Услышав об устройстве замка Звездный Венец, Линетта не могла сходу определиться, считать ли его создателя гением или безумцем. К концу пути она определилась.

Это был законченный психопат, садист и мучитель.

Ингвар лишь разводил руками и клятвенно заверял, что он тут не при чем. Когда он родился, замок уже был таким. Да и отец его, король Беортхельм Суровый, не строил его, а отбил у мятежного вассала Ар’Одоакра.

Звездный Венец охранял единственный удобный перевал, ведущий в окруженную горами долину Гиатан. На перевале располагались массивные, величественные ворота, украшенные по бокам двумя огромными статуями древних воинов; огороженные стеной, к ним примыкали конюшня и небольшой гарнизон.

Однако основная часть замка располагалась выше. Оставив лошадей в конюшне, путники должны были пешком подняться по извилистой горной тропе, чтобы попасть к основным постройкам. Наверное, с точки зрения возможности оборонять замок против наступающего врага это было разумно.

Но по отношению к ногам гостей — вопиюще немилосердно.

На протяжении пути вверх по горе Ингвар поддерживал Линетту под руку; но к концу не хватило и этого. Через второе кольцо крепостных стен кесер вносил супругу на руках, как полонянку.

И именно в таком несолидном виде она предстала перед подданными.

— Господин, — худощавый и какой-то скользкий мужчина средних лет, одетый в характерную ливрею управляющего, преклонил колено.

— Мы ждали вашего прибытия.

Ингвар ответил надменным кивком.

— Встань, Анлих, ты знаешь, что я этого не люблю, — сказал он.

Управляющий с готовностью поднялся.

— Отчет по финансам подготовлен к вашему прибытию, — он кивнул на папку, которую прижимал к груди, с таким видом, будто ждал, что приехавший господин прямо с дороги станет изучать его отчет.

А потом, прикинув характер мужа, Линетта поняла, что ведь и правда стал бы.

Ингвар бывал милосерден к чужим слабостям, но не к своим собственным.

— Представишь мне его утром, — приказал Ингвар, — Мы с супругой устали с дороги. Надеюсь, покои как следует натоплены?

— Да, господин, — торопливо закивал Анлих, — Прислуга сделала все в лучшем виде.

— В твоих интересах, чтобы было так, — откликнулся кесер, — Пока свободен. Подготовь все к завтрашнему смотру.

Когда Анлих покинул их, Линетта тихонько шепнула на ухо мужу:

— Он мне не нравится.

Ингвар кивнул:

— Мне тоже. Но он хорошо справляется со своими обязанностями. И ворует вполне умеренно.

— Но все-таки ворует?..

Легкая улыбка тронула губы мужчины.

— Лучше знать, что у тебя воруют, чем не знать об этом. Особенно когда на протяжении многих лун не появляешься в своих землях и не можешь держать ситуацию под полным контролем. И в любом случае, от его действий я теряю меньше, чем потерял бы из-за неэффективного управления.

Донжон Звездного Венца был невысоким, приземистым и уходил большей частью в толщу скалы. Жить там постоянно Линетта точно не хотела бы: напоминал он скорее старую гробницу, чем жилое помещение. К счастью, думала так не одна она: прямо над ним был построен палас; деревянное трехэтажное здание с обширными окнами, прихотливыми скатами крыш и искусно расписанными стенами. В случае, если наступавшие враги прорвались бы за внутреннюю стену, его не предполагалось защищать: в этом случае оборонявшиеся организованно спустились бы в донжон, оставив палас на разграбление.

Палас был домом для мирного времени.

— Я завтра же прикажу подновить роспись, — пообещал Ингвар, не дожидаясь комментария супруги.

Потихоньку он привыкал к тому, что ее не устраивало безразличие, которое он проявлял к эстетической стороне своего дома.

Жарко пылал растопленный камин, окрашивая мрачноватый интерьер господской спальни множеством багряных бликов. По приказу Ингвара демон-волк подтащил поближе небольшой диванчик, обитый красным войлоком, и уложенная на него, чувствовала Линетта, как проникает тепло в вытянутые к огню гудящие от усталости ноги.

Лишь на несколько секунд отошел Ингвар, чтобы отложить четки с реликвариями демонов и раздать необходимые приказы. Человеческая свита Линетты не отправилась с ними в Гиатан: Брайан и Гленна должны были помочь хоть как-то держать под наблюдением ситуацию с столице. Но вот демонов кесер предпочел не оставлять без присмотра.

Потрескивание огня в камине и разливавшаяся по телу тяжесть усталости убаюкивали, не хотелось шевелиться. Хотелось просто расслабиться и лежать без движения, прикрыв глаза и отдыхая, — на самой границе между сном и явью.

Сквозь усталую дремоту почувствовала принцесса, как Ингвар снимает туфельки с её ног. Когда же он начал стягивать с неё чулки, Линетта неловко дернулась, чувствуя, как краска приливает к коже.

— Не надо, — пробормотала она, — Я с дороги, наверное… Неприятно пахну…

Она не смотрела на мужа, боясь увидеть насмешку в его глазах, но почему-то почувствовала, что он улыбается.

— Для меня ты всегда пахнешь возбуждающе, — сообщил он.

Слегка щекочущим касанием пройдясь по её ступне, Ингвар чуть надавил двумя пальцами в самый центр. Круговыми движениями он массировал усталые ноги, слегка смещаясь каждые несколько секунд.

В могучих, привыкших к мечу ладонях кесера крошечная ножка принцессы казалась хрупкой, будто цветок, что легко сломается в грубой хватке. Однако каким-то шестым чувством Линетта знала, что никогда он не причинит ей боли. Что все его прикосновения, одновременно сильные и бесконечно нежные, будут служить единственной цели — изгнать усталость и напряжение из её тела.

Не сдержавшись, Линетта слегка застонала. Никогда не задумалась бы она об этом.

Но после дневного перехода массаж ног был именно тем, в чем она нуждалась сильнее всего.

Минуло бесчисленное множество вечностей, когда к прикосновениям пальцев добавилось что-то еще. Иное прикосновение, уже не столько расслаблявшее, сколько будоражившее, возбуждавшее…

— Разве подобает кесеру целовать кому-то ноги? — нашла в себе силы спросить Линетта.

И снова скорее почувствовала она, чем увидела улыбку мужа.

— Любимой женщине — подобает, и еще как, — убежденно ответил Ингвар.

И вновь приложился губами к её ступне.

Теперь за прикоснованиями пальцев неизбежно следовали прикосновения губ. Массаж расслаблял её, но поцелуи не давали погрузиться в сон. Постепенно Ингвар позволял себе все больше. Не глядя вниз, Линетта ощутила, как он касается языком чувствительной кожи между пальцами.

И в этот момент она почувствовала, как внутри неё разгорается пожар.

Стон, что издала принцесса, показался пошлым ей самой. И будто в ответ на это Ингвар стал продвигаться. Аккуратно массируя её икры, он вновь и вновь целовал её, с каждым разом все выше и выше. Против своей воли Линетта согнула ноги в коленях — и не воспротивилась, когда супруг осторожно развел их в стороны.

И покраснела она, понимая, какое наводнение он там сейчас обнаружит.

Из-за подола платья Линетта не могла увидеть, что он делает, но почувствовала в полной мере. Нижняя рубашка, служившая бельем благородной даме, не могла защитить её от наглых, бесцеремонных, но настолько приятных прикосновений.

Сильные мужские руки гладили её бедра, а губы уже приникали к самому потаенному месту её тела. Жадный и долгий поцелуй казался невыразимо пошлым, но ни за что на свете Линетта не попросила бы прекратить.

Она не увидела, но почувствовала, как его язык проникает в её любовную пещерку. Умелыми, уверенными движениями он выводил прихотливые узоры по её внутренним стенкам.

И она принимала эту ласку без остатка.

Линетта стонала уже не переставая. Кажется, иногда она даже кричала, — но поручиться в том не могла. Ощущение какой-то нереальности происходящего заставляло её терять чувство времени. Казалось, что она не видела и не слышала ничего вокруг, казалось, в мире не осталось ничего, кроме болезненно-сладкой ласки где-то там, внизу.

Потому и не успела она заметить, как он вновь изменил положение. Лишь бессознательно отвечая на страстный, жадный поцелуй, она ощутила на языке солоноватый привкус, — и где-то на задворках восприятия мелькнула отстраненная мысль, что это её собственный вкус, вкус её женственности, её желания и её удовольствия.

Вкус, которым наслаждался её мужчина.

Сейчас уже все тело принцессы, казалось, пылало изнутри, бессознательно пытаясь податься навстречу. Развязанное, но так и не снятое до конца платье казалось нелепой, до странности неуместной преградой между двух огней. В какой-то момент пожелала Линетта, чтобы оно просто исчезло.

Впрочем, задранный подол не защищал её ниже. Там, где средоточие его желания пристроилось к её призывно приоткрытым лепесткам.

И от осознания, что сейчас случится, от мысли, что наступил момент, что являлся ей и в мечтах, и в кошмарах, по всему телу пробежала сладкая дрожь.

— Не бойся, — шепнул Ингвар, обдавая жарким дыханием её ушко, — Будет немножко больно. Но это быстро пройдет.

И он соврал, — в первый и последний раз он соврал ей.

Боли не было.

Когда наутро за окном забрезжил рассвет, Линетта открыла глаза. Странно, но несмотря на бессонную ночь, она чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. От новых ощущений кровь, казалось, бурлила в венах; хотелось петь и плясать. Как будто мир вокруг обрел новые, доселе незнакомые ей краски.

Прикосновение обнаженных тел будоражило. Линетта помнила, что выходя на второй заход, Ингвар вчера все-таки снял с неё одежду, и теперь, обнимая её сквозь сон, прижимался к ней всем телом, и даже иллюзорная преграда нижней рубашки не разделяла их.

Отброшенное платье лежало прямо на столе, поверх мужниного плаща. Очень неаккуратно.

Но ночью ни Ингвару, ни Линетте не пришло в голову об этом задуматься.

Переведя взгляд, она смогла рассмотреть почти терявшийся на красном войлоке след крови — знак того, что этой ночью она окончательно стала женою — не только перед богами и людьми, но и перед самой собою. Вспомнилось, как в их «первую брачную ночь» Ингвар окрасил простыню своей кровью, чтобы в глазах людей подтвердить консумацию брака. Все потому что тогда она слишком боялась того, что будет.

Какой же дурой она себя чувствовала теперь, вспоминая об этом!

А с другой стороны, кто мог сказать заранее, что все будет прекрасно? От старших подруг Линетта наслушалась самого разного, и если одни рассказывали о первой ночи как о прекраснейшем воспоминании своей жизни, то другие — как о сущем кошмаре.

То, что Ингвар тоже проснулся, она поняла, когда обнимавшие её руки пришли в движение. Пока одна ладонь накрыла её грудь, другая с недвусмысленными намерениями забралась между ног.

— Ах…

Чуть повернув голову, Линетта встретила синий взгляд мужа. Ложью были слухи о том, что его взгляд привораживает женщин, она уже знала; но сейчас ей казалось, что он околдовывает её безо всяких демонских чар.

Что в его объятиях она теряет волю.

— Разве нас не ждут?.. — прошептала принцесса, не пытаясь, однако, сопротивляться.

И улыбнувшись, Ингвар склонился к ней для поцелуя.

— Это моя земля. И ждать нас будут столько, сколько я пожелаю.

На это возразить ей было нечего.

Да и не очень-то хотелось.

К завтраку Ингвар и Линетта спустились счастливые, но голодные как волки. Трапезный зал паласа Звездного Венца был на удивление просторен и светел; сквозь ажурные окна в изобилии проникали солнечные лучи. Широкий стол явно был поставлен при одном из прошлых владельцев замка — из тех, кто любил собираться на трапезу с большим количеством гостей.

В свою очередь, кесер с принцессой завтракали вдвоем, не считая слуг, подносивших блюда и разливавших вино.

Так прошла первая перемена блюд, после которой они единодушно решили сделать небольшую паузу. И чтобы не терять зря времени, Ингвар велел пригласить своих людей.

— Господа, — начал он, — Я представляю вам свою супругу, принцессу Вин’Линетту из Данаана. Вашу госпожу. Служите ей, как служили бы мне, и почитайте её в семь раз сильнее.

Решив не вставать, Линетта изящно склонила голову, приветствуя выстроившихся перед ней четырех человек.

А муж её уже начал представлять их поочередно:

— С Вин’Анлихом ты уже знакома. В его ведении финансы моего лена, налоги и торговля. Рядом — Бей’Ферн. В моих владениях он совмещает функции шерифа, командующего гвардией и инструктора ополчения.

Это был невысокий, но очень крепко сложенный мужчина, весь заросший густой черной бородой. Глядя на него, Линетта на секунду задумалась, так ли уж сильно его рука уступает в обхвате её талии.

— Разве на эти должности нет отдельных людей? — полюбопытствовала она.

Не то чтобы она претендовала, что лучше мужа разбирается в военном деле.

— Этого не требуется, — пояснил Ингвар, — Со второго года войны ополчение Гиатана практически не созывается. В бой я веду демонов, а Ферну приходится только управлять гарнизоном на перевале и изредка собирать отряд, если в долине заведутся разбойники.

Бородач подтверждающе кивнул:

— Иногда я скучаю по возможности размяться с настоящим противником, милорд.

Принцесса могла его понять. Да только после всего, что она видела, не с этим ассоциировалась у неё война.

Третий гость показался ей немного странным. Худощавый, симпатичный парнишка, он казался смуглым даже по меркам южного Данаана. Впрочем, после комментария Ингвара все встало на свои места:

— Это Даул. Не удивляйся, он из Шайтара. Я выкупил его во время одного из своих путешествий. Формально он считается моим рабом; но в науках разбирается, как не всякий придворный ученый.

— Среди придворных ученых мало кто разбирается в науках по-настоящему, моя госпожа, — негромко прокомментировал Даул, поклонившись.

Острота языка восточного раба Линетте понравилась.

— И наконец, последний из моих помощников — пастырь Брук. Напомните, пожалуйста, святой отец, сколько я не исповедовался?..

Сгорбленный длиннобородый старик вздохнул, будто услышал старую и давно надоевшую шутку.

— Двенадцать лет, милорд. И ваша последняя исповедь потрясла своей лаконичностью. Она уместилась всего в два слова.

— В два? — принцесса изрядно удивилась. Она полагала, что уж о чем, а о своих грехах её супруг может разглагольствовать часами.

— И что же это были за слова?..

— «Я родился».

Линетта прыснула от смеха. Она оглянулась на мужа, но тот, кажется, разделял её веселье.

Её любовь приглушала его боль.

— В любом случае, отец Брук играет важную роль в управлении провинцией, — заметил Ингвар, — Даже если я и не верю в Эормуна, в него верят жители Гиатана. Святой отец бдительно следит за тем, чтобы эта вера не создавала… проблем.

— И вы мне в этом совсем не помогаете, милорд, — снова вздохнул священник, — Мне стоило больших усилий объяснить прихожанам приказ, что вы отдали перед своим прибытием.

— Что за приказ? — заинтересовалась Линетта.

Ингвар сдержанно улыбнулся:

— Не портите сюрприз, отец Брук. Я все покажу после завтрака.

И по его сигналу слуги подлили вино.

А после завтрака Ингвар повел Линетту через сад паласа Звездного Венца. Сад казался столь же запущенным, как и сад в его столичном поместье; однако к своему удивлению, Линетта поняла, что здесь недавно проводились какие-то работы.

И лишь ступив на берег горного ручья, она поняла, что именно это были за работы.

— Я ведь чувствовал, что тебе тяжело быть отделенной от своего народа, — сказал Ингвар, как будто желал объясниться и оправдаться, — Своей культуры… Своей веры.

Шесть каменных статуй были сориентированы по сторонам света в полном соответствии с требованиями данаанских жрецов и колдунов. Опустила кончики пальцев в ручей Судьбоносная. Пылал священный огонь на ладонях Очищающего. Возвышался над всеми Незыблемый. Раскинула руки Легкокрылая. Окружен был цветами образ Встречающего, и рыдала Провожающая на круге выжженной земли.

Лишь Зверя здесь не было.

— Ты построил для меня святилище? — медленно переспросила Линетта, — Святилище Шести Богов?

Ингвар молча кивнул. Казалось, он перестал дышать, ожидая её реакции.

— Ты понимаешь, как отнесутся к этому в Аскании, когда узнают? — спросила девушка.

В ответ он безразлично пожал плечами:

— Я и так отродье Зверя. Знаешь, это дает определенную свободу. Можно сделать то, чего хочешь, не оглядываясь на других.

Секунды Линетта молчала, пораженная. Она не могла найти нужных слов.

А потом вдруг поняла, что не словами нужно отвечать.

И их новый поцелуй случился перед образом Встречающего.