– Мда уж, не знал, что все настолько сложно, – пробормотал магистр, успокаивающе гладя меня по волосам. Но, леди Вэлари, как же вы тогда согласились на помолвку?

Никогда не думала, что смогу вновь произнести это имя, но неожиданно для самой себя, сквозь рыдания, выговорила:

– Мне было семь лет…И это был Кейос… он, а не Ивор… Я никогда не соглашалась стать женой Ивора… никогда… Не соглашалась и не соглашусь! Лучше уж смерть, пусть даже самая мучительная.

И я отстранилась от магистра, а он молча подал мне платок – совершенно черный, но чистый и даже отутюженный.

– Спасибо вам, – я промокнула мокрые глаза и посмотрела на лорда Штормхейда, – действительно искреннее спасибо. Не знаю, как вы это поняли, но если бы не ваше прикосновение и не ваши слова, я сломалась бы еще там, в трапезной.

– Не волнуйтесь, леди Вэлари, кроме меня этого никто не понял.

– Сейди, – попытавшись улыбнуться, поправила я. – Вы можете называть меня Сейди.

– Интересное имя, – а вот магистр мне улыбнулся, тепло и по-доброму, – и красивое… но вы краше. Вас не портят даже слезы и покрасневший носик.

Я удивленно моргнула, потом испуганно взглянула на платок – там не было никакого следа пудры или другой косметики. Коснулась волос, вытянула прядь – не знаю, что за заклинание применил Ивор, но на волосах не осталось ничего, ни специальной сероватой пудры, ни клея от приклеенных фальшивых локонов.

– И что у меня сейчас на лице? – спросила взволнованно.

– Это было заклинание очищения, сильное, но безопасное. Так что я совершенно уверенно могу сказать – вы удивительно красивая девушка, Сейди. Идемте?

И мы пошли.

В моих покоях, состоящих из четырех помещений, Дана уже накрывала стол, перекладывая блюда и тарелки с компактной тележки на четырех колесах, что использовалась обычно в дорогих гостиницах.

Лорд Штормхейд, получив назад свой уже ставший привычным для меня плащ, уточнили все ли со мной в порядке теперь, и только после моего утвердительного кивка, ушел. Удивительный мужчина. Мы знакомы всего ничего, каких-то несколько часов, а у меня уже появилось ощущение, что он всегда придет мне на помощь и защитит. Непривычное ощущение.

Сходив в ванную, я умылась и тщательно вымыла руки – было такое ощущение, что после встречи с Ивором они грязные. Всмотрелась в свое отражение в зеркале, вспомнила, как в реальности выгляжу, собрала волосы в косу.

К этому моменту прозвучал звук вошедшего сообщения.

Вытирая руки, вернулась в гостиную, открыла свой деловой чемоданчик, извлекла переговорное зеркальце.

Сообщение было от господина Акселя. Открыв боковой отдел, я достало одно из пятнадцати захваченных с собой маленьких зеркал, ввела имя Даны Хильдегард, и передала ничего не понимающей девушке.

– Обычный предмет бытовой магии, активируется без магии. Ты можешь уйти к себе, либо поговорить с матерью в любом месте здесь. В любом случае отныне это переговорное устройство лично твое, никто кроме тебя не сможет его использовать. Иди.

– А… а вы? Вам же нужно прислуживать за столом.

– Мне? Мне не три года, сама справлюсь. Идите, Дана, ваша матушка ждет, не заставляйте ее волноваться.

– Спасибо! – истово выдохнула Дана и убежала в гардеробную.

Вскоре оттуда послышались рыдания. Не ее, определенно плакала женщина гораздо старше, да и Дана же плачет совершенно бесшумно… Бедная девочка, надеюсь, я смогу сделать ее жизнь лучше.

Активировав передачу документации в чемоданчике, я села за стол.

Подняв крышки с поданных блюд, впечатлилась осведомленностью поваров Академии Тени – тут было все, что я ела, приходя в ресторации в образе избалованной неадекватной леди Вэлари. Самые изысканные и дорогие блюда. И… я их ненавидела. Черные трюфели, устрицы, салаты из тропических фруктов, декорированные тончайшим золотом, Десерт с шафрановым кремом: Яркое, почти ядовито-желтое блюдо, источающее резкий, пряный аромат самой дорогой специи в мире.

Я сидела в тишине, нарушаемой лишь рыданиями из гардеробной, и мрачно смотрела на этот «парад тщеславия». В моей голове мгновенно сложились цифры – стоимость доставки из-за границы, наценка за «срочность» для Академии, работа повара.

Взяв вилку, аккуратно отодвинула в сторону золотую чешую с ломтика дыни и поморщилась. Быть «тупой и богатой» иногда оказывалось настоящим испытанием для желудка. Особенно когда понимаешь, что этот ужин – лишь прелюдия к встрече с Ивором Рагнаэром, который ценит в женщинах ум, но почему-то упорно тянет под венец ту, что якобы не может отличить шафран от куркумы.

Как же бесит!

Отобрала для себя перепелиные яйца, три штучки, бывшие вовсе не блюдом, а элементом декора. Несколько крохотных картофелин, что тоже были украшением. Выбрала фрукты, более-менее целые, сходила в ванную, смыла с них сироп и крем. В результате ужин получился скромным, но лучше хоть что-то, чем вообще ничего.

Из гардеробной раздалась трель окончания связи, и воцарилась абсолютная тишина.

Плачет там сейчас, точно плачет.

– Дана, – повысив голос, позвала я, – слезы, это самая бесполезная жидкость в мире, если, конечно, не рыдать на глазах у того, кто эти самые слезы терпеть не может. Так что идите сюда, мне нужна помощь.

Вообще следовало бы перейти на «ты», как с остальными горничными, это автоматически уменьшало дистанцию между нами, но с Даной пока было сложно.

Девушка пришла мгновенно, на ходу вытирая слезы, и почтительно спросила:

– Что мне сделать для вас?

После содрогнулась, рухнула на колени и выдохнула:

– Я сделаю для вас все, леди Вэлари, абсолютно все! Я…

– Встанешь сейчас, сходишь, умоешься и сядешь ужинать, если конечно сочтешь всю эту гадость съедобной. Если нет, поделюсь с тобой яйцами и картошкой. Поторопись, я жду.

В ожидании Даны, я сходила, взяла присланные управляющими бумаги, и с ними вернулась за стол.

Когда бытовой маг вернулась, я указала на стул напротив, передала нож и вилку, оставив себе десертный набор приборов, и указав на собственную тарелку, спросила:

– Будешь что-нибудь?

– А это… это все, что вы собираетесь съесть?

– Это все, что, по-моему мнению, здесь можно есть. Но, возможно, ты захочешь попробовать все это гастрономическое торжество тщеславия, выглядит почти как в столичных ресторанах.

– Я… попробую, – робко решила Дана.

Кивнув, я приступила к ужину, одновременно просматривая бумаги. Отчеты по делам, которые я вела как Асвейгри Сейди Вэлари, просматривала лишь исключительно по привычке, в делах отец и его управляющие был безупречен. А вот те, отчеты, что присылались мне, как госпоже Айре Велан требовали самого пристального внимания.

Свою еду я съела быстро, после закончила работу с бумагами, сходила к чемодану и отправила замечания и исправления, каждому из отчитавшихся управляющих.

После вернулась за стол и налила себе чай.

Дана, попробовавшая каждое из блюд и явно тоже потерявшая всяческий интерес к высокой кухне, вдруг спросила:

– Леди Вэлари, а… а могу я задать вопрос?

– Конечно.

Мне даже стало интересно, о чем она сейчас спросит. Вопросы вещь такая – позволяют многое узнать о собеседнике. И Дана поистине удивила, произнеся:

– А зачем вам весь этот… маскарад?

Да, умная девушка, и достаточно смелая. Запуганная, забитая и измученная, спросила бы о еде, матери, чем угодно, что не задело бы работодателя. Но, похоже, Дана уже приняла решение, сделать все, чтобы помочь мне, и теперь конкретно разбиралась в сути сложившейся ситуации.

– Понимаешь, – я долила себе чаю, – у теневых магов есть лишь одно уязвимое место, и это гордость.

Дана удивленно моргнула.

– Деньги, власть, сила – они обладают неограниченными ресурсами, и единственное, что я могу использовать в борьбе против Ивора, это его тщеславие. Я сделала, и буду продолжать делать все, чтобы ему стало неимоверно стыдно за свою «нареченную». Пока что он держится, но Академия Теней это место, где он рос и взрослел, и мнение как друзей, так и врагов, вкупе с соперниками, для него, желает он того или нет, имеет значение. Соответственно… маскарад перейдет в театр абсурда. И плевать, что чувствует сам лорд Рагнаэр, в итоге ему будет стыдно даже упоминать имя своей невесты, и, в конце концов, он должен осознать, что если он на мне женится, все его окружение до конца его дней будет посмеиваться над ним за его спиной.

Вилка выпала из пальцев потрясенной девушки.

– Леди Вэлари, вы… вы неимоверно умны.

– Да не особо, – я пожала плечами, – несмотря на все мои старания, результат пока не достигнут. Соответственно…

И тут распахнулась дверь.

Я порадовалась тому, что не отпила очередной глоток чая – подавилась бы. Потому что в гостиную решительно вошел сам Ивор.

И как-то внезапно помещение просторной гостиной стало крошечным, а мне оказалось неимоверно сложным сделать даже малейший вздох, и чай… чашка опрокинулась и темное пятно начало стремительно разливаться по белой скатерти.

Дана подскочила со стула, и рефлекторно направилась было на выход, но один взгляд на меня и… девушка осталась стоять на месте.

Однако Ивор даже не глянул в ее сторону, видимо абсолютно убежденный в том, что бытовой маг обязан испариться при его появлении, и медленно подошел ко мне, с каким-то непонятным мне выражением лица, вглядываясь в меня.

Боги, надеюсь, я сейчас не упаду в обморок, потому что сама мысль о том, что Ивор прикоснется ко мне, была смерти подобна.

Нужно было встать, увеличить дистанцию между нами… сбежать! Но я сидела, застыв на месте, и чувствуя себя той маленькой девочкой лет семи, которая больше всего на свете боялась именно Ивора. Он был моим личным, персональным ужасом!

– Ты стала очень красивой, – его взгляд медленно скользил по моему лицу.

В этом взгляде не было презрения, которого я все же ожидала, там было что-то другое… тяжелое, изучающее и полное… нежности?

И мой страх вдруг стал настолько запредельным, что я, не сдержавшись, воскликнула:

– Не подходи ко мне! – и, вскочив, я выставила стул, как преграду между нами.

Странная, почему-то горькая усмешка тронула его губы и Ивор остановился.

Несколько мгновений он смотрел на меня, словно прикидывал, в какое русло повернуть разговор, а затем протянул руку над пустой тарелкой, оставленной мной, и с удивлением вопросил:

– Три перепелиных яйца, две крохотные картофелины, ломтик дыни, несколько виноградин? И это все, что ты съела? Где устрицы? Где салат с золотом, о котором ты так громко кричала в столице, что он – единственное, что достойно твоего вкуса?

Я судорожно сглотнула.

– Сядь, Сейди, – спокойно приказал он. – И убери руки от лица. Я хочу видеть, на кого я трачу столько усилий.

Содрогнувшись, я осталась стоять, пытаясь понять, что беспокоит меня больше – его приказ, или его спокойствие. А потом поняла – тот факт, что я неосознанно закрыла часть лица руками.

Медленно опустив ладони, я пыталась вернуть себе возможность дышать, и нервно размышляя, что ему ответить на сказанное, и стоит ли вообще отвечать.

Однако заговорил вновь он.

– Я знаю, что ты не тупая идиотка, Сейди. Я знал это еще тогда, когда ты в семь лет зачитывала вслух Кейосу заклинания из теневых практик, думая, что вас никто не видит и не слышит. Вопрос только в том, зачем ты так старательно строишь из себя дуру последние десять лет.

По спине поползли мурашки, ладони похолодели.

– А знаешь, что самое любопытное? – Ивор криво усмехнулся. – Я отчетливо слышал, как зачитывая ему сложнейшие заклинания из темных практик, – его голос стал тише, – ты выделяла интонацией ключевые связки, чтобы он лучше их запоминал. Ты уже тогда понимала структуру магии лучше многих адептов. А значит, ты уже тогда, не просто обладала магией, ты умела ею пользоваться.

В голове зашумело, пол под ногами зашатался, и я была вынуждена схватиться за спинку стула, чтобы не упасть.

Он видел? Как? Получается, Ивор несколько лет молчаливо наблюдал за тем, как я, не имея официального дара, фактически «натаскивала» будущего теневого мага?

– Малышка Ри, ты же сейчас в обморок упадешь, – произнес Ивор.

Затем, тяжело вздохнув, он пододвинул ближайший свободный стул к себе, сел и неожиданно устало сказал:

– Не знаю, как с тобой разговаривать. Попробовал говорить нормально – ты боишься. Съязвил по поводу дорогих блюд – ты дрожишь. Объяснил, что прекрасно знаю тебя – ты почти в обмороке. Так что же мне с тобой делать?

А вот это был вопрос по существу, и я искренне ответила:

– Просто уйди.

Он на миг прикрыл глаза, словно пытался справиться с внутренней болью, его кадык дернулся, а затем, вновь взглянув на меня темно-рубиновыми глазами, Ивор произнес:

– Я не могу, Сейди. Я люблю тебя с детства. Я никого и никогда не любил кроме тебя, у меня даже юношеских влюбленностей не случалось. Ты – это все, о чем я когда-либо мечтал. Ты – единственная, с кем я хочу быть. Ты – весь мир для меня.

У меня не осталось воздуха. Совсем. Я просто не могла больше дышать.

– Ты, наверное, хочешь узнать, каким образом в брачном договоре оказалось мое имя? – вдруг спросил он.

И я задышала. После молча кивнула, подтверждая.

– Все просто, – Ивор с грустью улыбнулся, – матушка всегда больше любила меня, как и отец. И даже твоя мать считала, что я лучшая партия для тебя, гораздо лучше, чем Кейос.

И мне пришлось крепче вцепиться в спинку стула, чтобы просто не рухнуть к ногам лорда Рагнаэра. Но потрясение… потрясение оказалось слишком сильным для меня.

– Ты, наверное, была влюблена в Кейоса? – задал он совершенно идиотский вопрос.

– Влюблена? – потрясенно переспросила я. – Ты… Я… Мне было семь лет, Ивор! Какая любовь или влюбленность? Мы были друзьями! Просто лучшими друзьями, которые старались поддерживать друг друга. Когда тетя Фрейдис завела разговор о брачной договоренности, Кейос уже учился в Академии Теней, и ему было очень сложно, а я всего лишь хотела помочь ему, быть ближе, и не более. Любовь? Брак? Семейная жизнь? Да я и понятия не имела обо всем этом в свои семь лет!