Приблизительно в час пополудни путешественники вышли на след воинов Халифата.

Изменение заметить было легко: в окружении Мустафы не было своей Ланы, никто не сговаривался с лесом, и черные шли как завоеватели, оставляя за собой обширную просеку.

— Они были здесь около двух часов назад, — заметил Тэрл, склонившись к следам на земле, — Если мы поторопимся, то сможем их догнать.

Благодаря магии Ланы отряд и без того продвигался достаточно быстро, и выход на просеку не слишком на это повлиял. Однако гораздо проще было идти, видя перед собой дальше пары метров, — проще с эмоциональной точки зрения.

Да и опасности Пустошей стали беспокоить их гораздо меньше. Время от времени отряд натыкался на Тварей Порчи, но все они были уже мертвы. Обгорелые деревья и обильные следы иридиевого порошка ясно давали понять, что главной ударной силой халифа был сам халиф, — впрочем, стрелянные гильзы тоже попадались, а на месте одного из сражений помимо неизвестной Твари с щупальцами лежали двое убитых солдат в черных одеждах. Оружие и припасы у них забрали, а вот тела оставили удобрять лес.

Лана все-таки надела кольчугу и теперь мучилась. Чародейка не жаловалась вслух, но периодически болезненно двигала плечами, пытаясь перераспределить нагрузку. Каждый раз, как она так делала, сердце Килиана обливалось кровью, но помочь он ничем не мог. Безопасность важнее комфорта. Хотя с некоторым запозданием он сообразил, что для лучшего эффекта кольчужные рубашки стоило бы переплести в кольчужные мантии или халаты.

Сам ученый время от времени добавлял в матрицу вероятностей новый условный оператор. Разумеется, ограниченность ресурсов не позволяла ему предусмотреть все возможное. Но время от времени какая-то из вероятностей казалась ему особенно важной, и он Повышал еще что-то из своих запасов. Он не ставил целью защитить их всех от всего: это было невозможно. Вместо этого чародей сосредоточился на защите себя и Ланы.

И как ни странно, Лану защищать было субъективно проще. В каком-то смысле даже приятнее. Как будто она в большей степени заслуживала этой защиты.

Как будто защищая её, он заранее извинялся за то, что предстояло сделать.

Пожалуй, из всей группы один только Тэрл не демонстрировал неуверенности. Для командующего гвардией это был просто еще один военный поход. То, что сражаться предстояло с колдуном, не особенно его беспокоило: несмотря на ряд особых возможностей, колдун был, в сущности, всего лишь человеком. А значит, его можно было убить.

Этого, по крайней мере.

Лес становился все гуще, и в какой-то момент Килиан вдруг понял, почему.

Пепел. Пепел отлично удобряет почву, а здесь его когда-то было очень много. Ученый однажды читал о древнем городе, построенном у подножия вулкана. Жители долгие годы опасались, что вулкан начнет извергаться, все чаще говорили они о том, что пора уходить в более безопасные места. Но каждый раз откладывали отъезд до следующего сбора урожая, ведь вулканический пепел делал землю невероятно плодородной. В конечном счете дооткладывались до того, что город был уничтожен землетрясением. Внезапно, как снег в декабре.

Впрочем, справедливости ради, здесь ситуация была уже несколько иной. Ведь от Заката бежать было некуда. Кто-то мог скрыться в Идаволле, последнем убежище человечества, но таких в любом случае было меньшинство, жалкая горстка на фоне миллиардов погибших.

Война божественных чародеев обратила в пепел целые города.

Лес кончился внезапно. Очередной шаг — и путешественники ступили на край огромного котлована. Это не было что-то естественное, не был обычный овраг или яма: скорее напоминал он мертвое пятно на земле. Незаживший шрам на теле природы.

— Господа, — негромко произнес Килиан, — Добро пожаловать в Гмундн.

У их ног раскинулся город древних, как будто что-то не позволяло всемогущему Времени засыпать его землей. В полном соответствии с эстетическими стандартами Дозакатной культуры, город состоял из огромных башен в форме прямоугольных параллелепипедов. Башни эти могли иметь разные масштабы или соотношение сторон; изредка попадались сдвоенные или изгибающиеся под прямым углом, но на том разнообразие заканчивалось.

Вероятно, когда-то их могли различать цвета крыш, но теперь, спустя тысячу лет, Время придало им индивидуальность совершенно иным путем. Даже камень не вечен. Рухнувшие крыши, покосившиеся стены. Тут и там здания, торчавшие из земли плотно, как волосы на голове, облокотились друг на друга, будто пьянчуги под конец бурной ночи. Другие — валялись на земле бессмысленными грудами камней.

И нигде ни капли растительности. Даже плющ, вечный спутник древних руин, не смел притронуться к проклятому городу.

Городу людей, погубивших этот мир.

— Ну что ж, — хмыкнул Тэрл, безразличным взглядом оглядывая руины, — Куда дальше?

— Понятия не имею, — откликнулся чародей, — Координаты указывают на город. Дальше придется искать самим.

На несколько секунд командующий гвардией задумался. А затем высказался:

— Нам нужно уцелевшее здание. Никаких обрушенных стен и окон. Достаточно крепкие ворота. Закрытые.

Поймав удивленный взгляд Ланы, он пояснил:

— По словам Его Светлости, то, что мы ищем, это тюрьма. И то, что когда-то там заключили, до сих пор там. Так что она должна до сих пор удерживать его. Это, — он ткнул пальцем в первый попавшийся полуразрушенный дом, — Удержать что-либо неспособно.

Первые проблемы возникли уже при спуске в котлован. На глаз прикинув высоту, Тэрл связал вместе две веревки, один конец обвязал вокруг дерева у края, а другой сбросил вниз.

— Я спускаюсь первым. Стефан, ты замыкающий. Проследи, чтобы никто не ударил нам в тыл.

Он не обратил внимания — или сделал вид, что не обратил, — что Иоланта смотрит вниз с ужасом. Девушка не хотела спускаться таким образом. Высота пугала ее, и это не был иррациональный страх: чтобы спуститься с такой высоты по веревке, нужны были сильные руки, чем чародейка похвастать никак не могла.

— Не бойся, — шепнул ей Килиан, тихо, чтобы не привлекать внимания солдат к ее проблеме, — Я буду спускаться прямо за тобой и поддержу тебя.

— Как?.. — недоуменно переспросила Лана.

Это было первое, что чародейка сказала ему после памятного разговора про эксперименты с разумом. Что ж, не худший вариант.

По крайней мере, она не сказала, что ненавидит его.

Пока.

— На тебе кольчуга. А я владею магнитокинезом. В принципе, я мог бы и просто спустить тебя по воздуху, но это было бы сложнее: дальность воздействия не так уж велика, и мне пришлось бы двигать тебя параллельно спуску. Да и ощущение висения в воздухе весьма сомнительное.

Килиан вспомнил, как они с помощью того же магнитокинеза спасались с обреченного корабля. Забавно: тогда это было адское ощущение. Но чем больше времени проходило, тем сильнее ученый находил его приятным. Даже не столько от прикосновения к Лане, сколько от чисто эмоциональной стороны.

Тогда он чувствовал себя героем. Сейчас ему этого чувства очень остро недоставало.

Спуск прошел без неприятностей. Тэрл ворчал по поводу промедления, но внутренне был доволен. Для отряда, в котором двое гражданских, время, потраченное на это, было… приемлемым.

Хоть и далеко не идеальным.

Пока подопечные заново привыкали к твердой земле и странному для открытой местности спертому и сухому воздуху, командующий гвардии зорко оглядывал окрестности. Он не видел мрачной атмосферы руин, красот старинного города или бесценных свидетельств былых времен. Все, что видел воин, это возможные укрытия и места засад.

А таких было много. Слишком много. Окна домов. Поваленные столбы. Крошечные переулки. Непонятные машины, напоминающие железные повозки.

Одной из таких машин заинтересовался Килиан, но после тщательного осмотра учёный остался разочарован:

— Бесполезно. Топливо не выдержало времени. И, кажется, некоторые детали, но тут точно не скажу. А вот топливо — однозначно. И синтезировать его я не смогу даже с помощью трансмутаций: слишком сложный состав.

— Будем идти пешком, — спокойно ответил Тэрл, — Стефан, Вэлент, следите за окнами. Не нравятся они мне. Лана, отслеживай пятна Порчи. Килиан: есть идеи, где здесь может располагаться тюрьма?

— У меня есть предположение, — не вполне уверенно ответил юноша, — Но его надо будет проверить.

— Проверим. Других вариантов все равно нет. Веди. Смотрите по сторонам: я чувствую, что за нами наблюдают. Не знаю, кто, но…

— А я, кажется, догадываюсь, — хмыкнул ученый, глядя на что-то за его спиной.

Из проулка между двумя домами, как будто таракан из щели в стене, вылезал зомби. Во многом похожий на того, с которым они уже столкнулись ранее, он был, кажется, несколько моложе: будь это человек, на вид ему можно было бы дать лет четырнадцать. Тэрла это ничуть не смутило. На войне нет детей и взрослых, есть только свои и враги. Те, кто не понимают этого, погибают в первом же серьезном бою, где обе стороны кидают в прорыв едва оперившихся юнцов.

А Тэрл все еще оставался жив.

— Цельтесь в голову, — напомнил он.

Вэлент, — светловолосый детина из тех, кто равно громок и на поле боя, и за трактирной стойкой, — вскинул винтовку и дал одиночный выстрел. Непривычное оружие не помешало опытному вояке попасть в цель почти не целясь. Голова зомби разлетелась вдребезги, как брошенное в стену перезрелое яблоко, и тело плавно осело в пыль.

— Идем отсюда, — невозмутимо сказал Тэрл, — Килиан, показывай дорогу. Где один, там запросто может быть и больше.

— Вы слышите? — спросила вдруг Лана, подняв палец вверх.

Воцарилась тишина. Отряд напряженно прислушивался. Командующий гвардией услышал, о чем идет речь, уже через пару секунд.

Это был постепенно приближавшийся топот десятков или даже сотен ног.

— Предлагаю небольшую корректировку плана, — обманчиво-спокойным голосом заметил ученый, — БЕЖИМ отсюда!

Взяв за руку Лану, Килиан повел отряд в одному ему известном направлении. Тэрл и его люди следовали за ним, но при этом поглядывали в сторону приближающегося источника звука. Почуяв, что добыча убегает, преследователи ускорились.

Когда улица начала заполняться зомби, солдаты открыли огонь не колеблясь. Огнестрельное оружие давало им серьезное преимущество: шедшие впереди Твари падали, как шли, рядами, даже не пытаясь уклониться. Но даже когда из трех зомби умирали двое, третий продолжал упрямо идти вперед. Медленно, но верно разрыв сокращался.

— Ты вообще знаешь, куда идти?! — воскликнул Тэрл, торопливо перезаряжая винтовку.

К счастью, опытные солдаты стреляли попеременно, чтобы периоды перезарядки приходились на разное время. Если бы стрельба прекратилась хоть на пять секунд, за это время их попросту смяли бы.

Ответить чародей не успел: за поворотом улицы показалась еще одна группа зомби. В отличие от первой, они стояли неподвижно, но при появлении людей как будто проснулись, серой волной бросившись в атаку.

— Не сюда, — сделал вывод Килиан, стреляя в ближайших тварей.

Магией он воспользоваться не пытался. Да и вряд ли против таких противников молния оказалась бы эффективнее пули.

— Сюда! Вниз! — крикнула Лана, указывая на каменные ступеньки, уходившие под землю.

— Отлично, — кивнул Килиан, быстро смещаясь туда.

Поймав вопросительный взгляд Тэрла, он пояснил:

— Подобные туннели соединяют разные точки города. Надеюсь, с другого конца дела обстоят получше.

С чем дела точно не обстояли лучше, так это с освещением. Присмотревшись, можно было различить места, где когда-то под потолком крепились освещавшие туннель фонари. Но глупо было бы рассчитывать, что керосин, или чем там эти фонари заправлялись, сохранится спустя столько времени.

Зато вот в тактическом плане туннель давал колоссальное преимущество. Зомби из обеих групп теперь наступали с одной стороны. Лестница слегка замедляла их продвижение, а дневной свет с поверхности четко очерчивал силуэты. И хоть самим зомби темнота, похоже, не мешала находить цели, на такой позиции держать оборону можно было очень долго.

Пока не кончатся патроны.

— Назад, — скомандовал Килиан, доставая из сумки фосфорную гранату.

То, что происходило после взрыва, произвело жутковатое впечатление даже на Тэрла. Передние ряды Тварей охватило пламя. Они падали — от ожогов ли, от пуль или просто оступившись. Но через них уже перелезали следующие. Наступая в огонь, зомби загорались, но упрямо продолжали лезть вперед. Они не должны были делать этого. Любой человек, любой зверь, любая Тварь инстинктивно боится смерти в огне. Но эти — не боялись.

Просто они не понимали, что огонь вообще-то горячий.

От запаха дыма и паленого мяса кружилась голова. Говорят, что мертвый враг всегда хорошо пахнет. Тэрлу всегда хотелось поймать умника, который это придумал, и ткнуть его носом в распоротый живот, из которого вытекает кровь вперемешку с дерьмом. Чтобы прочувствовал этот «приятный аромат».

Так вот, паленая плоть, по его мнению, пахла еще хуже.

— Да уж, это было тупо, — признал Килиан, видя, что его мера не особенно помогает сдержать волну тварей, зато добавляет серьезный риск угореть.

— Просто обрушь туннель! — рявкнул Тэрл, вспомнив, как чародей уже проделывал это в крепости Халифата.

— А ты уверен, что мы не упремся в тупик с другой стороны?..

Тэрл раздраженно зарычал. Уверен он не был. Но солдаты не должны терять время, обдумывая и обсуждая приказы. Если ему сказано делать, пусть делает!

— Просто сделай это!

Пожав плечами, Килиан повесил винтовку на плечо, достал из сумки свинцовый шарик, после чего аккуратно ссыпал в мешочек получившуюся золотую пыль. Замахав руками перед собой, он забормотал:

— Пусть обломки потолка отрежут нас от тварей Порчи, но не придавят и не замуруют. Сто процентов или цельная единица. Да будет так!

На последнем слове колдун на мгновение сцепил пальцы в замок, после чего, сложив руку «пистолетиком», решительно указал в потолок. Секунды ничего не происходило.

А затем какие-то железные детали, то ли арматура, то ли нечто наподобие её, повернулись, выворачиваясь из каменной толщи, — и обрушивая потолок на головы врагам. В отличие от огня и пуль, искусственный камнепад заставил зомби податься назад. Но наблюдал это Тэрл всего пару секунд.

Обломки камня скрыли и солнечный свет, и горящие трупы. Отряд остался в темноте.

— Свет!

Лана никогда не боялась темноты как таковой, но её бросало в дрожь от мыслей о том, что может в этой темноте скрываться. Поэтому ничего удивительного, что её чары откликнулись на отчаянный зов мгновенно, создавая светящийся шарик приятного персикового оттенка. Магический свет выхватывал из темноты лица ее спутников и где-то метра три туннеля. Лана очень опасалась, что сейчас Тэрл прикажет погасить его, чтобы не демаскировать их, но этого не случилось. Видимо, блуждание в абсолютной тьме нравилось командующему гвардией ничуть не больше.

— Ну что ж, хорошая новость, — заметил Килиан, — Судя по затратам энергии на контроль вероятностей, заклинание подействовало в полной мере, а значит, нас не замуровало. Плохая новость: это не гарантирует, что на другом конце туннеля нас ждет что-то получше стаи голодных зомби.

Порой чародейке казалось, что ученый почему-то отчаянно боится показаться недостаточным пессимистом. Иначе зачем ему было уточнять вещи, которые они, в общем-то, и так прекрасно понимали?

А ей, между прочим, было страшно. Ни одна из виденных ею Тварей Порчи не пугала ее так, как эти. Слишком много в них было от человека.

Слишком много и одновременно — слишком мало.

Не прибавляла уверенности и темнота. Магия эжени освещала пространство вокруг отряда, но казалось, что стоит сдвинуться на шаг, и свет магического шара выхватит нечто ужасное. Однако сделав этот шаг, Лана… не заметила никаких изменений.

— Нам в ту сторону, — Тэрл указал мечом вперед. По его сигналу солдаты убрали за спины винтовки и вооружились холодным оружием, — Метров пятьдесят, затем поворот налево.

Лана сделала еще один шаг, и снова ничего ужасного не произошло. Постепенно чародейка шла вперед все решительнее. Светоч ее магии разгонял тьму, но за их спинами тьма смыкалась вновь, как будто пасть гигантской твари.

Шаг, еще шаг. Сколько шагов они уже сделали и сколько предстояло сделать? Изначально Лана собиралась считать их, но не могла сосредоточиться. И без того приходилось всеми правдами и неправдами поддерживать светоч.

Казалось, что если он погаснет, они умрут.

— Двадцать шагов, и поворот налево, — шепнул ей Килиан.

Девушка вздрогнула, и светоч затрепетал, как свеча на ветру. Однако на ученого она посмотрела с благодарностью. Теперь она хоть знала, что они не заблудились в безвременье, и их путь через тьму когда-нибудь закончится.

Когда они дошли до поворота, оттуда никто не выскочил. Лишь послышался под ногами неприятный хруст, как будто к пыли веков примешалось что-то еще. Что-то, что крошится под ногами.

И Лана твердо решила, что она НЕ БУДЕТ выяснять, что это.

Хотя дорога не изменилась, дальше идти стало тяжелее. Теперь никто не мог сказать, сколько им еще предстояло пройти. За пределами круга света едва можно было различить стены туннеля по бокам. Впереди же и позади кромешная тьма смазывала ощущение не только пространства, но и времени.

Наверное, объективно туннель был не таким уж и длинным. При нормальном свете его можно было пройти за считанные минуты. Однако сколько времени занял путь в действительности, Лана не готова была предполагать. Просто в какой-то момент отряд остановился перед стеной.

— Туннели с обеих сторон, — сообщил Тэрл, потыкав во тьму концом меча, — Мы на распутье.

— Чувствуете? — вдруг сказал Килиан, вертя над головой обслюнявленным пальцем, — Ветер. Справа выход. И уже недалеко.

Выход из туннеля, как оказалось на практике, тоже когда-то обрушился. Каменную лестницу частично перегораживали обломки камней. Но к счастью, лишь частично: так как его не заваливали намеренно, между камнями сохранились просветы, через которые мог протиснуться взрослый человек.

Первым наружу выбрался Стефан. Затем, после того, как он доложил, что все чисто, за ним последовали остальные.

И вот, пятнадцать минут спустя маленький отряд стоял на улице Гмундна, мало отличающейся от той, с которой пришлось бежать. К счастью, зомби на ней по крайней мере не было.

Живых зомби, если точнее. У стен виднелась куча объеденных трупов, в большинстве из которых еще узнавался характерный облик Тварей Порчи. Лишь трое отличались от остальных: они были выше ростом и одеты в обрывки характерных одеяний Халифата.

Отряд халифа Мустафы некогда прошел этой дорогой.

— Мы уже близко, — кивнул Тэрл, — Куда дальше?

— Вон туда, в проулок, — указал Килиан, — Нам нужно выйти на параллельную улицу.

Сказано — сделано. С зомби они уже не столкнулись. Выйдя на параллельную улицу, отряд свернул направо. Постепенно дома становились реже: могло показаться, что дорога выводит их за пределы города…

Но в отдалении виднелось еще одно здание, заметно отличавшееся от остальных. Массивный, метров сорок в высоту, куб из потемневшего железа, окруженный железным же забором с покосившимися дозорными башенками.

— Вот оно, — воскликнул Килиан, — Если это не то, что мы ищем, то других версий у меня нет. Еще когда мы спускались, я обратил внимание. Железо. Единственный элемент, из которого нельзя брать энергию. Магия Повышений и Понижений пришла к нам от Владык. Если те, кто заточен в Гмундне, владеют ею, то лучшего места для их удержания, чем полностью железная тюрьма, не придумать.

Тэрл задумчиво кивнул:

— Да, похоже, это то самое место. Нам нужно проникнуть туда…

Он достал подзорную трубу, тщательно разглядывая здание.

— И судя по выбитым воротам, нас опередили… Боевая готовность!

В следующий момент несколько событий произошло одновременно. Лана ощутила возмущение энергий Хаоса, какое случалось, когда «разряжалась» настроенная Килианом вероятность. Шагавший справа от нее Вэлент споткнулся, сделав непроизвольный шаг вперед и ухватившись за ее плечо, чтобы не упасть.

И пуля, нацеленная ей в голову, угодила ему в грудь.

— Щит! — мгновением позже скомандовал Тэрл.

Первым порывом девушки было немедленно исцелить солдата. Его ведь еще можно было исцелить. Но командующий был прав: укрыться тут негде, и если не выставить щит, остальных перебьют следующими же выстрелами.

Она запела, и ее магия встала барьером между отрядом и дозорными башенками, откуда велся огонь. Под пулями барьер дрожал и прогибался, как хлипкая дверь под ураганом: угрызения совести из-за того, что она позволяла умереть товарищу, серьезно подтачивали волю эжени.

Но все-таки щит держался.

— На прорыв! — последовал новый приказ от Тэрла.

Главную сложность составляло то, что бежать нужно было единой группой. Лана не смогла бы растянуть щит на большую площадь, к тому же, необходимость одновременно петь и бежать вскоре привела к тому, что она начала задыхаться. Так что продвигались они медленнее, чем хотелось бы, но все-таки продвигались. Вот уже можно было рассмотреть засевших в башенках стрелков в белых одеяниях Халифата, вооруженных винтовками немного иной формы, чем у остальных: более длинными, напоминающими классический мушкет и снабженными прицелом наподобие подзорной трубы. Можно было различить и солдат во внутреннем дворе, хотя они рассредоточились по бокам, чтобы нападавшие, прорвавшись через выбитые ворота, угодили в окружение.

У самых ворот Килиан вдруг вырвался вперед. На ходу развеивая медную цепь, чародей пробежал сквозь щит, сразу же переходя в кувырок.

«Кили, стой!» — хотела бы крикнуть Лана. Но она не рискнула ни прерывать пение, ни отвлекаться на мыслесвязь.

А учёный уже ворвался во внутренний двор. Закружились вихрем энергии Хаоса: одна за другой активировались те вероятности, что он использовал, чтобы защитить себя. Выпущенные с обеих сторон пули проходили в сантиметрах от его тела. Против следующего залпа ученый оказался бы беззащитен, но стрелки-то этого не знали! Неуязвимость нападавшего привела их в панику, усугубившуюся, когда чародей выпустил с обеих рук по снопу молний. Немногих удалось ему ранить, большая часть колдовской мощи ушла в землю через железо. Но привитый страх перед магией Владык сделал свое дело, и превосходившие чародея в численности солдаты сочли за благо отступить под прикрытие укреплений.

— Палмер, гранату в левую башню! — скомандовал Тэрл, — Лана, щит убрать!

Чародейка прекратила пение, и пару мгновений спустя обе башни охватило пламя. Оставались еще воины Халифата, сражавшиеся у подножия. Но когда Тэрл, Палмер и Стефан подоспели на помощь Килиану, преимущество сразу же оказалось на их стороне. В какой-то момент один из чернокожих, извернувшись, смог ранить Стефана саблей в живот, но Лана была наготове и тут же исцелила солдата.

Прошло несколько секунд, и внутренний двор был в их руках.

— Это лишь сторожевой отряд, — сказал Тэрл, после чего указал на обломки выбитых взрывом дверей тюрьмы, — Основные силы уже внутри.

— Вы слышите? — спросил вдруг Килиан.

Прислушавшись, девушка поняла, о чем он. Толстые слои металла приглушали звуки, но все же можно было различить грохот выстрелов и раскаты грома внутри здания. Где-то сверху.

— Защитные системы тюрьмы дают нам небольшую фору. Но наши враги уже вступили в бой… И с ними сам халиф.

После прорыва через внешние рубежи Килиан остался без триггеров вероятности, защищавших его от пуль, но обновлять их было некогда. Учёный знал, что голос Лефевра в голове халифа уже рассказал все, что можно, о защитных системах тюрьмы. У халифа было много времени, чтобы подготовиться к ним, — а грамотная подготовка решает все. Так что стражи не смогут остановить его. Времени оставалось все меньше и меньше.

За выбитыми створками железных ворот валялось две расколотых железных миски, в которых, если не знать точно, и не опознаешь боевые машины Дозакатных. Грозное оружие, способное поражать врагов даже без стрелка, оно не могло ничего противопоставить скоординированной атаке.

Пока что вариантов, куда идти, по сути и не было. Коридор вел прямо, никуда не сворачивая. И как ни странно, здесь освещение едва-едва, но продолжало работать. Древние явно проектировали тюрьму на века и тысячелетия.

Они не хотели, чтобы то, что там заточено, когда-нибудь освободилось.

Минуту спустя коридор привел отряд к двум железным лестницам, сходившимся этажом выше. Именно там, наверху Мустафа и его люди добивали саблями группу железных стражей.

В сагах и рыцарских романах герой, столкнувшийся с заклятым врагом, должен непременно привлечь к себе его внимание, громко окликнув по имени или сказав что-нибудь вроде «Вот мы и встретились», «Останется только один» или «Тебе не уйти от судьбы». В их отряде героев не было. Не давая противникам времени перевооружиться, Тэрл вскинул винтовку и открыл огонь по Мустафе.

Спас халифа предупреждающий крик одного из его солдат. Молниеносно развернувшись, колдун взметнул ладонь, создавая на пути пуль мощное магнитное поле, — достаточно мощное, чтобы перехватить их все, преодолев диамагнетические свойства свинца. На секунду они повисли в воздухе. А затем устремились обратно.

К счастью, точность такой атаки оказалась не так уж высока. Две пули ударили в стену. Еще одна — угодила Тэрлу в колено. И лишь четвертая поразила в горло одного из его людей. На секунду Лана заметалась, не зная, выпевать ли ей магический барьер или заниматься ранеными, но Килиан уже понял, что им не дадут времени ни для того, ни для другого, едва халиф коснулся ладонью пола.

— Вверх, быстро!

Железо — прекрасный проводник электричества. Килиан уже использовал этот достаточно широко известный факт, электрическим разрядом остановив сердце инквизитора в Солене; не говоря уж о направлении разрядов через клинки. Однако в данном случае сама конструкция тюрьмы ограничивала его применение. Электричество стремится по кратчайшей траектории к земле. Так как тюрьма была сделана из железа целиком, пущенный по её полу разряд в любом случае уйдет вниз, в сторону земли.

Очень неудачно для тех, кто находился между землей и лестницей.

Оставшийся в строю солдат среагировать на команду не успел. Тэрл… среагировать-то он успел, но не с простреленным коленом проявлять чудеса скорости и ловкости. Успели подняться наверх, избежав разряда, лишь Килиан и, как ни странно, Лана.

К счастью, взяться за винтовки головорезы Халифата так и не успели. К несчастью, их было пятеро против одного.

— Вора убить, ведьму взять живой, — распорядился Мустафа.

За спиной его как раз открывались двери, ведущие в небольшую каморку. Не обращая внимания на ход боя, халиф зашел туда, и Килиан никак не мог ему в этом помешать.

Головорезы атаковали одновременно, в полной мере используя численное преимущество. Парировать их удары индивидуально не было никакого смысла: пока отражаешь одну атаку, три других достигают цели. Килиан завертел обе шпаги, выставляя веерную защиту. Он знал, что долго в таком темпе не выдержит, но колдовство уравнивало силы. Магические молнии пробегали по сталкивающимся клинкам, сквозь тела противников устремляясь вниз, в землю.

Один из нападавших рухнул замертво, когда разряд тока прошел через все его тело. Но обрадоваться успеху чародей не успел: товарищ убитого, улучив момент, поразил его саблей в живот. Против своей воли чародей согнулся, тут же опрокинувшись на пол под ударом коленом в голову. Он не видел, но знал, что сейчас его добьют…

Но тут раны начали затягиваться. Лана лечила его прямо в процессе боя. Противники не ожидали подобного, и это давало ему преимущество.

Ровно за секунду до того, как удар сабли снес бы ему голову, ученый поднырнул под клинок, нанося колющий удар в грудь нападавшему. Теперь против него оставались лишь двое, но одна из шпаг застряла в теле убитого врага. К счастью, солдаты промешкали, не ожидая от смертельно раненого такой прыти. Широкий рубящий удар заставил их податься назад, разорвав дистанцию: то, что принимать удары зачарованного клинка на блок нельзя, они успели запомнить.

— У нас мало времени, — напомнила Лана.

Действительно, «каморка», в которую зашел халиф, медленно, неровно, но двигалась вверх. Лифт. Подъемник. Время не пощадило его, но все-таки он еще работал.

— Знаю, — огрызнулся Килиан, — Лана, назад!

Он собирался на несколько секунд прекратить преграждать противникам дорогу к девушке. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь воспользовался моментом и атаковал.

Ученый сдвинулся в сторону, обходя одного из чернокожих справа. Тактика, неизменно работающая против голодранцев-разбойников или уличной шпаны: один противник начинает мешать другому, и они уже не могут атаковать вместе. Против подготовленных солдат она куда менее эффективна: им хватало выучки, чтобы один мог атаковать на сближении, а другой — организованно отступить в сторону, давая товарищу пространство для маневра. И вот тут в дело вступала магия. Внезапным, четко выверенным импульсом магнитокинеза чародей перенаправил саблю одного из воинов халифата в тело другого. И быстро, пока тот не успел вытащить клинок из раны, завершил дело одним точным ударом шпаги.

Этот бой солдаты проиграли, но Первый адепт и не рассчитывал, что они его выиграют. Они добились того, чего он от них хотел: выиграли ему время.

Всего несколько секунд. Большая ценность в гонке, ставкой в которой — судьба целого мира.

— Пусть этот лифт не дотянет до цели. Сто процентов или цельная единица. Да будет так!

Килиан не рассчитывал, что сломанного лифта хватит, чтобы убить Первого адепта. Едва ли лифт упадет: колдуну Лефевра хватит ресурсов и мастерства удержать его. Но по крайней мере, вместо того чтобы добраться до своей цели, Мустафа будет вынужден остановиться на более низких этажах и потратить время на поиск другого способа подняться. Это даст хоть какой-то шанс догнать его.

— Лана, займись ранеными, — распорядился ученый, раздвигая заевшие двери и заглядывая в шахту лифта.

Подъемник заглох, всего на метр поднявшись над уровнем одного из верхних этажей. Винтовку и саблю придется бросить, чтобы протиснуться в проем. Вещмешок Килиан оставил еще на внешних рубежах, разложив ингредиенты для Повышения по карманам.

— А ты куда?! — спросила девушка.

— За халифом, — ответил ученый, прикидывая энергозатраты. Много, слишком много. Придется использовать двойную перегонку, и все равно на это уйдут все запасы свинца и часть меди.

Значит, на то, чтобы ввязаться в магический поединок с халифом и выйти победителем, запасов может не хватить.

Но вариантов как таковых не было.

— Кили! — вдруг воскликнула Лана, когда он уже накопил необходимую энергию и прикинул, как подавить диамагнетические свойства меди.

— Да? — с легким удивлением обернулся к ней Килиан.

— Не дай себя убить.

Чародей усмехнулся:

— Ну, раз ты так просишь… Так и быть, не дам. Хотя так хотелось…

После чего использовал магнитокинез. Подхватив самого себя за кольчугу и тщательно балансируя магнитные поля у разных стенок, Килиан поднимался вверх. В отличие от того случая с саблей, он не кидал себя резкими импульсами, а аккуратно вел. Не хватало еще бесславно окончить полет, расшибившись об пол лифта.

Больше всего он опасался, что халиф займет позицию у самого лифта и будет ждать гостей. Безо всякой магии, обычной винтовкой можно было бы уничтожить целый отряд, протискивающийся по одному через узкий проем. Но то ли Первый адепт слишком торопился, то ли попросту не был уверен, что преследовать его будут именно таким образом. Ведь не мог это быть единственный способ подъема: у Килиана просто не было времени искать другие.

Выбравшись из шахты, чародей обнаружил обширный зал с широкими колоннами. Почему-то здесь железо смотрелось особенно неуместно. Такой зал должен был быть оформлен в камне и дереве. Да и, хоть в лучшие годы он и был залит ярким электрическим светом, сейчас освещение работало на последнем издыхании. Лампы горели тускло и временами мигали, создавая гнетущее впечатление.

А в центре зала халиф уже направлялся ко второму лифту.

— Его я смогу вывести из строя не хуже! — крикнул Килиан.

Расставаться с фактором неожиданности было жаль, но ученый не сомневался, что и без того не сможет им воспользоваться: Первый адепт непременно почувствует возмущение магических энергий и успеет отреагировать.

Халиф Мустафа обернулся, и на черном лице мелькнуло что-то похожее на одобрительную улыбку.

— Ты упрям, вор. Уважаю.

— Я не вор, — ответил Килиан, — Я просто исследователь, зашедший несколько дальше других.

— Я сделаю вид, что я не слышал этой ереси, — отмахнулся адепт, — Твое упорство заслуживает уважения, и я даю тебе последний шанс. Склонись перед Владыкой, и я сохраню тебе жизнь.

— Если я и должен буду склониться перед каким-нибудь богом… — задумчиво протянул Килиан, — То твой Владыка будет последним в списке!

На этих словах он вскинул шпагу, выпуская одиночный, прицельный разряд молнии. Попал бы он с такого расстояния или нет, но Первый адепт воспринял угрозу всерьез. Его чудовищный фламберг снова засветился синим цветом, впитывая энергию заклинания.

— Ты мог бы уже понять, что это бесполезно, — голос халифа звучал как-то даже укоряюще, — Похоже, что ты совершенно не извлек урока из нашей прошлой встречи.

В ответ на это ученый направил немного энергии в клинки своих шпаг, — и они засветились точно таким же синим цветом.

— Почему же, извлек, — ответил он, приближаясь, — Мне просто нужно было проверить полярность.

Клинки столкнулись… Точнее, должны были столкнуться. Обычно тяжелый двуручник может переломить тонкое лезвие шпаги с одного удара. Но вместо этого одинаково заряженные магнитные поля оттолкнули лезвия друг от друга.

Килиан, знавший, чего ожидать, опомнился первым. Ученый обрушил на халифа град ударов обеими шпагами. Однако тот был опытным бойцом. Чернокожий выставлял двуручник перед собой, раз за разом заставляя противника терять равновесие и пропускать возможность нанести новый удар.

Казалось, в сражении установился паритет, но паритет этот был ложным. Килиан был не столь вынослив, чтобы поддерживать сражение в таком темпе. Паузы между ударами становились все больше. И вот, наконец, халиф смог контратаковать. Первый же удар заставил ученого податься назад. Мустафа не торопился преследовать: чем больше становилась дистанция, тем большее преимущество давал ему длинный клинок. Преимущество Килиана заключалось в том, что у него клинков было сразу два, но воспользоваться этим все никак не удавалось. Благоприятную возможность для атаки вторым клинком он каждый раз упускал, занятый восстановлением равновесия после столкновения магнитных полей.

Поединок все больше походил на игру кошки с мышью. Мустафа двигался спокойно и неспешно, экономя силы и зная, что бежать некуда. Килиан же скакал, как бешеная лисобелка, силясь выйти ему во фланг, — но Первый адепт с легкостью пресекал эти попытки. Ученый отступал под ударами все дальше и дальше, пока не уперся спиной в колонну.

— Шах и мат, — заявил халиф, обрушивая на него рубящий удар наискось.

С громким звоном клинок ударился об колонну — и прилип к ней.

— Не стоит водить железом рядом с магнитом…

Килиан метнулся вправо, выходя на удобную позицию для решающего удара.

— …если не хочешь потом его отдирать.

Одна из шпаг в руках чародея вонзилась в бок Первому адепту, пробивая его насквозь. Видя, что на губах противника выступила кровь, Килиан констратировал ранение легкого.

— Я с самого начала понимал, что мне не хватит ресурсов одолеть тебя своей магией, — рассказывал учёный, поворачивая клинок в ране, — Ты верно сказал, что за тобой богатства целой империи, а я — всего лишь скромный исследователь. Если бы мы сражались сила на силу, мои запасы закончились бы гораздо раньше, и даже в количестве заклинаний ты меня превосходишь. Поэтому я схитрил. Я отступал к колонне, чтобы ты попал в ловушку. Дал тебе поверить, что ты побеждаешь, — и тем самым позволил тебе победить самого себя своей же магией. Изящно, не так ли?

— Глупо, — гулким басом сообщил Первый адепт.

Сноп молний с его руки ударил в грудь Килиана, и не ожидавший этого ученый не смог защититься. Ноги уже не держали его, пораженные чудовищным спазмом: медная кольчуга защищала внутренние органы, но заряд все равно отводился вниз.

Лишая учёного возможности ходить.

Мустафа развеял магнитное поле на своем мече и оперся на него, как на трость. Он все еще был смертельно ранен; по всем расчетам он едва ли мог двигаться, не то что колдовать. Но что-то придавало ему сил.

Будь то вера или упрямство.

— Ты… тщеславен, — изрек Первый адепт, сбиваясь и выкашливая кровь, — И в этом… тщеславии… твоя… слабость.

Новый поток молний ударил по Килиану. Клинки, магнитным полем на которых еще можно было заслониться, прилипли к полу, так что все, что мог сделать ученый, это кричать от адской боли, пронзившей его тело.

— Твой… единственный… бог… это твое… эго. И потому… сделав и вправду… неплохой ход. Ты хочешь… Чтобы его оценил хотя бы… я.

Пошел дым, неприятно запахло горелой плотью. Медная кольчуга по-прежнему защищала внутренние органы юноши, но под ударами молний она постепенно раскалялась, прожигая одежду и с шипением впиваясь в тело. Эту боль становилось уже невозможно терпеть.

— Ты не понимаешь… тех… у кого другие мотивы. Тех… кто бьется не за себя. Тех… в чьем сердце живет бог. Тех… кто готовы ради Владык… подняться над смертью и болью. Ты не понимаешь… что вера стоит подвигов.

Поток молний прекратился. Килиан ждал, что сейчас Мустафа добьет его мечом, но этого не происходило. Пару вечностей спустя ученый понял, почему. Халиф был просто не в состоянии. Первый адепт умирал. Он уже не мог поднять меч. И теперь лишь ковылял к лифту, упрямо надеясь в последние мгновения своей жизни достичь поставленной задачи.

Освободить Лефевра.

И несмотря ни на что, Килиан почувствовал к своему врагу легкое сочувствие. Ведь их цели, их идеалы были так похожи. Так похожи и так несовместимы.

Лишь магия и клинок могли рассказать, чьим идеалам было место в этом мире.

— Ты прав, — еле выговорил юноша.

Халиф остановился, не оборачиваясь. Он молчал. Может, он и хотел что-то сказать, но приступ кровавого кашля не позволил.

— Ты прав, — повторил чародей, — Вера стоит подвигов. Но кое в чем ты ошибся. И ошибся очень серьезно.

В отличие от своего оппонента, Килиан не прерывался посреди предложений. Он тоже был смертельно ранен, но раны его были другими.

— Ты помнишь, что ты мне сказал? Тогда, на корабле?

— Что… именно? — уточнил халиф.

Тень неясного понимания отразилась в его голосе.

Понимания — и неверия.

— «Я не знаю, где ты научился магии Владык», — напомнил чародей, — «Я не знаю, кто ты: вор, еретик или предатель». Так вот. Как я уже сказал. Я не вор. И не предатель.

Килиан не творил новых заклинаний. Лишь одним усилием воли перенаправил он уже существующее. Одна из шпаг, окруженных магнитным полем, оторвалась от пола и подобно копью, полетела в спину халифу. В последний момент халиф все-таки обернулся и попытался отбить ее в сторону своим мечом.

После чего лезвие переломилось, и острый обломок угодил ему прямо в глаз. Последний триггер вероятности подействовал, как должно.

Изменяя исход поединка.

— Вера стоит подвигов. Ради Владык можно подняться над смертью и болью. Что я и делаю. Ради СВОЕЙ веры.

Используя шпагу, как трость, Килиан поднялся на ноги и проковылял к поверженному противнику. Тот уже не пытался ни сражаться, ни даже стоять на ногах. Грозный правитель огромной империи превратился в одышливого слепого старика.

— Я проиграл, — выговорил он. Без ненависти, без страха. С достоинством.

Они были так похожи в этот момент.

— Да, — подтвердил Килиан, — Ты проиграл. Шах и мат. Прощай, Мустафа.

Удар шпаги закончил дело. Где стояли двое, остался один.

Тяжело налегая на клинок, Килиан направился вперед. К лифту. Нужно было возвращаться вниз. Лана и Тэрл ждали его возвращения. К тому же Лана смогла бы исцелить его раны.

Килиан нажал на кнопку верхнего этажа.

Привалившись к стене, ученый наблюдал, как на табло сменяют друг друга Дозакатные цифры. Он знал, что они значат. Пятый этаж. Седьмой. Десятый. Созданный на века, лифт довез его до самого верха.

Двери открылись, и Килиан двинулся лабиринтами коридоров в приглушенном синеватом свете. Он не тратил и секунды на то, чтобы выбрать дорогу. Этот путь он помнил наизусть. Голос в его голове рассказывал дорогу тысячи раз.

Это место было частью его судьбы от самого начала всех начал. Сегодня Килиан Реммен достигнет своего предназначения.

Пусть даже в последние мгновения своей жизни.

Дверь к «камерам» была заблокирована. Терминал требовал проверки по дактилоскопии, чтобы пройти дальше. Но ведомый инструкциями голоса в голове, ученый смог взломать замок с помощью магнитокинеза.

У силы, что вела его, была тысяча лет, чтобы до мелочей спланировать свое освобождение.

«Камеры» в Тюрьме Богов представляли собой длинный ряд прозрачных капсул, наполненных питательным раствором. Внутри каждой из них лежал человек. Со стороны Владыки казались крепко спящими, но Килиан знал, что это не так. Они всё видят, чувствуют и понимают.

Они наблюдают за ним, не зная, чего ожидать.

Никаких подписей сверх номера на капсулах не было. Древние желали позабыть имена тех, кто разрушил их мир. И проходя через странную темницу, вглядываясь в лица божественных чародеев, — прекрасные и ужасающие, — Килиан вспоминал записи о Владыках и гадал, кто из них кто. Вот этот чернокожий старик в представлении не нуждался. Лефевр, Кузнец Войны. Единственный из всех Владык, кто оставался стариком, хотя мог изваять себе любую внешность, какую только пожелал бы. А этот блондин, слегка напоминающий Амброуса — это Небесный Гнев Альмонд или Эланд, Властелин Хаоса? Оба они были красивы и светловолосы. И если Эланд был учеником и правой рукой самого Лефевра, то Альмонд оставался на вторых ролях и тогда, когда Владыки вместе строили новый мир, и тогда, когда их силы обрушились друг на друга в преддверие Заката.

Времени было мало. Раны были слишком тяжелы. И Килиан двинулся дальше, не задерживаясь. К управляющей консоли. Он никогда не пользовался ничем подобным. Но голос в его голове проинструктировал его максимально подробно. За пару минут ученый нашел нужную функцию и нужный номер.

«Вы уверены, что хотите отключить программу сдерживания? Да/Нет»

«Да»

«Вы уверены, что хотите отключить блокаторы мышц? Да/Нет»

«Да»

«Вы уверены, что хотите слить жидкость из камеры? Да/Нет»

«Да»

«Вы уверены, что хотите разблокировать замки камеры? Да/Нет»

«Да, черт побери!»

И вот, наконец, крышка одной из ближайших капсул отъехала в сторону. С замиранием сердца Килиан ждал перед ней, не смея заглянуть внутрь. Что, если он сделал что-то не так? Что, если он ошибся? Что, если он все испортил?

Но прошли секунды, и человек внутри капсулы пошевелился. Сначала просто пошевелился, как будто вспоминая, как это делается. А затем медленно, тяжело поднялся на ноги.

Точнее, поднялась. Это была женщина. Прекрасная обнаженная женщина с мокрыми черными волосами до середины спины и глубокими пронзительно-синими глазами, так похожими на кусочек неба. Да. Килиан достиг своих Небес. Достиг той цели, которую поставил себе давным-давно…

— Вот мы и встретились, Ильмадика.

Теперь можно и умереть спокойно.