Несколько секунд Ивор молча вглядывался в меня, затем усмехнулся и сказал:

– Кейосу повезло, что он уже мертв. В ином случае, твои слова разбили бы ему сердце.

Сказанное Ивором ударило наотмашь, выбив последние остатки воздуха из легких. Кейос мертв. Он произнес это так буднично, так спокойно, словно обсуждал погоду.

– Ты так легко говоришь об этом, – не сдержалась я.

Взгляд Рагнаэра стал странным.

– Я оберегаю твой покой, – он поднялся. – Но, поверь, однажды, ты узнаешь правду о смерти моего брата, и она тебе не понравится. А теперь поговорим серьезно. Я ждал, пока ты повзрослеешь. Ждал, пока перестанешь играть в тупую наследницу и вспомнишь ту девочку, которая видела даже самую суть магии. Малышка Ри, Кейос был твоим прошлым. Я – твое настоящее. И единственное будущее, которое у тебя есть.

Я похолодела. Серьезный разговор вышел довольно откровенным. Что ж, собравшись с силами, я произнесла:

– А о своем будущем вы подумали, лорд Рагнаэр? Нет? Ну так советую поразмыслить. Моя репутация уже лишь оставляет желать лучшего, а со временем, слухи и легенды обрастут подробностями и деталями, коие вовсе не улучшат имеющееся обо мне мнение света. И если у нас появятся дети… то каково же будет им, к примеру, обучаться в этой самой Академии Теней? Об этом вы не размышляли?

Ивор медленно улыбнулся, затем, пристально глядя мне в глаза, протянул:

– Так вот в чем дело. Умно. Я бы даже сказал – гениально.

Рагнаэр сделал шаг ко мне, и его улыбка стала шире, приобретая опасный, хищный оттенок. Он явно наслаждался тем, что я, наконец, перестала играть роль и перешла на язык логики и стратегии.

– Значит, ты решила ударить по самому больному – по наследникам и чести рода? – Он подошел, сокращая дистанцию, пока между нами не осталось ничего, кроме моего несчастного стула. – Ты полагала, что я испугаюсь позора? Что я не захочу, чтобы над моими сыновьями смеялись из-за их матери-чудачки?

Он остановился так близко, что я видела отблески пламени свечей в его рубиновых глазах.

– Сейди, ты недооцениваешь Тень. В этой Академии уважают силу и ум. И если мои дети будут обладать твоим талантом и моей мощью, им будет плевать на сплетни о «золотых салатах». Они просто уничтожат любого, кто посмеет улыбнуться в их сторону. Твоя репутация – это лишь пыль, которую я смою одним движением руки, как только ты станешь Рагнаэр.

Я сжала кулаки. Его уверенность душила.

– Ты не сможешь контролировать все, Ивор! Слухи – это стихия. Ты не заставишь людей забыть то, что они видели.

– Забыть – нет. Но я заставлю их бояться об этом вспоминать, – вкрадчиво уведомил он. – Однако, меня поистине восхищает твой подход. Ты строила этот образ годами, вкладывала деньги, рисковала именем… и все ради того, чтобы я отступился. Ты действительно боролась со мной как с равным противником. Это поражает.

Он вдруг протянул руку и коснулся пряди моих волос, которую я так и не убрала в косу.

– Но есть одна деталь, которую ты не учла в своем плане, Сейди.

– Какая же? – я стояла, стараясь не выдать того, как сильно горит кожа в месте его прикосновения.

– Мои чувства не зависят от того, что о тебе думают другие. Ты можешь делать все что угодно – это не изменит того факта, что ты принадлежишь мне.

И он убрал руку от моего лица.

Я шумно выдохнула, судорожно ища любую лазейку в этой чудовищной ситуации.

– Тебе не следовало приезжать, – Ивор отступил на шаг, – а отцу не следовало нарушать мои планы. Но я не стану отправлять тебя одну – хватило того, что ты виртуозно избавилась как от горничных, так и от моей охраны. Две недели поживешь здесь, и я надеюсь теперь, когда ты осведомлена обо всем, ты будешь вести себя благоразумно. Однако совершенно независимо от твоего поведения, через две недели, я лично сопровожу тебя в родовое поместье.

– Да я скорее горло себе перережу! – сорвалась, да.

– Это вряд ли, – улыбнулся Ивор. – Ведь в случае твоей смерти, рядом с тобой в гроб ляжет и твой отец. Об этом вы, леди Вэлари, не подумали?

И развернувшись, он направился к выходу, бросив на прощание:

– Доброй ночи, любимая.

Я рухнула на пол.

И совершенно напрасно, потому что каким-то неуловимым образом вместо того чтобы удариться головой о ковер, я казалась на руках Рагнаэра. И замерла, не в силах даже пошевелиться.

А он медленно поднялся, продолжая держать меня. И глядя каким-то полу-безумным взглядом на мои губы, хрипло выдохнул:

– Я же ушел, чтобы не поддаться соблазну и не запугать тебя окончательно. Твои губы, Сейди. Нежные, розовые, влажные… ты даже не представляешь, сколько раз они не давали мне заснуть по ночам. Как наваждение… Весь разговор я пытался сосредоточиться, но снова и снова терял нить рассуждений, глядя на твои губы… Один раз, я поцелую тебя всего один раз и сразу же отпущу… Не кричи.

Не кричала. Потому что крик застрял где-то в тисках судорожно сжатого горла.

Его близость была не просто пугающей – она была физически невыносимой, как будто я стояла на краю жерла вулкана. От Ивора исходила мощь, от которой воздух в комнате вибрировал и густел, превращаясь в лаву. Я чувствовала жар его ладоней даже через ткань платья, и этот жар выжигал во мне все мысли, оставляя только первобытный, парализующий ужас.

И мой ужас медленно, мучительно медленно склонялся к моему лицу. Я видела, как расширяются его зрачки, почти полностью затапливая рубиновую радужку тьмой.

И вдруг совсем рядом послышалось почти родное:

– Да, кричать действительно не стоит. Вам, лорд Ивор. Потому как, знаете ли, ходить с подбитым глазом это одно, а визжать в момент получения нагоняя от наставника, уже другое.

Ивор окаменел.

– Отпустите девушку, – уже без намека на иронию, приказал магистр Тени.

Очень медленно и, должна признать, крайне бережно, Рагнаэр поставил меня на ноги. В следующее мгновение я уже была за спиной лорда Штормхейда, и мне уже даже не было стыдно перед ним, за свою слабохарактерность.

Мужчина обернулся через плечо, оценивающим взглядом прошелся по моему лицу, тяжело вздохнул, повернулся к Ивору и произнес:

– На полигон. Сейчас.

И почти сразу резко:

– Без слов. Выполняйте.

Я услышала звук шагов, после дверь закрылась.

На негнущихся ногах, я прошла к столу и обессилено опустилась на стул.

Лорд Штормхейд подошел, и даже не поднимая глаз, я ощущала его полный сочувствия взгляд.

– Да, все гораздо хуже, чем я думал. Но, возможно, вам станет легче, если я скажу, что Ивор Рагнаэр действительно любит вас.

С тихим стоном, я выдохнула:

– Не легче.

– Совсем?

– Совсем.

– Мне жаль. Отдыхайте.

С этими словами магистр Штормхейд направился к двери.

А я, глядя ему вслед, чуть не воскликнула: «Пожалуйста, останьтесь!». В последний миг себя остановила, и только лишь потому, что на магистре не было плаща, была строгая черная форма, почти такая же как на Иворе. И это болезненное сходство, заставило четче увидеть ситуацию.

И я позволила себе задать прямой вопрос:

– Почему вы помогли мне снова? Зачем? Чтобы он не «запугал меня окончательно», как он сам выразился?

– Чтобы он не наделал глупостей, – остановившись, поправил Штормхейд. – Ивор – мой лучший ученик, но когда дело касается вас, его разум отключается. Мне не нужна трагедия в стенах Академии.

Вот так вот просто.

– Доброй ночи, – совершенно безжизненным, каким-то чужим голосом, произнесла я.

– И вам, – не оборачиваясь, произнес магистр.

Когда за ним закрылась дверь, из тени прохода в спальню, выскользнула Дана.

– Ты его позвала? – тихо спросила я.

– Да. Вы недовольны этим?

– Напротив, благодарна до глубины души.

– По вам не видно…

С тяжелым вздохом я сцепила руки на столе перед собой, и попросила:

– Дана, вы не могли бы подготовить мне ванну?

– Конечно, с удовольствием, – мгновенно отозвалась девушка.

После чего на некоторое время скрылась в глубине покоев, и вскоре послышался шум воды. А Дана вернулась, и постояв у входа в спальню, вдруг сказала:

– Спасибо вам, за… За все. Деньги, связь с матушкой и то, что… что вы выкупили моих сестер. Но я и представить не могу, как вы узнали об этом.

– Никак, – устало ответила я. – Постараюсь объяснить кратко – я против продажи людей, пусть даже под залог. Мои сотрудники знают об этом, поэтому господин Аксель не только выполнил прямой приказ, но и, оценив ситуацию вашей семьи, принял полагающиеся меры.

– То есть… вы всегда так поступаете?

– Да. Подобному ведению дел меня научил мой отец. Его главный урок по торговому делу звучит так – веди дела честно, всегда ставь на первое место не выгоду, а людей.

– Поразительно, – произнесла Дана.

А мне просто не хотелось более ни о чем говорить. Однако, следовало окончательно разобраться в одном вопросе:

– Ивор действительно лучший ученик магистра Штормхейда?

– Да, – подтвердила девушка. – Вы не смотрите, что у лорда Штормхейда уже звание магистра, на самом деле он очень молод и закончил Академию Теней всего два года назад. Но внешне он очень сильно изменился после… после гибели его невесты.

Всего два года разницы?

– Неужели в таком возрасте можно было добиться звания магистра? – неверяще переспросила я.

– Магистр является самым одаренным магом теней современности, – воодушевленно сообщила Дана. – Воды уже достаточно, я помогу вам снять платье.

– Не стоит, уже поздно, вы можете идти отдыхать, – ответила, поднимаясь.

Заметно поколебавшись, Дана поклонилась в реверансе и оставила меня одну.

А я, стягивая с себя этот нелепый наряд, медленно направилась в ванную, прокручивая в голове «Два года разницы», «является самым одаренным магом теней современности», «сильно изменился после гибели его невесты». И в довесок к этому неимоверные мерки и демонстрация их силы перед воротами Академии.

И на моих губах заиграла слабая улыбка.

Я не наивная, и не глупая, а еще я очень находчивая и, кажется, нашла выход.

Ванну я принимала с исключительным удовольствием. После, завернувшись в полотенце и натянув банный халат определенно мужского размера, я отправилась в гардеробную. Не знаю, тени ли тут постарались, или Дана была столь расторопной, но все мои наряды уже висели на плечиках, отутюженные и готовые к использованию. И мне все нравилось, вот только целевое назначение этих платьев отныне кардинально менялось.

Размяв ладони, я щелкнула пальцами, призывая свою магию, портняцкий талант и ножницы, им отводилась особо привилегированная роль.

Утро встретило меня звуком многочисленных сообщений. Поднявшись, я встала, зябко поеживаясь, сходила за чемоданом, вернулась на постель и, забравшись под теплое одеяло, приступила к работе. Обилие сообщений оказалось неожиданно радостным – мой торговый дом получил исключительное право на изготовление бездымного пороха! Я смотрела на правительственный контракт, на радостное письмо от господина Бергера и поверить не могла. Это было чудо. Самое настоящее чудо. Да, я трудилась над заявкой почти три месяца, но вероятность победы едва ли составляла пять процентов. Восхитительно! Просто восхитительно!

Пришедшая Дана застала меня пританцовывающей перед зеркалом, и удостоилась лишь приветственного кивка, потому как я диктовала господину Бергеру список чиновником, коим следовало занести «благодарность», попутно накидывая на летающий передо мной лист, примерный план закупок.

С появлением Даны, я на миг вернулась мыслями к удручающей реальности, но настроение было слишком потрясающим, чтобы отчаиваться.

Не вмешиваясь в мой диалог с управляющим, Дана сноровисто накрыла на стол, а затем снова вышла.

Когда она вернулась, я уже закончила разговор, переправила все бумаги и села за стол. А Дана, между тем, принесла платье. Темно-синее, строгое, дорогое.

– Вау, – произнесла я, разглядывая это нечто. – Неужели мой «нареченный» отправил слуг обновить мой гардероб?

– Нет, – несколько смутилась Дана. – Пошили мы, с девочками, за ночь. Академия закрыта от любых внешних вещей или людей еще на две недели, поэтому… Мы выполняли распоряжение магистра.

Как интересно.

– Распоряжение магистра? – я вопросительно подняла бровь. – Какого именно магистра? Штормхейда?

– Да, – кивнула девушка, бережно расправляя на вешалке тяжелый шелк. – Он зашел к нам ночью, когда лорд Рагнаэр еще был на полигоне. Сказал, что леди Вэлари прибыла сюда не для участия в маскараде, и что ее гардероб должен соответствовать… – она замялась, – здравому смыслу. Он сам предоставил отрезы ткани из хранилищ Академии. Сказал, что это «материал с особыми свойствами».

Я поднялась и подошла к платью. Пальцы скользнули по темно-синей, почти полночной поверхности ткани. Она не просто была дорогой – она едва заметно вибрировала, наполненная магией. Редкая вещица. Лорд Штормхейд не просто «позаботился» о моем внешнем виде. Он нанес упреждающий удар по планам Ивора. Пока Рагнаэр мечтал о «нежных розовых губах» и кружевах, магистр выдал мне броню. Темно-синюю, безупречную, способную стать непроницаемым щитом, броню.

– «Пошили мы, с девочками», – процитировала я слова Даны. И повысив голос, уведомила: – Я, как благородная леди, не могу принимать подарки от мужчин, даже таких потрясающих как лорд Штормхейд. Платье превосходно, но будет мне велико. Верните его магистру, с искренней благодарностью от меня, и уведомите, что я смогу принять эту вещь только в одном случае – если платье будет пошито моими портными. А раз в академию ныне нет ни выхода, ни входа, я готова нанять ваших «девочек».

В конце концов, что мешает мне немного улучшить жизнь и другим несчастным жертвам теневых магов?

– Я… – Дана замялась, – даже не знаю, как…

– Молча, – торопливо дожевывая бутерброд с сыром, предложила я, – просто молча. И быстро.

И когда за Даной закрылась дверь, я помчалась в гардеробную.