Представая перед королем Ар’Риардайном, Ингвар не чувствовал себя, как дворянин перед монархом чужой страны.

Он не чувствовал себя, как победитель в войне перед проигравшим.

Он даже не чувствовал себя, как верный союзник, принесший бесценные сведения.

А чувствовал он себя, как зять перед тестем; как человек, который предстал перед отцом своей жены.

И сейчас испытывает инстинктивный трепет, выработанный поколениями предков.

— Встань, дорогой зять. Не к лицу герою преклонять колена.

Непривычно для уха Ингвара было то, что его вдруг назвали героем. С запозданием догадался кесер, что о его роли в окончании войны Линетта наверняка написала отцу. Да только знал он людскую натуру и сильно сомневался, что для кого-либо такая мелочь, как спасение всей страны, могла значить больше, чем демонское пламя в его глазах.

— Ваше Величество, — ответил Ингвар, поднимаясь, — Я прибыл к вашему двору не как зять и не как герой. Я прибыл как союзник, что разоблачил змеиное гнездо под самым вашим носом.

Он повел рукой в сторону, и трое пленных у него за спиной как по команде заговорили:

— Ваше Величество, мы невиновны!

— Это интрига асканийцев!

— Я клянусь Шестью Богами!

— Тихо! — перебил их всех король Риардайн.

После чего вновь перевел взгляд на зятя.

— Объяснитесь, кесер.

Ингвар чуть кивнул и начал рассказывать:

— Мне удалось узнать, что культ Седьмого, недавно уже подменивший риира Ар’Джейлеса тысячелетним демоном-нетопырем, продолжал свою деятельность на территории Аскании. Он направил своего шпиона в провинцию Гиатан, что находится под моей рукой. Вместе с вашей дочерью мы использовали этого шпиона для отправки дезинформации — и проследили, куда она попадет. Расследование привело меня на тайное собрание. Перед вами — трое выживших его участников: эдлинг Ар’Ниалл, риир Ар’Руари и риир Ар’Десун. Ваше Величество, я прошу вас допросить их.

— Ваше Величество, это клевета! — вновь подал голос Ниалл.

— Это демонское отродье ворвалось на нашу встречу и убило наших друзей! — нашелся Руари, — Прошу вас о правосудии!

Король Риардайн оглядел Ингвара, затем пленников, и сделал знак придворным:

— Оставьте нас.

Наедине с зятем он немного расслабился.

— Вы поставили меня в неудобное положение, кесер Ингвар. Многие из моих подданных недовольны условиями мира с Асканией. Они полагают, что мне следовало бороться до конца. Если сейчас я пойду у вас на поводу, это даст им повод говорить о том, что я испытываю страх перед асканийцами.

Он бросил мимолетный взгляд на пленных.

— Не сомневаюсь, что и здесь мы имеем дело с той же категорией людей.

— Ваше Величество, это все ложь! — почти что хором вскричали Ниалл и Руари, — Мы верны вам!

А вот Десун поднял на правителя гордый взгляд:

— Это правда, Ваше Величество. И ваши предположения о наших мотивах — тоже правда. Мирный договор с Асканией был позором. Позором для всей нашей великой страны. Сотни поколений предков стенают в могилах, глядя на то, каких трусов они породили!

Ингвар хмыкнул:

— И вы решили, что лучший способ проявить храбрость — это подставить других под удар.

Взгляды всех четверых устремились на него.

— Объяснитесь, кесер.

— В замке Шербур, — продолжил асканиец, — Я не видел никого из этой святой троицы. Я также не видел и никого из тех, кого убил на собрании. Нежить пожирала людей, — пожирала по вашей вине. А вы сидели себе в безопасности и ждали результатов.

— Не людей, — не глядя на него, сказал Ниалл, — Асканийцев.

В ответ на это кесер Ар’Ингвар искренне рассмеялся.

— О Шестеро и Седьмой, как это очаровательно! Поставить бы вас перед фанатиками-эормингами и заглушить чем-нибудь пару слов. Найдет ли тогда хоть кто-нибудь разницу в ваших речах?

— Да как вы!..

— Тихо!

В первый раз король Риардайн повысил голос.

— Риир Ар’Десун. Раз уж вы решили ответить за свои поступки, как подобает рыцарю, я предлагаю вам шанс объясниться. Может быть, вы сумеете убедить меня в справедливости вашей позиции. А если нет, то по крайней мере, представ перед Провожающей, сможете гордо сказать, что умерли с честью. Итак?

Несколько раз данаанский рыцарь сглотнул, собираясь с решимостью. Был это высокий, начинающий уже седеть мужчина средних лет с висячими усами и породистым лицом. Когда Ингвар пришел на их собрание, он отчаяннее всех пытался остановить его.

Но перед демоническим клинком был бессилен.

— Тысячи людей, — начал он, — Тысячи людей погибли от рук асканийских ублюдков. Все эти годы, что шла война. Они убивали нас без счета. Они забивали нас, как скот! Охотились на нас, как на диких зверей! И теперь мы должны простить их?! Забыть всю пролитую кровь?!

— Нет, конечно же, нужно пролить еще больше, — прокомментировал Ингвар.

Десун перевел взгляд на него, и презрительная усмешка искривила губы рыцаря:

— Вам не понять этого. Для вас, асканийцев, нет ничего дороже собственной жизни. Вы не знаете, что такое честь! Вы пришли на нашу землю грабить, насиловать и убивать. И теперь вы вдруг захотели мира?!

— Только вот жизни, которые спасает этот мир, отнюдь не наши, — возразил кесер, — Заключив мир, мы спасаем жизни вашего же народа. Так кто же сейчас убивает их? Я, что пытаюсь сохранить мир, или вы, что его расшатываете?

Рефлекторно риир положил руку на рукоять меча, но обнажить его не посмел. Клятва не обнажать оружие удерживала урожденного дворянина надежнее, чем самые крепкие оковы.

— Вы столь пренебрежительно смотрите на наш народ? — спросил он, — Вы полагаете, мы неспособны защищаться?

— Десун! — подал голос король, — Ты знаешь не хуже меня. Война с Асканией была проиграна. Все, что мы могли…

— Это было не все, что мы могли! — вскричал рыцарь, — Не все! Как вы не понимаете, Ваше Величество?! У нас был шанс! Шанс, который вы… побоялись использовать!

На несколько секунд воцарилась ошеломленная тишина. И в этой тишине присвист Ингвара прозвучал как-то даже неуместно.

Сказать такое в лицо своему королю — это даже для него было смело.

— И что же это за шанс?..

По голосу короля Риардайна было заметно, что он прекрасно знает, что услышит.

Но предпочел бы ошибиться.

— Асканийцы говорят, что все данаанцы служат Зверю, — в глазах рыцаря горел яростный огонь.

Безо всякого волшебства похожий на адово пламя.

— …так почему бы не дать им то, чего они так хотят? Если мы прислужники Зверя, то пусть так! Пусть они и вправду столкнутся с колдовством Зверя, с которым столь «героически» сражаются!

— И тем оправдать их войну? — спросил Риардайн.

— Они УЖЕ считают её оправданной! Они УЖЕ считают нас абсолютным злом! И как бы вы ни старались, этого не изменишь! Вы купили нам несколько лет мира, продав свою дочь асканийскому отродью, но рано или поздно кого-то из них не станет, и этот мир подойдет к концу. И что будет тогда?

Король отвернулся.

— Я не знаю, — признался он, — Я не знаю, как гарантировать мир на долгие века.

— А я знаю, — настаивал Десун, — Необходимо уничтожить Асканию. Уничтожить культ Эормуна. Только тогда мы сможем чувствовать себя в безопасности.

— И точно так же, — хмыкнул Ингвар, — Точно так же считают и фанатики-эорминги. Они считают, что Аскания сможет чувствовать себя в безопасности, только уничтожив Данаан и веру Шести Богов… которую они, в силу прискорбного знания математики, не отличают от семибожия, но не суть. В общем, они хотят уничтожить вас, вы хотите уничтожить их, а тем временем некто третий смеется над идиотами с обеих сторон и собирает все сливки. Вопрос, кто.

Риардайн в упор посмотрел на него.

— Вы полагаете, что кто-то подстегивает обе стороны?

— Я уверен в этом, — поправил Ингвар, — И теперь я уверен в этом вдвойне. Именно поэтому я хотел бы, чтобы вы задали вопрос этим троим… Откуда они узнали о ритуалах Седьмого?

Наверное, минуты пленные переглядывались между собой. Король Риардайн не звал палача, но едва ли кто-то сомневался, что рано или поздно он это сделает.

И Руари не выдержал первым.

— Это был Вин’Конхобар, — отвел глаза он, — Посланник от Торгового Альянса при дворе Вашего Величества.

— Снова Торговый Альянс, — задумчиво отметил Ингвар.

Риардайн кивнул.

— Ваш брат должен узнать об этом. Прошу вас, кесер, вернитесь в Асканию как можно скорее. Я опасаюсь, что они могут попытаться сыграть на опережение.

— Что вы будете делать с полученной информацией? — осведомился асканиец.

— Сейчас, когда страна слаба, все, что я могу, это выразить им свой протест. Влияние Альянса сильно возросло в годы войны; корона не в состоянии противостоять ему. Однако в ближайшие дни я спишусь с королем Этельбертом. И я надеюсь на вашу помощь, дорогой зять.

— Вы можете на неё рассчитывать, — заверил Ингвар, — Я даю слово: я сделаю все возможное, чтобы убедить брата. Однако у меня будет к вам просьба. Вы знаете о восстании на юге Аскании. Его ведет человек, пытавшийся похитить вашу дочь.

— Мою дочь?..

Король Риардайн как будто окаменел.

— Она не писала ничего об этом.

— Возможно, что она не сочла необходимым беспокоить вас, — предположил Ингвар, — Поскольку мне удалось помешать ему, это не стало угрозой. Однако сейчас ситуация изменилась. Ар’Бранд силен, Ваше Величество. Ему помогают демоны, и он уже разгромил одного из маршалов Аскании. После праздника Святого Бартоломью Этельберт даст мне разрешение направить свои войска на подавление мятежа. И я прошу вас оказать мне помощь в этом деле.

— Вы полагаете, что не справитесь сами? — приподнял брови данаанец.

Несомненно, оба прекрасно помнили, с каким ужасом его солдаты рассказывали истории об Ар’Ингваре Недостойном и его дюжине черных всадников.

— Нет, — ответил Ингвар, — Но я хочу создать прецедент. Я хочу, чтобы Аскания и Данаан сражались бок о бок.

Возможность сокращать дорогу через Бездну позволяла преодолевать за часы путь, что у обычных людей занял бы недели. Но несмотря на это, вернувшись из короткого путешествия в Данаан, Ингвар обнаружил, что за время его отсутствия ситуация в Гиатане разительно изменилась.

Вывешенные над замком Звездный Венец знамена свидетельствовали, что в провинцию прибыл эдлинг Вин’Элле со своей дружиной. Они не стояли здесь осадным лагерем; напротив, Линетта пустила гостей в замок и настояла на преломлении хлеба, связывая их тем самым законами гостеприимства.

И тем не менее, встретившись воочию с хозяином, гость был мрачен.

— Кесер Ингвар. Жаль, что мы встречаемся в таких обстоятельствах. Я здесь по поручению Его Величества.

Ингвар медленно кивнул, и безотчетная тревога тронула его сердце.

— Чего хочет брат?

Казалось, что маршал королевства не может заставить себя посмотреть в его глаза. Не сказать чтобы для колдуна это было чем-то необычным.

Но только на этот раз отводить глаза заставлял не страх, а скорее стыд.

— Вас обвиняют в убийстве, кесер Ингвар. В убийстве, святотстве и государственной измене.

Воцарилась тишина. Ни Элле не стал продолжать, ни Ингвар не спешил отвечать, и даже слуги и стража старались не привлекать к себе внимание.

Первой нашла слова Вин’Линетта, стоявшая рядом с мужем:

— Это абсурд! Мой супруг был со мной все последнее время. Кого он мог убить здесь, кроме бандитов, что чинили бесчинства в его владениях?!

— Лин, — одернул её кесер, неотрывно глядя на старого друга.

После чего коротко спросил:

— От кого исходит обвинение?

— Я исполняю личный приказ Его Величества, — заявил маршал, — Поэтому вы не вправе называть эти слова абсурдом. Против вас есть доказательства. Прошу вас, не усложняйте мне жизнь.

— Или что? — сузил глаза Ингвар, — Если я откажусь признавать обвинения. Что случится тогда?

— Вы прекрасно знаете, — ответил Элле, — Если вы откажетесь поехать со мной для дачи объяснений, вы будете признаны мятежником. В этом случае нам придется сражаться. Я не сомневаюсь, что вам по силам победить меня, кесер Ингвар. Но после этого вы уже не сможете оправдаться перед королем.

— Вы знаете закон! — возмутилась Линетта, — Дворянин не обязан оправдываться по обвинениям, которые ничем не обоснованы! Его кровь служит доказательством его невиновности.

Элле чуть поклонился:

— Миледи, прошу вас. Это не мое решение. Я лишь посланник. Это приказ Его Величества.

— Что конкретно брат приказал вам? — спросил Ингвар.

Как оно часто бывало, он ненавязчиво занял позицию человека, принимащего решения, — и Элле охотно подстроился под него.

— Доставить вас в столицу для дачи объяснений по поводу гибели предстоятеля Церкви Святого Эормуна, отца Бернара.

Ингвар и Линетта быстро переглянулись. Оба прекрасно понимали.

Если кто-то посмел обвинить его открыто, значит, чем-то он выдал себя.

— Я позволю вам исполнить это поручение, — медленно сказал кесер, — Но у меня будут два условия.

Вин’Элле низко поклонился:

— Благодарю вас за понимание. Я сделаю все, что в моих силах.

— Условие первое, — ответил Ингвар, — Я прибуду в столицу как гость. Не как пленник. По крайней мере, до той поры, пока брат не вынесет решение о моей виновности.

— Тем не менее, вы должны будете отправиться без свиты и принести клятву, что не попытаетесь сбежать по дороге, — быстро внес коррективы маршал.

— Я дам ее, если потребуется, — заверил кесер, — На время путешествия я даже могу отдать вам на хранение свои четки.

— Хорошо. А второе условие?

Ингвар оглянулся на супругу и вздохнул:

— Ваши люди должны обеспечить безопасность Лин. Никто не должен причинить ей вред в мое отсутствие. Если разбирательство в столице пройдет неудачно для меня, вы должны взять личную ответственность за то, чтобы безопасно переправить её в Данаан. Если же вы не выполните своих обязательств, то даже после смерти я вернусь за вами мстительным духом.

Элле воспринял угрозу предельно серьезно. Он побледнел и не нашелся сходу, что ответить.

И инициативу в разговоре немедленно перехватила принцесса:

— Ингвар, никому не нужно будет обеспечивать мою безопасность в твое отсутствие. Я поеду с тобой.

— Лин…

На секунду кесер запнулся, не зная, как сказать ей об опасности, чтобы это не укрепило ее решимость еще сильнее.

Впрочем, Линетта и так упрямо тряхнула головой:

— Не спорь со мной. В этом вопросе я покорной не буду. Ты мой муж, а я твоя жена. Мы вместе. Навсегда.

И так странно было это слышать, что не смог Ингвар ответить ничего более умного, чем простой повтор:

— Навсегда…

До самого вечера отряд Вин’Элле шел без привалов, торопясь покинуть Гиатан. Казалось, несмотря на прошедший сравнительно спокойно разговор со старым другом, маршал все еще опасался какого-то подвоха.

Опасался, что стоит зайти солнцу, и проклятые тени растерзают его отряд.

Лишь когда люди и лошади едва уже держались на ногах, Элле велел остановиться. Если ничего не случится, то в таком темпе они достигнут столицы уже через пару дней. Если ничего не случится, можно будет успеть переговорить с Этельбертом до того, как дворянское собрание соберет свои армии, свой главный аргумент в пользу суда.

Если.

И вот, под вечер последний маршал Аскании и его пленник беседовали в командирском шатре за бокалом вина.

— В сущности, все настолько просто, что даже пошло, — рассказывал Ингвар о выясненном, — Пока эорминги, шестибожники, семибожники, сколько-нибудь-ещебожники озабочены вопросами веры, души, заветов своих богов, — другие люди банально зарабатывают деньги.

— Деньги? — приподнял брови Элле.

— Разумеется. Война между Асканией и Данааном разорила обе страны. Но были и те, кто остался после неё в плюсе. Те, кто в ней не участвовал, зато предоставлял кредиты обеим сторонам, загоняя их все глубже в долги. Затем оказывалось, что страны не могли выплатить свои долги полностью в срок. Торговый Альянс «великодушно» давал им послабления. Побуждая их все больше увязать в обязательствах. Обязательствах, из которых ныне не могут полностью выпутаться ни Этельберт, ни Риардайн.

— Звучит чудовищно, — отметил маршал.

— И даже более того. Культы семибожников и эормингские радикалы равно выгодны им. Восстание Ар’Бранда — тоже. Если мои предположения верны, то следующей целью станет Трир. Мне уже доводилось слышать разговоры о том, что Аскания должна «очистить» его от скверны Зверя. И я боюсь, брак между Этельбертом и Бей’Ханной отсрочит это ненадолго.

— Вы полагаете, что сразу после подавления восстания нас ждет новая война.

Это был не вопрос, это было утверждение.

— Я уверен, что сразу после подавления восстания нас ждет новая война. При успехе восстания, впрочем, тоже. В том и состоит коварство Зверя, друг мой. Его устраивает победа любой стороны, потому что любая сторона, победив, будет продолжать играть по его правилам.

Вин’Элле непонимающе нахмурился.

— Но вы ведь только что сказали, что за этим стоит не Зверь, а Торговый Альянс.

— Разве я это сказал, юноша?

Ингвар хитро ухмыльнулся.

— Я сказал, что за этим стоят не семибожники, и это действительно не они. Какое дело богу до символов? По-вашему, он закомплексованный придурок, озабоченный тем, славят ли его напрямую? Все стороны в этом конфликте служат его пешками. Торговый Альянс может считать, что не вдаваясь в вопросы религии, стоит выше остальных. Но на самом деле он ничем не отличается от Церкви Эормуна. Или это Церковь Эормуна ничем не отличается от Торгового Альянса? Интересный вопрос, между прочим, вы не находите?

— Осторожнее, кесер, — предупредил Элле, — Ваши слова можно воспринять как богохульство. А учитывая то, в чем вас обвиняют…

— Да, убийство отца Бернара, — закивал кесер и пригубил вино.

На какое-то время в шатре воцарилось молчание. Каждый из них напряженно обдумывал свои мысли.

Ингвар знал Элле не первый день.

И знал, когда тот пытается что-то скрыть.

— Торговый Альянс предоставил Его Величеству железные доказательства против вас, — не глядя на собеседника, вдруг сказал маршал, — Чудотворная реликвия Эормуна подтвердит вашу вину… Не отрицайте, мы оба знаем, что вы виновны. На этот раз вам не выпутаться.

— Не беспокойтесь, эдлинг, — усмехнулся Ингвар, — У меня есть план. У меня всегда есть план.

Но Элле печально покачал головой.

— Ваши планы всегда восхищали меня, друг мой. Жаль, что на этот раз увидеть их в действии мне не суждено.

— Что вы имеете в виду?..

Ингвар попытался подняться, но ноги не держали его. Холодное онемение постепенно распространялось вверх по икрам.

И все-таки, даже зная, что пленник уже не сможет сражаться, Вин’Элле рефлекторно положил ладонь на рукоять меча.

— Ваш брат не сможет убить вас, кесер Ингвар. Даже зная о вашей виновности. Даже имея на руках доказательства. Даже зная, что лишь ваша смерть позволит Аскании сохранить единство перед нашествием золотых демонов. Даже зная все это, король Этельберт все равно поставит братскую любовь выше интересов государства.

Маршал покачал головой.

— Я не могу этого позволить. Просто не могу. Я последний из трех маршалов страны. Я несу ответственность за её защиту. Я делаю это ради Аскании. Мне не стыдно.

И несмотря на это, одинокая слеза скатилась по его лицу.

Ингвар молчал, чувствуя, как онемение продолжает разливаться по телу.

— У меня не было другого выбора, понимаете? — не выдержал Элле синего взгляда демонских глаз, — Вы должны умереть. Только так можно сохранить Асканию единой. Только так можно остановить Ар’Бранда и золотых демонов.

— Я не сказал вам ни слова обвинения, эдлинг.

Говорить было тяжело. Голова нестерпимо кружилась. Начинала подкатывать тошнота. И с каждой секундой все сильнее.

— А должны! Вы должны обвинять меня, кесер Ингвар! Вы должны ненавидеть меня! Ведь я предал вас! Я вас предал!

Не выдержав демонского взгляда, эдлинг Вин’Элле разрыдался. Он плакал тихо, почти беззвучно. Боясь, что кто-то услышит. Что кто-то заинтересуется, что происходит.

Боясь, что кто-то увидит его предательство.

Ингвар же прислушался к ощущениям. И кривая усмешка тронула его губы.

— Кониин, правильно?

На секунды Элле промедлил с ответом.

— Да. Вы когда-то учили меня ядам, кесер. Я помню, что вы говорили, что этот яд убивает почти безболезненно. Поэтому я выбрал его. В конце концов, мы были друзьями.

И из последних сил Ингвар улыбнулся.

— Да… мы были друзьями.