— Их орудия совершеннее наших, — толковал граф Ольстен, министр морских дел, — Но вот мастерство их мореходов, по сведениям, оставляет желать лучшего. Их корабли велики и неповоротливы; такое сочетание имеет смысл для купеческих судов, которым нужен вместительный трюм. Для военных оно губительно. Стоит нам выйти из гавани, и преимущество окажется на нашей стороне.

— Вы правы, — согласился господин Фирс, глава разведки, — И даже более того. Мои осведомители донесли, что в их кораблях имеется конструктивный недостаток. Между зоной обстрела бортовых и кормовых пушек очень обширная «слепая зона». Корабль, удерживающийся в ней, для их орудий неуязвим.

Леандр кивнул, сдержанно и величаво. Глядя на него, никто и никогда не подумал бы, что под этой ледяной маской скрывается хоть малейшая частичка человеческих эмоций.

Никто и никогда не подумал бы о том, что он волнуется за сына.

Военный совет длился уже второй час. По всем расчетам выходило, что несмотря на значительное численное превосходство халифата, Идаволл и Иллирия все-таки имели неплохие шансы отвоевать море. И все-таки, пока не было вестей об успехах Тэрла и его группы, приказа к наступлению Герцог не давал.

Ведь поспешить — означало убить Амброуса.

— Только одно меня беспокоит, — продолжил Фирс, — Несколько раз я получал донесения о других кораблях. Более легкие, быстрые галеры, укомплектованные скелетным экипажем. Большая часть гребцов на них имеет чуть более светлый, чем у остальных солдат халифата, оттенок кожи. Мои осведомители считают, что это рабы.

— Это весьма вероятно, — заметил Ольстен, — Корабли, оснащенные пороховыми орудиями, не нуждаются в такой маневренности и с давних времен часто используют рабов или каторжников в качестве гребцов.

— Вот только на этих кораблях нет никаких орудий. Абордажных команд тоже нет, напротив, экипаж сведет к возможному минимуму. Но при этом они идут с полной загрузкой. Опять же, будь это торговцы, это все объяснялось бы обычной жадностью, но в зоне боевых действий…

— Брандеры, — прервал его Леандр, — Ты это хочешь сказать?

— Да, Ваша Светлость, — кивнул разведчик, — Именно так.

Герцог задумался. Брандеры никак не могли обеспечить черным победу. Но что они могли сделать, так это заставить Идаволл нести большие потери. Размен один к одному будет в пользу тех, кто теряет рабов, а не профессиональных моряков. Кроме того, была и другая беспокоящая информация: о том, что халифат многократно превосходит страны Полуострова размером территории. А это означало преимущество и в людских, и в материальных ресурсах. Хотя по словам Килиана, Дозакатные представляли Черный Континент как покрытый пустынями, едва ли они могли покрывать ВСЮ его территорию. А из этого, в свою очередь, следовало, что где-то на континенте могло хватать и запасов корабельного леса.

— В любом случае, погибнут многие. Главное сейчас — удержать брандеры на расстоянии во время прорыва…

Его рассуждение прервало появление слуги с докладом.

— Ваша Светлость, к вам посланник от эжена Нестора.

— Впустите, — распорядился Леандр.

Ему стоило немалого труда сохранить лицо и не сформулировать свой приказ как «Впустить немедленно». Герцог догадывался, какую весть может везти гонец, и если он прав…

Посланник не обманул его ожиданий. Он был весь покрыт дорожной пылью; явно мчался на перекладных, со скоростью в восемь, а то и девять раз превышающей скорость обычного всадника. Но за услышанное в донесениях на неподобающий вид можно было закрыть глаза.

— Эжен Нестор приказал передать, — усталым, срывающимся голосом сказал гонец, — Что маркиза Леинара пришла в себя. Хотя какое-то время она еще будет слаба, проклятье полностью ушло из ее крови.

— Прекрасно, — величаво кивнул Герцог.

О его сыне новостей не было. Но раз проклятье ушло, значит, Тэрл, Килиан и Иоланта добились своей цели. Сейчас уже не было смысла следовать указаниям халифа Мустафы.

Можно было нанести ответный удар.

— Готовьте корабли. Мы выступаем немедленно. Необходимо прорвать оцепление до того, как до них дойдут вести о случившемся. Затем двигаемся в сторону островов. Если спасательной группе требуется от нас какая-то помощь, они ее получат.

— Господа, прошу минуточку внимания. Я хотел бы сообщить вам кое-что, что вам следует знать. А именно, к вашему прискорбию уведомляю вас, что мы реквизируем этот корабль.

Килиан сорвал с лица платок, демонстрируя морякам светлую кожу и естественным образом сбрасывая завесу отведения глаз. По его мнению, эффектнее было бы, если бы это делал светловолосый, голубоглазый и в целом более представительный Амброус, но увы: маркиз не знал языка Дозакатных, который понимала хотя бы часть матросов Черного Континента.

Впрочем, недостающую внушительность облика прекрасно компенсировали две винтовки, нацеленные на чернокожих, и молния, демонстративно выпущенная Килианом в белый свет. Это было важно: больше всего чародей опасался, что чувствуя за собой численное превосходство, черные рискнут атаковать. Но к счастью, правя за счет колдовской силы, халиф давно приучил их, что магия — это нечто такое, чего следует бояться, нечто такое, перед чем обычный человек бессилен. Он явно не думал, что это могут обернуть против него.

— Бросьте оружие и положите руки за голову.

Этому приказу последовали все, кроме гребцов. Присмотревшись, чародей понял, что гребцы не могли последовать ему чисто физически: их руки оказались прикованы к веслам. Да и внешне они несколько отличались от солдат и матросов. Хотя их кожа также была значительно темнее, чем у жителей полуострова, она не была столь близка к черной. Скорее она походила на прибрежную глину или мокрый песок. Лица были украшены белыми татуировками в виде затейливых узоров, — впрочем, изначальный узор их был давно разрушен шрамами от бича. Головы обриты наголо, — и непонятно было, общая ли это культурная особенность или рабская метка.

— А теперь, господа, отойдите вон туда и ждите дальнейших указаний. И не вздумайте что-нибудь выкинуть: иначе наложенное на вас заклятье испепелит не только ваши тела, но и сами ваши души.

Эти слова были блефом от первого до последнего слова: не знала Дозакатная наука понятия души, да и заклинаний никаких Килиан не накладывал. Но страх перед магией адептов был так велик, что никто и не подумал подвергнуть слова грозного колдуна сомнению. Да и вид развалин крепости также способствовал определенному доверию.

— Вот видишь, — заметил учёный, — Я же говорил, что сработает. Ты уверен, что справишься?

— Я умею управлять кораблем, — ответил маркиз, — Правда, не таким большим. Тут, по-хорошему, нужен полноценный экипаж.

— А эти гребцы не помогут?.. — поинтересовался Килиан.

Но прежде чем выяснять это, он вернулся в укрытие, где они с Амброусом ранее обсуждали план захвата корабля. Бережно, как невесту, подхватив Лану на руку, он пронес ее на корабль и далее, в первую попавшуюся каюту, где и уложил на кровать.

Тэрла тащили вдвоем и волоком.

— Ладно, — сказал Килиан, отряхивая руки, — Ты разворачивай паруса и что там еще нужно, чтобы заставить эту лоханку двигаться, а я пока поговорю с гребцами.

Увы, это оказалось сложнее, чем он думал. Язык, на котором обратился к нему один из гребцов, — старше и спокойнее остальных, — не походил ни на язык халифата, ни на известные ученому Дозакатные диалекты. Тем не менее, Килиан не сдавался: последовательно перебрал им каждый из знакомых ему языков. Без толку. Пришлось объясняться жестами.

Несложно было догадаться, что повторяет раб, указывая на свои цепи, — сперва вопросительным тоном, потом все более требовательным. Килиан покачал головой. Сделав жест, будто открывает что-то ключом, он развел руками, мол, нету. Вообще, он мог бы попробовать открыть замок магнитокинезом, как сделал это с замком своей камеры в Солене. Однако заклятье потребовало бы времени и энергии, а у них сейчас не было в избытке ни того, ни другого.

Вместо этого он указал на северо-восток, в сторону Полуострова, и сделал жест, будто пожимал руку сам себе. После чего изобразил удар ребром ладони по цепи. Раб что-то спросил, чародей в ответ кивнул.

Указав на себя, он махнул рукой в сторону крепости и изобразил пальцами бег. Затем добавил вторую «бегущую» пару пальцев, «догнал» ею первую, обхватил себя за плечи и обозначил удар ребром ладони по шее.

Раб развеселился и что-то радостно крикнул, остальные его поддержали. Килиан не понял, что они имели в виду, но на всякий случай кивнул. После этого он указал на гребцов, затем снова на северо-восток, и наконец, сделал жест руками, будто греб веслами.

Это «предложение» вызвало среди рабов яростную перепалку. Какое-то время они спорили и ругались. Затем вожак замахнулся цепью, и споры стихли. Лениво, вразнобой, но рабы все же начали грести. Корабль тронулся с места.

— Объяснить им, чтобы гребли в ритм, не можешь? — недовольным тоном спросил маркиз.

Он уже управился с парусом и теперь встал за штурвал, аккуратно беря курс на Идаволл.

— Разве что если поискать в той куче кнут, — хмыкнул в ответ ученый, указывая на гору оружия, оставленного матросами. Заодно, присмотревшись, он отобрал там саблю заметно легче и компактнее солдатских. Она ему приглянулась гораздо больше тех, что он взял, маскируясь под черного.

— Чем мародерствовать, лучше помоги мне, — заметил Амброус.

— Технически, это не мародерство, а военные трофеи, — наставительно поднял палец Килиан, — Но ладно. Что нужно делать?

Все же вдвоем с таким кораблем управиться было крайне тяжело. В итоге, хоть это решение и вызывало большие сомнения, пришлось допустить до участия в управлении кораблем пленных матросов, — предварительно красочно расписав им, что с ними сделает наложенное заклятье, если они вздумают что-то саботировать. С их помощью дело пошло веселее. Но несмотря на это, недостаток организации делал свое дело: по словам Амброуса, они все равно недобирали узла четыре. А это значило, что если на них выйдут корабли халифата, уйти без боя вряд ли удастся.

И разумеется, столь мрачный прогноз не мог не оправдаться: не прошло и получаса, как справа на горизонте показались четыре корабля. И как и предсказывал маркиз, двигались они гораздо быстрее.

— Взять рифы! — скомандовал Амброус.

— А это как? — осведомился в ответ Килиан.

Он чувствовал себя уязвленным и посрамленным тем, что сейчас маркиз переиграл его на его же поле. Ученый привык, что это он сыплет терминами, которые другие не понимают! Но вот чего он никогда не изучал, так этого морского дела; идаволльская аристократия изучала его у частных наставников, а не по университетам.

— Лезь на мачту и собери парус наполовину, — закатив глаза, пояснил маркиз, — Быстрее!

Несколько минут ушло на перевод для пленных матросов: как переводились на Дозакатный язык морские термины, ученый, разумеется, не знал. И что-то подсказывало, что скорость, с которой они собрали парус, в герцогском флоте стала бы поводом для тесного интимного знакомства с боцманской плетью.

Выполнив же это распоряжение, Килиан едва не повалился с мачты. Амброус резко крутанул штурвал влево. Чародей хотел возмутиться, но ругательства застряли у него в глотке. Преследователи открыли огонь.

Почему-то стреляли только два корабля из четырех. Они развернулись боком, отставая от двух других, и дали одновременный залп по беглецам. Маневр Амброуса пришелся как нельзя кстати: примерно половина ядер ударили в воду за правым бортом. Остальные же попали прямиком в корму, круша доски и ломая переборки.

С другой стороны, это все же лучше, чем получить весь залп в уязвимый борт.

— Им потребуется несколько минут на перезарядку! — крикнул Амброус, — Развернуть парус!

Они шли на самой высокой скорости, какую только удавалось развить, но увы, это все равно было гораздо меньше, чем набирали преследователи. Медленно, но верно их догоняли.

В какой-то момент, пошатываясь, будто пьяный, на палубу выбрался Тэрл. Толку от него, к сожалению, сейчас не было: Килиан по опыту знал, что после электрошока мышцы напоминают желе. В таком состоянии ни к какой физической работе воин пригоден не был. Он попробовал все же сделать несколько выстрелов в сторону преследователей, но попал ли, было непонятно. Видимого эффекта это не произвело.

— Взять рифы! — снова приказал маркиз, — Перезарядка сейчас завершится. Держитесь.

На этот раз поворот был выполнен аккуратнее, и залп пушек целиком прошел мимо корабля. Однако и преследователи усвоили урок. Второй корабль открыл огонь на три секунды позже первого, и практически все ядра угодили в правый борт.

Килиан удержался на мачте только за счет того, что после первого резкого поворота счел за благо привязать себя к ней. Амброус крепко вцепился в штурвал, а вот Тэрл, до сих пор не оправившийся от электрошока, повалился навзничь. Впрочем, на фоне гребцов на правой палубе ему повезло: из трех десятков человек после обстрела выжили только четверо. Вместе с ними погибла и большая часть пленных.

— Суши весла! — крикнул Амброус.

Правда, гребцы его все равно не понимали. Корабль стало разворачивать вправо. Но… Только ли поэтому он стал крениться на правый борт? В считанные мгновения перед внутренним взглядом Килиана промелькнули физические законы, формулы, — и очень, очень неприятный, но единственно верный вывод.

— У меня две новости, — нервно заметил он, — Хорошая и плохая.

— В нашем положении у тебя еще есть ХОРОШАЯ новость? — приподнял брови Тэрл, — Поделись.

— Если на нашем корабле были крысы, то скоро их не будет.

Иными словами, корабль тонул. Пока что крен был небольшой, но болтаясь на мачте, Килиан чувствовал его очень четко. И чувствовал, что он увеличивается. С трудом поднявшись на ноги, Тэрл бросился к разрушенному залпом борту и посмотрел вниз.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Амброус.

Несомненно, прекрасно понимая, что услышит в ответ.

— Пробоина ниже ватерлинии, — безрадостным голосом сообщил воин, — Как раз под пушечным гнездом. Нижние палубы заполняются водой.

Нижние палубы, нижние палубы… Килиану казалось, что он что-то упустил. Что-то важное. В чем дело? Что он знал о кораблях, что может помочь им спастись?

Корабль не тонет, когда он в воде, корабль тонет, когда вода в нем… Поговорка хорошая, но в данном случае совершенно бесполезная. В их корабле воды как раз скоро будет более чем достаточно, чтобы утонуть.

Но почему ее было достаточно? Зачем кораблю место для хранения воды? Очевидно, что оно служит не для этого. Там может храниться что-то другое. Или там могут находиться люди. Пушечное гнездо… Точно. Они сбросили со счетов пушечные гнезда, потому что канонира у них в команде не было. Но это не значит, что туда нельзя попасть. Попасть — и что затем? Вычерпывать воду? Нет… есть вариант эффективнее.

— На шлюпки садиться бесполезно, — рассуждал Амброус, осматривая водную гладь без какого-либо намека на укрытие от снарядов, — Нас просто расстреляют следующим же залпом.

— Это не требуется, — ответил вдруг Килиан, — В каком положении оставить парус?

— В развернутом, — сходу откликнулся маркиз, — А что…

Не отвечая на расспросы, ученый передал команду оставшимся матросам и торопливо спрыгнул с мачты. На глаз определив, какой из спусков на нижние палубы ближе к пробоине, он стремглав бросился вниз по лестнице.

Если бы на корабле и были канониры, сейчас от них не было бы никакого толку: порох отсырел. Уровень воды неуклонно повышался и почти уже достиг колена юноши. Ещё немного, и спасать корабль будет поздно. Нужно торопиться.

Балансируя на покореженных досках и стараясь игнорировать гадкое ощущение воды в сапогах, Килиан прошел поближе к пробоине. Он глубоко вздохнул: с каждой секундой собственная идея казалась ему все более идиотской.

А потом он использовал Понижение.

Оставляя на досках соли, слишком тяжёлые для этой формы преобразования, вода будто испарилась. Тело чародея пронзило болью, когда сквозь него, перекручивая нервы, прошел слишком мощный поток энергии, — энергии, служившей как топливом для его чар, так и опаснейшей угрозой его жизни. Хотя превращение водорода в гелий никогда не отличалось высоким коэффициентом полезного действия, объем начального продукта был больше, чем Килиан когда-либо использовал за раз.

Килиан склонился к полу — не только из-за боли, но и потому что гелий, будучи более лёгким, вытеснял кислород вниз. А в никуда не девшуюся дыру в борту уже снова набиралась вода. Килиан повторил заклятье, и новый приступ оказался ещё сильнее. Учёный покачал головой. Он понял, что его хватит ещё на два, максимум три Понижения. Затем количество энергии превысит то, что он способен удержать под контролем, и все накопленное обрушится на него потоком смертоносной Порчи.

Почему-то мысль о смерти вызвала не столько страх, сколько гнев. Ну уж нет. Он слишком далеко зашёл, чтобы так глупо погибнуть сейчас. Для него было равно неприемлемо что умереть, спасая маркиза, что позволить умереть Лане. Когда оба варианта неприемлемы, нужно найти третий. Например, не умирать.

Над головой послышался грохот и треск досок: в борт корабля угодил новый залп. Их попросту расстреливали, как загнанных оленей.

Охотники явно не думали, что дичь может отстреливаться.

Использовав магнитокинез, Килиан отшвырнул ближайшую пушку прочь от гнезда. «Приложившись» к постоянно возобновляющемуся источнику водорода, чародей высунул руку и сконцентрировался на заклинании.

Всю накопленную силу он оформил во множество искровых разрядов молний. Он не пытался целиться: это было и неудобно, и бесполезно. Поток продолжался семнадцать секунд, после чего учёный снова «испарил» воду — и продолжил.

Молнии, простейшее боевое заклинание Дозакатных, никогда не отличались снайперской точностью: собственно, именно поэтому Килиан предпочитал направлять их через проводник, такой как тюремная решетка или лезвия клинков. Можно было достаточно надёжно попадать ими в цель с трех-четырех шагов, но дистанция между кораблями исчислялась сотнями метров.

Однако на один короткий разряд требуется не так уж много энергии. Килиан же сейчас не то что не был стеснен в ней: энергию, поступающую от постоянных Понижений, нужно было куда-то девать. Он выпускал молнии снова и снова, и даже если десять разрядов уйдет в море, хотя бы один по теории вероятности должен во что-то попасть.

Ученый надеялся попасть в один из тех кораблей, что продолжали по ним палить, но увы: они плыли следом за двумя другими, более маленькими и юркими. Именно в один из таких и попал тридцатый, наверное, разряд. Килиан рассчитывал, что удар молнии в деревянный трюм вызовет на борту пожар…

Но результат превзошел все его ожидания.

Корабль попросту взорвался. Взорвался, как гигантская пороховая бочка, и даже, пожалуй, сильнее. Необычный зеленоватый цвет пламени намекал, что основой взрывчатого вещества был не порох, а какой-то сложный химический состав. Тот самый, что расплескался по морю вокруг, продолжая гореть даже на воде.

Вслед за первым кораблем взорвался второй. Килиан так и не понял, настигла ли его следующая молния, или случилась цепная реакция с первым кораблем. Стрелявшие отстали: полоска пылающего моря преградила им дорогу, заставив тратить время на объезд. Но к сожалению, и молнией в них было уже не попасть.

Килиан снова использовал Понижение. И снова. И снова. Полезного применения полученной энергии он уже не находил, и теперь просто толкал пушки туда-сюда.

Он устал. Энергии более чем хватало, но постоянная концентрация утомляла. Накатывала сонливость, ужасно болела голова. Чародей не сомневался, что есть вероятности, которые самое время скорректировать, употребив избыток энергии на полезные цели, но он попросту не мог их сейчас придумать.

Учёный давно потерял счёт времени. Все его внимание было подчинено простому алгоритму. Понижение — магнитный толчок — Понижение. Где-то на задворках восприятия мелькали воспоминания. Образ матери, почти позабытый образ отца. Миг, когда он впервые осознанно воспользовался магией — тогда он едва не задохнулся. Именно с тех пор он дал себе зарок никогда не пытаться ни во что преобразовывать кислород. События сменились лицами. Лана… Ильмадика…

Все это казалось сном. Иллюзией, порожденной усталым разумом. Казалось, на самом деле он всю свою жизнь вычерпывал воду из корабля. И будет вычерпывать, пока не умрет. Затем ее будет вычерпывать кто-то другой. Кто? Тут ведь больше никого не было.

Это неважно. Понижение — толчок — Понижение.

А потом, несколько вечностей спустя, на палубу спустилась бледная, как привидение, Лана. Один ее взгляд будто вернул ему толику жизненных сил. Маленькую толику, но ее хватило, чтобы скривить губы в подобии улыбки. По крайней мере, Лана не была сном. Хоть и была она прекрасна, как сон…

— Кили, — негромко сказала она, — Давай я помогу. Убери сейчас воду.

Учёный послушно использовал Понижение, и тогда чародейка запела. И почему-то показалось Килиану, что эта песня, этот голос, — самое прекрасное, что слышал он в своей недолгой жизни.

Поток воды стал постепенно сокращаться. Лана не просто заделывала пробоину: её мягкая волшебная сила излечивала раны дерева. Скоро поток прекратился совсем. Казалось, что ожил смертельно раненый корабль.

Хоть даже и ненадолго.

— Пойдем наверх, — так же тихо и подавленно сказала девушка, — Амброус сказал, ты ему нужен.

— Я всем нужен, — попробовал пошутить учёный, через силу вспоминая, кто такой Амброус и где они вообще находятся.

Лана лишь слабо улыбнулась.

Поднявшись на верхнюю палубу, Килиан с первого взгляда понял, что положение лучше не стало. Весь левый борт был усеян кусочками картечи. Гребцов остались считанные единицы; фактически, они шли за счёт одного паруса. Но и тот был пробит в нескольких местах.

А впереди, бортом к ним, дорогу преграждал ещё один корабль черных, и Амброус явно не собирался сворачивать.

— Вот и ты, — не оборачиваясь, воскликнул маркиз, — Те бомбочки. Сколько их у тебя осталось?

— Ты про фосфорные гранаты? — переспросил учёный, — Две штуки.

Амброус кивнул.

— Сейчас я проведу нас так близко к тому кораблю, как только смогу. Сможешь закинуть гранаты им на борт?

Килиан, прищурившись, посмотрел вперёд, затем на картечь, после чего сделал вывод:

— Только если нас к тому моменту не расстреляют в упор.

Впрочем, беспокоился он зря. С минуту спустя учёный заметил то, что, по-хорошему, должен был заметить с самого начала. Превозмогая слабость мышц, Тэрл сооружал из досок и трофейного оружия подобие ростовых щитов.

Именно за этими щитами они четверо, а также уцелевшие рабы, укрылись от картечи, когда Амброус предупредил о готовящемся залпе. Лишь отзвучал грохот пушек и треск дерева, а маркиз уже бежал к штурвалу, пока остальные бросились к борту.

Когда корабли сблизились, Тэрл открыл беспокоящий огонь из винтовки, заставляя врагов залечь в укрытиях. Кто-то из черных попробовал стрелять в ответ, но Лана уже привычным заклятьем выставила щит. А потом Амброус аккуратным, выверенным движением свернул вправо. Они прошли так близко, что бушприт противника царапнул по их борту, и стоило контакту разорваться, как Килиан бросил с двух рук обе гранаты.

Эффект был не столь впечатляющим, как чуть ранее при попадании в беспушечные корабли. Хоть и разгорелось пламя, но не настолько страшное, чтобы охватить весь корабль целиком. Но по крайней, мере, занятые тушением пожара, черные вынуждены были отвлечься от преследования.

— Тут проскочили, — сказал Амброус, — Если теперь ветер не переменится…

— …то нас зажмут в клещи, — закончил за него Килиан.

Корабли халифата обходили их с обоих флангов, и приходило их все больше. На этот раз они не торопились стрелять: и без того дистанция неумолимо сокращалась. Уже можно было рассмотреть рвущиеся в бой абордажные команды.

И глядя на озверевших, едва сдерживающих себя матросов, Лана смертельно побледнела.

— Второй раз я не позволю им захватить меня живой, — предупредила она, с недвусмысленным намерением доставая нож, позаимствованный из груды трофейного оружия.

Килиан, однако, удержал ее за руку.

— Ещё не все потеряно. Не спеши умирать: пока мы ещё живы, есть шансы.

Он, правда, слабо представлял, какие. Но если умереть, их точно не будет, в этом он не сомневался.

Более практичный Тэрл сделал проще. Взявшись за гарду ножа, он просто вырвал его из рук девушки.

— И что это за шансы? — резко и агрессивно воскликнула Лана. Таким тоном впору было обличать во лжи. Собственно, похоже, чем-то подобным для нее этот вопрос и был.

Но от необходимости отвечать Килиана избавил Амброус:

— Флаги Идаволла прямо по курсу!

Союзники находились на самом горизонте, гораздо дальше врагов. С такого расстояния непонятно было даже, сколько там кораблей. Но все же, это был знак надежды, это была цель, к которой можно было стремиться.

А пока стремишься к чему-то, нет повода лечь и умереть.

— Поднажмем!

И в этот момент новых участников погони заметили и черные. Бросив затею с абордажем, они открыли огонь. Треснули борта, пробитые десятком ядер. Вокруг мачты обмоталась цепь книппеля, круша и ломая парус.

Какое-то время корабль ещё шел по инерции, но с каждой секундой все сильнее терял скорость. Сориентировавшись в мгновение ока, Амброус отпрыгнул назад, — как раз вовремя, потому что очередной залп разнёс вдребезги нос. Расколотый надвое штурвал рухнул в воду.

— Мы мишень, — как-то безэмоционально сообщил Тэрл.

Корабли, отошедшие на перезарядку, сменяли другие, готовые к стрельбе. Очередной залп ударил в борт, оставляя множество пробоин. Корабли Идаволла приближались, но не нужно было быть опытным моряком, чтобы понять, что беглецов разнесут в щепки гораздо раньше.

— Нет смысла здесь оставаться, — сделал вывод Амброус, — Все к шлюпкам.

Увидев спасательные шлюпки этого корабля, Тэрл долго ругался. Килиан сделал вывод, что в погоне за прочностью плотник сделал соотношение веса и вместительности в изрядной степени субоптимальным. Лана поправила, что у него банально руки росли не из того места. И лишь Амброус ничего не сказал. Видимо, потому что был очень воспитанный.

Нечего было и думать вчетвером (фактически втроём, потому что от Ланы в переноске тяжестей толку было немного) спустить на воду большую лодку, рассчитанную на высадку десанта. Оставалась лишь пара крошечных лодчонок, в которые поместиться можно было лишь вдвоем, максимум втроём. В четыре руки Тэрл, Амброус, Килиан и Лана вытащили за борт обе, привязав веревкой, чтобы не уплыли раньше времени.

— Прошу вас, господа, — сказал Амброус, указывая на первую лодку и явно собираясь благородно пропустить остальных вперёд.

— Лезьте первым, маркиз, — даже не предложил, а приказал Тэрл, — Если не успеете, вся операция потеряет смысл.

— По традиции, капитан последним покидает судно, — указал Амброус, — Кроме того, честь не позволяет мне лезть в спасательную шлюпку вперёд дамы.

— Решайте быстрее: они перезаряжаются, — проворчал Килиан.

Командующий гвардией поступил гораздо проще. Схватив маркиза за шиворот, он попросту силой затащил его в первую шлюпку. Амброус что-то сдавленно крякнул, подавившись словами возмущения, и лишь бился в могучей хватке, как заяц, попавший в силки.

— Килиан, Иоланта, садитесь во вторую! — крикнул воин, одним ударом сабли обрубая верёвку.

Однако исполнить эту команду они не успели. Черные перезарядили орудия быстрее, чем ожидалось: видимо, присутствие идаволльского флота подстегивало их к большему усердию. Десятки пушечных ядер ударили в борт, круша его в щепки. Шлюпки бросило в сторону; Килиан не видел, что произошло с той, на которой плыли маркиз с гвардейцем, но вторую, всё ещё привязанную веревкой, попросту раздавило накренившимся кораблем.

— Кили!

Пол превратился в наклонную стену, а бортик — в маленький карниз, на котором балансировал чародей. Лана приспособиться к обстановке не успела: лишь в последний момент Килиан удержал ее за руки от падения в бурлящую воду.

— Держись!

Впрочем, оба понимали, что держаться девушка сможет только до следующего резкого толчка. А даже если нет, учёный сам занимал крайне неустойчивую позицию.

Ну, а если и этого не хватит, корабли халифата уже снова перезаряжали пушки.

Тэрл чувствовал себя так, будто пытался объездить взрослого дестрие, никогда не знавшего седла. Довольно глупое занятие: не просто так этих весящих более полутонны коней приучают к покорности с самого детства. В большинстве случаев подобная авантюра закончилась бы смертью идиота, который на нее бы решился.

Однако лодка, похоже, билась чуточку менее яростно. И когда мощные волны, вызванные артиллерийским обстрелом, схлынули, воин понял, что каким-то чудом они с Амброусом не перевернулись. Другой вопрос, что от корабля их отнесло на добрый десяток метров.

— Мы должны вернуться за остальными, — убеждённо заявил маркиз.

Готовность прийти на помощь своим — это похвально. В идаволльской гвардии это качество всегда очень высоко ценилось. Но помимо этого, там ценился здравый смысл, особенно когда речь идет о безопасности человека, которого гвардеец клялся защищать любой ценой.

А пуще всего ценилось выполнение поставленной задачи.

— Нет. Ваше выживание — моя приоритетная задача. Кроме того, наше возвращение ничем уже им не поможет. Ваше Сиятельство, извольте заткнуться и грести!

Амброус ожег Тэрла гневным взглядом, но спорить не стал. В четыре весла гвардеец и маркиз стали быстро удаляться от обреченного корабля.

Маленький размер шлюпки играл им на руку: большая часть противников сосредоточили свой огонь на галере, уже неспособной никак защититься. Другие двинулись навстречу идаволльскому флоту, но против кораблей с полной командой и целыми парусами они оказались не столь эффективны. Ловко маневрируя, идаволльцы то разворачивались носом навстречу пушечному огню, то вдруг выдавали массированный бортовой залп.

Прошло всего минуты полторы, прежде чем флагман Идаволла заметил шлюпку и изменил курс. Вскоре люди Герцога уже поднимали на борт командующего гвардией и спасенного маркиза. Сам правитель, сменивший по такому поводу красное одеяние на немаркий темный мундир, наблюдал за происходящим, не давая и тени эмоций отразиться на своем лице.

— Докладывайте, — холодно распорядился Леандр, не тратя времени на то, чтобы дать спасенным передохнуть и отдышаться.

Так было всегда.

— Операция проведена успешно, — отрапартовал Тэрл, — Маркиз Амброус спасён, вражеское укрепление и два боевых корабля уничтожены. Потери составляют… двух человек. Пропавших при выполнении задания.

Он слегка запнулся, пытаясь описать ситуацию. Чародеи пока не были мертвы. Но в военном деле нет термина «обречены». Пожалуй, «пропавшие без вести» — самое близкое, хоть гвардеец и знал, где они остались. Знал, но ничем не мог им помочь.

Против своей воли командующий гвардией, в нарушение субординации, оглянулся на брошенный корабль. Тот практически перевернулся набок, а вокруг кружили галеры халифата, будто стервятники над телом умирающего льва. Один за другим раздавались залпы десятков орудий. Никто уже не использовал картечь и книппеля: корабль больше не пытались захватить, его пытались уничтожить. Впрочем, почему «пытались»? Его как раз уничтожали.

Планомерно и неизбежно.

— Сближение и беспокоящий огонь по оцеплению, — приказал Леандр, — Попробуем отогнать их.

Никаких шансов, что из этого что-то выйдет, не было: это понимали все. Так почему же Герцог хотел все же попытаться? Тэрл не понимал причины. Никогда его сюзерен не был замечен в совершении бесполезных действий. Неужто только чтобы солдаты видели: Герцог Леандр Идаволльский никогда не бросает своих людей в беде? В таком ракурсе это имело смысл.

Но само действие от этого менее бесполезным не стало. Первые ядра даже не успели долететь до цели, когда на месте корабля с Килианом и Иолантой возник водоворот. Как будто неведомое морское божество решило забрать эту диковинку к себе на дно, вместе со смельчаками, плывущими сквозь шторма.

А затем вода «схлопнулась», поглощая обречённый корабль и нескольких ближайших преследователей.

— Потери составляют двух человек, — поправился Тэрл, — Погибших при выполнении задания.

И в этот самый момент, будто издеваясь над его словами, стоявший рядом матрос вдруг указал куда-то в небо:

— Смотрите!

«В момент толчка устойчивость фигуры прямо пропорциональна площади соприкосновения с поверхностью».

Эта мысль пронеслась в голове ученого, когда он вжался в угол между ограждением, ставшим полом, и палубой, ставшей стеной. Он попытался дотянуться до Ланы второй рукой, но резкий толчок не позволил ему изменить позу без риска свалиться самому.

— Кили! Пожалуйста, удержи меня!

Чародейка кричала в неподдельном страхе, вцепившись в него с силой, какую он никогда не предположил бы у столь хрупкого и изящного создания. С отчаянной силой, порожденной страхом того, кого от верной гибели отделяет одно лишь переплетение рук.

— Я буду держать тебя столько, сколько смогу!

«Идиот, надо было сформулировать иначе…»

Лана тоже поняла, что крылось за этими словами. Она поняла, что в конечном счёте, раньше или позже, он все-таки уронит ее. Огонек надежды в янтарных глазах начал гаснуть, а хватка тонких ладоней ослабевать. Она не была бойцом по своей природе, и сил бороться у нее уже не осталось.

«Думай, дурак, думай…»

По всем расчетам выходило, что сейчас они оба погибнут. В данном случае это были не пораженческие мысли, а объективная реальность. Но что-то не давало Килиану сдаться даже сейчас, когда результат очевиден. Что-то говорило ему, что он должен найти выход.

Чтобы выиграть немного времени, свободной рукой он выхватил саблю и вонзил в доски палубы. Хоть будет за что держаться. Сейчас им как воздух необходима была хоть малая толика удачи. Увы: чтобы воздействовать на вероятности, ему позарез нужны были обе руки. Без помощи рук он мог сотворить разве что магнитокинез. Да и в любом случае, на любое заклятье требовалось бы взять откуда-то энергию.

Тем временем кольцо кораблей замкнулось окончательно, вынося им безмолвный приговор. В палубу в паре метров над головой юноши ударили ядра, раскалывая доски и высвобождая саблю. Килиан снова утратил опору: их с Ланой швырнуло в сторону палубы, разорвав плотную ткань одеяний об доски. Зато на этот раз чародейке удалось удержаться от падения в бурлящую водяную бездну.

На этом хорошие новости закончились. Палуба стремительно заполнялась водой, и поделать с этим было уже нечего. Очевидно было, что они утонут ещё до нового залпа.

Килиан посмотрел на саблю, которую все ещё держал в руках: бесполезный кусок металла, созданный людьми против людей и бессильный против стихии. Затем на воду под ногами: сейчас ученый стоял уже не на корабле, а на груде плавучих досок, в которой корабль узнавался лишь при определенной доле фантазии…

И тут что-то щелкнуло у него в голове.

— Лана! — крикнул Килиан, — Обними меня! Так крепко, как только сможешь!

Девушка ошарашенно посмотрела на него, будто не верила собственным ушам.

— Нашел время! — фыркнула она наконец.

— Делай, что говорю! — возмутился ученый, несмотря на ситуацию испытывая некоторую неловкость из-за того, что его неправильно поняли.

Лана скептически на него посмотрела, но все же неуверенно положила руки ему на плечи. Килиан покачал головой и переместил их на уровень ребер. Дождавшись, когда уровень воды достигнет кончиков его пальцев, чародей вновь использовал Понижение, постаравшись обхватить как можно большую площадь. Корабль сперва тряхнуло, а затем он начал падать: вода под ним просто исчезла. С некоторым запозданием объятие Ланы стало заметно крепче. Килиан ответил, прижав ее к себе за талию.

— А теперь держись.

Пафос момента был безнадежно порушен чрезмерным обилием гелия в окружающем воздухе, придавшим голосу совершенно несолидные нотки. Но сейчас чародею было не до таких мелочей. Его план был сущим безумством, но в столь отчаянной ситуации только истинное безумство и могло сработать.

Второй рукой подняв саблю над головой, Килиан использовал магнитокинез. Корабль продолжил падать в образующийся водоворот, но окруженная мощным магнитным полем сабля была ему неподвластна. Тела чародеев бились на ветру подобно флагу, но удерживаемый заклинанием клинок оставался точкой опоры.

И двигался, повинуясь воле Килиана.

Под испуганный крик Ланы учёный направил свой импровизированный транспорт вверх и вперёд, навстречу идаволльскому флоту. Благодаря морю энергии у него было достаточно, и все, что требовалось, это держать концентрацию, не выпуская сталь из хватки древних чар.

Наверное, наблюдай он эту картину со стороны, сказал бы, что когда к тебе изо всех сил прижимается красивая девушка, это приятно. Сейчас ему приятно не было, а скорее было больно и тяжело. В его плане был изъян. За саблю приходилось держаться одной рукой, выдерживая вес двух человек. Лана, конечно, была пушинкой, но все же, даже пятьдесят килограмм груза — это не так уж мало, когда висишь на одной руке. Да даже и в одиночку учёный едва ли смог бы продержаться так долго.

Килиан придал своему транспорту самую большую скорость, какую они только могли выдержать. Мгновение подумав, все же отверг он глупую идею высадиться поближе и попытаться ещё раз захватить корабль черных. Они слишком устали и не в состоянии сражаться.

Объективно полет продлился меньше минуты. Но этого времени хватило, чтобы кисть руки выказала недвусмысленное желание отвалиться. По первоначальному плану Килиан собирался аккуратно приземлиться вместе с девушкой на палубу флагманского корабля… Но все, что у него вышло по итогу, это лишь слегка сбросить скорость при приближении.

Его рука разжалась на подлёте к кораблю. Инерция и сила гравитации превратили аккуратное приземление в страшный удар. В глазах юноши потемнело, когда большая часть импульса пришлась на его спину. А они с Ланой уже катились кубарем, упрямо не отпуская друг друга из объятий.

Когда же зрение вернулось, Килиан с нарастающим удивлением обнаружил три вещи.

Во-первых и в-главных, он все ещё жив. Это удивляло и радовало само по себе: такой способ спасения он выбрал не потому что тот давал серьезные шансы выжить, а потому что ничего лучшего попросту не было.

Во-вторых, он лежит на спине посреди палубы корабля, и вокруг столпились любопытствующие матросы. Это вызвало неприятную ассоциацию со зверем в зоопарке… Ну, или точнее, учитывая то, каким образом он привлек их внимание, скорее с экзотической птицей. Птица-Килиан, отличается умом и сообразительностью — звучит? Хотя едва ли птица, отличающаяся умом, оказалась бы в такой ситуации.

Наконец, третий факт, в отличие от второго, воспринимался несомненно положительно. Лана, также живая и даже менее пострадавшая, сидела на нем верхом в двусмысленной, да и, чего греха таить, очень волнующей позе. Хоть это и было обусловлено всего лишь тем, что он своим телом кое-как смягчил ей приземление, а все равно приятно.

— Мы… живы? — осторожно приоткрыв один глаз, спросила девушка.

— Да, — криво усмехнулся ученый, — Мы живы.

Он невольно залюбовался тем, как на ее лице со скоростью вспышки сменяют друг друга яркие, живые эмоции: неверие, радость, восторг, облегчение… и восхищение.

— Кили, ты гений! — воскликнула Лана.

— Вот как, — хмыкнул Килиан, довольный похвалой, — А говорила, ду…

Договорить он не успел. Внезапно, порывисто Лана поцеловала его в губы. В этом поцелуе не было желания, не было в нем и особой нежности (хотя Килиан по первому разу искренне поразился, насколько мягкими оказались ее губы). Только выплеск эмоций, только ощущение непередаваемой лёгкости жизни, какую способен понять лишь тот, кто побывал на волосок от смерти.

— Кхм, кхм.

Услышав глубокомысленный комментарий Амброуса, Лана покраснела, как будто ее застали за чем-то предосудительным, торопливо вскочила… и тут же упала снова, приземлившись пятой точкой на палубу. Дрожащие ноги не держали ее.

— Отнесите чародеев в лазарет, — позволив себе добродушную усмешку, распорядился Леандр, — Они славно потрудились сегодня, но битва ещё не окончена.