На бескрайнем лугу, усыпанном белыми цветами, сидит женщина. Видна только спина. Но Света знает, что это ее мать. Она хочет подойти, но не слушаются ноги. Девушка не может сдвинуться с места. Женщина поворачивает лицо, изрезанное морщинами. Лицо очень знакомое и в то же время чужое. Тем не менее Света знает, что это ее мать, только очень постаревшая. Мать смотрит мимо дочери. Света пытается что-то крикнуть. Наружу вырывается глухой стон. Мать продолжает смотреть мимо Светланы, которая стоит с открытым ртом, выдавливая из себя неясные звуки…

Между занавесками проскользнул солнечный луч. Яркой полосой он пересек ковер, перепрыгнул через туфельку, поднялся на постель и нежно дотронулся до круглой коленки, выглядывавшей из-под одеяла.

Светлана открыла глаза и тут же почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она несколько раз глубоко вздохнула, стараясь избавиться от гадостного ощущения. Последнее время такое состояние ей приходилось испытывать практически каждый раз, если пробуждение проходило в окружении стандартной гостиничной обстановки. В памяти безо всякого порядка закружились подробности вчерашнего вечера. Света отогнала их, и тогда появился Роман. Подняв вверх палец, он напомнил, что сегодня понедельник.

Света открыла глаза. Солнечный луч переполз с колена на простыню. Значит, она ненадолго задремала. «Надо вставать. Роман прав», — решило еще не проснувшееся сознание.

Девушка выбралась из-под одеяла и с трудом села, спустив ноги на пол. Закружилась голова. Она провела ладонью по холодному лбу, откинула назад шелковую прядь золотистых волос. На правой руке темнело огромное пятно, портившее ровный загар. Светлана тихонько выругалась и зло посмотрела на нового знакомого.

На кровати животом вниз лежал огромный негр. Одеяло, прикрывая его нижнюю часть, оставляло обнаженными мощную спину и круглые плечи. Одну руку он подсунул под себя, другой обнимал сжавшуюся подушку. Толстые губы, шевелясь, равномерно впускали и выпускали порции воздуха. Светлана вспомнила, каким презрительным взглядом наградил ее вчера в ресторане этот симпатяга, когда официантка Римма подсаживала его к ней за столик. Как его зовут? Мик? Ник? Он представился так невнятно, что Светлана не смогла разобрать. Ее имя, или, вернее, профессиональный «псевдоним» Сюзанна он вообще не потрудился запомнить и весь вечер называл «бьюти».

Мик-Ник навалился на нее сразу же, как только запер за собой дверь номера. Светлана пыталась отбиваться в страхе перед одуревшим великаном, но негр ловко подхватил девушку и утащил в спальню…

Девушка встала — солнечный луч очертил ее бок великолепной сверкающей линией, — подхватила вещи и направилась в ванную комнату.

Светлана внимательно осмотрела себя в зеркале. Она никогда не считалась красавицей, но идеальные пропорции фигуры с лихвой компенсировали некоторую угловатость лица. Теперь же лиловое пятно повыше изгиба руки напрочь лишало ее привлекательности. Дай-то бог, если такое рассосется за неделю. Она вынула из сумки баночку с кремом, размазала его по синяку. Камуфляж помог мало — рука стала блестеть. Черт возьми! Как же идти домой в платье без рукавов! Она закрыла баночку и полезла под теплые струйки душа.

Когда Светлана вернулась в спальню, ее приятель лежал на спине и откровенно храпел во все горло. Она села на край кровати и плавными движениями стала массировать черную лоснящуюся грудь. Мик открыл глаза, удивленно уставил их в склонившуюся над ним блондинку. Однако через секунду он опомнился и попытался притянуть девушку к себе. Света приложила пальчик к мясистым губам.

— I must go. It is too late[1].

Мик что-то мучительно соображал. Она потрепала его по плечу.

— Please, give me one souvenir in the memory of our meeting[2].

Он окончательно пришел в себя.

— It is too early. Stay here[3].

Света отрицательно покачала головой.

Мик откинул одеяло и, нимало не конфузясь, пошел к креслу, на котором висели брюки. Вынув из бумажника несколько красных десяток, протянул их Свете. Та обиженно надула губки и мизинчиком показала на зеленую бумажку, торчавшую из другого отделения. Мик соскреб со щеки засохшую слюну.

— It will take one more hour of work[4].

Светлана проскочила мимо швейцаров, согнув правую руку в локте и кое-как прикрывая синяк сумочкой. С машиной повезло, и через двадцать минут она влетела в свою четырнадцатиэтажку на улице Маршала Бирюзова, сгорая от стыда под неодобрительными взглядами всеведущих бабушек со скамеечки перед домом.

Около четырех часов Светлана снова появилась на улице, на этот раз в голубом комбинезоне с длинными рукавами. Дойдя до ближайшего телефона-автомата, набрала «секретный» номер. На другом конце провода отозвался мужской голос:

— Вас слушают.

— Это кинотеатр? Мне нужен телефон справочной.

— Нет, девушка, это не кинотеатр. Перезвоните.

Светлана не верила в глупую конспирацию, но ее соблюдения требовал Роман.

Она подошла к проезжей части. Несколько минут тщетно высматривала свободное такси, контролируя оба направления дороги. Наконец показался зеленый огонек. К тротуару подлетела салатная «Волга» с шашечками. Светлана села на переднее сиденье.

— На Михайлова.

Машина плавно поехала вперед.

— Бывают же счастливые люди, — раздался голос водителя.

Светлана даже не поняла сразу, что слова могли быть обращены только к ней.

— Что? — переспросила, поворачивая голову.

За рулем сидел молодой парень. Модная прическа, кожаная куртка, нахальная улыбка — современный герой-любовник.

— Завидую я вашему кавалеру, — сказал он. — Вы ведь сейчас к нему едете?

Светлана отвернулась.

— На работу.

— Ох, девушка! Берегитесь водителей такси. У нас хорошая память на лица. Вы меня не помните, хотя я вас уже катал. На этой самой улице Михайлова вы ко мне с молодым человеком садились.

Светлана залилась неожиданным румянцем. Месяц назад Роман действительно поехал вместе с ней и вышел где-то по дороге. Сейчас они движутся по обратному маршруту.

— Я прав? — обрадовался таксист, заметив, что пассажирка замялась.

— Это был мой сотрудник, — парировала натиск Светлана.

Парень почему-то ухмыльнулся.

— Вот это возможно.

С Рязанского проспекта они свернули на коротенькую Луховицкую улицу.

— Остановите здесь, — попросила Светлана.

— Да ладно вам! Подвезу к самой квартире. Остались-то пустяки.

Машина остановилась возле двенадцатиэтажной башни, к первому этажу которой прилепилась аптека.

— Только не говорите, что вы провизор.

Не обращая внимания на протянутую десятку, водитель достал из кармана карточку, ловко сунул ее в сумочку Светы.

— Если что-нибудь понадобится — звоните. Там записан мой телефон, — сухо произнес он.

— Сами же предупреждали беречься шоферов.

Светлана выбралась из такси, оставив десятку на сиденье.

Роман открыл после трех условных звонков.

— Привет, крошка.

Он пропустил гостью в квартиру и быстро запер дверь на два замка. Светлана прошла в большую комнату.

— Как дела? — Он обнял девушку за плечи и аккуратно поцеловал в щеку. — Ты, кажется, сегодня не в духе.

На вид ему было лет сорок. Ростом не выше Светы и такой же худой.

— Голова болит.

— Бедняжка, — сочувственно проговорил Роман.

Он подошел к бару, налил в рюмочку вермут.

— Попробуй, помогает.

Светлана сделала маленький глоток и поставила рюмку на журнальный столик.

— Садись, котенок. Сегодня я не могу уделить тебе много времени. Извини.

Светлана не спорила — сама хотела поскорее вернуться домой и хорошенько выспаться. Она вынула из сумки большой конверт и подала его Роману. Тот небрежно вытряхнул содержимое. По полированному столику рассыпались бумажки с ажурными узорами.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, — считал их Роман, складывая вместе. — Рассортируем по странам.

Из велюрового кресла Светлана наблюдала за пальцами «кавалера». Длинные, тонкие, белесые, они быстро двигались, суетливо раскладывая деньги. Еще один Паниковский.

— Итак, двести семьдесят долларов и сто шестьдесят марок. Это будет… — он задумался, производя в уме арифметические действия, — семьсот условных единиц. Значит, тебе причитается триста пятьдесят чеков и триста пятьдесят рубчиков. За труды.

На два последних провокационных слова Светлана не прореагировала, но сердце дрогнуло. Роман определил ее цену за прошедший месяц. Правильно сказал — за труды, согласно отчету о проделанной работе, который он сейчас держит в руках.

Из пузатой визитки Роман извлек пачку денег и чеков Внешпосылторга. Выудив нужные купюры, он веером разложил их на столике. Светлана поддела веер пальчиками и отправила в свою сумку.

— Не обижайся, рыбонька, но даже на кофе времени нет. Срочно надо бежать. Дела, к сожалению, не ждут.

Светлана посмотрела в хитрое лицо бывшего любимого. До чего же она ошибалась в этом человеке, видя в нем некогда идеал мужчины!

Прежде чем отпереть замки, Роман провел инструктаж:

— Следующая встреча, как всегда, в понедельник, через четыре недели. В четверг не забудь провериться у Ирины Андреевны. В пятницу я тебе позвоню.

Выпроводив девушку, он выждал минуту или две и постучал в плотно закрытую дверь второй комнаты. На пороге тотчас выросла гора в образе человека. На толстой, как у быка, шее сидела коротко остриженная голова. Вздутые мышцы распирали выцветшую майку. Страшные бугры шевелились на руках. С правой стороны шеи, сквозь густую щетину просматривался широкий шрам. Выходя из комнатушки, человек-гора пригнул голову, чтобы не удариться о дверной косяк.

В большой комнате, где Роман принимал Светлану, гигант повалился на диван, отчего завизжали сразу несколько пружин, раскинул руки по спинке и, выпятив грудь, потянулся.

— Ты бы, Рома, прислал мне какую-нибудь из твоих шлюх. Хочешь из меня монаха сделать? Или гомика? За себя не боишься?

Он захохотал так, что в серванте зазвенела посуда.

— Тише, Сева. — Роман попытался успокоить своего телохранителя. — Не время сейчас. Пройдет хотя бы месяц, тогда…

— Месяц, — передразнил его Сева. — Мне таких месяцев, может быть, пару штук жить осталось. Сунешь меня под пулю. Змей!

Он вдруг с криком вскочил с дивана и прямым ударом громадного кулака разорвал воздух, поражая воображаемого противника.

— Эх, жисть-жестянка!

Роман побледнел. Всеволод становился все неукротимее. Не находит выхода энергия. Мучится человек. Гири ему, что ли, купить? Так всю квартиру разнесет. Да еще соседи снизу жаловаться прибегут.

— Еще кто явится? — спросил Сева.

— Да. Роза.

— Во классная женщина! Вдруг не удержусь.

Всеволод разом опрокинул в себя недопитый вермут Светы.

После телефонного звонка Светланы раздался еще один. На этот раз женский голос требовал заведующую ателье — пароль Розы. Роман посоветовал набрать на конце 18, что означало время визита. Тем не менее он решил поскорее выпроводить гостью — Роза могла приехать и раньше, а ему не хотелось, чтобы девушки увидели друг друга. В телефонную конспирацию он верил не больше своих подружек, но все же она создавала определенные трудности для следственных органов, если бы за квартирой установили наблюдение.

Роза, не поздоровавшись, проскользнула мимо. Роман успел взглядом ощупать классические формы, угадывающиеся под роскошным платьем. Когда он запер дверь и вошел в комнату, Роза стояла возле окна, прикуривая сигарету. В ее движениях чувствовалась нервозность. Роман включил магнитофон.

— Случилось что-нибудь? — очень тихо, чтобы не слышал Сева в соседней комнате, спросил он, и его голос потонул в завываниях рок-группы.

Девушка сделала глубокую затяжку и выпустила целое облако дыма.

— Даже не знаю, как сказать. Я что-то чувствую.

— Что? Хорошее? Плохое? — Ее волнение передалось Роману.

— Не плохое, успокойся, — ответила она. — Да выключи свой маг!

Роман немного убавил звук.

— Я тебе рассказывала, как попала к Казаряну, — начала говорить Роза. — Я долго не понимала, зачем ему понадобилась инсценировка в отделении милиции. Мне казалось, он ничего не выиграл от нашего знакомства, хотя чувствовала, что какие-то планы у него есть и просто так от него избавиться не удастся. Никогда не забуду глаза опера, который вел допрос. Рома, это мерзко. Чувствовать свое бессилие мерзко. После этого допроса я стала бояться тюрьмы.

Роза сделала затяжку.

— Был май, помнишь? Твой друг из «Космоса» болел. Я две недели ужинала в «Украине». После первой встречи с Казаряном я пришла туда через три дня. Они уже были там. Представляешь, сколько времени им пришлось торчать перед гостиницей? Я удивилась, когда узнала, что Казарян директор базы. Сначала я думала, что он милицейский туз. Теперь дальше. Я три месяца работаю в его конторе. Кое-что успела понять, На своих овощах они делают огромные деньги. Повязаны все — от грузчика до директора. Главное, у них так ловко все получается. Даже завидно. Никого не боятся, а их никто не пытается зацепить. Это вторая загадка. Теперь третья. Я тогда, конечно, думала, что Казарян от меня не отлипнет. Не зря же он все затеял. Но он целый месяц ко мне не прикасался. Потом уже, в конце июня… — Роза искусственно закашлялась. — Но, в общем, это ерунда. Была у него какая-то другая цель.

Девушка прервала рассказ. Она сосредоточенно глядела в пол перед собой, держа дымящуюся сигарету в согнутой руке. Роман, не шевелясь, сидел на подлокотнике кресла, с нетерпением ожидая продолжения. Странное поведение Розы его всерьез заинтриговало.

— В среду Казарян приехал ко мне домой. Он требовал, чтобы я несколько дней сидела в квартире и никуда не выходила. Он никогда не был такой злой. На следующий день он ко мне позвонил и сказал, что в пятницу надо с ним ехать на дачу. Тогда я в первый раз подумала, что он хочет меня «подарить». Всю пятницу мы репетировали, кто что должен делать. Казарян целый сценарий сочинил. Все расписал — мне, повару. Потом там еще врач один был. Медосмотр сделал. Его гость приехал в субботу. На черной «Волге». Такой уже старый, толстый, очень важный. Но держится хорошо. И внешне выглядит тоже хорошо. Весь их разговор я не слышала, но так поняла, что Казарян его уговаривал в чем-то помочь. Мне кажется, что у него какие-то неприятности с о-бэ-хэ-эс. У машины гостя номер МАС и два нуля. Это номер МВД. Надо выяснить, кто ездит на такой машине. Ты спроси у своих друзей. Представляешь, если это какой-нибудь начальник. В нашем деле такое знакомство может очень помочь. Если этот человек покрывает воровство Казаряна, то наши проблемы он решит одним телефонным звонком. Я не хочу в тюрьму. Мне нужен такой друг.

— Ты полагаешь, Казарян еще в мае задумал такой «подарок»? — спросил Роман.

— Знаешь, вполне возможно. Держал меня так, на всякий случай. Ведь ему это не в убыток. Что-то там у него произошло — и вот «подарок» под рукой.

— Как ты собираешься обрабатывать казаряновского приятеля?

— Это мое дело. Ты только узнай, кто он по должности.

— Казарян тебе не сказал?

— Нет.

— Чем у вас закончилась встреча?

— Он уехал утром. Нагрузка оказалась для него слишком большой, но ничего — на ногах держался. — Роза улыбнулась уголком рта.

— Как его называл Казарян?

— Павел Егорович.

Роман съехал с подлокотника в кресло и закрыл лицо рукой. Он силился что-то вспомнить. Роза походкой манекенщицы прошлась по комнате, вернулась к окну, сквозь тюлевую занавеску посмотрела на улицу.

Роман обернулся к ней.

— Ты вот что. Последи за своим Казаряном. Почаще на базу приходи и мне обо всем рассказывай. А фамилию твоего нового друга я тебе, наверное, скоро сообщу.

— У Севы все в порядке?

Роман кивнул. Роза — единственная из женского состава их бригады — знала о нападении на Всеволода. Правда, она не подозревала, что в настоящую минуту здоровяк прячется в соседней комнате.

Роман встал.

— Выпить хочешь?

— Нет. Я пойду.

— Вечером дома будешь? — Он с сомнением посмотрел на вечернее платье девушки.

— В «Космосе».

В «Фирме наслаждений» — так Роман называл свою организацию — работало пять человек. Брюнетка Роза, блондинка Света, рыжеволосая Мари, Сева и сам Роман. Адрес «фирмы» не значился ни в одном из справочников, а доходы не облагались налогом. Дело в том, что организация носила сугубо неофициальный характер, а ее деятельность просто ускользала от внимания финансовых инспекторов.

Порядок работы сотрудниц «фирмы» был настолько свободным, что удовлетворил бы самую ярую активистку движения за права женщин, а их заработок составлял по меньшей мере три четверти от «выработки». И, хотя они лишались пособий по соцстраху и тринадцатой зарплаты, на ущемление личных интересов никто не жаловался.

В основу работы «фирмы» была положена незамысловатая технология процесса, известного еще со времени грехопадения Адама и Евы. Девушки осваивали древнейшую профессию, не претерпевшую, кстати сказать, существенных изменений на всем пути развития общества. В их служебные обязанности входило «обслуживание» иностранных граждан мужского пола, находящихся в служебных или развлекательных поездках по стране. В качестве памятных сувениров они получали денежные знаки, как правило, зарубежных банков, которые в условные дни сдавали Роману. Если же «сувениры» выплачивались в рублях, женщины имели полное право оставить их себе полностью. Демократические устои организации вполне мирились с такой практикой.

Раз в три месяца Роман встречался с тихим старичком, напоминавшим традиционного чудака-профессора из фильмов пятидесятых годов. Они обговаривали условия обмена валюты, и на следующий день на свидание отправлялся Сева с квартальной выручкой «фирмы».

Отлаженный механизм раскололся две недели назад. С очередной встречи Сева вернулся без денег, обдав компаньона жаром дыхания из окровавленного рта. Роман испугался не на шутку. Если «профессора» повязала милиция, то в любую минуту можно ожидать звонка в дверь и людей в мундирах на пороге. Всучив Севе полотенце — заткнуть рану, — он выволок гиганта из дома, засунул в свой «Запорожец» и увез за город. Весь следующий день они колесили по Москве, прежде чем Роман решился посетить конспиративную квартиру на улице Михайлова. Успокаивал рассказ Всеволода. По словам пострадавшего, вместо старика валютчика в условном месте его поджидали молодцы с ножами. На одном — серая форма с офицерскими погонами. Сева хорошо запомнил блеск клинка, когда переламывал о колено руку «офицера». Милиция, как известно, ножами не пользуется. Скорее всего на Севу напали «разгонщики».

Делиться своими догадками Роман не стал. В любом случае Севе пока не следовало возвращаться домой. Роман посоветовал приятелю изменить внешний облик. Гигант остригся и сбрил бороду, обнажив страшный шрам на шее. Теперь он стал смахивать на сбежавшего из тюрьмы уголовника. Роман, давно мечтавший иметь под боком телохранителя во время встреч с путанками, после случившегося почувствовал еще большую необходимость в этом. Он уговорил Всеволода временно уйти в «подполье» и для убедительности сделал в маленькой комнате светомаскировку, прикрепив к шторам листы плотной бумаги. Из другой комнаты они перетащили телевизор и кровать, так как на диване Сева не умещался, и скромное жилище было готово.

Что же на самом деле произошло в тот вечер — «подшутил» ли это «милый профессор» или бедняга сам стал жертвой бандитов, — Роман так и не узнал. Вновь увидеть пропавшие деньги он не надеялся, но хуже всего оказалось то обстоятельство, что оборвалась единственная связь с валютчиками. Надо искать новые каналы, но попробуй ткнись не туда. Даже гостиничные девочки рискуют лишиться свободы на несколько лет, когда меняют сотню долларов у незнакомых барышников. Не зря же Роза, Света и Марина сдают «заработок» по заниженному курсу, предпочитая гарантированную безопасность излишнему риску. Зато для Романа и Севы в Уголовном кодексе уготовано более серьезное наказание: вторая часть статьи восемьдесят восьмой — вплоть до смертной казни…

После ухода Розы Роман помчался с конспиративной квартиры к себе домой. Едва войдя в прихожую, он вывалил из встроенного шкафа охапку пыльных журналов и без разбора начал перелистывать их страница за страницей. Он чувствовал себя так, как, наверное, чувствует себя старатель, промывающий пустую породу, но уверенный, что где-то рядом проходит золотая жила…

На облицовке фешенебельного отеля «Космос», выгнутого в форме полумесяца, пылало заходящее солнце. Роман рассеянно осмотрел двух длинноногих девиц, стоящих у главного подъезда, обошел здание и открыл дверь служебного входа.

— Мне к Кабанову, — объяснил он усатому вахтеру.

Вахтер учтиво склонил голову, но все же спросил:

— Документик какой-нибудь имеется?

Роман показал удостоверение артиста Театра эстрады, в котором работал два года назад, и прошел внутрь.

Наиболее верную сообщницу удалось устроить в суперотель для иностранцев благодаря заботам старого приятеля. Кем Кабанов числился в штате сотрудников гостиницы, Роман не знал, но его влияния оказалось достаточно для «внедрения» в рестораны «Космоса» одной протеже.

Он нашел Розу в баре «Терраса».

— Ты одна?

Красавица вскинула ресницы.

— Да.

Роман опустился рядом с ней в темно-зеленое кожаное кресло.

— Что случилось? — с тревогой в голосе спросила девушка.

Роман вынул измятый «Огонек» и открыл статью-интервью, помещенную под фотографией дебелого мужчины в мундире.

— Посмотри, тебе знаком этот человек?

Роза взяла журнал.

— Это он, — произнесла она шепотом, — гость Казаряна.

Роман сжал ее холодные пальцы.

— Так знай. Твой новый друг — генерал-полковник Бродов.