Так что мы вошли.

Помещение трапезной было темным, но уютным. Здесь совершенно не было окон, но повсюду горели свечи, распространяя в помещении, отделанном тяжелыми породами дерева, теплое сияние. Столы были дубовыми, натертыми до блеска, сама трапезная поделена на множество зон, отделяемых арками, дерево теплых, но темных оттенков блестело от лака, и казалось древним, очень древним, и потому место воспринималось как что-то надежное и вечное.

– Дана, мы вошли через главный вход, и там никого не было, значит маги используют другой вход?

– Вероятно северные двери, у них же сейчас тренировка, – подсказала девушка.

– Отлично, и где эти двери?

Она еще не успела ответить, как к нам торопливо подошло трое поваров, синхронно поклонись и старший, с сединой в усах, быстро заговорил:

– Леди Вэлари, мы уже готовим ваши любимые блюда. Вы можете возвратиться в свои покои, все будет готово и вам принесут…

– О нет, – я, сориентировавшись, сама пошла на север искать нужные двери, – я так истосковалась по своему любимому, что мне сейчас кусок в горло не полезет, – бросила на прощание работникам кухни.

А сама ощутила некий холодок от фразы «мы уже готовим ваши любимые блюда». Откуда им знать про мои любимые блюда? Что за чертовщина тут творится?!

Искомая дверь была обнаружена мной в дальнем конце зала и она оказалась отлично расположена – здесь была самая обширная зона трапезной, в поле зрения находилось более двадцати столов, и я заняла стол в самом центре этого помещения. После чего приказала принести мне еще подсвечников на стол, чтобы так сказать предстать в лучшем свете. Еще затребовала букет цветов, который с собой привезла – цветы в нем были из ткани, купленные в похоронной лавке. И вот, прижав к себе букет и на всякий случай еще воткнув парочку особенно безвкусных искусственных пионов в свою растрепанную башню, я приготовилась ждать.

Сначала за дверью послышался шум, и сразу стало ясно что идет не один человек, а целая группа людей.

После дверь распахнулась, вошли студенты в черной форме с серебряными нашивками – этим еще год до выпуска, а Ивар носил золотую символику выпускника. Но кого волнуют подобные мелочи?

Я выбрала взглядом высокого вихрастого рыжего мага, который, как и все, стоял в дверях и пялился на такое невероятное явление как я, вскочила с места и с воплем: «Любимый Иворюшечка, как же я скучала!», ринулась к несчастной жертве моей интриги.

Несчастный парень дернулся назад, но там плотной стеной стояли те, кто с ним пришел. Он попытался избежать столкновения уйдя влево, но там была дубовая створка двери и глухой стук стал свидетельством того, что общение между ними вышло излишне близким, а после травмированного внушительной шишкой на лбу теневика, заграбастала самая знаменитая девица столицы, продолжая причитать о том, как тоска разрывала ее хрупкое девичье сердечко.

– Я не Ивор, не Ивор я! Да послушайте же, леди Вэлари, я не он!

– Любимый! – продолжала между тем я. – Ты снился мне каждую ночь!

– Да я вас впервые вижу!

– Но знаешь же!

– Да кто вас не знает?

И тут я услышала спокойный знакомый голос:

– Леди Вэлари, это не ваш жених. Ивор Рагнаэр выше как минимум на голову, к тому же брюнет.

Перестав домогаться несчастного студиоза, я обернулась – магистр Штормхейд стоял на входе в северную зону и взирал на меня с немым укором во взгляде.

– Да? – деланно удивилась я. – Что ж, поверю вам на слова.

И вручив поруганному студенту один убогий цветочек со словами «На могилку», я вернулась на свое место как королева.

Между тем потрясенные маги расходились по трапезной, но в другие зоны не уходили, да и за едой не шли, а рассаживались кто где, опасливо подальше конечно, но все равно так чтобы все видеть. Ну вот, зрители уже есть.

Когда за дверью послышался шум, я взяла низкий старт, а как только распахнулись, мгновенно выбрала новую жертву – высоченного, тощего и измученного жизнью теневого мага было с одного взгляда, но я порой девушка безжалостная.

– Иворюсюсечка! – от моего визга свечи и те дрогнули. – Задохличек ты мой любимыыыыый, как же долго я тебя ждала!

И я стартовала к жертве номер два.

На этот раз парень перепугался настолько, что в меня полетело какое-то боевое заклинание, но магистр Штормхейд к счастью был рядом и среагировал мгновенно. Надо было бы поблагодарить его, конечно, но задачей номер один сейчас был мой переносной театр одного актера.

– Любимый, твоя долговязая фигура снится мне каждую ночь! – возопила я, кидаясь на шею к «любимому» у которого, похоже, был шок. – Сюсяпусик ты мой! Бузябузик! Бупубяшечка!

– Я Мортис! – заорал перепуганный парень, пытаясь отодрать меня от себя. – Мммортис я! Леди, вы меня…

– Я вас люблю! – заверила истово. – Всего! Всем сердцем! Навсегда! Всю жизнь и парочку после нее! И даже смерть не разлучит нас!

И тут раздалось:

– Ну, надо же, сама леди Вэлари, вновь виртуозно отыгрывающая роль дурочки.

Голос был женским.

Медленно убрав руки от дрожащего Мортиса, я повернула голову и увидела группу девиц в брючных костюмах, и с золотыми нашивками. Выпускницы теневого факультета. И каждая взирала на меня так, словно они прекрасно знали, что имеют дело совсем не с тупоголовой идиоткой.

– А вы хорошо играете, – продолжила все та же девушка. Высокая, красивая, темноволосая, со стройной фигурой, но, на мой взгляд, излишне широкими плечами. – Мы не знакомы лично, но мне прекрасно известно о том, как вы славно обобрали моего дядюшку, господина Хоффмана. Знаете, это была весьма занимательная история, – перешла девица на повествование, обращенное ко всем.

Ну вот и актеры подтянулись. Еще непонятно, конечно, какая у нее роль, но послушаем, от чего бы и нет.

И вернувшись на свое место, я царственно опустилась на стул и всем своим видом выразила готовность внимать ее речам.

И магичка не подвела.

– Все ведь слышали о том, как сумасбродная дочь богатого торговца Вэлари, скупала все ювелирные украшения без разбору, и чем безвкуснее, тем лучше?

В трапезной закивали – ну вот и зрители втянулись.

– Но все это было лишь кричащим фасадом, – девица повысила голос. – На деле, создав определенную репутацию, леди Вэлари выставила условие – она не будет приходить в лавки уважаемых ювелиров и позорить их своим присутствием, если… ей будут платить! И суммы так сказать «за спокойствие» были феноменальными!

Сколько экспрессии! Сколько эмоций! Какая великолепно поставленная речь! Браво! Я даже поаплодировать была готова, но боялась перегнуть палку. Но вообще я поняла одну весьма удручающую вещь – господин Хоффман оказался тем еще балаболом, имеющим слабость ныть окружающим о том, как его обидели, но при этом «забывая» упомянуть, что стало причиной этой обиды. Мне этот ювелир с безупречной репутацией, пытался всучить плохо сделанное медное колье, на коем золота практически и не было – его лишь окунули в золотой сплав, так что позолота и та была весьма не качественной. Но запросил господин Хоффман запредельную сумма, я поулыбалась и запросила полицию прямо на место преступления – нет ничего удивительного, что ювелир готов был заплатить мне любые деньги за то, чтобы этот случай мы, так сказать, замяли. К слову именно этот случай и подарил мне замечательную идею обогащения.

Но не рассказывать же всем об этом.

Чувствуя, что на меня обращены все взгляды, я мило похлопала ресничками, опустила глазки в пол, и проговорила:

– Боюсь, вы обо мне слишком высокого мнения, леди… Как вас там?

– Леди Бьорндален.

– Ах, приятно познакомится. Так вот, уважаемая леди Бьорндален, если все сказанное вами правда, выходит вам, – я обвела присутствующих взглядом, – самое время начать скидываться. Ведь если я заставила раскошелиться ювелирные лавки, всего лишь угрожая своим появлением, то страшно представить какую сумму потребую от великой Академии Теней за избавление вашего магического учебного заведения от своей персоны, ведь я уже здесь.

Повисла тишина. И если поначалу все были напряжены описаниями и эмоциональной экспрессией леди Бьорндален, то постепенно до знаменитых теневых магов дошла абсурдность такого предположения. Первыми заулыбались парни, после некоторые и вовсе позволили себе смех, причем смеялись не на до мной, а над медленно багровеющей племянницей господина Хофмана. А я сидела, безмятежно улыбаясь, и просто смотрела на нее с самым невинным видом.

Студенты же между тем хохотали уже все, некоторые и вовсе рыдали от смеха, и только лорд Штормхейд смотрел на меня неожиданно серьезным взглядом. Что ж, я сразу поняла, что он человек весьма проницательный.

– Прекратите ржать! – внезапно сорвалась леди Бьорндален. – Я такого не говорила, я же не настолько тупая!

Но смех грянул снова, и одним этим девушке дали понять – именно настолько.

И тут мое сердце пропустило удар, и мне стоило титанических усилий удержать на губах все ту же безмятежную улыбку, потому что… я узнала звук его шагов. Я расслышала его среди шума и других приближающихся шагов. И все внутри сжалось, заставляя замереть от ужаса, а я не могла, никак не могла позволить себе провалиться именно сейчас, когда самая важная часть моего спектакля только начиналась.

Дверь распахнулась и первым вошел он – Ивор Рагнаэр.

Мое сердце остановилось.

Даже сейчас, среди элиты Академии Тени, в окружении своих друзей и приспешников, он выделялся. Статью, осанкой, шириной плеч, строением сильного тела, длинными ногами, безупречно уложенными черными, словно мгла волосами и цветом глаз – темно-рубиновым, как и у всех потомков рода Рагнаэр. В эти глаза я не смогла смотреть без содрогания – слишком болезненными были воспоминания о Кейосе, слишком сильно… я тосковала о нем. И в тот миг, когда Ивор посмотрел прямо на меня, так словно видел не мой внешний облик, а саму душу, я поняла что все слишком. Слишком для меня. Я не справляюсь. Мне нужно время. Я не могу так. Я хочу бежать отсюда прочь, сломя голову и не оглядываясь. Я…

– Что ты здесь делаешь, Асвейгри? – ледяным тоном задал вопрос Ивор. – И почему в таком виде?

Однажды в путешествии, на нас напали рихегги. Трое. Не то, чтобы охрана торгового каравана не могла справиться с ними, нас даже сопровождал сильный теневой маг, но проблема по итогу оказалась в том, что их было четверо. И четвертый ринулся не на охрану и мага, а на трясущуюся десятилетнюю меня, с перепугу забившуюся в выбоину в скале, и боящуюся даже вздохнуть, когда морда чудовища приблизилась ко мне. Я всегда думала, что то был самый страшный момент в моей жизни, но вот сейчас поняла – данный миг страшнее. Намного страшнее. И я даже сделать вдох сейчас не способна.

И вдруг кто-то положил руку мне на плечо, и неожиданно крепко сжал, словно он понял в каком я состоянии и продемонстрировал что он рядом, он защитит, а затем магистр Штормхейд не скрывая насмешки вовсе не надо мной, произнес:

– А это, леди Вэлари, и есть ваш Сюсяпусик, Бузябузик и Бупубяшечка. Простите за вмешательство, но вы уже два раза ошибались, и я просто хотел помочь.

Я посмотрела на него со всей благодарностью, на которую только была способна сейчас. У меня впервые в жизни появилось ощущение, что мне протянули руку в самый отчаянный миг моей жизни… я такой всеобъемлющей вообще благодарности никогда не испытывала. И всей душой ощущая тепло ладони магистра на моем плече, я заставила себя взглянуть на Ивора, и выдохнула:

– Красноглазюшечка, любимый мой, как же я тосковала!

А затем, подскочив с места, я сграбастала со стола свой незабвенный букет, и теряя цветочки, кинулась к Ивору.

– Бузябузик, свет очей моих, герой снов, заноза сердца, это тебе!

И я всучила ему погребальный букет.

Всучила так, чтобы Ивор не смог даже дотронуться до меня. И вот странный момент – к двум другим магам я запросто на шею вешалась, а к нему до крика не хотелось прикасаться. Никак. Даже рукавами соприкоснуться.

Ивор рефлекторно удержал букет, даже не глядя на несчастные помятые цветочки, потому что яростно испепелял взглядом меня.

– Малышка Ри, – он назвал меня детским прозвищем, – я молча терпел все эти годы, но неужели ты веришь что мое терпение безгранично?!

– Терпел? – воскликнула я, патетично прижав руки к груди. – О, драгоценный паразит моего желудка, я отдала тебе лучшие годы своей молодости! Я истово хранила тебе неверность! Я не думала о тебе и днем и ночью! Я…

– Сейди, достаточно!

Он даже это имя помнил.

Мысленно помолившись всем Богам, я продолжила гнуть свою линию:

– Как ты можешь повышать на меня голос?! Я же все для тебя! И эта прическа – я бережно хранила ее целый месяц, не моя ни единой волосинки! А макияж – его сделала для меня лучшая визажистка столицы, я полгода не мылась, дабы сохранить все это великолепие для моего возлюбленного!

И тут цветы в руках Ивора вспыхнули ярким пламенем, и темный маг выдохнул:

– С меня хватит!

В следующий миг меня словно ударило порывом ветра и шпильки, заколки, искусственные цветы и накладные волосы посыпались вниз вместе с пластами тонального крема и румян. Я застыла, пораженная силой магии Ивора и ужасным осознанием того, что он сейчас увидит меня без всего этого маскарада… но тут вдруг меня с головой окутало уже знакомым черным плащом и я услышала спокойный голос магистра Штормхейда:

– Лорд Ивор, жаль, что мне приходится наставлять вас не только по учебе, но и относительно правил поведения джентльменов. Запомните первое – ни один уважающий себя мужчина не станет прилюдно повышать голос на женщину. И второе – публично унижать леди разоблачением ее внешнего вида – низко. Леди Вэлари, позвольте, я сопровожу вас в ваши покои.

Я даже ответить не смогла, лишь молча пошла с магистром Тени, чувствуя как от недостатка кислорода, все сильнее кружится голова.

Я не знала, как долго мы шли, просто в какой-то момент всхлипывания перестали быть беззвучными, лорд Штормхейд услышал, остановился, снял с меня плащ, а я, обессилев окончательно, разрыдалась, уткнувшись носом в его грудь.