Всеволод старался замедлить шаги, но ноги не подчинялись, стремительно унося его от страшного дома. Накрапывал дождь. Великан бежал по мокрым улицам И мимоходом осматривал дворы, мечтая забиться в абсолютно темное, безлюдное место. Сильное потрясение перекосило рассудок. Он надеялся отыскать заброшенный сарай или баню, наподобие тех, что доживали свой век в его деревне. Дома из серого кирпича раздражали Севу, до предела взвинчивая нервы.

Редкие прохожие с опаской поглядывали на небритого верзилу и безропотно уступали дорогу. Сева замечал их взгляды. В глазах каждого из прохожих ему чудилось жуткое обвинение: убийца!

Метрах в десяти впереди остановился оранжевый «Москвич». Великан прервал свой бег и сквозь лобовое стекло стал всматриваться в пассажиров. С обеих сторон машины открылись дверцы. Трое мужчин в темных плащах вышли наружу. Сева, мучительно напрягаясь, искал решение: сдаться или оказать сопротивление? Мужчины захлопнули дверцы и скрылись в подъезде жилого дома. Сева, тряхнув головой, двинулся дальше.

Одна из улиц вывела его к гаражам. Сева прошел между боксами, внимательно осмотрев замки, и очутился возле железнодорожного полотна, с противоположной стороны которого виднелись деревья. «Лес? — удивился он. — Я пересек кольцевую автодорогу?»

Он хотел перебежать через рельсы, но путь перегородил товарный состав. С пронзительным свистом проехал тепловоз, следом потянулись чумазые цистерны.

Проклиная вынужденную задержку, Сева переминался с ноги на ногу и вслух считал цистерны:

— Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…

Рядом остановился мальчик лет двенадцати. Сева перестал считать и с подозрением осмотрел паренька.

— Что? — грозно спросил он, сжимая кулаки.

Мальчик отпрянул в сторону, испуганно выговорил:

— Ничего.

— Какой это лес?

— Кусково.

Великан, ломая сучья, углублялся в чащу. Он то и дело натыкался на тропинки, поворачивал назад, шел напролом, отыскивая самое глухое место. Наконец он швырнул сумку на землю, повалился рядом и уткнулся лицом в желтые листья…

Всеволод стоял под старой осиной, прижавшись спиной к влажному стволу. Он немного успокоился после стресса и теперь размышлял над создавшейся ситуацией.

Наиболее верным делом было бы уехать из Москвы и устроиться трактористом в каком-нибудь колхозе. Забраться поглубже, в Сибирь, чтобы с собаками не отыскали. Он уже сегодня купил бы билет на ближайший поезд дальнего следования, но его паспорт лежал в квартире на Таганке. Сева не появлялся там более месяца. Если в квартире устроена засада… «Зачем только вступился за ту дуру? — подумал он, вспоминая старый эпизод из своей жизни. — Хоть бы невестой была, а то так, шалава конопатая…»

Он хорошо помнил глупую историю, поломавшую ему судьбу. Произошла она пять лет назад в родной деревне. Был теплый июльский вечер. Сельчане отмечали день рождения колхозного агронома. Пили от души, чтобы не обидеть именинника. Самогонка быстро пропитывала внутренности и затопляла мозги. Около девяти Сева вышел во двор проветриться. Из колхозного клуба разлетались по деревне задорные мелодии. Захотелось потанцевать, развлечься. Сева отправился на дискотеку. У входа в клуб три парня заигрывали с Клавой Сидоровой. Девчонка скорее всего не была против, так как не визжала, а смеялась и очень нежно отпихивала от себя какого-то дылду. У Севы взыграла ревность. Двух месяцев не прошло, как расстался он с Клавкой. Решил напомнить ребятам, что эта девушка ему нравилась, и он не даст ее в обиду. Сашка и Витька, из местных, сразу сообразили, что к чему, а вот приезжий дылда оказался бестолковым. Сева драться не хотел. Он просто ткнул непонятливого донжуана в нос. На следующий день в отделении милиции Сева узнал юридическое толкование своего тычка: умышленное причинение телесного повреждения. Сельчане пожурили его на общем собрании и успокоились, но великан обиделся, уехал в Москву и по лимиту устроился на завод. Через два года он женился, из общежития перебрался в коммунальную квартиру. Супружеская жизнь длилась недолго — жена убежала к какому-то инженеру. Сева немного побесился и успокоился. Даже искать их не стал. Только сам себе подивился: там, у клуба, из-за чужой девки в драку полез, а здесь жена сбежала — и ничего. Вскоре он познакомился с Романом, и тот предложил интересную работу. Сева покрутился с Розой, Светой и Мариной в гостиницах, давая знать местной общине, чтобы не трогали его подружек, а потом стал помогать при обмене валюты на рубли. До середины минувшего лета он еще продолжал работать на заводе, но, к счастью, уволился. По крайней мере, там не будут бить тревогу из-за его исчезновения…

В памяти всплыл Роман с кровавым пятном на груди. Сева застонал и похлопал себя по колючей щеке, отгоняя неприятное видение. Затем он поднял сумку и огляделся по сторонам.

Стемнело. Очертания деревьев различались лишь на фоне листьев. Немая тишина окутывала лес. Сева побрел сквозь кусты разыскивать тропинки.

Он вышел из парка на незнакомую улицу и сразу же направился к телефону-автомату. Двушки не оказалось. Сева опустил в аппарат гривенник.

— Алло! Тетя Дуся?.. Да, я. Как там у вас? Никто меня не искал?.. Точно?.. Хорошо, я сейчас приеду.

Дверь была заперта на цепочку. Пришлось позвонить. Седая старушка с большой родинкой на носу впустила его в квартиру.

Сева вошел осторожно, Готовясь отразить возможную атаку, осмотрелся.

— Не разбудил, тетя Дусь? Ты одна?

Старушка захихикала.

— Ой, не могу, что спрашивает!

— Кто-нибудь еще есть в квартире? — сердито задал вопрос Сева, и ему тут же вспомнился грабитель с ломиком.

— Кому здеся быть? Кузьма Патрикеич, вона, за стенкой храпака выводит. Тоже один, бедненький. Последний раз к нему милка-то годов пятьдесят назад забегала.

Сева закрыл дверь.

— Батюшки! Где ж это ты так вымазался? — Старушка с удивлением рассматривала перепачканную грязью одежду Всеволода.

Великан усмехнулся, с высоты своего роста посмотрел на миниатюрную соседку.

— Я в армии служил.

Старушка всплеснула руками.

— Ох, аспиды! Что они с вами делают! А мы с Кузьмой Патрикеичем советовались, хотели к управдому пойтить. Чай, вона ты сколько пропадал.

— Никуда ходить не надо, тетя Дусь, — возразил Сева. — Меня никто не искал?

Старушка решила, что сосед имеет в виду свою жену, запричитала:

— Носит ее гдей-то, окаянную. Муж родный здеся, а она гуляет. Не приходила и не объявлялась, Вот горе-то! Вот не повезло-то как!..

— А другие не приходили? По делам там? — перебил ее Сева.

— Не было никого. А кто должон прийтить?

Сева махнул рукой.

— Это я так… Никто не должен.

Едва войдя в свою комнату, он сразу же полез в шкаф за паспортом. Потом отодвинул от стены диван, запустил руку под обшивку и извлек толстенную пачку денег. Сева кинул их в сумку и застыл, не зная, что делать дальше.

Если явиться на вокзал в таком виде, наверняка прицепится милиция. Надо переодеться, а лучше всего вообще послать за билетом тетю Дусю. Он скинул грязную одежду и пошел в ванную комнату. В коридоре стояла соседка.

— Тетя Дусь, приготовь мне поесть, — попросил Сева.

Старушка согласно кивнула головой.

Сева уминал биточки один за другим. Тетя Дуся сочувственно смотрела на великана.

— Что ж это они вас в армии не кормили совсем?

Сева улыбнулся.

— Иногда кормили.

Старушка вздохнула.

— Ой, что деется… А почему ты небритый?

— Я партизаном был.

Он закончил есть, налил себе молока.

— Тетя Дусь, спасибо. Век не забуду. Еще одна просьба: за билетом на вокзал не съездишь? Я деньги на такси дам.

— Куда ж это ты собрался?

— Все равно куда. Купи билет до Хабаровска.

— Сам не можешь?

— Я же объяснил: партизан я. Мне на улицу выходить нельзя.

Старушка удивлялась все больше.

— Вот ведь бывает. Войны нету, а партизан. Бог с тобой, завтра поеду.

Сева вернулся в свою комнату и повалился на диван. Перед глазами снова поплыли сцены в конспиративной квартире. Он затряс головой. К черту всех! Скорее забыть! Невеселые думы разлетелись, и потихоньку сон начал овладевать утомленным мозгом, но неожиданно Сева дернулся и спрыгнул на пол. Как-то вылетело из головы, что, кроме милиционеров, Романа и грабителя, в квартире находилась Светлана. Она знала его адрес…

Всеволод напялил куртку и выскочил в коридор. Возле комнаты тети Дуси на секунду остановился, сунул под дверь десятку.

Разыскав на улице телефонную будку, он вынул из сумки записную книжку Романа и открыл ее на букве Р.

— Роза?.. Это, это… Сева, в общем. Я к тебе приеду.

Роза с ужасом слушала рассказ Всеволода. Кошмарное известие вывело ее из состояния вечного контроля над собой. Она стояла в центре комнаты, одной рукой теребила воротник атласного халата, другой — сдавливала горло, словно останавливала рвущийся из груди крик. Слезы текли из глаз, оставляя на щеках блестящие полоски. Губы дрожали. До боли в сердце не хотелось верить в гибель друга. Стало жутко, когда представила маленького Рому лежащим на полу с простреленной грудью. Ей казалось, что Сева сейчас рассмеется и скажет: я тебя разыграл.

— Кончился Метер, — подвел резюме Всеволод. — Всей нашей фирме хана. Теперь надо сматываться. Затянул он меня в историю. Работал бы я на заводе…

Роза зашипела как змея.

— Заткнись! Никто тебя к нам не тянул. Ты за наш счет так упаковался… Во! — Она провела ладонью по шее. — Если бы ты не подрался с патрулем, он был бы жив. Лепишь мне тут!..

Сева захрипел и поднялся со стула.

— Я к вам навязался? — выдавил он. — Вы меня под ножи гнали, за моей спиной отсиживались. Ты-то чем рисковала? На тебя даже статьи нет. А я каждый день под «вышкой» ходил. Не так?

Роза пришла в себя при виде горящих глаз великана.

— Успокойся. Что теперь говорить? Нет его больше. Садись. — Она повелительно указала на стул. — Когда ты только научился жаргонить? Два года назад совсем другим был.

— Вы и научили, — огрызнулся Сева.

— Есть хочешь?

— Неси.

Роза вышла из комнаты, но через секунду вернулась и сказала:

— Ведь моя квартира на его имя снята. — Она присвистнула и снова удалилась.

Сева уплетал югославскую ветчину, сравнивая ее с биточками тети Дуси. «Бабка всю жизнь на стройках корячилась, а заработала лишь на кашу да грошовые биточки. Путанки даже запаха от ее еды не перенесут», — думал он, кося глаза на хозяйку.

Роза уже успела замаскировать на лице следы душевной слабости и теперь в картинной позе сидела в стареньком кресле с потрескавшимися ручками. Ее мысли крутились вокруг Всеволода.

За время их знакомства она успела привыкнуть к великану, и после смерти Романа он стал наиболее близким ей человеком. Пребывание Севы в Москве становилось опасным, но в то же время не хотелось отпускать его в другой город. Она обдумывала подходы к Бродову и Александру Владимировичу, через которых можно будет узнавать, как ведется следствие.

— Послушай, что ты сделал с патрулем?

Сева, не переставая жевать, невнятно ответил:

— Живы оба. По разу ударил — им хватило.

Девушка ехидно закивала.

— Да. Ты ударишь — мозги вылетят. Я завтра попробую Светку найти. Пусть расскажет, что там дальше произошло.

— Ее наверняка взяли, — предположил Сева.

— Еще как-нибудь узнаю. От состояния их здоровья очень сильно зависит твоя жизнь. Из Москвы тебе пока не надо уезжать.

Сева перестал есть.

— Это почему? Меня здесь зацапают. Ты ведь меня в своей квартире держать не будешь.

Роза смотрела на него в упор.

— Если объявят всесоюзный розыск, тебя в любом городе найдут по твоим документам. К кому ты поедешь? У тебя связей нет. А я помогу тебе остаться в Москве.

Девушка рассчитывала на помощь генерала Бродова.