— Латы все еще с нами? — Госпожа Кристия, Неистощимая Наложница, облизнула полные губы и распахнула свои огромные голубые глаза, чтобы принять тот особенный вид зрелой невинности, очень привлекательный для тех, кто любил ее (а кто нет?).

— О, это превосходные новости, Железная Орхидея! Меня насиловали бесчисленное количество раз. Жаль, что не смогу показать вам из-за этого дурацкого воскрешения, мои локти. Они были ярко-красного цвета! — ее платье из жидкого кристалла переливалось огнями, когда она подняла руки.

Они вместе шли через стеклянный проход в одном из обсидиановых островов миссис Ундервуд. Туннель светился красноватым светом, отраженным морем крови вокруг.

— Такая располагающая атмосфера, правда?

— Что-то от Вертера…

— Но не хуже, дорогая Орхидея.

— Вы всегда находили его работу более приятной, чем я (когда-то они были соперницами за воздыхания де Гете).

Кто-то появился в туннеле, загородив свет. К ним спешила Миледи Шарлотина, облаченная в оранжевое с зеленым. Она отшатнулась на секунду, когда волны ударили в остров и накренили его, затем остров выправился.

— Вы видели зверей? Один из них съел бедного О’Кэлу, — она хихикнула. — Кажется, они любят козлятину.

— Я думаю, звери хороши, — согласилась ее подруга.

Орхидея оставалась белой, таков был ее постоянный наряд, но добавила кое-где немного светло-желтого (цвета Джеггеда). Желтый цвет выглядел приятно на ее губах на фоне бледной кожи.

— И такой тяжелый запах.

— Не слишком приторный? — спросила госпожа Кристия.

— Для меня нет.

— И ваше замужество, сиятельная Орхидея, — вздохнула миледи Шарлотина, ущипнув себя за ухо. Чтобы увеличить размеры мочек, она добавила серьги. — Я только что услышала. Как прикажете вас величать. Все еще Орхидеей? Или вы стали Леди Джеггед.

Они направились назад к выходу из коридора.

— Я не думала об этом, — Железная Орхидея первая вышла наружу. Ее сын был там, прислонившись к темно-зеленой пальме, уставившись в глубину кровавого океана.

— Вместе с Джереком, — сказала завистливо миледи Шарлотина, — вы положили начало династии, представляете!

Все три женщины вышли из коридора и увидели его.

Он поднял голову.

— Мы помешали вашим раздумьями?… — мягко спросила госпожа Кристия.

— О, нет… — На нем все еще была одежда, которую Амелия сочла подходящей — белая рубашка, белые фланелевые брюки и соломенная шляпа.

— Ну, Джерек? — его мать подошла ближе. — Вы подарите нам сына? Ты и твоя Амелия?

— А?

— Мальчика, мой мальчик!

— О, я, пожалуй, сомневаюсь в этом. Видишь ли, мы не можем пожениться.

— Твой отец и я, Джерек, не были женаты, когда…

— Но она отказывается, — сказал он угрюмо. — Ее проклятый супруг до сих пор находится в городе и чертовски мешает нам. Хотя, возможно, она меняется…

— Ее создания говорят об этом.

— Да, — вздохнул Джерек.

— Это озеро, звери, эти утесы — какая мастерская работа, правда?

— Конечно, — он поднял голову, глядя на кровь, струящуюся из каждой скалы. — Но меня гложет чувство тревоги, мама!

— Ты завидуешь ее таланту? — Железная Орхидея поддразнивала его.

— Где она? — Миледи Шарлотина огляделась вокруг. — Я должна поздравить ее. Ведь это все ее работа, Джерек? Ничего твоего?

— Ничего.

— Великолепно.

— Она была с Ли Пао, когда я в последний раз видела ее, — сказал Джерек. — На одном из дальних островов.

— Я рада, что Ли Пао вернулся вовремя, — сказала Железная Орхидея. — Мне не хватало бы его. Но сколько других исчезло!

— Да, нашим Питомникам нанесен непоправимый ущерб, — пожаловалась миледи Шарлотина. Она сделала себе солнечный загар (мода, которую ввела Амелия). — В них осталось только то, что делаем мы сами. Какие тяжелые времена настали, Орхидея!

— Но интересные!

— О, да!

— У Герцога Квинского есть эти трудно понимаемые круглые инопланетяне, — сказала госпожа Кристия.

— По праву, — ответила ей с горечью миледи Шарлотина. — По крайней мере, один из них мой. Все-таки, они — ценное приобретение по любым стандартам.

— Он очень гордится ими, — госпожа Кристия подошла обнять Джерека. — Ты кажешься печальным, самый красивый из героев.

— Печальным? Это эмоции? Я не уверен, что радуюсь ей, госпожа Кристия.

— Почему ты грустишь?

— Я не знаю.

— Ты хочешь состязаться в грусти с Вертером, вот и все.

— Я не думал о Вертере.

— Он здесь! — Железная Орхидея и миледи Шарлотина показали одновременно. Вертер увидел ее сверху и спустился кругами вниз в своем громоподобном аэрокаре. Он снял вместе с шляпой всю плоть со своего лица, так что открылся череп, и в томных глазах во впадинах глазниц мерцала жизнь.

— Где миссис Ундервуд, Джерек? — спросил Вертер. — Я потрясен впервые за последние тысячелетия. Вот это работа!

Все молчали. Только Джерек показал на дальний остров.

— Ого! — сказала госпожа Кристия и подмигнула Железной Орхидее. — Амелия успела добиться многого.

Джерек лягнул ногой кусок скалы и снова вздохнул. Его шляпа упала с головы. Он наклонился и поднял ее.

Женщины сплели руки и вместе поднялись в воздух.

— Мы летим к Амелии, — крикнула через плечо Железная Орхидея. — Присоединяйся к нам, Джерек!

— Спасибо.

Он только недавно избежал натиска целого скопища гостей, которые толпились около его невесты, выражая свои восторги ее творческим талантом, ее костюмом, ее красотой. К Джереку обращались лишь для того, чтобы похвалить Амелию. Сейчас она увлеченно болтала о чем-то на дальнем острове, занимал гостей своим вкусом и остроумием — но это была уже не его Амелия.

Джерек повернулся на звук шагов. К нему подошел путешественник во времени, засунув руки в карманы, в угрюмом расположении духа.

— Добрый день, Джерек Карнелиан. Миледи Шарлотина передала мне ваше приглашение, а Лорд Монгров подбросил сюда. Да, пейзаж довольно причудлив. Вы, должно быть, путешествовали дальше на материк во время вашего пребывания в Палеозое, чем я думал.

— К заливу?

— За заливом — его ландшафты, очень похожие на этот, дикие и прекрасные. Это извращенная версия. О, увидеть бы снова дождь, падающий сквозь солнечное сияние палеозойским утром, эту легкую зыбь озер, услышать бы шелест папоротника под дуновением ветерка!

— Я начинаю завидовать, — Джерек уставился на свое отражение, искаженное в крови. — Иногда я сожалею о нашем возвращении, хотя знаю, что мы умерли бы с голода.

— Чепуха. С приличным оборудованием и умом можно хорошо прожить и в палеозое, — путешественник во времени улыбнулся, — до тех пор, пока не захочешь поплавать в реке. Та рыба, между прочим, очень вкусная.

— Гм! — сказал Джерек, глядя на остров, где Амелия развлекалась с гостями.

— С тех пор, — пробормотал путешественник во времени, — когда я приступил к путешествиям, очень многое изменилось, вся романтика куда-то улетучилась. Я был одним из первых, знаете ли. Возможно, самым первым.

— Пионером, — подсказал Джерек.

— Да, можно сказать и так. Будет злой иронией, если я застряну здесь, когда ваш Лорд Джеггед пустит в ход свой план с петлей времени. Я пересек эпохи, пересек барьеры между мирами, и теперь мне угрожает заключение навечно в одной и той же неделе, повторяющейся снова и снова в бесконечности, — он издал звук, напоминающий стон. — Нет, я не позволю этого. Если я не получу помощь в ремонте моего экипажа, я рискну вернуться назад и попрошу поддержки Британского правительства. Так будет лучше, чем то положение, в котором я нахожусь.

— Браннарт отказывается помочь?

— Мне кажется, он строит собственную машину. Он отказывается принять теории Лорда Джеггеда и его решение проблемы.

Джерек чуть улыбнулся.

— Тысячи лет Браннарт был Лордом Времени. Его эффект был одним из немногих законов, извечной этой несовершенной науки. И вдруг он лишился трона. Неудивительно, что он стал таким возбужденным, и делает какие-то дурацкие предупреждения. Хотя, сколько еще он мог бы сделать. Гильдия приветствовала бы его знания, не так ли?

— Возможно. Хотя его трудно назвать настоящим ученым. Он пренебрегает анализом, навязывая свое воображение фактам. Я не виню его в этом, поскольку эта особенность присуща всему вашему обществу. Вы покушаетесь на те законы природы, которые в мое время считались незыблемыми.

— Пожалуй, вы правы, — Джерек увидел, как еще несколько вновь прибывших гостей направились к острову Амелии.

— Это заманчиво. Но решая проблемы с помощью изменения фактов, вы утратили почву под ногами.

— Очень приятно, — рассеяно сказал Джерек.

— Фундаментально различные позиции. Даже ваш Лорд Джеггед заражен до некоторой степени.

— Заражен? — Джерек заметил корабль Эдгаросердного По, спускавшийся по спирали над утесами. Его внимание было приковано к острову, и он направил свой корабль туда.

— Я употребил это слово без всякой критики. Но для любого, вроде меня, привыкшего бороться с проблемой аналитическим методом…

— Естественно…

— Естественно для меня. Я был научен отвергать любой другой метод.

— Понятно, — не в силах сдерживать себя, Джерек повернул Кольцо Власти и поднялся в воздух. — Примите мои извинения… общественные обязанности… возможно, нам удастся поговорить позже.

— Послушайте, — сказал поспешно путешественник во времени. — Вы не могли бы подбросить меня? У меня нет средств передвижения…

Но Джерек был уже за пределами слышимости, оставив путешественника во времени растерянно смотреть на розовую пену, смывающую скалистый обсидиановый берег, в ожидании, когда какой-нибудь другой гость поможет ему попасть на материк.

Нечто черное и длинное появилось над поверхностью малинового моря, и, взглянув на него, почмокало губами, прежде чем потерять интерес и поплыть дальше в направлении, в котором улетел Джерек.

Путешественник во времени повернулся и пошел искать более высокую точку острова, где, если повезет, он будет в безопасности от зверей и сможет подать сигнал о помощи.

* * *

Амелия была в центре внимания. Через головы и плечи гостей Джерек увидел ее кокетливую борьбу с сигаретой. Подражая ей, Сладкое Мускатное Око пускала дым из ушей. Ближе всех к ней была Железная Орхидея, Госпожа Кристия, Миледи Шарлотина и Вертер де Гете. Сквозь общий шум Джерек с трудом улавливал их слова.

— После этого, Амелия, вы должны признать, что ваш девятнадцатый век вышел из моды.

— О, моя любовь, вы всем этим доказали противоположное. В этом есть изюминка…

— Просто, но со вкусом…

— Все гениальное, госпожа Кристия, просто…

— Вы правы, сладчайшая Орхидея. Из того что хочешь придумать сам, но не можешь…

— Ну, а серьезно? Если человек все еще смертен, то что он теряет? Какие могут быть комментарии по этому поводу!

— Я считаю это просто красивым, Вертер, и ничего больше. В самом деле, Амелия, произведение не предназначено…

— Это импровизация на скорую руку…

— Признайтесь, Вы вынашивали этот замысел много дней?

— Да нет же, все вышло непроизвольно.

— Я знала это! Во всем столько жизни…

— А чудовища! Бедный О’Кэла…

— Как бы не забыть оживить его.

— Еще не время. Ближе к концу.

— Наше первое воскрешение после Возрождения. А вот и Герцог Квинский.

— Все комплименты вселенной бледны. Преклоняюсь перед маэстро! О, повелительница моего сердца!

— В самом деле, вы смущаете меня.

Последовал взрыв смеха, который они ни за что не позволила бы себе прежде.

Джерек протолкнулся вперед.

— О, Амелия, если вы не оттолкнете меня…

— Джерек, ты наконец здесь.

— Здесь, — сказал он.

Его выразительное молчание грозило распространиться на всех присутствующих, так как оно было именно такого рода, но Епископ Тауэр тряхнул своим жезлом.

— Ну, Вертер. Мы слышали твои признания. Ты напрашиваешься на дуэль, интересно знать?

— Дуэль! — Герцог Квинский обрадовался случаю порисоваться. — Я вам рекомендую, Вертер. Соглашайтесь, вы не пожалеете. Я хорошо владею шпагой, но с Лордом Кархародоном никто не сравнится. Я думаю, он согласится.

— Хвастунишка Герцог! — Железная Орхидея положила светло-желтую руку на обнаженное плечо Амелии, а белую руку на рубашку Джерека. — Лично я устала от дуэлей и прочих поветрий девятнадцатого века. (Амелия, должно быть, сыта по горло всеми этими дуэлями. У вас в Барнауле занимаются этим спортом?)

— Бромли, — поправил ее Джерек.

— О, Прошу прощения, Бромли.

— О, но идея хороша! — прокаркал доктор Волоспион, заостренный подбородок которого высовывался из-под полей его шляпы. Он покосился поочередно на Джерека, а затем на Вертера. — Один пышет свежестью и здоровьем — другой истощен и уныл, почти мертвец. Вертер, с вашей склонностью к гиперболам грех не согласиться. Дуэль между жизнью и смертью. Победителю вверим судьбу планеты!

— Это слишком ответственная и почетная миссия, доктор Волоспион, — по тону Вертера и непроницаемому лицу невозможно было понять, шутит он или говорит всерьез.

Джерек, который никогда не питал большой симпатии к доктору Волоспиону (ревность доктора к Лорду Джеггеду была широко известна), сделал вид, что не расслышал его слов. Однако следующее его замечание подтвердило худшие подозрения Джерека:

— Значит, только Джеггеду позволено решать судьбу человечества?

— Мы сами выбрали ее! — Джерек защищал отсутствующего отца. — Лорд Джеггед просто обеспечил нас средствами выбора. Без него их у нас не было бы!

— Итак, за старого кобеля лает его щенок, — злобно сказал доктор Велоспион.

— Вы забыли, доктор Велоспион, — сказала Железная Орхидея сладким голосом. — Что сука тоже здесь!

Волоспион поклонился ей и отошел в сторону. Громким голосом Амелия Ундервуд предложила:

— Не пора ли нам на самый большой остров, где приготовлено угощение?

— Я предвижу вдохновение, — сказал Эдгаросердный По с тяжеловесной галантностью.

Гости поднялись в воздух. На секунду Джерек и Амелия остались одни, стоя друг перед другом. На его лице был вопрос, которого она, казалось, не замечала. Он шагнул к ней в уверенности, что увидел боль и смятение в этих накрашенных, немигающих глазах.

— Амелия…

— Она уже поднималась.

— Ты наказываешь меня! — его рука потянулась вверх, в порыве удержать край ее одеяния.

— Не тебя, моя любовь.