Руки демона-паучихи были необычайно холодными; холоднее, чем у обычных людей. Вполне возможно, что в этом была еще одна причина, по которой в переодеваниях Линетта предпочитала пользоваться помощью мужа, чем служанки.

Помимо очевидных.

Сейчас, однако, у нее были иные планы. Слушая рассказы служанки о странных мирах, что ведомы демонам, вдохновилась принцесса сделать сюрприз для Ингвара, когда он вернется. И сейчас паучиха, чьему ткаческому искусству по ее уверениям завидовали даже боги, тщательно подгоняла обновку под параметры своей госпожи.

Тонкое почти до прозрачности белое кружево мягко накрыло девичьи формы. Немного скрывая, немного подчеркивая, достигая идеального баланса между притягательностью тайны и чарующей откровенностью. Шелковые ленты, соединявшие вместе кружева, завязывались кокетливым бантиком, безмолвно призывавшим его развязать.

В отличие от привычной нижней рубашки, такое белье прикрывало лишь самые сокровенные места, оставляя открытыми живот, спину и даже ягодицы. До подобного фасона не додумались не то что в «целомудренной» Аскании, а даже и в «развратном» Данаане.

И именно в этом виде принцесса хотела сегодня предстать перед мужем.

— Ему должно понравиться, — решила она, осматривая обновку перед зеркалом.

Демон-паучиха слегка поправила ленты, при этом холодные руки её скользнули по плечам девушки.

— Ему несомненно понравится, — пообещала она, — Госпожа, господину очень повезло с вами.

Линетта слегка улыбнулась. В мотивах демонов она так и не смогла разобраться до конца. Часто ей казалось, что служат они не за страх, а на совесть. Что проклятые тени искренне любят своего господина, — а вслед за ним и её.

Но только не настолько глупа она была, чтобы доверять впечатлению, создаваемому мастерами обмана. Знала она, что Ингвар неустанно поддерживает тонкую паутину заклятий, подчиняющую демонских слуг его воле.

И что если однажды он допустит ошибку, это может стоить ему жизни.

— Скажи, — вновь подала голос принцесса, — Кто я для вас? Для демонов? Сейчас вы все называете меня госпожой. Но помнится, Кот говорил, что у него один господин.

— Противоречие кажущееся, госпожа, — ответила паучиха, — Наш господин — ваш супруг. Но муж и жена — единая плоть, так ведь говорят люди? Пока вы часть его судьбы, вам суждено нами править. Владыка — это не один человек, госпожа Вин’Линетта. Это вы вместе.

— Владыка, — повторила Линетта, — Новый Карактак?

В отражении в зеркале она увидела, как демоница моргнула, как будто сперва одной парой век, а потом другой. Выглядело это слегка пугающе.

По крайней мере, нечеловечески.

— Люди слишком много внимания уделяют словам и именам, — ответила она, — Причем настолько много, что слова и имена лишаются всякого смысла. Карактак был лишь один. Ингвар лишь один. Бранд лишь один. Но люди так любят знакомые имена, что хотят думать, будто это не так.

— При чем тут Бранд? — нахмурилась Линетта.

Воспоминание о друге, предавшем её, до сих пор отзывалось болью в сердце.

А мысли о том, что этот бывший друг может сейчас готовить в южных землях, сковывали сердце ужасом.

— Этот человек может стать Владыкой Демонов, как и господин Ингвар, — пояснила демонесса, — Бог Хаоса хитер, моя госпожа. Он не выбирает лучший путь, как это делают люди. Вместо этого Он поступает так, чтобы какой путь вы ни выбрали, в итоге он приведет вас в Его руки.

— А как поступаете вы сами? — спросила Линетта, — Если Бранд победит, что станет с тобой, Котом, Вороном и остальными?

Демон-Паучиха пожала плечами и просто ответила:

— Бездна не слышит молитв проигравших.

Шелковый халат насыщенно-синего цвета скрыл «сюрприз» до поры. Только после этого Линетта позволила слуге Бей’Эдрику зайти в её будуар.

— Госпожа, — поклонился он, не поднимая глаз.

Будучи взятым в замок, он больше не позволял себе смелых, крамольных речей, как перед толпой. Была слабенькая надежда на то, что он начал понимать, что ошибался в данаанской принцессе.

Но скорее просто понимал, что здесь за него заступиться некому. Стоит ей пожелать, и не сносить ему головы.

— Подними глаза, — приказала Вин’Линетта.

Несмотря на всю свою ненависть, не мог слуга удержаться от вполне естественного мужского интереса при взгляде на облегавший ее плечи тонкий шелк. Принцесса чуть улыбнулась, давая понять, что его реакция эта не осталась незамеченной, — но пока он не переходит границ дозволенного, она не имеет ничего против.

— Через час вернется мой супруг, — сказала она, — К тому моменту спальня должна быть в идеальном состоянии, чисто убрана, а камин хорошо натоплен. И чтобы не чадил, как с утра, за этим проследи особенно. Кроме того, расставь заблаговременно ароматические свечи, зажжешь, когда прикажу. И еще, не позволяй остыть воде вон в том кувшине. Если остынет, замени.

— Я все сделаю, госпожа, — заверил слуга.

И лишь напряженная поза выдавала его ненависть.

— Я верю, — ответила Линетта, величаво прошествовав мимо.

Не заметив при этом, как длинная пола халата смахнула со столика на пол незапечатанное письмо.

— Сейчас я выйду на балкон подышать свежим воздухом. Начни тем временем с уборки. Когда придет мой супруг, не беспокой нас.

Вечерний ветерок задувал под тонкий халат, заставляя нежную кожу покрываться мурашками. Опершись об перила балкона, Линетта наблюдала, как живет своей нехитрой жизнью вечерний Гиатан.

Земля, которой правил её супруг.

— Госпожа, этот слуга подслушивал наш разговор, — шепнула ей на ухо Паучиха, неслышно подкравшись сзади.

В этот раз принцесса не дрогнула. К пугающим местами привычкам проклятых теней она успела за последнее время привыкнуть.

В минуты особенно хулиганского настроения представляя себя Владычицей демонов.

— Да, я знаю, — сказала она, — Хотя будь его воля, он наверняка предпочел бы подглядеть.

Она улыбнулась.

Демонесса же какое-то время осмысливала сказанное — и увиденное.

— Госпожа, — сказала она несмело, — Если вы позволите недостойной рабыне задать вопрос…

— Говори уже без этого, — поморщилась Линетта.

Этих демонов порой кидало то в дерзость, то в подобострастие, и лишь немногим удавалось найти золотой баланс.

— Что было в том письме, что вы сбросили со стола?

Довольная собой, принцесса хихикнула:

— Как что? Зловещие планы, конечно!

Когда Ингвар вернулся из тайной вылазки в Великий Собор, Линетта сразу поняла, что путешествие вышло не особенно удачным. Супруг был мрачен и хмур; хотя он держался спокойно, каким-то шестым чувством принцесса ощущала, что он подавлен. Она не спрашивала его, что случилось.

В вопросах не было нужды. Ведь оба они знали, что он может ей довериться.

— Наша главная ниточка оборвана, — признался он наконец, — Первосвященник мертв, и я лишь надеюсь, что не оставил следов, которые смогут подтвердить обвинение в мой адрес.

Линетта улыбнулась в ответ и прильнула к нему. И это движение, это ощущение тепла безмолвно говорило о том, что не требовалось озвучивать вслух.

«Я в тебя верю»

Восемь лет он в одиночку боролся за мир между странами. Пятнадцать лет он боролся за остатки света в собственной душе. Но сейчас… он больше не был одинок.

И не то было главным, что она старалась помочь ему. Не то было главным, что уже сегодня они получат свою вторую ниточку.

Важнее было то, что он знал: что бы ни случилось, Линетта будет в него верить.

Ведь мужчина, в которого верят как в бога, и вправду становится немножко богом.

— Ты добился мира, — шепнула девушка, — Ты раскрыл заговор. И ты непременно найдешь виновного.

— МЫ это сделали, — поправил Ингвар, склоняясь к ней, — Вместе.

Чуть прикрыв глаза, Линетта ответила на поцелуй. Она вспомнила, с каким ужасом когда-то услышала о своем браке. Как шла она к алтарю, будто к эшафоту. Интересно, если бы не хватило сил ей тогда идти до конца?

Ведь таки не узнала бы она, что судьба свела её не с чудовищем, а с героем.

— Сними наконец свою маскировку, — попросила Линетта, проведя ладонью по грубой ткани церковной мантии, — Иначе я начну тебе исповедоваться.

В хитро прищуренных глазах полыхнуло синее демонское пламя. Сейчас оно не казалось пугающим.

Линетта чувствовала, что сейчас в этом пламени нет ничего, кроме страсти.

— А что? — осведомился супруг, — Ты так грешна, моя принцесса?

— Конечно, — заверила она, — Я ведь шестибожница, ты не забыл? Язычница и вообще…

Что «вообще», она не договорила: дыхание её сбилось, когда Ингвар чувственно поцеловал её шею. Будто в неосознанности принцесса выгнулась ему навстречу, подставляясь под ласку.

— Как это ужасно, — ужаса в голосе мужчины точно не слышалось, — И какую же епитимью тебе назначить, маленькая грешница?

— О, я приму любое наказание, — горячо заверила девушка, — Но когда будешь его назначать, учти… что я намерена соблазнить исповедника. Это ведь особо тяжелый грех?

Вывернувшись из объятий, она отстранилась, — но лишь затем, чтобы ему было отчетливо видно, что произойдет дальше. Мягко скользнув по плечами, опустился на пол шелк халата, обнажая те прекрасные картины, что готовила она к его приходу.

Эффект превзошел все ожидания. На прикрытое прозрачным кружевом девичье тело Ингвар смотрел взглядом безумца. Все ярче разгоралось демонское пламя, но Линетта не боялась.

Она знала, что может ему доверять.

Не уловила она момента, когда служившая ему маскировкой мантия пастыря Брука отлетела в сторону; от церковного одеяния Ингвар избавился столь же стремительно, как и от каждого, кто становился преградой на пути к вожделеемой им цели. Шагнув к Линетте, он вновь привлек её к себе, — и жар соприкасающихся тел казался почти невыносимым.

Отвечая на поцелуй, Линетта чувствовала, как горячие руки ласкают её обнаженную спину. Постепенно они спускались ниже, позволяя себе все больше неподобающего, — но столь приятного и столь желанного.

Однако сегодня у принцессы была другая идея.

— Дай мне кое-что попробовать, — шепнула она на ухо мужу.

Слабая девичья ладонь уперлась ему в грудь и слегка оттолкнула его назад. Хоть никогда и не хватило бы ей сил сдвинуть с места сильного и тяжелого мужчину, но Ингвар охотно «подчинился» этому жесту.

Улегшись на спину на кровать, он наблюдал за дальнейшим развитием событий.

«Я, наверное, выгляжу смешно», — мелькнула паническая мысль в голове девушки, — «Как глупая девчонка, пытающаяся изобразить роковую соблазнительницу»

Но она отбросила сомнения единым взмахом белого золота волос.

Более быстрым и порывистым движением, чем собиралась, принцесса склонилась к мужу и поцеловала его в живот. Подняла глаза, силясь уловить реакцию.

И наткнулась на взгляд, исполненный нежности.

— Не бойся, — шепнул Ингвар, — Ты не на экзамене, а я не строгий ментор.

Новый поцелуй вышел куда длиннее и чувственнее предыдущего. Ласкающе, дразняще Линетта касалась губами кожи супруга, — и по проходившей через его тело сладкой дрожи понимала, что делает все правильно. Это радовало. Это воодушевляло. Мысль об ошибке, о его разочаровании пугала её.

Хоть она и не на экзамене.

Спустившись чуть ниже, принцесса увидела прямо перед собой то, что благородной даме вовсе видеть так близко не подобало. Мягко коснулась её волос ладонь Ингвара, не позволяя им упасть на лицо, закрыть ей глаза, забраться в рот или еще как-нибудь помешать.

Помешать тому, что она задумала.

Линетта опасалась, что коснувшись его языком, почувствует отвращение. Что делать, если это случится? Как сказать о подобном? Так, чтобы и не предать себя, и не ранить его?

Но её опасения оказались напрасны. Казалось, отголоском отозвалось в ней удовольствие мужчины, пробежав через все тело подобно разряду тока. Перехватило у неё дыхание, когда каким-то шестым чувством Линетта почувствовала наслаждение мужа.

Наслаждение, что дарила ему она.

После первого несмелого прикосновения она начала действовать все активнее. Её язык исследовал все линии и изгибы, ощущая его собственный вкус, — странно опьяняющий, заставлявший её терять голову.

И забывать о своих сомнениях.

«Это пошло», — мелькнула безжалостная мысль, — «Принцесса Данаана сейчас выглядит и ведет себя, как портовая шлюха!»

Но откуда-то Линетта точно знала: уж для кого, а для Ингвара она никогда не будет шлюхой. И все те пошлые для кого-то вещи, что они творят сейчас, для него останутся выражением любви и нежности.

Священным и возвышенным во всей своей развратности.

Уже не думая о своих сомнениях, принцесса приоткрыла рот, и чувственные губы сомкнулись вокруг его плоти. Застонал Ингвар от болезненно-сладких ощущений, — и этот стон прозвучал для Линетты как музыка.

Её губы скользили вперед и назад, то лаская самый кончик, то позволяя ему погрузиться немного глубже. Движения её были страстными, но недостаток опыта делал свое дело, и постепенно она начала уставать.

«И что теперь делать?» — мелькнула паническая мысль, — «Если я остановлюсь, он не решит, что мне не нравится?»

Впрочем, пока принцесса раздумывала над этим, Ингвар, дыхание которого становилось все чаще, сбивчиво предупредил её:

— Я близко…

Он сдерживал себя, давая ей время остановиться и отстраниться. Но она решила идти до конца.

И когда его тело выгнулось дугой, она приняла без остатка все то, что излилось ей в рот.

Странное дело: хотя сама Линетта не получила в этот раз никакой стимуляции, как будто передался ей экстаз её мужа. Ошеломленная странным ощущением где-то за гранью физического наслаждения, Линетта даже не сразу ощутила, как Ингвар привлекает её к себе.

И как страстно целует он её в губы, безмолвно благодаря за подаренное удовольствие.

Когда поцелуй закончился, Линетта приоткрыла глаза, купаясь в теплом демонском пламени. Сейчас для неё оно не было зловещим, пугающим. Оно не обжигало, оно согревало. Оно не убивало, оно защищало.

Если бы сейчас кто-то попросил принцессу описать одним словом, что она чувствует, то словом этим стало бы «единение». Сейчас, глядя в демонские глаза мужа, она как никогда чувствовала себя и его единым целым. Его наслаждение было её наслаждением. Её страсть была его страстью. Нежность, забота, любовь, — все это было одно на двоих.

Навсегда.

Поглощенные друг другом, Ингвар и Линетта могли бы забыть обо всем. Счастливы были бы они, не думая ни о чем, кроме тех удовольствий, что могли подарить друг другу. Оставив жестокий и уродливый мир где-то за окном, укрыться в собственном личном раю для двоих.

Однако и он, и она помнили о своем долге. Пусть мир уродлив и жесток, лишь они сами могли сделать что-то, чтобы изменить его хоть немного. Ради Аскании, ради Данаана. Ради всех людей, что рассчитывали на них, — даже если сами о том не подозревали. Что надеялись на мир между королевствами.

И именно поэтому по важным вопросам демонам-слугам было приказано приходить, не боясь потревожить их.

Запрещалось только являться внезапно: даже проклятым теням приходилось, как простым людям, пользоваться дверью и уведомлять о своем прибытии, чтобы не ворваться в самый интимный момент.

Целомудренно прикрывшись простыней, Линетта устроилась под боком у мужа, не спеша покидать его объятий. Ингвар — тот вовсе не стеснялся проклятых теней.

Впрочем, он и людям-то порой демонстрировал больше, чем это можно бы было назвать приличным; одна лишь памятная дуэль чего стоила…

— Заходи, — повелел кесер.

Демон-Крыса в своем человеческом обличье вошел в господские покои и склонился в глубоком, подобострастном поклоне.

— Повелитель, — начал он, — Ваша мудрость граничит с предвидением, ибо…

— Прокрути, — прервал его Ингвар, — И давай сразу к делу.

И Линетта четко почувствовала, что её присутствие не добавляет ему терпения для выслушивания долгих речей слуги.

Не то чтобы у дорогого мужа этого терпения было в избытке в остальное время.

— Вы были правы, мой господин, — сообщил Крыса, снова поклонившись, — Юный Бей’Эдрик действительно не так прост. Сделав копию письма госпожи, он отправил её с птицей.

Ингвар улыбнулся, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего.

— Замечательно…

Линетта вздохнула. В каком-то смысле это действительно было замечательно, но порадоваться в полной мере ей не удавалось. Хотя она с самого начала допускала такую возможность и охотно помогала мужу проверить эту ниточку… Хотя то, что Эдрик оказался шпионом, помогало им продвинуться в расследовании… Но часть её все равно сожалела, что это оказалось правдой.

Часть её хотела, чтобы вера в лучшее в людях оправдалась без обмана.

— Ворон взял след? — уточнил кесер.

— Да, господин. Он следует за письмом, держа связь через Кота. Сказал, что может перехватить его, и велел справиться о вашей воле в этом вопросе.

— Ни в коем случае не перехватывать! — воскликнул Ингвар, — Напротив. Я хочу, чтобы письмо достигло адресата. Я хочу, чтобы Ворон проследил его путь до самого конца и доложил мне. С точностью до конкретного двора и конкретного получателя. Пока же скажи мне: в каком направлении он послал это письмо?

Синие глаза слуги бегали из стороны в сторону, и этот жест выдавал его истинную сущность лучше, чем любые крысиные черты во внешности.

— В Данаан, мой господин. Он направил его в Данаан.

И Ингвар расхохотался.