Ташкент теплом и светом встречал пассажиров из Москвы, радушно принимал их в свои жаркие объятия. Люди один за другим появлялись из брюха воздушного лайнера и гуськом тянулись к ожидавшему у трапа автобусу.

Владимир насквозь прошел зал для встречающих. Отойдя немного в сторону, поставил толстый портфель к стене и осмотрелся по сторонам. Где-то должен быть представитель республиканского министерства. Веселый получится номер, если им окажется майор Маматов.

Среднеазиатский колорит окружал со всех сторон. Ярко-синее небо, необычная растительность, смуглые местные жители плюс страшная духота составили букет новых ощущений. В общей гамме красок особенно выделялись женщины в пестрых платьях. Мужчины в большинстве своем предпочитали европейские костюмы, хотя и среди них некоторые были в национальной одежде. В стороне от общей массы людей, опираясь на посох, стоял старик с реденькой бородкой. Несмотря на жару, одет он был в ватный халат, подпоясанный платком, сапоги и какое-то подобие чалмы. Сосредоточенный взгляд аксакала был устремлен в невидимую точку.

— Товарищ Голубев? — зазвучал рядом голос с мягким акцентом.

Владимир обернулся. Перед ним с легкой улыбкой на лице стоял молодой и очень красивый узбек.

— Добрый день. Моя фамилия Юлдашев.

— Здравствуйте. Голубев. Владимир.

Они обменялись рукопожатием.

— Как долетели? Без вынужденных посадок?

— Ничего. Порядок.

Юлдашев указал на портфель.

— У вас нет другого багажа? Тогда можно ехать. Сначала устроимся в гостинице, чтобы голова о ночлеге не болела, а оттуда поедем в министерство.

Белая «Волга» неслась по проспекту, разделенному посередине зеленым газоном.

— Мы едем по улице Богдана Хмельницкого, — пояснил сопровождающий.

Владимир с любопытством смотрел на город. В Узбекистане ему бывать не доводилось, а для успешной работы необходимо не только изучить характерные черты местного населения, но и, так сказать, проникнуться духом его повседневной жизни. Он приехал сюда с серьезными обвинениями против одного из работников милиции. Как это воспримут его коллеги? Можно ли положиться на них, или они станут выгораживать своего земляка?

Дорога заняла около двадцати минут. Машина остановилась возле небольшого опрятного здания. Юлдашев выскочил первым. Хотел взять портфель. Владимиру стало неловко.

— Да ну что вы! Я сам.

Они получили ключ от одноместного номера, в котором Владимир оставил вещи. Юлдашев посоветовал снять пиджак, но Владимиру хотелось нанести первый визит в министерство в костюме.

Белая «Волга» снова мчалась по улицам города. Владимир с восхищением смотрел на чудесные здания, украшенные затейливыми орнаментами. Мелькали фонтаны, скверы. Национальные особенности Востока удивительно удачно оказались вплетены в облик современного города. Столица Узбекистана покоряла красотой. Шестьдесят шестой год, год страшного землетрясения, стал началом новой жизни для древнего Ташкента. Город, полностью разрушенный, восстал из праха и превратился в богатого красавца.

Полковник Балтабаев наливал желтоватую жидкость в чашки без ручек — пиалы. Вместо бумаг, привычно заполняющих столы московских начальников, перед ним было разложено вафельное полотенце, на которое он ставил локти.

— На Востоке есть поговорка: чаю не попьешь — откуда силы возьмешь? — говорил он Владимиру. — Жара все силы съедает, а чай восстанавливает.

Он подал пиалу, наполненную до половины.

— Я вам, товарищ Голубев, по нашим обычаям налил не до краев. У нас это называется «с уважением». Чай в чайнике медленнее остывает. И повод есть лишний раз за гостем поухаживать. Так что не думайте, что я жадничаю. Выпьете — я подолью.

Он поставил на стол вазочку с орешками.

— Угощайтесь.

Владимир выпил две полпорции, ожидая, когда начнется разговор о цели его визита. Но Балтабаев не торопился — рассказывал что-то про погоду. Между тем горячий зеленый чай действительно оказывал благотворное действие. Вместе с кондиционером, охлаждавшим кабинет, он помог прийти в себя после поездки в душной машине.

— Еще подлить? — спросил Балтабаев после того, как Владимир отставил пустую пиалу.

— Нет, спасибо. Пока не надо.

— Тогда к делу, — полковник свернул и убрал в стол полотенце. — Так что же привело вас к нам?

Владимир обрисовал ситуацию в общих чертах. Сказал ровно столько, чтобы не обидеть начальника управления. Он не мог быть уверенным в том, что о его визите уже сегодня не станет известно Маматову или Каипбергенову. Тряхнут в министерстве родственными связями; Сработает круговая порука.

Балтабаев замер и лишь изредка покачивал круглой головой. На лице четко читалось осуждение нечестного человека. Юлдашев слушал иначе. Мускулы его лица окаменели, но глаза живо реагировали на каждую фразу. Владимир закончил рассказ, а они еще некоторое время сидели неподвижно, вслушиваясь, как будто ждали продолжения.

— Кто такой майор Маматов? — задумчиво спросил Балтабаев.

— Это я хотел узнать у вас.

— Бахтиёр, — полковник повернулся к Юлдашеву, не обращая внимания на замечание Владимира, — мелькала недавно такая фамилия. Помнишь?

Юлдашев ударил ладонью о ладонь.

— Точно! Как его имя? Хасанхон? Товарищ полковник, позвоните в УВД.

Балтабаев заглянул в телефонный справочник и набрал номер.

— Салям алейкум, Гулямджон, — поприветствовал он кого-то по-узбекски. — Что нового? Отметил день рождения младшего сына? — Он засмеялся. — Слушай, Гулямджон. У вас недавно майора сняли. Как его звали? А имя?.. Нет, ничего. Небольшой вопрос появился. Все в порядке. Жене привет от меня передай. Хоп!

Он положил трубку.

— Скорее всего тот самый. Был у нас такой. Работал в областном управлении внутренних дел. Только его из органов уволили.

— В конце июня, после суда, — подсказал Юлдашев. — А попались они в сентябре.

Владимир не выдержал таинственного диалога.

— Да в чем дело! Кто попался? Маматов?

Бахтиёр рассмеялся.

— Тут как сказать — попался или не попался…

Он хотел что-то добавить, но Балтабаев перебил его:

— У нас неприятная история произошла. В сентябре прошлого года раскрыли группу преступников, которая занималась угоном автомобилей. Руководителем у них был начальник управления государственного страхования Ходжаев. Бывший, конечно, начальник. Действовали они таким образом. Из районных инспекций Госстраха Ходжаеву сообщали адреса владельцев машин, на которые истек срок страховки. В ту же ночь или через день-два эти машины исчезали. Раза три их просто обливали бензином и сжигали. Когда владелец в слезах прибегал из отделения милиции в отделение Госстраха, ему объясняли, что приходить надо было раньше, до истечения срока страховки, а сейчас старая уже не действует, а новый договор он не заключил. При этом каждый раз добавляли, что могут помочь горю и выписать страховое свидетельство задним числом. Такая «помощь» обычно стоила от трети до половины страховой суммы. Угнанные машины перегоняли в другие республики и там продавали.

— Я-ясно, — протянул Владимир. — Маматов участвовал в угонах?

— Вот мы подошли к Маматову. — Голос Балтабаева стал немного тише. — Суд не смог доказать его причастность к кражам автомашин. Он не был осужден, но из органов мы его все-таки уволили.

— Какое же нашлось обоснование?

Балтабаев коротко взглянул на Владимира и уткнулся глазами в стол.

— Стало известно, что он познакомил Ходжаева с двумя типами, ранее судимыми за угон автомобилей. В шайке они выполняли основную работу. Мы посчитали такой факт достаточным для увольнения из органов внутренних дел.

— Ну что ж, я не против, — вяло пошутил Владимир. — Но с ним придется встретиться.

— Конечно, — согласился Балтабаев, снова посмотрев на Владимира. — Вы вообще как думаете приступать к работе?

— Хочу ознакомиться с делом Букреева, встретиться с Маматовым, съездить на овощную базу.

Балтабаев кивнул головой:

— Хорошо. С дороги отдохнуть хотите? Или сегодня начнем поиски?

— Надеюсь, что сегодня успею полистать материалы уголовного дела.

Балтабаев нажал кнопку. В дверях появилась секретарша.

— Рая, садись, записывай. Первое — кадрам. Выяснить, работает ли в органах внутренних дел республики офицер по фамилии Маматов… Мало ли, может быть, однофамилец, — объяснил он Владимиру. — Второе. Подготовить личное дело и установить местонахождение бывшего майора милиции Маматова, уволенного из органов в июне этого года. Третье. Позвони в наш гараж. Пусть закрепят машину за товарищем Голубевым на все время командировки. Все. Справки мне завтра утром на стол.

Секретарша вышла.

— Желаю удачи, товарищ Голубев. Какой появится вопрос — сразу звоните или заходите. У нас здесь попроще, чем в Москве. Не стесняйтесь. Старший лейтенант Юлдашев с сегодняшнего дня поступает в ваше распоряжение. Ясно, Бахтиёр?

Полковник встал, протянул руку.

Владимир вернулся в гостиницу в десятом часу вечера. Включил кондиционер и повалился на кровать. Устал.

Из материалов уголовного дела не удалось выжать ни капли нового. Букреев весь процесс твердил о своей невиновности, а Каипбергенов и Исматов наперебой возмущались его коварством. В общем, сегодняшний день можно считать потерянным. Единственная польза от изучения папок лишь в том, что теперь точно определена их бесполезность для материалов проверки.

Владимир посмотрел на часы. Половина десятого. В Москве только что закончился рабочий день. В это время он обычно выходит из министерства. В их отделе не принято покидать рабочее место ровно в шесть. Надо немного «переработать». Что сейчас делает Лена? Готовит ужин или пошла к подружкам? Владимир мысленно нарисовал Лену на кухне у плиты, а за столом — ее университетскую приятельницу Нину. О чем они могли бы говорить? Лене не понравилось, что он не открутился от командировки. Не понравилось сильнее, чем ожидал Владимир. Командировка оказалась поводом для их первой послесвадебной размолвки. Причем он уехал так скоро, что не успел помириться с женой. Об этом, наверное, и пойдет разговор. К сожалению, Лена еще не поняла, что работа в милиции связана со многими неожиданностями. Хорошо, если она быстро распрощается с иллюзорными представлениями о спокойной семейной жизни. Иначе — беда.

Владимир достал из холодильника бутерброды, приготовленные еще в Москве. Из портфеля вынул кипятильник, заварку. Бахтиёр приглашал в ресторан — отказался, Не хотел задерживать парня. Пусть едет к семье. Бахтиёр всего на год старше, а уже отец двух девочек. Интересно, кто родится у них с Леной?

Когда утром Голубев вышел на улицу, белая «Волга» стояла перед гостиницей. Рядом скучал Бахтиёр. Увидев Владимира, он пошел навстречу, улыбаясь, протянул обе руки.

Они заехали в министерство за адресом Маматова и отправились на овощную базу.

На большой неровной площадке выстроилась вереница грузовиков. Два молодца в грязных куртках открывали и закрывали ворота, поочередно пропуская их на территорию базы. Среди машин затесались три телеги. Две на конной тяге, а третья — на ишачьей. Серый ушастый ослик притащил повозку с луком. В стороне на чахлой траве расположились скучающие люди.

Возле ворот разгорался спор между лихими стражами и худым пареньком в халате, размахивающим мятой бумажкой. В остальном обстановка выглядела на удивление спокойной. То ли многочасовое ожидание вымотало шоферов и экспедиторов, то ли это был привычный для них порядок, и каждый знал свое место в очереди.

Водитель Рустам подогнал «Волгу» к краю площадки, чуть не уперевшись бампером в гниющую кучу неопределенных плодов, над которой жужжали огромные мухи.

— Эх, человеки, — горько вздохнул Юлдашев, выбираясь из машины.

Они прошли через проходную мимо дремавшего старика в тюбетейке и на внутренней территории базы с удивлением увидели продолжение очереди. Перед большими весами стоял грузовик, ожидая, когда упрямая кобылка стащит с них воз. Телегу с криками толкали несколько помощников, а бедная лошадка фыркала и пятилась назад, косясь испуганными глазами на суетящихся людей.

В приемной директора они обнаружили еще одну очередь. На этот раз хаотичную. Здесь, по-видимому, ни у кого не было четкого места, и каждый стремился раньше других проникнуть в кабинет за черной дерматиновой дверью. Лишь неведомая сила удерживала от соблазна без приглашения ворваться в заветную комнату.

Юлдашев, не останавливаясь, направился к кабинету и под возмущенные возгласы ткнул дверь.

За большим столом под портретом Ленина сидел толстый мужчина в светлой рубашке с короткими рукавами. Другой стол, повернутый к двери торцом, облепили пять человек. Директор вразумительно наставлял их о чем-то важном. Они соглашались, несинхронно кивая головами.

Каипбергенов, прервавший свою речь на полуслове, с неудовольствием посмотрел на вошедших и, как видно, собирался сделать им серьезное внушение, но опытный глаз хозяйственника вовремя распознал представителей власти, и, немного подобрев лицом, он все же строгим голосом спросил:

— Вам что, товарищи?

Юлдашев подошел к столу и показал директору красную книжечку. Тот мгновенно встал, протянул потную ладонь Бахтиёру, потом Владимиру.

— Извините, товарищи. Еще одну минуту.

Он сказал несколько фраз по-узбекски своим, посетителям. Те снова закивали и удалились.

— Товарищ Каипбергенов, Министерство внутренних дел направило нас к вам для ознакомления с вашим хозяйством. Хотим посмотреть, как ведется работа. Ведь сейчас самая горячая пора, — говорил Бахтиёр, садясь поближе к столу директора. — Моя фамилия Юлдашев. Это — товарищ Голубев.

Директор приветствовал его речь широкой улыбкой.

— Очень рад! Хорошо, что пришли. У меня будут просьбы о помощи. Может быть, такое почтенное министерство сможет посодействовать.

Его голос звучал немного хрипло, как будто директор был простужен.

— Первое впечатление у нас, прямо скажем, плохое. Очень скверно организован прием продукции. Машины ждут по нескольку часов, а в это время товар портится. Мы не на Севере. Под нашим солнцем фрукты через день на помойку выкидывать надо. А территория! Ее когда-нибудь чистят?

— Ах! — Каипбергенов всплеснул пухлыми руками. — Куда я только не обращался! Техники нет. Людей нет. А те, что есть, — как работают? А? Слезы одни. Кому разгружать? Говорят — сам разгружай. Думаете, я легко смотрю на такое положение? Кому, как не мне, знать, сколько труда фрукты требуют. А про нашу очередь я могу сказать больше. Машины всю ночь стояли. И мы очень многие приняли. С остальными скоро управимся. До главной жары. Мы организовали порядок — персики, абрикосы, виноград — раньше всего. Потом арбузы, дыни. Еще потом — яблоки, овощи. Теперь шофера жалуются. Я, говорит, не виноват, что мне огурцы или морковь нагрузили. Почему я раньше приехал, а ждать должен больше всех. Их тоже понять надо. А ко мне претензии — отходов много. Такое место, знаете. Все ругают. Никто спасибо не говорит. Давно собираюсь уходить. Не могу больше.

— Вы бы нам показали хозяйство, а по дороге поговорим о ваших проблемах. Если, конечно, вы не очень заняты.

Бахтиёр многозначительно посмотрел на Владимира, давая понять, что он что-то придумал.

— Почему нет? — директор с трудом выполз из-за стола. — Я только на минуту к заместителю зайду.

Он оставил Голубева и Юлдашева в приемной, а сам, растолкав загалдевших посетителей, скрылся за дверью напротив своего кабинета.

Бахтиёр увлек Владимира в коридор, зашептал в ухо:

— Я думаю, не стоит сразу про Букреева. Посмотрим, что к чему. Что он сам за фрукт, этот Каипбергенов.

Они шли вдоль хранилищ, осматривая территорию базы. Директор оказался прав. Машины разгружались почти у всех павильонов, по энтузиазм в работе не просматривался. На удивление медлительные грузчики перетаскивали в закрома ящики и мешки. Там, где продукция была навалена в кучу, работа шла еще хуже, оставляя возможности для десятикратного увеличения производительности труда.

Возле одного из цехов три парня вытянулись цепочкой между грузовиком с персиками и деревянным поддоном. У этого трио дела шли немного живее — ящики один за другим вспархивали с кузова и в три прыжка опускались на поддон. Неожиданно один ящик вырвался из рук коренастого блондина, стоявшего на грузовике, и застрял между платформой и бортом машины. По асфальту покатились румяные плоды. Директор что-то процедил сквозь зубы и, резко повернувшись, направился прочь. Но Бахтиёр уже поднимался на платформу по металлической лесенке.

— Давайте посмотрим внутри.

Помещение цеха было заставлено ящиками с персиками. В проходе между ними катался юркий электрокар.

— Сколько дней продукция ждет отправки, если она предназначена для других областей? — спросил Владимир, морщась от теплого затхлого воздуха.

— Когда как получится. Фрукты обычно лежат день-два.

Они прошли цех насквозь и оказались на платформе, возле которой стояли железнодорожные вагоны-рефрижераторы. Откуда-то выскочил маленький человек в замусоленном халате. Левый глаз на его болезненно-желтом лице закрывало недвижимое веко. Каипбергенов представил его как начальника цеха. Втянув бритую голову в плечи, одноглазый вопросительно глядел на директора.

— Ильхом, когда закончите загрузку?

— Раньше обеда кончим. Много сделали. — Он говорил на русском языке со страшным акцентом.

— Сколько времени обычно занимает погрузка? — спросил Владимир.

— Что будете грузить. Арбузов надо грузить наполовину вагона, а то они подавят друг дружку. Ящики надо под потолок. Ящик хороший — работа меньше. Ящик плохой — работа плохой.

— Эти вагоны куда направляют?

— Горький… Ленинград… — Ильхом тыкал на вагоны неестественно короткой рукой.

— Давай поторопи их, — сказал Каипбергенов, очевидно, имея в виду рабочих.

Он повернулся к Бахтиёру.

— Дальше посмотрим?

Они обошли еще несколько хранилищ и вернулись в контору.

— Вот такое мое хозяйство, — сказал Каипбергенов, занимая место в кресле. — Как видите, никто не скучает. Что медленно работают — верно. Но как заставить быстрее? Палкой бить?

— Зачем вы вначале загоняете ящики в цеха, а оттуда — в вагоны? — спросил Владимир. — Заполняли бы составы прямо с грузовиков.

Каипбергенов развел руками.

— Машины надо отпустить быстрее. Сами знаете: в совхозах не хватает транспорта. А вагоны не всегда на месте. Кроме того, у цехов есть удобные площадки для разгрузки грузовиков. Перегружать продукты напрямую намного труднее. Вот часто вагоны уходят прямо из совхозов. Тогда продукцию загружают с поля, минуя наш заготовительный пункт. Но так не всегда возможно. Опять же нужны определенные условия. Естественно, первое из них — железнодорожная ветка.

Юлдашев участливо закивал головой.

— Товарищ Каипбергенов, можно посмотреть документацию? Материалу по списанию испорченной продукции, заявки от получателей, ведомости по отгрузке. Хотя бы за последний месяц. — Юлдашев уверенно взял ход дела в свои руки.

— Все будет.

Директор позвонил кому-то по телефону.

— Извиняюсь, ваш товарищ тоже ташкентский? — спросил он, с сомнением глядя на Владимира.

— Да, — ответил Бахтиёр, — ташкентский.

Робко постучавшись, в кабинет вошла женщина, одетая в пестрые наряды. Золото блестело у нее в ушах, на пальцах и во рту. Она положила на стол целую кипу бумаг и что-то стала объяснять скороговоркой. Бахтиёр оборвал ее:

— Ничего, сами разберемся.

Он взял наугад толстую папку и приступил к ее изучению. Голубеву достались копии накладных об отправке продукции.

Владимир, перелистывая странички, лишь делал вид, что погружен в документы. Мозг работал в другом направлении. Он еще раз вспомнил показания Букреева, и одна интересная деталька, которой раньше он не придал значения, завладела вниманием. Букреева затянули в ресторан как раз в тот день, когда были обнаружены старые накладные об отгрузке фруктов. Уж не натолкнулся ли ревизор на хищение? Но в таком случае директор и заместитель сработали настолько оперативно, что их расторопности можно позавидовать. Ревизор даже не смог объяснить, зачем работникам базы понадобилось его компрометировать.

— Покажите журнал учета отгруженной продукции, — попросил Владимир.

Директор вытащил из кипы большую замызганную тетрадь.

— Вот.

Владимир стал сверять записи в накладных и в журнале. Куда там! Десятки наименований ежедневно чуть ли не во все города Советского Союза. Без соответствующего опыта не разобраться. Может быть, есть смысл пригласить специалистов?

— Это на вашей базе в прошлом году какой-то случай с ревизором произошел? — как бы невзначай спросил Бахтиёр.

Директор издал непонятный звук и потер наморщившийся лоб.

— А-а, — протянул он. — Случилось такое.

— Он, кажется, получал взятку. Кто ему дал деньги?

Директор промокнулся платком.

— Я. Кто же еще. Так и в деле записано. Он деньги вымогал. Веди, говорил, в ресторан и подарок давай. Я прокуратуру предупредил. В деле все зафиксировано.

— Почему же понадобилось давать деньги?

Каипбергенов смекнул, что вопросы о забытой истории пошли неспроста. Заерзал в кресле.

— Хозяйство сложное. Всегда придраться можно. А этот говорил: не дашь — так распишу, что с работы полетишь.

— Расскажите, как все произошло. Я имею в виду, как вы передали деньги. Кто-нибудь это видел?

— В ресторане мы втроем сидели — я, ревизор и мой заместитель. Там за столом ему и дал. Точно не помню. Год прошел.

Владимир задал свой вопрос:

— Вы когда известили прокуратуру, что работник Министерства финансов вымогает взятку?

— Когда договорились пойти в ресторан.

— Пожалуйста, вспомните точное время.

— Я звонил им по телефону перед тем, как поехать с ревизором на ужин. Наверное, семь часов было.

Букреев наткнулся на старые накладные около шести. Неужели Каипбергенову хватило часа, чтобы сочинить и организовать программу «товарищеского» ужина. Если это действительно так, то смекалка у него работает на пять с плюсом.

Разговор продолжил Бахтиёр:

— Вы знаете майора Маматова?

— Как знаю? Не знаю! Знаю, что есть такой. Знаю, что уволили. Знаком не был.

— Товарищ Каипбергенов! — вдруг вскрикнул Бахтиёр. — Что тут написано?

Он протянул папку, тыча куда-то пальцем. Директор, красный от напряжения, встревоженно заглянул в нее.

— Это они так пять тонн написали. Видите? Ниже цифра повторяется.

— Ох, небрежно. Попробуй разберись.

— Во, — подхватил Каипбергенов. — Мне каждый день разбираться приходится.

— Так когда, вы говорите, в последний раз встречались с Маматовым? — спросил Бахтиёр.

— Когда? Не помню когда.

— Постарайтесь вспомнить.

— Никогда.

— Вы только что сказали, что встречались.

— Когда встречался? Полгода назад случайно встречался. Вы меня совсем запутали. Зачем эти вопросы?

Снова подключился Владимир:

— В апреле прошлого года вы виделись с ним?

— Виделся — не виделся. Я не помню. Не виделся.

— В показаниях Букреева говорится, что в ресторане к вашему столику подошла девушка, и вы познакомили его с ней. Кто эта девушка?

— Ах, разве я помню! Это он меня с ней познакомил. Как ее звали? Я не знаю.

Каипбергенов ушел в глухую защиту, с успехом прикрываясь забывчивостью.

— Пригласите, пожалуйста, вашего заместителя.

— О чем вы хотите с ним говорить? Если о базе — сейчас позову. А если о ревизоре, то в ресторане мой старый заместитель был. Он умер зимой от инфаркта.

Разговор зашел в тупик. Владимир продолжал перелистывать страницы с корявыми цифрами, напряженно соображая, как подцепить непробиваемого директора. Даст ли результат встреча с Маматовым?

Из папки выскочили копии накладных, соединенные канцелярской скрепкой. Они не были сброшюрованы с остальными, а просто подложены снизу. Владимир посмотрел даты — документация за последние два дня. Он механически переворачивал их, когда внимание привлекла квитанция, подписанная простым карандашом.

«24 августа. Наименование товара — арбузы. Вес — 21 тонна. Пункт назначения — г. Москва. Номера вагонов — 8775-2861, 8775-2888».

Внизу стояли три бесхитростные подписи: две чернильные и одна карандашная. Явный непорядок, но что из этого. Стыдно ловить на таких мелочах…

Они покинули базу около двух часов дня, отказавшись от директорского обеда. Уже в машине Юлдашев прошипел:

— Чертов сын! До чего скользкий. Ну, я ему такую проверку организую — наизнанку выверну.

«Волга» мчалась в Бешкайрагач, городской район, где проживал экс-майор Маматов.

Адрес на справке привел их к четырехэтажному дому в конце короткой улочки. Он замыкал цепочку каменных строений. Далее, сколь можно было видеть, тянулись побеленные стены индивидуальных участков. Владимир и Бахтиёр выбрались из машины и обогнули дом в поисках подъезда.

Их взорам открылся большой двор-сад с удивительной крышей из вьющихся растений. В зеленой прохладе стоял квадратный деревянный лежак, на котором два парня увлеченно играли в нарды. Толстая женщина возилась с выстиранным бельем. Откуда-то доносился детский плач.

Квартиру Маматова они нашли на третьем этаже. Звонок не сработал, и Бахтиёр постучал в дверь кулаком. Ни звука. На всякий случай он постучал еще раз, потом позвонил в соседнюю квартиру. Дверь приоткрылась.

— Вам кого? — пропищал дискант. В проеме появилась тоненькая девочка в розовом платье и длинных зеленых штанах.

— Здравствуй, красавица, — заулыбался Бахтиёр. — Мы к твоим соседям из четырнадцатой квартиры в гости пришли, а их нет. Где они, не скажешь?

Девочка высунула голову — качнулись черные косы.

— Тети Зульфии сейчас нет.

— А дядя Хасанхон?

— Его давно нет. Он уехал.

— Куда?

— Не знаю.

— А где тетя Зульфия?

— На работе.

— Где она работает?

— В магазине.

— В каком?

— Не знаю.

— Когда она приходит?

— Вечером.

Девочка закрыла дверь.

Они вернулись в министерство в подавленном настроении. Дело не клеилось. Куда пропал Маматов? Почему? Объяснит ли это его жена?

Без аппетита пообедав в буфете, они расстались, условившись нанести визит «тете Зульфии» в семь часов вечера.

— В гостиницу поедешь? — спросил Бахтиёр.

— Нет. Хочу по городу погулять. Может быть, на базар зайду.

— Ну, тут без проблем. У нас под боком центральный рынок. Из здания выйдешь — и направо метров триста. Правда, торговцы его не любят. Старые районы предпочитают. Но хорошую дыню там всегда можно купить. Ладно, Володя. Давай до вечера. Я пока Рустама отпущу, а в семь мы к тебе подъедем. Доберешься сам до гостиницы?

— Доберусь.

По мраморным ступеням министерства Владимир сошел на тротуар. Жара сразу же напомнила о себе — молодой человек выпал из зоны действия спасительных кондиционеров. Он повернул направо, как советовал Бахтиёр, и чуть совсем не закипел, попав под прямые лучи могучего солнца. Мимо прогромыхал трамвай, подняв клубы серой пыли. Владимир снял пиджак, засунул галстук в карман и расстегнул верхние пуговицы сорочки.

Впереди виднелась крупная надпись: МАРКАЗИЙ БОЗОР — ЦЕНТРАЛЬНЫЙ РЫНОК. Действительно, рядом со зданием МВД находился очень чистенький маленький рынок, совсем не похожий на знаменитые восточные базары.

Владимир прошел между столами, заваленными горами фруктов. Остановился перед парнем с арбузами. Полосатые красавцы занимали целый угол. За один день парень их не распродаст. Наверное, ночевать здесь останется.

Некоторое время Владимир колебался, стоит ли сразу отягощать себя ношей. Тогда придется закончить прогулку и отправиться домой. Но и с пустыми руками уходить не хотелось. Вдруг не представится другого случая. Он щелкнул пальцем по круглому боку.

— Взвесь, дорогой, вот этот.

Владимир пробирался к выходу, одной рукой обнимая покупку, другой — пиджак и папку. Смуглые продавцы наперебой предлагали свой товар — только что за руки не хватали. Две бабушки платочками протирали яблоки, раскладывая их аккуратными кучками. Высохший старик отгонял мух от гранатов. И ни одного орешка, ни одной изюминки на полу. Недосягаемый идеал государственной торговли. Вспомнилась каипбергеновская база, гора сгнивших овощей, удушливый запах в хранилищах, коренастый блондин и персики, выкатывающиеся из ящика…

Внезапно словно ток прошел по телу. Вспыхнуло и тут же пропало решение наболевшей проблемы. Оно разом озарило мрачную безысходность и мгновенно погасло.

Владимир замер перед самыми воротами. Что это было? Он старался вернуть упорхнувшую мысль. Что-то связанное с базой. Что-то такое, с чем он столкнулся во время разговора с директором. Он стал последовательно вспоминать детали сегодняшней встречи: золотозубую женщину, папку с квитанциями, замызганный журнал… Перед глазами появилась накладная, подписанная карандашом. Сколько-то тонн арбузов отгружено из хранилища № 8. Но № 8 — то самое, где рассыпались персики и кривой Ильхом рассказывал про погрузку. Там не было никаких арбузов!

Сзади раздался неодобрительный крик, кто-то толкнул в спину. Владимир, как сонный, отошел в сторону.

Может быть, это было другое хранилище? Он старался вспомнить цифры на стене павильона. Восемь? Шесть? Девять?

Владимир положил арбуз у стены и выскочил на улицу. Что делать? В министерство возвращаться глупо. Его догадки слишком воздушны, чтобы лезть с ними к Балтабаеву. Даже Бахтиёра тревожить пока преждевременно. Он вытянул руку перед приближавшейся «Ладой». Машина мотнулась вправо, лихо затормозила у тротуара. Владимир пригнулся у открытого окна.

— На овощную базу. Срочно!

— А где она находится?

Владимир выхватил из папки бумажку с адресом, протянул толстому парню в майке «Adidas». Тот фыркнул.

— Загнул тоже. Это ведь за городом.

— Ничего, договоримся, — сказал Владимир и забрался в машину.

Был пятый час дня, когда он вновь прошел на территорию базы мимо дремавшего старика вахтера. Хранилище Ильхома находилось в правой части, недалеко от здания конторы. Владимир почти побежал в ту сторону.

Вот оно. До сих пор лежат на асфальте раздавленные персики, выпавшие утром из ящика. На известковом боку строения выведена жирная восьмерка.

Ильхом пил чай в маленькой комнатушке. Увидев недавнего спутника директора, заулыбался щербатым ртом.

— Чай хотите?

— Нет. Скажите, вы позавчера отгружали фрукты?

Ильхом улыбнулся еще шире и как-то непонятно покачал головой.

— Я говорю, вы два дня назад отправляли персики?

Зловеще вспыхнул единственный глаз начальника цеха.

— Я книгу посмотрю.

Он выскользнул в дверь.

Владимир подождал несколько минут и вышел из комнатушки. Вокруг никого не было. Он направился к железнодорожной платформе.

На рельсах стояли два вагона-рефрижератора, но уже другие, не те, что утром. Возле одного, сидя на пустых ящиках, курили грузчики.

— Как работается? — спросил Владимир фамильярным тоном.

— Помочь, что ли, хочешь? — Они угрюмо оглядели незнакомца.

— Могу помочь, если невмоготу.

Грузчики молчали.

— Вагоны куда идут?

— В Белоруссию.

— А позавчера, не помните, куда вагоны ушли?

— Черт их тут упомнит. Ты сам-то кто такой?

— Видите, ребята, я сегодня из Москвы прилетел. Нам персики должны прислать. Срок вышел, а ничего нет.

— Может, они в дороге, — подсказал молоденький парнишка и сплюнул в ящик с фруктами.

— Может быть, в дороге. Я потому и спрашиваю. У вас тут только персики или другие фрукты тоже есть?

— С субботы персики. Сегодня что у нас? Среда? Считай, пять дней. Только в субботу ничего не отправляли.

— А до персиков что было?

— Арбузы, дыни.

— Последний вопрос — сколько позавчера ушло вагонов?

— Да что ты к нам пристал. Спроси у кривого.

— Он по-русски не сечет. Ничего понять не может.

— Э-э, когда хочет — понимает.

Грузчики засмеялись.

Каипбергенов разговаривал по телефону. Владимир закрыл за собой дверь, подошел к столу и еще раз поздоровался. Директор ответил легким поклоном, жестом предложил сесть. Говорил он на узбекском языке, и Владимир не мог понять, о чем идет речь.

— Вы опять в гости? — Директор положил трубку.

— Да. Утром не успел все прочитать. Хочу еще раз посмотреть документацию.

Каипбергенов, насупившись, смотрел из-под бровей:

— Извините меня. Я хочу посмотреть ваши документы. Утром вы мне не показывали.

Владимир достал удостоверение, мелькнул им издалека.

— Разрешите поближе.

Владимир сунул раскрытую книжечку под самый нос директора.

— Я думаю, этот вопрос улажен. Распорядитесь, чтобы мне показали документы.

Бумаги принесла та же женщина. Владимир взял знакомую папку, вытряхнул копии накладных, соединенные скрепкой. По страничке перелистал раз, другой. Квитанция, подписанная карандашом, отсутствовала.

Каипбергенов, замерев, следил за действиями Голубева. От Владимира не ускользнуло, с какой напряженностью директор вглядывался в бумаги. Создавалось впечатление, что работники базы успели что-то изменить перед приходом следователя, но Каипбергенов не был уверен, все ли сделано как надо.

Владимир нашел накладную цеха № 8.

«24 августа. Наименование товара — персики. Вес — 40 тонн. Пункт назначения — г. Москва. Номера вагонов — 8775-2861, 8775-2888».

Две подписи внизу сделаны шариковой ручкой.

Владимир отыскал запись о персиках в журнале учета продукции. Она относилась к двадцать четвертому августа, но теснилась в конце страницы, даже вылезала на поля. Скорее всего для нее заранее оставили свободное место. Причем буквы плясали так лихо, словно человек, делавший запись, опаздывал на поезд.

Под взглядом Владимира вздрогнула золотозубая женщина.

— Кто выписывал накладную?

— Я, — с трудом выдавила она.

— Когда?

— Двадцать четвертого августа. Вот тут написано.

— Это чьи подписи?

— Это моя, это Ильхома.

— Вызовите его.

Каипбергенов позвонил кому-то по телефону.

— Говорят, домой ушел, — сообщил он. Владимир сжал кулаки.

— Пять минут назад я видел начальника восьмого цеха.

Каипбергенов развел руками.

— Я сказал, чтобы позвали. Может быть, найдут.

— Где первый экземпляр накладной?

— Его забрал экспедитор.

— Вызовите экспедитора.

— Он уехал.

— Вместе с вагонами?

Директор закрутил головой.

— Экспедиторы не сопровождают вагоны. В Москву они прилетают на самолете только для того, чтобы сдать товар. Сегодня утром наш экспедитор улетел.

— Как его фамилия?

— Аббасов.

Владимир еще раз посмотрел на журнал учета продукции.

— Где ваша комната? — спросил он женщину. Она привела его в маленький кабинетик. Владимир прочитал табличку на двери: «Старший товаровед М. Мадаминова».

— Стойте здесь. — Владимир указал Каипбергенову и Мадаминовой на пустой угол.

Он подошел к письменному столу, осмотрел все бумаги, заглянул в корзинку для мусора и запустил туда руку. Каипбергенов метнулся вперед.

— Ты не имеешь права! — закричал он.

Но было поздно. Владимир крепко держал обрывки накладной об арбузах. Той самой, с карандашным автографом.

В кабинете полковника Балтабаева лейтенант Голубев сочинял сообщение в МВД СССР.

Механизм воровства стал ясен. Ташкентские жулики выписывали по две накладные на дорогостоящий груз, отправляемый в другой город. Если все шло благополучно, в ход пускали липовую накладную, а если что-то срывалось — липу уничтожали. В Москве килограмм персиков стоит в четыре раза дороже килограмма арбузов, а норма «персиковой» загрузки вагона в два раз больше «арбузной». В случае удачи ловкачам доставался солидный куш, достаточный для квалификации одной подобной аферы как хищения в особо крупных размерах. Необходимо срочно задержать экспедитора Аббасова, пока у него в руках оба варианта накладных.

От неожиданной удачи у Владимира кружилась голова. Мало кому из его коллег удавалось обнаружить налаженную связь дельцов из овощного мира. Здесь попахивает миллионными хищениями. Придется потрудиться московским сыщикам. Дело достойно целой бригады. Теперь бы не сорваться и быть поосторожнее От таких подлецов всего можно ожидать.