ее на оставшиеся от прошлых экспериментов обрывки проволоки, заставляя атомы меди выстраиваться в форму, порожденную его желанием.

Секунда. Вторая. Метроном отмерял секунды, на протяжении которых кристаллическая решетка... не распадалась!

И Килиан протянул Лане изящную медную розочку, по форме идентичную настоящей.

— Это тебе, — сказал он, — И спасибо. За все.

Со светлой улыбкой чародейка приняла украшение. Килиан уже давно знал, что она не любит, когда мужчины дарят ей цветы. То есть, её радовал сам знак внимания, но она расстраивалась, когда цветы начинали увядать.

Что ж, этот цветок не увянет никогда.

Заплетя его в свои волосы за ухом, Лана кивнула на три лежавших на столе кристалла:

— А это что?

Килиан вздохнул.

— А это — та часть, что мне не удается от слова «совсем». Похоже, магические кристаллы создавались под руководством самого Лефевра. Воспроизвести их содержимое не можем ни я, ни даже Ильмадика. В них спрятаны погруженные в стазис атомы стабилизированного мюония.

— Чего? — переспросила девушка.

— Экзотической материи, аналогичной водороду. Ключевое отличие в том, что в ядре используется положительный мюон.

— Мне понятно не стало, — скрестила руки на груди чародейка.

— Мне тоже, — признался ученый, — Это технология, далеко превосходящая все доступное мне. Я не могу воссоздать экзотическую материю. Тем более я не могу её стабилизировать. Но теоретически представляю, чего можно добиться, грамотно направив атомы на её основе.

— И чего же?..

— Кротовая нора, — пояснил он, — Она же червоточина. Она же гипертуннель. Искажение пространства, соединяющее одну точку с другой.

— Телепортация, — сделала вывод Лана.

Взяв в руку один из кристаллов, она добавила:

— Я чувствую родство с ним. Именно с этим. Чем-то он отличается от остальных.

В тот момент Килиан не сообразил, что кроется за этими словами.

— Судя по записям Халифата, один из заготовленных кристаллов предназначался для вторжения в Иллирию, другой в Альбану и третий для возвращения на Черный Континент. Но мне пока недостаточно информации, чтобы рассчитать, какой из них...

Лана не стала слушать его до конца. Одним быстрым, решительным жестом она бросила кристалл себе под ноги. Вспыхнул фиолетовый свет, когда фотоны вдруг завертелись вокруг нее, отклоняемые, чтобы не нарушать стабильность кротовой норы.

— Нет!

Килиан не успел обдумать, разумно ли кидаться в кротовую нору, ведущую неизвестно куда. Он знал только, что Лану одну туда не отпустит.

Он бросился за ней.

В неизвестность.

Подхлестывая коня, Тэрл несся на всех порах в сторону Миссена-Клив.

«Скорее, скорее», — билась в его голове единственная мысль. Пока еще не поздно.

Пока еще не поздно исправить ошибку.

И все же, подъезжая к крепости, гвардеец сразу понял, что опоздал. Не было караульных на стенах. Никогда; никогда он не позволил бы такой безалаберности. Не допустил бы такого и Делаун. Значит, как минимум, внешние рубежи пали. Слуги Ильмадики уже ворвались внутрь.

Оставалась еще надежда, что бои могли продолжаться в донжоне; осадного лагеря под стенами не было, что могло с равным успехом означать и то, что штурмующие уже сделали свое дело и ушли... И то, что они просто влетели сразу во внутренний двор, пропустив этап со штурмом стен.

— Эжен Нестор, вы сможете открыть ворота? — осведомился Тэрл.

Маг кивнул, широко разводя руки, как будто силился обнять крепость.

И ворота заскрипели, медленно, очень медленно открываясь.

— Вперед, — прохрипел Нестор.

Помимо него, Тэрла сопровождали двое его учеников и небольшой отряд кавалерии. Прочая армия осталась позади: Аттику придется сдать, но соединятся они уже на полпути между линией фронта и Миссена-Клив. Сейчас скорость была важнее.

Едва проехав во внутренний двор, гвардеец услышал отзвук выстрелов, — а скорее даже уловил вибрацию. Слава Истинному Богу, они все-таки успели.

Или хотя бы, почти успели.

— За мной! Быстрее!

Тэрл спешил на звук, с болезненной отчетливостью понимая, что любая потерянная секунда — и последний шанс уплывет из рук. Уже врываясь в донжон, он отметил про себя странность обстановки: на земле валялось оружие и одежда миссенской стражи, но не было трупов. Лишь разлитая под ногами оранжевая жидкость, напоминавшая какой-то бульон...

О том, что это за жидкость, лучше было не думать.

Поднявшись по винтовой лестнице на третий этаж, воин увидел испуганно жавшегося к дальней стене Делауна — и подступавшую к нему прекрасную темноволосую женщину.

Ильмадика! Предводительница Ордена и самозваный Бог — здесь! Это идеальный шанс!

— Огонь!

Богиня не успела даже обернуться. Град пуль из винтовок Дозакатных ударил ей в спину, опрокидывая ее на землю. Элегантное платье из алого шелка не могло заменить ей броню и не могло защитить её.

Вскоре Владычица затихла.

— Проверь, нет ли магической подлянки, — приказал Тэрл ближайшему эжену.

Под прицелами прикрывавших его солдат мальчишка подошел к телу женщины и склонился над ним. Простертая ладонь засветилась мягким золотым светом.

Тэрл почувствовал опасность, но ни сделать что-нибудь, ни даже предупредить его не успел.

Неведомая сила оторвала мага от земли и отшвырнула вправо, смачно впечатав в стену. Изрешеченное десятками пуль тело богини невозмутимо поднялось на ноги, на глазах затягивая многочисленные раны. Красота возвращалась к ней, но было в этом что-то жуткое. Изуродованный труп не должен превращаться в прекрасную деву.

Солдаты открыли огонь без приказа. Но с улыбкой обернувшаяся к ним Владычица просто выставила раскрытую ладонь в запрещающем жесте, и пули зависли в воздухе.

— Врассыпную! — крикнул Тэрл, поняв, что сейчас произойдет.

Но последовать его приказу могли не все. Он сам и еще трое стрелков, вошедших первыми, бросились прочь от двери, но прочие в узком проходе оказались в ловушке. Град отправленных обратно пуль поразил трех человек и заставил остальных отступить за поворот винтовой лестницы. Хмыкнув, богиня изящно взмахнула рукой, — и лестницу охватило пламя. Тэрл не знал, как далеко оно простиралось, но крики боли и ужаса людей, сгоравших заживо, заставляли предполагать худшее.

Впрочем, времени что-то предполагать у него не было. Тэрл понятия не имел, как сражаться с божеством, но за свою военную карьеру он ни разу не встречал существа, сохраняющего боеспособность с пулей в голове.

Каменная пуля, так хорошо зарекомендовавшая себя против короля, за мгновение пролетела разделявшее их расстояние — и остановилась в воздухе перед самым лицом женщины. Тэрл заметил, что на лбу богини выступили капельки пота: видимо, то заклятье, которым пользовалась она, сильно ее выматывало.

Но тем не менее, сил сражаться ей еще хватало.

— Моя очередь, — сообщила Ильмадика.

Взмыли в воздух мечи и шпаги погибших замковых стражников. Лишь в последний момент Тэрл успел подставить пистолет под удар нацеленного на него клинка. Прочим повезло меньше.

— Вот как? — подняла бровь Владычица, — А если вот так?

Теперь уже больше десятка парящих мечей выстроились полукругом у нее над головой, — все нацеленные на воина. Тэрл прекрасно понимал, что не сможет отбить их все.

Подловив момент, когда мечи устремились в атаку, гвардеец кувырком сократил дистанцию. Вслепую взмахнув своим собственным мечом, он отбил в сторону два клинка, но еще один пронзил его правое предплечье, а четвертый — левое плечо. И все-таки, превозмогая боль, воин старался достать-таки противницу своим клинком...

— Беспомощно, — вынесла вердикт Ильмадика.

Тэрл почувствовал, как неведомая сила поднимает его над землей. В глазах потемнело от боли, когда лезвие в его плече повернулось. Распятый на двух клинках, он мог лишь наблюдать за тем, что происходило после.

А происходило вот что. Более не беспокоясь по поводу подошедших сил повстанцев, богиня снова обернулась к Делауну, так и не воспользовавшемуся шансом атаковать её.

— И это вы хотели посадить на трон? — брезгливо поморщилась она, — Ни ума, ни храбрости, ни харизмы. Честное слово, просто смешно.

Она протянула руку в сторону претендента, будто для поцелуя, но результат был гораздо страшнее. Арно Делаун вдруг захрипел. Он торопливо ослабил воротник, но это никак не помогло. Он вцепился ногтями в собственное горло, разрывая его в кровь, будто пытаясь извлечь оттуда то, что блокировало дыхание. Лицо аристократа начало стремительно синеть, тело уже билось в предсмертных конвульсиях.

Через пару минут он затих.

— Я нахожу ваш недостаток веры беспокоящим, — как-то не очень к месту заметила Владычица.

Взгляд, который она кинула на Тэрла, был гордым, радостным и каким-то немного детским. Так мог бы ребенок хвастаться рисунком или поделкой. Но не жестоким убийством, это уж точно.

Хотя мало ли детей отрывают крылья бабочкам, не понимая, что бабочке тоже больно?..

— Видишь? — осведомилась Ильмадика, — Я — единственное истинное божество. Я решаю, кто будет править этой страной. И те, кто думают, что могут оспорить мои решения... горько жалеют о своей недальновидности. Этот дурак, претендовавший на трон моего Первого Адепта, послужит примером. Так что я сохранила тело. А вот твое мне, думаю, сгодится лишь как ресурс для Повышения.

Владычица протянула руку в сторону Тэрла. В какой-то момент он ощутил, будто каждую клеточку, каждую частичку его тела пытаются разорвать на части. Мелькнула странная, глупая и неуместная мысль, что свинец, превращаемый в золото, должен чувствовать то же самое, — или должен был бы, если бы свинец вообще что-то чувствовал. Вот к чему это вообще? Ну, кроме попыток не думать о том, что ему...

Страшно умирать.

А затем боль вдруг исчезла. То есть, он все еще чувствовал боль в раненных руке и плече, но в сравнении с тем, что он испытывал только что, это были сущие мелочи. К тому же, магия Владычицы перестала удерживать клинки в воздухе, и гвардеец рухнул на пол.

— Бегите, сэр Адильс! — крикнул Нестор, — Я задержу её!

Старый волшебник стоял на пороге зала, и пламя на лестнице за его спиной уже не горело. Маленький, сгорбленный, опирающийся на палочку, — сейчас он, однако, выглядел неожиданно грозно. Как будто какая-то внутренняя сила переполняла его тело.

Ильмадика фыркнула, — скорее удивленно, чем испуганно. Шесть клинков устремились к старому магу, — и разлетелись вдребезги, наткнувшись на невидимую преграду.

— Говорят, что магия исходит от сердца, — сообщил эжен, — Но сердца-то как раз у тебя и нет.

Глаза богини гневно полыхнули.

— Ты даже не представляешь, на что способна моя магия!

Ослепительно яркий синий луч сверкнул от кончиков её пальцев, очерчивая границы прозрачной полусферы, защищавшей Тэрла и Нестора. Гвардеец хотел было воспользоваться моментом, когда она отвлечена, чтобы атаковать её с фланга... Но дисциплина пересилила.

— Вот только она не твоя, — невозмутимо ответил волшебник, — Думаешь, я не чувствую, как стекается к тебе энергия твоих адептов? Что сказали бы они, если бы поняли, что ты с ними делаешь? Как ты иссушаешь их разум и души, чтобы набить свое ненасытное брюхо?

— Они были бы счастливы! — уверенно ответила богиня, — Счастливы услужить мне — в жизни или в смерти!

Тэрл уже не видел хода поединка, торопливо спускаясь вниз по лестнице. Но когда мощный взрыв сотряс замок, большого труда ему стоило устоять на ногах.

Несколько секунд воин боролся с желанием вернуться и проверить. Быть может, эжен Нестор мог одержать победу над древней чародейкой? А может, даже если и нет, она ослаблена и уязвима?..

Но нельзя было рисковать. Если Ильмадика все еще боеспособна, то армия повстанцев идет прямиком в ловушку. Они не смогут победить её, — по крайней мере, без магической поддержки. Сейчас необходимо выехать навстречу своим солдатам. Предупредить об опасности и развернуть армию в Патру.

Единственное, что оставалось, — это сесть на корабли и срочно плыть в Альбану.

— Какого ты вообще кинулся за мной?!

— Не было времени подумать. Как тебе вообще взбрело в голову разбить кристалл?! Перед использованием его надо настроить, чтобы минимизировать разброс!

— Как хорошо, что ты вовремя об этом рассказал, мистер Конкретика!

— Ага, чтобы ты им тут же воспользовалась? Я же не думал, что тебе хватит глупости все равно это сделать!

— Ну, и на кой черт ты за мной прыгнул?!

— Ты могла погибнуть!

— Хотел погибнуть вместе со мной?!

— Пленные! Молчать вы сейчас!

— А ТЫ ВООБЩЕ ЗАТКНИСЬ!

Последнее Килиан и Лана выкрикнули хором. Они сидели спиной к спине, прикованные друг к другу железными наручниками, и самозабвенно ругались. Кротовая нора, открытая при разрушении кристалла, привела их в точку в нескольких метрах над землей где-то высоко в горах. К счастью, снег смягчил падение, позволив избежать серьезных травм. К сожалению, пока они были дезориентированы перемещением (вестибулярный аппарат от таких издевательств откровенно объявил забастовку), их нашли.

Как оказалось, в Иллирии уже действовал диверсионный отряд черных. Три десятка разбойников во главе с колдуном совершали набеги на деревни в низинах и возвращались обратно в горы. Килиан не знал, были ли в курсе об этом иллирийские дворяне. Но учитывая вторжение из Идаволла, им в любом случае было явно не до того. Тем более что насколько мог судить ученый, эти горы принадлежали к числу спорных территорий между домами Д’Тир и Д’Лавир. Наверняка каждый из них считал усилившуюся активность разбойников проблемой, с которой должен разбираться другой.

Килиан дал себе зарок, если они выберутся отсюда, вернуться с отрядом и выжечь дотла это шпионское гнездо.

В очередной раз он напомнил себе об этом, когда охранник попытался заткнуть его мощным ударом по лицу, и чародей ощутил во рту солоноватый привкус крови. Лану, к счастью, не били, — но о том, что южане заготовили для нее, Килиан старался не думать.

Сама по себе база черных представляла собой самый обыкновенный палаточный лагерь на горном плато. В отличие от тех, с кем Килиан и Лана имели дело в море и на побережье, здешние бандиты носили поверх традиционных одеяний шкуры животных с мехом. Пленникам ничего подобного не выделили, и ледяной ветер пробирал до костей.

И несмотря на обстановку, ученый находил весьма приятным ощущение от жавшейся к нему в поисках тепла девушки.

А тем временем из самой крупной палатки в лагере вышел чернокожий мужчина, в котором по обилию золотых украшений узнавался адепт Лефевра.

— Как вы нашли это место? — сходу спросил он.

— Спасибо, неплохо, — ухмыльнулся Килиан.

Говоря эти слова, он условленным образом два раза сжал руку Ланы. Их сигнал, установленный еще в ту пору, когда они были на одной стороне.

Вместе против всех.

Кристаллы в гроте его сознания потрескались практически все, что отражало глубочайший внутренний раздрай мага. Лана не спрашивала об этом. Она понимала.

«Тянешь время?» — осведомилась она.

«Конечно. Задержи дыхание и беги по моему сигналу. Я использую крайнюю меру: преобразую азот в воздухе в кислород. Концентрированный кислород может при вдыхании вызвать последствия от головокружения до рака. Кроме того, повысится пожароопасность. Но зато будет энергия на то, чтобы освободиться и отвлечь их внимание.»

К счастью, общение через магическую связь занимало гораздо меньше времени, чем попытки сказать все то же самое вслух. Но все-таки, с чернокожим тоже приходилось продолжать говорить:

— Хотя знаешь, на мой вкус, немного холодновато. Если ты хочешь организовать здесь курорт, нужно позаботиться о центральном отоплении.

«Не надо ни во что преобразовывать воздух», — ответила Лана, — «Неужели ты так и не понял? Ильмадике не нужны простые люди. Ты — эжен. Просто нереализованный, не умеющий пользоваться своим даром. Тебе не нужно брать откуда-то силу: сила уже есть в тебе самом.»

«Ну, конечно. Берешь и делаешь, ага. Ты действительно думаешь, что я никогда не пробовал? Или, по-твоему, я, владея магией эжени, не пользуюсь ей из чистого принципа?»

Удар под дых заставил чародея подавиться очередной ехидной репликой.

— Не играй со мной, шакал.

«Ты не пользуешься ею, потому что ты расколот! Твоя душа расколота! Ты не знаешь, куда ты идешь: ты просто следуешь за Владычицей, думая, что ее желания — это твои желания! Черт побери, ты даже свой любимый цвет не знаешь!»

— Ты расскажешь мне, как вам удалось нас обнаружить. Если не хочешь увидеть, как мои люди пустят по кругу твою девчонку.

— У вас что, мода такая?! — возмутился ученый, — Мустафа тоже мне этим угрожал. Знаешь, что с ним случилось потом?!

«Найди то, чего хочешь на самом деле», — закончила Лана свою речь, — «И сила у тебя будет»

После чего разорвала магическую связь. Килиан же внимательно смотрел на адепта, будто видел впервые. И хоть его руки были по-прежнему скованы, под его взглядом черный колдун занервничал.

— Мустафа был вознесен Лефевром в рай, — убежденно сказал адепт.

— Нет, — Килиан покачал головой, — Я убил его. Так же, как убью тебя. И любого, кто ее обидит.

Он вспомнил свое обещанное, данное самому себе тогда, на пути в Патру. Казалось, целую вечность назад. Тогда он еще не думал ни о своем неизбежном предательстве, ни о том, как тяжело бороться с искушениями власти над женщиной, которую любишь.

Один из кристаллов в субреальности его подсознания неожиданно стал целостным и гладким, — будто и не было трещин его сомнений.

— И как же ты это сделаешь? — глумливо осведомился чернокожий.

— Видишь двух охранников справа? — осведомился чародей, — Я задействую магнитокинез, чтобы заставить одного из них рубануть саблей другого. Тот уронит винтовку, которую я притяну к себе тем же магнитокинезом. Ее я и разряжу в тебя в упор, пока Лана прикрывает меня щитом от пуль. Как тебе план?

Колдун глянул на указанного охранника. Как и рассчитывал ученый.

Потому что Лана была права. Сосредоточившись на одной-единственной... даже не мысли, — ощущении, сопровождавшем мысль; он ощутил тлеющий огонек в глубинах своей души. Почти погасший, незначительный, почти незаметный, — но все же, этот огонек скрывал в себе толику силы.

Силы, которая желала защитить ту, кого он любил. Почему в тот момент он даже не задумался, что любил Ильмадику, а не Лану? Килиан не знал ответа. Да и не до того ему было.

Оглянувшись на охранника, черный колдун упустил тот момент, когда Килиан, воспользовавшись свежеосвоенным трюком с переформированием кристаллической решетки, разомкнул пару звеньев наручников. Весь остаток силы он выпустил в одиночном разряде молнии, который противник не успел отвести.

Силы заклинания не хватило, чтобы причинить серьезный вред, но оно на несколько секунд дезориентировало противника. Этого хватило, чтобы, пользуясь скоростью боевой трансформации, нанести серию мощных ударов обрывком цепи по лицу и горлу. Охранники, разумеется, немедленно открыли огонь, но пули ударились в щит, выставленный Ланой.

Эта часть плана была настоящей.

Килиан готов был сразиться со всем лагерем сразу, но он сознавал, что сейчас такой бой, скорее всего, закончится их поражением. Их единственным преимуществом был эффект неожиданности, но вскоре он сойдет на нет.

Сорвав с тела поверженного колдуна первые попавшиеся украшения, ученый поспешил использовать Повышение. В этот раз использование своей внутренней силы не иссушило его, как тогда, в проломе Стефани, но в сравнении с той энергией, что давал распад атома, это были сущие крохи.

— Пусть погода помешает им нас преследовать, — не придумав ничего лучшего, скорректировал вероятность ученый, — Сто процентов или цельная единица. Да будет так!

Он не стал дожидаться результата своего колдовства.

— Туда!

Подхватив магнитокинезом кинжал колдуна, Килиан направил его на расчистку пути. Обычно он предпочитал запускать сразу множество снарядов или один, но тяжелый. Сейчас выбирать было некогда. Лезвие металось от одного противника к другому, метя в глаза. Цели оно достигало редко, но вызывало хаос в рядах черных.

Килиан и Лана пошли на прорыв. Их пытались остановить, но пули снова и снова натыкались на щит и магнитное поле, а перейти в ближний бой солдаты не рисковали.

Пока что.

— Тут обрыв! — воскликнула Лана.

Следующее плато располагалось метров на десять ниже. При хорошем умении приземляться, пожалуй, можно было спуститься и остаться в живых, но риск был очень велик.

— Я знаю! — ответил Килиан, — Верь мне! Прыгай вниз!

Говорят, что человек, хорошо владеющий молотком, везде ищет гвозди. Килиан хорошо владел магнитокинезом, и поэтому везде искал металл. Как правило, находил.

Держа себя и Лану за обрывки цепей, он плавно опускал обоих вниз. При этом они стали бы легкой мишенью для стрелков Халифата, но к счастью, к моменту спуска начал приносить свои плоды контроль вероятностей.

Снежная буря обрушилась на лагерь черных, в считанные секунды сводя видимость к нулю. Первоначально Килиан планировал долететь на магнитокинезе до равнины. Но очень скоро его ноги нащупали снег. И он не был уверен даже, в какой стороне и как далеко спуск еще ниже. Буря мешала ему точно так же, как и его врагам.

И не только в плане видимости. В считанные мгновения он продрог насквозь: костюм для теплого климата Полуострова совершенно не подходил для высокогорных районов.

— Нужно где-то укрыться от ветра! — крикнул чародей.

В ответ на эти слова Лана склонилась к земле, тихонько напевая заклинание, — так что за воем ветра мелодия скорее угадывалась, чем слышалась. Но вот магические энергии, распространившиеся от ее прикосновения по земле, а затем вернувшиеся обратно в ладонь, Килиан ощутил отчетливо.

— За мной! — крикнула Лана.

Не прошло и минуты, как они добрались до цели — небольшой пещеры, скорее даже углубления в скале. Здесь их, по крайней мере, не достанут пробирающие ветра.

Но не холод.

— Обними меня и прижмись крепче! — скомандовал Килиан.

Там было настолько холодно, что Лана даже не стала как-то едко комментировать это. Отчаянно, дрожа в унисон, они прижались друг к другу в попытке сберечь остатки тепла.

В попытке хоть на минуты отсрочить свою смерть.

— Мы умрем, — как-то слишком спокойно сказала чародейка, — Замерзнем насмерть.

— Нет, — упрямо мотнул головой ученый, — Мы не умрем. Не сегодня.

— Да, Кили, да, — поморщилась она, — Не надо, пожалуйста. Не пытайся лгать мне, что все будет хорошо. Этого не нужно. Я не боюсь.

— Я боюсь, — признался Килиан.

Как странно. Он никогда не боялся смерти. В подростковом возрасте он, как и многие, прошел небольшой период нездорового увлечения ею. Впоследствии, как адепт Ильмадики, неоднократно рисковал своей жизнью. И никогда не посещали его сомнения, не посещала мысль поберечь себя. Он отдавал всего себя, — науке, Владычице, идеям, что отстаивал. Он был готов к тому, что если отдавать себя, то рано или поздно его заберут, — Смерть заберет.

Но вот Лану отдать он был не готов. Не был готов отдать ее Смерти. Так же, как не был готов принести ее в жертву науке, идеям и даже Владычице.

Даже ей.

— Нет, — повторил Килиан, — Сегодня мы не умрем. И я не лгу.

— Это просто слова, — поморщилась девушка.

— Нет. Мы не умрем. Потому что я так решил. И этого достаточно. Я не разрешаю нам умереть!

Преобразовав золото в платину, а затем в иридий, чародей сотворил шар раскаленной плазмы, — ту самую рукотворную звезду, что показывал некогда мэтру Бартону, убеждая его в возможностях магии.

Только теперь он в полной мере ощущал их. Ощущал, что магия может не только забирать жизнь, но и спасать ее.

— Не смотри прямо на нее. Очень вредно для глаз.

Пойманная в ловушку магнитного поля, плазма распространяла жар. Тогда, демонстрируя ее мэтру, Килиан чувствительно обжег свои пальцы, а его глаза, как он впоследствии с запозданием осознал, спасли только очки. Сейчас очков у него не было.

Но это было неважно.

Таял снег вокруг них. От воды и пота одежда промокла, но рукотворная звезда походила на натуральную печку. В плане ощущений, разумеется.

— Долго ты так сможешь? — спросила Лана.

— Столько, сколько понадобится, — скрипнул зубами Килиан, — Постарайся отдохнуть. Когда буря утихнет, нам нужно будет отправляться в путь.

Он не сказал «и не отвлекай меня», но Лана и сама прекрасно поняла. Она больше ничего не говорила. Она знала, каково это — часами, не отрываясь, концентрироваться на поддержании чар.

Пять минут спустя иридиевый порошок пришлось дальше Повышать до осмия. С каждым новым Повышением выход энергии становился меньше, интервал также приходилось уменьшать. И уже через полчаса на смену первому из трофейных украшений пришло второе.

За ним — третье.

Через два с половиной часа весь запас золота, отобранный у черного колдуна, превратился в бесполезное железо. Килиану уже неоткуда было брать энергию на поддержание обогрева.

Буря все не прекращалась.

Ученый посмотрел на облако плазмы, которое с минуты на минуту перестанет гореть. Затем — на Лану, прикорнувшую в тепле. Прижавшуюся к нему, полностью уверенную в том, что он поможет ей выжить. Надеющуюся на него. Он не мог ее подвести.

И он решился. Килиану больше неоткуда было брать энергию, но он продолжал отдавать ее. Поддерживать рукотворную звезду за счет энергии собственного мозга. Ильмадика говорила, что если он будет активно использовать эту энергию, не компенсируя потерь притоком извне, то в скором времени неминуемо погибнет. Но Ильмадика о многом лгала.

Килиан больше не мог ей слепо верить. Да и выбора у него все равно, по большому счету, не было.

Когда Лана проснулась, снежная буря уже утихла. Несмотря на проникающие снаружи солнечные лучи, в пещере было довольно холодно, однако это все же был обычный холод, а не пробирающий до костей мороз. «Профилактически» подлечиться от простуд и воспалений, конечно, нужно будет, но по крайней мере, ей не угрожала смерть здесь и сейчас.

Неловко пошевелившись, девушка позволила себе отстраниться от чародея, к которому жалась на протяжении всего сна. Килиан лежал без сознания. Периодически он подрагивал, будто в лихорадке, и что-то бессвязно бормотал. Его одежда была вся в железном порошке, а пальцы рук покраснели от ожогов. По лицу сплошным потоком струился пот.

— Кили! — позвала Лана, попробовав растормошить его, — Кили, проснись!

Впустую. Как ни старалась она разбудить его, обессиленный чародей не просыпался. Очевидно было, что ему нужно поспать еще несколько часов, не меньше.

Выбравшись наружу, чародейка глянула вниз, на расстилавшуюся под ее ногами равнину. Спуститься с горы будет тяжело, но в целом, вполне реально. Кротовая нора закинула их в Иллирию; Лана не была уверена, но кажется, она опознала деревушку, которую видела сверху.

Там можно будет разжиться лошадью. И уехать на восток. К моменту, когда Килиан очнется, она будет уже далеко.

Она снова будет свободна. Мир дал ей такую возможность. Никто не посмеет назвать ее рабыней. Никто не будет грозить ей изнасилованием. А Килиан — простит. Поймет и простит. Он защищал ее, пока она находилась в Идаволле, но сейчас она больше не нуждалась в его защите.

Не нуждалась в его защите. Он сделал все, что ей было от него нужно. И именно эта мысль заставила чародейку засомневаться.

Если она так поступит, то чем она будет отличаться от Ильмадики? Ильмадика использовала его, когда он был полезен, и готова была выбросить, когда он свою полезность переживет. Разве не то же самое ей хотелось сделать сейчас?

Да, она никогда не пошла бы на такую мерзость, как искалечить чужую психику и превратить человека в живую батарейку, из которой можно выкачивать творческую энергию. Но что это меняло? Нет разницы между одним и другим. Его помощь, его наивное желание защитить её, его вера в то, что он оправдывает свое существование своей полезностью, — это была точно такая же творческая энергия.

Пусть даже идущая не в магию, а в поступки. Ведь поступки — это и есть настоящая магия. Та магия, с помощью которой каждый человек способен изменить мир — силой своей веры в то, что считает правильным. Килиан верил в то, что может помочь ей.

А она верила, что может помочь ему. Это было сложнее, чем помочь Лейле: там было заклинание. Заклинания разрушают заклинания. А травмы лечатся лишь осознанностью.

Девушка вспомнила обещание, которое дала себе и Миру. Если Килиан причинит ей боль, она перестанет пытаться его спасти. Тогда, после того, как раскрыл ее вину в спасении Лейлы, он был к этому максимально близок. Если бы он воспользовался ее телом, как сперва хотел, то она в ту же ночь или сбежала бы, или, если бы не получилось, покончила с собой.

Но он этого не сделал. Как бы ему этого ни хотелось, но осознав, что она того не хочет, юноша сразу пошел на попятный. Значит, влияние Ильмадики в нем не настолько глубоко укоренилось. В мире Ильмадики и ее адептов есть лишь хозяева и рабы. Те, кто используют, и те, кого используют. В ее мире хозяин, желающий воспользоваться телом рабыни, сделал бы это без каких-либо сомнений.

А затем ее вдруг озарило. Она так много внимания уделила тому, как Килиан перенимает мир Ильмадики, что не заметила, как перенимает его она сама. Как для нее самой вопрос встал о том, использует она Килиана или он ее, — как будто нет третьего варианта. Как будто кто-то в любом случае должен быть хозяином, а кто-то рабом.

— Нет, — вслух сказала Лана, — Ты не мой хозяин, Кили. И не инструмент, который я использую, чтобы выбросить, когда в нем отпадет нужда. Ты мой друг. И я останусь с тобой. Слышишь, Кили? Я останусь с тобой. Я знаю, что ты готов освободиться от Ильмадики. И я помогу тебе в этом. Но я могу лишь протянуть тебе руку. Решающий шаг ты должен сделать сам.

Килиан не очнулся. Но девушке показалось, что его дыхание нормализовалось. Да. Она дождется, пока он проснется. Они вместе вернутся в Неатир. И когда он будет готов... Они вместе сбегут от Ильмадики.

— Госпожа.

Король преклонил колено перед Ильмадикой. Его миссия была выполнена успешно. Повстанцы сдали Аттику практически без боев, и теперь Железный Легион, совершив марш-бросок через Миссену, осваивал отстроенную крепость. Крепость, которую Владычица захватила в одиночку.

— Амброус, — кивнула женщина, — С Делауном решили?

— Да, — подтвердил он, — Его тело пронесут по крупнейшим городам Идаволла, после чего над ним будет устроен суд. Мы отрубим ему кисти рук и похороним в безымянной могиле, как предателя. Официально будет объявлено, что он отравил себя из страха перед правосудием.

— Прекрасно, — улыбнулась Владычица, — Я рада, что ты не разочаровал меня.

Говоря эти слова, она положила руку на раненное крыло адепта. Мгновение, и рана исцелилась. Над телами своих адептов Ильмадика обладала практически абсолютной властью.

— Отдай приказ войскам выступать в сторону Патры, — продолжила она, — Если успеем, то с мятежом будет покончено окончательно. Твою жену нашли?

— Нет, Госпожа, — покачал головой король, — Но есть кое-что, о чем ты должна знать.

Ильмадика удивленно приподняла брови. Поднявшись на ноги, Амброус повел её в сторону входа в подземелья.

Здесь, в подвалах Миссены, расположились камеры. Пленник в них был всего один, — мальчишка-эжен из числа учеников Нестора. Во время боя со старым магом Владычица просто отшвырнула его в стену, и от страшного удара он потерял сознание.

Он не мог помочь, когда она серией мощных магических атак разрушила защиту его наставника, а затем, вызвав распад его тела на органический суп, забрала себе всю накопленную силу. Как раньше проделала это с Владыками.

— Зачем мы здесь? — Ильмадика брезгливо поджала губы, глядя на бывшего мага.

Именно бывшего. Ученичок не сломался под пытками. И Амброус воспользовался промыванием мозгов. Эжен, подвергнувшийся этой процедуре, теряет большую часть силы. Его мозг генерирует лишь сущие крохи энергии. А учить пленника пользоваться альтернативными источниками никто, разумеется, не собирался.

— Мы расспросили его после того, как я подчинил его волю, — пояснил Амброус, — И он рассказал кое-что интересное. Кое-что о том, каким образом Лейла избавилась от моих чар.

Адепт заглянул в глаза пленному и приказал:

— Расскажи Госпоже все то, что рассказал мне.