– Слушай, а что наследнички с участком будут делать? – с беззаботным видом Кирилл отхлебнул кофе.

Он пригласил Ксю в самое приличное кафе в городе, чтобы спокойно поболтать, а заодно и ненавязчиво кое-что выяснить. По опыту Самойлов знал, что обстановка оказывает огромное влияние на продуктивность диалога. А эклеры и тирамису вообще работают лучше сыворотки правды.

Ксения же светилась, как начищенный пятак. Еще бы! В кафе только местные, все друг друга знают. А она с таким шикарным молодым человеком. И букет очень кстати. Пусть не думают, что это деловое свидание.

– Откуда ж мне знать? – Ксю кокетливо пожала плечами. – Зачем тебе?

– Да так. Подумываю, не прикупить ли тут участочек. Места-то дивные. К тому же у Музалевских двенадцать соток, а не шесть, как у всех.

– Аааа… Понятно. Тогда тебе надо с Юлей поговорить. Это дочка Музы.

– Но есть же еще и сын. Он тоже наследник. Между прочим, куда он подевался? Я его после смерти так ни разу и не видел.

– Толика вообще никто не видел. Пропал куда-то.

– У него вроде жена есть. Может, у нее узнать?

– Есть. Катька. У нее здесь цветочный. На площади.

– Надо же?! А я его знаю. Я как раз там тебе цветы и покупал. Тогда я ее видел. Такая худенькая, с короткой стрижкой и пирсингом.

– Не, это Ирка. Она там только работает. А Катька, наоборот, здоровая такая, – Ксю красноречиво развела руками, изображая угрожающий объем. – Мы ее здесь так и зовем – Катя-Камаз.

– Надо же! Я всегда считал, что у женщин такой комплекции есть определенные трудности с устройством личной жизни. А она замужем, да еще за москвичом.

– Ну, она вообще шедевр.

– В каком смысле?

– Да во всех.

– Поясни.

– Ну, во-первых, она у нас тут единственный мастер спорта. Когда-то ядро толкала. Чуть олимпийской чемпионкой не стала. Но потом что-то там со спиной случилось, и она все бросила. Вернулась сюда.

– Ничего себе! Ты так показала, что я понял, она просто толстая.

– Не. А еще она у нас аж два раза замужем побывала. Представляешь? Тут девчонки и один-то раз не могут, а она два!

– Ну еще бы! Мастер спорта, местная легенда.

– Нет, не поэтому. Первый раз она за местного вышла. Лешка, ее сосед. Алкаш. Вернулся откуда-то из горячей точки без руки и стал квасить каждый день. А она его жалела. Если где видела его проспиртованное тело, тащила на себе домой. Видимо, он проникся и женился.

– А развелись почему?

– Да кто его знает? Говорят, деньги у нее спер.

– Всего-то?

– Ты не понимаешь. Она тогда в фитнес-клубе тренером работала, деньги на этот цветочный копила. А он нашел и все пропил.

– Тогда понятно. И что, Толика она тоже на себе таскает?

– Не, Толик не пьет. Почти. Он блогер. Типа очень крутой.

– Крутой?

– Ну да. У него канал на ютубе. Он видосики снимает, как на байке гоняет.

– А ты-то откуда знаешь?

– Так. Глянула один раз из любопытства. Такая дрянь.

– Почему?

– Да он себя как козел ведет. Может в пробке, когда между рядами едет, какой-нибудь машине зеркало отбить. Не нравится ему, видите ли, что никто не отъезжает, чтобы его пропустить.

– Знаю таких. Хам, в общем.

– Ну да. А считает себя мегакрутым.

– А на Кате чего вдруг эта звезда женилась?

– Так когда они поженились, он еще таким известным не был. А что в Кате нашел, не знаю. Мне кажется, ему просто крупные бабы нравятся. А тут еще и мастер спорта.

– Понятно. Некоторые любят погорячее.

– Чего?

– Да так. Фразу из одного старого фильма вспомнил. В смысле, кому что нравится. А чего здесь-то сидят, в Москву не перебрались.

– Да вроде как Толик не захотел. А может, просто жить негде. Кто их разберет?

Катя сидела в подсобке и тихо плакала. Ей очень было жалко себя. Замуж за Толю она вышла, просто чтобы перебраться в Москву. Очень хотелось уехать из этой дыры. Жить по-человечески. А Музалевский был влюблен. Даже не влюблен, а помешан. При виде Кати его начинало просто колотить.

Она догадывалась, что все дело в элементарном физическом притяжении. Ну нравились ему крупные женщины, что ж теперь поделаешь? Ей было даже смешно, когда он жадно шарил по ее телу дрожащими руками. Правда, ни в какую Москву они не уехали, да и пыл его через год супружеской жизни поугас. Но все равно – какой-никакой, но муж. Но Толя исчез. Вот уже несколько дней не отвечал на звонки и сам не звонил. Где она себе другого найдет с ее-то внешними данными? Да и перед людьми стыдно. Теперь будут говорить, что он ее бросил.

В этот момент хлопнула входная дверь, и Ира радостно защебетала:

– Здрасте-здрасте! Опять к нам? Ну прямо зачастили.

– Здравствуйте, дорогая Ирочка! – голос Кирилла был бархатен и певуч. – Да, к вам. Только мне бы с хозяйкой вашей переговорить.

– Что-то случилось? – встревоженно поинтересовалась продавщица.

– Нет, что вы! Все в порядке. Надо заказать много цветов для оформления зала.

– Вы женитесь? – в голосе послышалось глубокое разочарование.

– Нет-нет. Приятель решил узаконить отношения. Но сам все не успевает, меня попросил помочь.

– Аааа… Минуточку.

Приоткрылась дверь в подсобку, и в щель просунулась Иркина голова. Но Катя и так слышала весь разговор из-за легкой перегородки. Она уже успела вытереть глаза и встать. Мельком взглянув на себя в зеркало, она вышла в зал:

– Добрый день! Я вас слушаю.

– Добрый! – Самойлов собрался изложить цель визита, но вдруг радостно заулыбался. – Я вас знаю! Вы Катя.

– Откуда?

– Так мы же ваши соседи по даче. Мы у Ратая гостим. А вы – жена Толи. Я же угадал?

При имени мужа у Кати на глазах опять выступили слезы.

– Что случилось? – растерялся Кирилл. – Я вас чем-то обидел?

– Нет, – та махнула рукой. – Не обращайте внимания.

Она постаралась взять себя в руки и даже улыбнуться. Но Ира все испортила. С детской непосредственностью она выпалила:

– У нее муж пропал!

– Уйди вообще отсюда! – Катя зло зыркнула в ее сторону.

Продавщица пожала плечами, но решила не нарываться.

– Пойду покурю, – сообщила она и выскочила на улицу.

– Катя, – начал мягко Кирилл. – Не расстраивайтесь вы так. Найдется Толя. Куда ему деваться?

– Ирке только не говорите, – она посмотрела на дверь. – Он меня бросил.

Ей так хотелось выговориться. Но кому? Расскажет хоть одному, через полчаса весь городок будет гудеть. А тут незнакомый человек. С кем ему сплетничать?

– С чего вы взяли? – Самойлов постарался придать лицу озабоченный вид, но глаз горел.

– Он мне так и сказал. А потом исчез.

– Простите, Катя, я ничего не понял. Как исчез? Вы же в курсе, что произошло с его отцом? А он даже ни разу не появился. Вы ему звонили?

– Конечно. Но он трубку не берет.

– И сообщения писали?

– А как же. Только они все непрочитанные висят.

– Очень странно. Мне кажется, вы ошибаетесь. Давайте вы расскажете все с самого начала. А потом решим, как нам найти Толю.

– Эх, даже не знаю с чего начать! – она опять с опаской посмотрела на дверь, не войдет ли сейчас Ира.

Кирилл правильно понял взгляд:

– Мне кажется, здесь не очень удобно разговаривать. Похоже, Ирочка очень любит совать нос не в свои дела. Может, пойдем в кафе?

– Хорошо. Только сумку возьму.

Заказав по чашке кофе, Самойлов поудобнее устроился за столом, а затем спросил:

– Катя, с чего все началось?

– Со скандала с Толиным отцом. Мы приехали на дачу, они поссорились. Толя просил его дать согласие на продажу московской квартиры. Все равно же там не живет. А Юля, Толина сестра, с мужем развелась и с детьми туда переехала. А там всего две комнаты. И куда нам идти?

Кирилл решил не комментировать ситуацию. Если бы завел тему, а куда идти сестре с детьми, если квартира будет продана, то разговор бы ушел в совсем другую сторону.

– И что он, отказался?

– Конечно! Да еще орать начал, что мы все к нему лезем и только хотим от него что-то получить. Ну тут я не выдержала и сказала, что копейки от него не видели. А Толя – его сын. Почему не помочь? Ну он на меня и накинулся. Типа, я и замуж-то вышла, чтобы в Москву перебраться. Стал обзывать по-всякому. Прошмандовкой называл, голытьбой, оковалком. Ну я и не выдержала. Схватила лопату, хотела дать ему за это по башке. Но он шустрый, ни разу врезать не удалось. А я упала, он лопату схватил и на меня накинулся. Еле успела за калитку выскочить.

– А что же Толя? Неужели не вступился?

– За кого?

– За вас, разумеется.

– Не. Толя считает: сама вляпалась, сама и отвечай. Это же уже не в первый раз.

– Мда… Ну ладно. Не мое дело. И что дальше?

– А что дальше? Я пошла пешком в город, куда мне было деваться? По дороге меня Толя на машине догнал. Злой был. Отец его все-таки лопатой по спине приложил. Сказал, давай пойдем выпьем. Я и согласилась. А потом, когда в кафе пришли, там оказались райдеры…

– Кто?

– Мотоциклисты. Целая компания. Они его узнали и подсели к нашему столу.

– Почему узнали?

– Так Толя же блогер. У него свой канал на ютуб. Кто-то из них его подписчик.

– Понятно. Продолжайте, пожалуйста.

– Ну вот. А одна девка клеиться к нему стала. Я ей сказала, чтоб лапы свои убрала. Она, дрянь такая, так на меня посмотрела, а потом у Толи спрашивает: «Это что, твоя мама?» А он молчит. Я говорю, что жена. Она смеяться стала. Я Толе говорю: «Что же ты молчишь? Гони ее». И вдруг он мне: «Сама пошла! Надоела! Я вообще с тобой развожусь». Стыдно ему, видите ли, стало перед поклонниками, что у него такая жена. Ну я вытащила у него ключи от машины и уехала. Думала, он с ними посидит, а потом все равно домой придет. Но он не пришел. Теперь он, наверное, с этой девкой где-то кувыркается.

– Катя, я все понял. Давайте съездим в то кафе и узнаем, что случилось после вашего ухода.

– Хорошо, – Музалевская неопределенно пожала плечами, не очень веря, что там скажут что-то утешительное.

Им повезло – работала как раз та смена официантов, что была и в тот день, когда в заведении побывали Музалевские. Они отлично помнили мотоциклистов. Еще бы, такая компания на голову сваливается не каждый день.

– Скажите, а вы помните, что произошло, когда Катя ушла? – Самойлов решил взять инициативу в свои руки.

– Ну да. Они гулять продолжили. Толя изрядно набрался. Если честно, там все нарядные были. Потом он девке, что у него на шее постоянно висела, говорит: «Дай ключи, я сейчас быстро сгоняю». А она ему: «У тебя свой есть». Он сказал, что тот в гараже, а на машине жена уехала. Девка ключи на стол бросила и сказала: «Уронишь, купишь новый». И он уехал, – кратно изложил события один из официантов.

– А дальше что?

– А ничего. Они посидели, подождали. Но Толя не вернулся. Нам-то уже закрываться было пора. Ну мы их и выставили. А куда они потом делись, не знаю.

– Что ж, и на этом спасибо.

Когда вышли из кафе, Кирилл ободряюще улыбнулся:

– Ну вот видите, Катя, ни с какой девкой ваш муж не кувыркается и от вас не ушел.

– Вижу. Только что-то мне не весело. Тогда где он? – Музалевская явно не разделяла оптимизма.

– Хороший вопрос. Но ответа у меня пока нет. – Он помолчал, что-то обдумывая, а потом продолжил: – А вы по больницам его не искали?

– Зачем? Я же думала, он с другой бабой.

– Логично. Но пришла пора проверить. Чудится мне, что он там.

– Почему?

– Ну а как иначе? Пьяный, на чужом байке, ночью, да еще без экипа. Самый очевидный вывод – разбился.

– А если там не найдем?

– Вы точно хотите услышать, где еще можно поискать вашего мужа?

– Нет.

– Ну и прекрасно. Адреса больниц знаете?

– Так у нас всего одна.

– Тем лучше. Поехали.

В приемном покое было тихо, уныло и пахло щами. В регистратуре сидела бабуля таких преклонных лет, что Самойлов бы не удивился, что она помнит, как Ленин нес бревно на субботнике. Тем не менее он наклеил одну из самых своих очаровательных улыбок и просунул голову в окошко.

– Не поступал ли к вам на днях Анатолий Музалевский? – поинтересовался он сладким голосом.

– Когда? – флегматично поинтересовалась мумия, потянувшись за журналом.

– Дня четыре назад.

Та пролистнула несколько страниц.

– Нет, такой не поступал.

Катя развернулась, чтобы уйти. На глазах опять появились слезы. Всю дорогу она лелеяла надежду, что вот-вот все выяснится и Толик найдется. Но Кирилл успел поймать ее за рукав.

– А кого-нибудь за эти дни вообще привозили? Возможно, без документов? С травмой? Без сознания? – продолжил он расспросы.

– Был такой.

– А посмотреть на него можно?

– Нет.

– Почему?

– Потому что нельзя. Здесь не выставка.

– Мило.

– Чего?

– Так, ничего, вам послышалось. А с его лечащим врачом поговорить можно?

– А вам зачем?

– Как зачем? Мы родственника пропавшего ищем. Вдруг это он.

– А-а-а… Сейчас позвоню.

Через полчаса к ним спустился врач – мужчина средних лет в мятом и не очень свежем халате и с каким-то отрешенным выражением лица. Кирилл решил действовать энергично, пока доктор не начал сопротивляться.

– Нам очень надо посмотреть на вашего пациента, который поступил без документов. Мы ищем родственника, были уже везде. Осталась только больница. Возможно, это он.

– В морге искали?

– Люблю медицинский юмор, – хмыкнул Самойлов. – Нет, это будет следующий этап. Так мы посмотрим?

– Да, пожалуйста, – врач равнодушно пожал плечами. – Пойдемте со мной.

Больница с самого начала производила тоскливое впечатление. Однако приемный покой хоть и походил на сиротскую общину, но во всяком случае действовал не так угнетающе на психику, как хирургическое отделение. Глядя на лохмотья масляной краски на стенах в коридоре, обшарпанные двери в палаты и вдыхая вместо воздуха аромат, рожденный смесью квашеной капусты, хлорки и мочи, у Кирилла промелькнула мысль, что умирать надо здоровым. Особенно в провинции. И лучше всего дома. Если бы ему сказали, что здесь всех лечат только зеленкой и клизмами, он бы не удивился.

– Вот смотрите, – врач открыл дверь одной из палат.

Это была реанимация, судя по относительной чистоте и какому-то устаревшему оборудованию вокруг одной-единственной кровати.

– Толечка! – Подлетевшая в кровати Катя тут же вцепилась в руку лежащего на ней человека.

– Воссоединение семьи, – удовлетворенно заметил Кирилл.

– Вы бы больного не особо теребили, – вяло заметил врач. – Он только начал в себя приходить.

– Доктор, что с ним? – решил уточнить Кирилл.

– Привезли с переломами и черепно-мозговой. Лежал у нас тут, как бревно, все это время. Вот сегодня первый раз открыл глаза. Но пока, похоже, не понимает где находится.

– И что, при нем не было никаких документов?

– Были бы, оформили бы как положено.

– А кто привез?

– Кто ж его знает? Без меня принимали. В другую смену поступил, – утомленный напором врач, засунув руки в карманы, стал отрешенно смотреть в окно.

– А можно поговорить с тем, кто его оформлял?

– Нельзя.

– Почему?

– В отпуск ушел вчера. Вернется через две недели.

– Но хотя бы выяснить, когда он поступил, можно?

– Пожалуйста. Спросите внизу в регистратуре.

– Я вас понял. Благодарю, – Кирилл отвесил легкий поклон.

Врач опять пожал плечами и молча вышел из палаты. В это время Катя, опустившись на краешек кровати, что-то горячо говорила супругу, сжимая его руку. Но тот лишь бессмысленно смотрел в потолок. А Музалевская все продолжала и продолжала говорить. Рассказывала, как переживала, искала, звонила, думала, что он где-то по бабам шлялся. При этом плакала, не останавливаясь. Похоже, искренне.

– Ну все хорошо, мы Толю нашли. Давайте на сегодня закончим. – Самойлов стал поднимать Катю.

– Да как же? Я мужа здесь одного не брошу, – она вцепилась в руку мужа мертвой хваткой.

– Конечно нет. Только ему сейчас здесь лучше, им врачи занимаются. А когда совсем в себя придет, будете варить куриные бульоны и возить сюда в кастрюльках. И обязательно продукты с высоким содержанием кальция – сыры, творог, орехи, чтобы кости быстрее срастались. Я вам точно говорю, проверенный метод, – Кирилл нес какую-то чушь, чтобы хоть как-то отвлечь Музалевскую и оторвать ее от руки супруга.

Выковырнуть ее из палаты удалось с большим трудом. Дотащив Музалевскую кое-как до регистратуры, он прошептал ей на ухо:

– Спросите, во сколько его привезли?

– Какая разница? Главное, нашелся.

– Не задавайте лишних вопросов. Просто узнайте. Потом объясню.

Катя нехотя кивнула и прильнула к окошечку. Мумия за стеклом при виде монументальной фигуры усохла еще больше.

«Интересно, – думал по себя Самойлов, пока вез Катю обратно к магазинчику, – она действительно цепляется за мужа или все же за его наследство?» Но кто же о таком спрашивает в лоб? Разве что социопат.

– Почему вы решили мне помочь? – первой нарушила молчание Музалевская.

– Даже не знаю как вам ответить. Пожалуй, так. Я увидел, что вы уперлись в одну точку и это мешает вам двигаться дальше. Хотя самое логичное было просто узнать в кафе, куда Толя отправился и с кем.

– Я не об этом. А вообще.

– А вообще… – Кирилл немного помолчал, задумавшись, стоит ли говорить откровенно, и все же решился. – Ваш свекор убит…

– Ну и что? Но мне на него плевать. Плакать точно не буду. Редкостный скот.

– Вполне вероятно. Мы не были знакомы. Но я сейчас не о том. Вы же понимаете, когда человека убивают, сразу возникает вопрос «кому это выгодно?» Разумеется, в первую очередь родственникам. Юле сообщают, и она приезжает. А Толя исчезает. Выглядит так, что он пустился в бега. И вы тоже ни разу с тех пор на даче не появились.

– А что мне там делать? Она же не моя.

– Согласен. Но у вас с Михаилом был серьезный конфликт. Нехороший вывод напрашивается сам собой.

– Да пошел ты! – Катя развернулась к Кириллу всем корпусом.

Выглядело это очень угрожающе. Самойлов даже пожалел, что начал такой разговор в машине на полном ходу. Лопаты у той под рукой не было, но там и руки такие, что коня завалить с одного удара можно.

– Спокойно! – он попытался улыбнуться максимально дружелюбно. – Я не сказал, что кто-то из вас убил. Я сказал, что выглядело все это очень странно. И слишком просто. Надо быть малахольным идиотом, чтобы убить и пуститься в бега. И тут вижу вас. Ну как можно пройти мимо, тем более что вы были все в слезах?

Катя бросила на него тяжелый взгляд и отвернулась к окну.

«И то хорошо, – с облегчением подумал про себя Кирилл. – Хоть не прибьет, как муху».

Но молчание было недолгим. Через некоторое время она вернулась к разговору:

– А зачем вам знать, когда Толю привезли?

– Чтобы знать, что у него стопроцентное алиби.

Музалевский действительно не мог убить. Поступил он в больницу еще ночью, а отца убили утром. Но вопрос с Катей оставался открытым. Она-то могла, не дождавшись возвращения благоверного, в сердцах отправиться к свекру и закрыть вопрос конфликта раз и навсегда.

В лучших традициях этого дома все обитатели куда-то исчезли. Лишь домработница хлопотала по хозяйству.

– Развели псарню, – недовольно сообщила фея Зина, когда Кирилл вошел на кухню. – Какой от них прок? Только шерсть и песок. Пол два раза в день приходится мыть.

Дискуссия на тему домашнего собаководства могла занять не один час. А Самойлову очень не хотелось тратить силы на пустые разговоры. Объяснять женщине, что утилитарно относиться к питомцам – пошло, было бессмысленно. Поэтому он удобно расположился с чашкой чая в кресле и одарил домработницу игривой улыбкой.

– Вы сегодня отлично выглядите.

Зина недоверчиво покосилась на Кирилла и поджала губы. Шаблон сломался, и фея не знала, как реагировать на сообщение. Какое-то время она, что-то невнятно бубня себе под нос, возила тряпкой по мебели. Но поговорить очень хотелось, поэтому она решила сделать второй заход:

– Ну и противная же баба!

– Вы Киру имеете в виду? На мой взгляд, она вполне милая девушка. Не без недостатков, конечно, но все же. И потом, до «бабы» ей еще лет двадцать расти.

– Да при чем здесь твоя сестра? Я про Юльку говорю.

– А это кто? – Самойлов предпочел сделать вид, что не в курсе состава семейства Музалевских.

– Как кто, дочка покойного Музы.

– И что же она сделала?

– Шастает постоянно с какими-то сумками. Не иначе как добро отцовское вывозит.

– И что же здесь такого? Она дочь, имеет право.

– Да какой там имеет. Я, по-твоему, законов не знаю?

– Простите, Зина, не понял. Вы о чем?

– Как о чем? Полгода должно пройти, чтобы что-то брать. Брат пропал, вот она под шумок и тащит из дома все подряд.

Кирилл задумчиво посмотрел на домработницу, но ничего не сказал. Чувствовалось, ей очень хотелось выплеснуть негодование, но аудитория попалась неблагодарная. Она снова схватила тряпку и, что-то недовольно бубня под нос, продолжила уборку.

– Странно, а я Юлю ни разу не встречал на улице, – наконец сжалился над ней Самойлов.

– Так она с сумками шастает только поздно вечером, когда уже все по домам сидят, – Зина тут же оставила пыль в покое и развернулась к собеседнику.

– А почему вы назвали ее противной?

– Так из-за вещей же. Пользуется, что брата нет, и тащит все подряд, – пожала плечами фея. – А вообще она ничего. Вежливая… И тихая. Приедет на дачу и сидит на участке. Чтоб скандалы какие или пьянки, не было такого. И мужиков к себе не водит, хоть и разведенная.

Кириллу хотелось побольше узнать о Юле. Такого краткого рассказа феи было явно недостаточно, чтобы сделать какие-то выводы. Но не успел он открыть рот, как на кухню ворвались две мокрые и грязные собаки, а следом за ними вошла Кира.

– Я же говорю, одна грязь от этих блохастых! – сообщила фея и замахнулась на собак тряпкой.

Чик увернулся от удара и, поджав хвост, вылетел обратно во двор. А Пипа, которая вообще любой интерес к своей персоне воспринимала как повод поиграть, схватила край тряпки и вырвала ее из рук. Заполучив трофей, псина также выскочила за дверь.

– Паразитка! – взвыла Зина и отправилась за ней отбирать свой инвентарь.

– А где Кузьмич? – поинтересовался Кирилл, наблюдая из окна за тем, как фея, грузно переваливаясь, трусит по газону то в одну, то в другую сторону вслед за ускользающей Пипой.

А собака носилась вокруг нее восьмерками, при этом тряпка развевалась на ветру как флаг. Наконец-то ей удалось найти достойного товарища по играм. Не то что этот Чик.

– Как всегда на поле был. Обещал скоро прийти. Он тебе нужен?

– Да, похвастаться хотел.

– Ну говори.

– Два раза рассказывать не стану. Давай его дождемся.

– Ладно. Тогда я чего-нибудь пока приготовлю. Неудобно все время ждать, пока нас Антон Платонович накормит. Тебя макароны с сыром устроят?

– Вполне.

В тот момент, когда сестра поставила перед Кириллом полную тарелку, появился Кузьмич.

– Есть будешь?

Приятель кивнул и сразу сел за стол, даже не заглянув в ванную, чтобы вымыть руки. Расставив тарелки, Кира устроилась вместе со всеми.

– Фофа собирается с нами поделиться какой-то потрясающей новостью, – сообщила она и посмотрела на брата. – Аудитория у твоих ног.

Но тот никак не отреагировал на реплику, а лишь с подозрением обнюхивал тарелку.

– Что ты нюхаешь? Там все свежее, я же при тебе приготовила.

Кирилл подцепил несколько макаронин с налипшими на них кусочками тертого сыра и опасливо отправил в рот. Пожевав немного, молодой человек скривился.

– Зюзя, ты опять? – с возмущением уставился он на сестру.

– Что опять?

– Говори, где взяла такой омерзительный сыр?

– В магазине.

– Понимаю, что не сама сделала. Как его вообще можно было купить? Неужели там не нашлось ничего более съедобного? Это же что-то фантастически мерзкое!

– Почему? Мне кажется, сыр как сыр. Остренький такой. Как раз то что надо для макарон.

– Кому надо? Теперь макароны воняют солдатской портянкой. На вкус приблизительно такие же.

– А ты жевал солдатские портянки? – в ужасе уставилась на него Кира.

– Не заговаривай мне зубы! Я серьезно спрашиваю, когда уже закончится твой кулинарный экстрим?

– Наследника нашел? – поинтересовался Кузьмич, ставя пустую тарелку в мойку.

– Ах да! Отвлекся. Вернее, эта, – Кирилл с негодованием ткнул вилкой в направлении родственницы, – меня отвлекла. Нашел, конечно. Именно это и хотел вам рассказать.

В этот момент на пороге кухни появилась взмокшая Зина. Лицо у нее было цвета спелой вишни, мощная грудь вздымалась и опадала, как штормовые волны на Баренцевом море, но в руке женщина победно сжимала отбитую у врага тряпку. Пипа бежала следом и бешено лаяла, предлагая продолжить увлекательную игру.

– Вот и поговорили, – сквозь зубы произнесла Кира.

Следом за феей в дом вошел Антон Платонович.

– Не судьба, – согласился с сестрой Кирилл и вздохнул.

Момент триумфа был безнадежно испорчен.