Архитектура Самойлову интересовала слабо. Намного важнее было найти продуктовый рынок, а там мясные ряды. Если те вообще существовали. Но поехать в город и не посмотреть на местные достопримечательности было бы глупо. А вдруг спросят, что видела, что понравилось?

Поэтому для начала Кира зарулила в самый центр. Там оказались старые торговые ряды, которые растянулись на целый квартал. Если бы не приземистые арки галереи, то и смотреть было бы не на что – обычные магазинчики. Она прошлась по соседним улицам. Ничего интересного – разнокалиберные дома разных времен постройки от изб до панельных пятиэтажек. Посчитав, что общее впечатление получено, Самойлова перешла к главному – поиску рынка.

Первая же встретившаяся женщина с коляской подсказала, что рынок находится рядом с автовокзалом, и махнула рукой куда-то вдаль: «Тут недалеко, минут пять езды».

Кира решила, что промахнуться мимо таких крупных объектов будет сложно, и бодро покатила в указанном направлении.

Но она проехала десять минут, а потом и двадцать, но ничего похожего на глаза не попадалось. Сначала тянулась вереница обычных частных домов, затем дорога вывела на Т-образный перекресток. Размышлять, в какую сторону повернуть, времени не было, в хвост уже пристроились несколько машин. И она крутанула руль направо.

Проехав еще немного, Самойлова оказалась на маленькой площади, больше похожей на пустырь. В ее центре красовалась стела с пафосным текстом: «Мой комбинат – моя гордость!». А за ней руины этой самой гордости. Огромные корпуса из красного кирпича дореволюционной постройки стояли с выбитыми стеклами и проржавевшими воротами. Кое-где на крышах пустили корни березы.

Щелкнув пару раз фотоаппаратом на память, она решила, что пора отсюда выбираться. Но очень хотелось пить. Оглядевшись по сторонам, Кира заметила чуть дальше по дороге жилые дома. Рассудив, что там можно найти и магазинчик, она покатила в том направлении. Дома оказались рабочими бараками все из того же красного кирпича. Выглядели они немного лучше заводских цехов, вокруг бродили такие маргинальные личности. Даже останавливаться где-то было страшно.

Наконец, на одном из перекрестков она увидела вывеску «Гурман», а рядом неожиданно – «Books». Не разобравшись, Самойлова толкнула ближайшую к себе дверь и оказалась в крошечном книжном магазине. Прямо перед входом стоял столик с бестселлерами.

Взгляд упал на книгу в центре. На обложке было крупно выведено: «Как выжить в уличной драке». Вспомнив типов, бродивших среди бараков, появилось жгучее желание ее купить. Но она решила, в случае чего ознакомиться с содержанием ей все равно никто не даст. Поэтому быстро заглянула в соседнюю дверь, купила бутылку воды и шоколадку и прыгнула в машину.

На обратном пути попались дядька с коровой. Двигались они в одном направлении, но каждый сам по себе – пастух по обочине, животина по проезжей части. Пропуская встречные машины, Кира так сосредоточилась на первом в своей жизни обгоне, что не заметила нужный поворот.

Поняла она это не сразу. Только когда вдоль дороги потянулся лес, Самойлова спохватилась. Пришлось останавливаться на обочине и смотреть в смартфоне карту. Оказалось, этим путем можно тоже добраться до города. Так выходило длиннее, но она решила не разворачиваться.

Через пару километров лес неожиданно кончился, и за ним справа и слева раскинулись поля почти до горизонта. Дорога была совершенно пустынной, и Самойлова немного расслабилась. Все же с ее опытом, да еще за рулем чужой машины чувствовала она себя не очень уютно. Дорога постоянно плавно уходила то в одну, то в другую сторону, но вдруг повернула под девяносто градусов. Кира почти ползком вписалась в поворот и от неожиданности чуть не отпустила руль. По правую руку от нее вдруг появился длинный бетонный забор, выкрашенный в нежно-салатовый цвет. А немного дальше и центральный въезд на территорию. Высокие прямоугольные столбы по бокам от ворот были украшены фигурами счастливых розовых поросят. Никаких вывесок или надписей, правда, найти не удалось. Но и так было понятно – здесь поселились хрюшки.

Объект выглядел обитаемым – на парковке перед входом стояло десятка полтора машин. Самойлова тоже решила там встать, чтобы проверить одну идею. Она опять достала смартфон, открыла навигатор и проложила маршрут до дачи. Выходило двадцать две минуты. Как раз в этот момент подъехал автобус с людьми, а следом несколько легковых автомобилей. Ворота распахнулись, и он покатился вглубь территории. А машины встали на свободные места на парковке.

Кира посмотрела на часы. Было без пятнадцати четыре.

«Надо полагать, что привезли новую смену. Не на экскурсию же они приперлись, – стала размышлять она. – Если одни приехали, другие должны сейчас уехать». И осталась сидеть в машине, чтобы проверить свою догадку.

Ждать пришлось довольно долго. От нечего делать Самойлова развернула шоколадку. На жаре та уже начала таять, отчего все пальцы моментально стали грязными. Пришлось аккуратно завернуть остатки в разорванный фантик и убрать от греха подальше в карман на двери машины. Хорошо еще, что вода оставалась, чтобы помыть руки.

Но вот через проходную стали выходить люди. Они садились в свои машины и разъезжались в разные стороны. Немного позже показался все тот же самый автобус. И опять с людьми. Все сходилось, смена заканчивалась в четыре. Значит, продлится она до двенадцати ночи. А следующая до восьми утра.

«Вау! – обрадовалась про себя она. – Вот повезло! Даже спрашивать никого не надо. Сама нашла ферму. И удачно выяснила, когда у них смены. Если этот метатель голов работает в ночную, то заканчивает в восемь и технически в полдевятого спокойно может быть на даче».

Можно было возвращаться и делиться с Кузьмичом новостями. Но это было бы неправильно. Лучше сначала проверить все версии, а потом уже делать выводы. Поэтому Кира вырулила с парковки и направилась назад в город.

На рынке оказалось довольно малолюдно. Ближе к входу стояли нарядные лотки с овощами и фруктами, за ними тянулись прилавки со всем подряд – домашними молочными продуктами, саженцами, кое-где попадались клетки с курами.

Кира оббегала все вокруг, но не увидела ни одного продавца с мясом. Опять пришлось вступить в контакт с местным населением. Довольно быстро выяснилось, что рядом был маленький магазинчик, где торговали парным мясом. Но он уже больше месяца стоял закрытым.

– И что, разве никто в округе свиней не держит? – удивилась Самойлова.

– Нет. Только коров и коз.

– Где же вы мясо покупаете?

– Как где? В магазине, – продавщица посмотрела на нее как на идиотку.

Кира и сама поняла, что ляпнула глупость. Но тетка явно скучала и не тяготилась разговором. Все равно из редких покупателей к ней никто не подходил.

– А мясокомбината или колбасного цеха какого-нибудь у вас нигде поблизости нет? – Кира решила довести тему до конца.

– Есть один. Километрах в двадцати отсюда, – собеседница мотнула головой ту сторону, откуда только что приехала Самойлова.

Если по дороге в город все мысли были только о свиных головах, то на обратном пути они на время улетучились. И можно было подумать о Нелли и других персонажах.

«Все как-то странно – она идет с утра пораньше с лопатой в лес, и сторожа это не удивляет. Ну ладно, его, похоже, вообще мало что удивляет. Но меня-то да. Если хотела зарубить, взяла бы топор. Как-то надежнее. Ладно. Пусть так, кому что нравится. Но зачем выманивать Музу из леса? Зарубила бы лопатой, тут же закопала бы и закидала бы листвой и все. Вообще бы никогда никто не нашел. К чему эта показуха? Насадить на пики, да еще рядом с церковью, где люди ходят. И потом, какая сила нужна. Зачем так сложно, когда есть лопата? И вот еще хороший вопрос – а где его корзина? Ту, что Кузьмич нашел, оказалась Мотина. Мда… тоже интересный персонаж. А он что в лесу делал? Тоже за Музалевским охотился? Между прочим, не каждый может человека убить. А он когда-то смог. Если сделал один раз, значит, может и второй. С другой стороны, корзина-то почти полная у него была. Хотя почему нет? Замочил соседа и пошел грибы собирать с чувством выполненного долга. Но вот нога. Хромой смог бы дотащить такой вес до ограды? Надо бы на него вблизи посмотреть, тогда станет понятно. Ну ладно он, а где сынулька? Этот вообще сгинул. По идее, должен был тут же прискакать отцовское добро делить. Все же там в семейке только и мечтали раздербанить коллекцию. А его нет. Одни загадки. Прав все-таки Кузьмич, оторваться невозможно. Я-то думала, будет скука смертная. А тут такое».

Как-то незаметно за размышлениями Кира добралась до дачного поселка. Не успела она открыть ворота, как собаки тут же выскочили на дорогу и начали носиться вокруг машины. Ехать дальше было просто невозможно. Пришлось вылезать, чтобы их отогнать. Пипа тут же подскочила к дверце, сунула нос в карман, выхватила недоеденную шоколадку и умчалась с трофеем подальше на газон. Чику тоже хотелось чем-нибудь поживиться, но удалось найти только какую-то бумажку. Самойлова вовремя схватила его за ошейник и вытащила из пасти обслюнявленный кусочек бумаги, пока не проглотил. Пока она дошла от Пипы, на траве остался один фантик. Наорав на собак и распихав мусор по карманам, Кира вернулась к машине. Она забрала пустую бутылку из-под воды, сумку, все внимательно осмотрела, не оставила ли чего, и направилась в дом.

Как ни странно, на кухне она застала и Кузьмича, и брата. В последнее время эту случалось настолько редко, что Самойлова даже слегка опешила.

Друзья рассматривали портрет цыганки в белой свободной сорочке, с монисто на шее и ярким платком на голове, повязанным как бандана.

– Вот объясни, а где здесь я? – с изумлением всматривался в полотно Кирилл.

– Ты понимаешь, я решил, что так будет лучше.

– Лучше? Ты же из меня цыганку сделал. Если кому-нибудь показать, решат, что я трансвестит.

– А это плохо?

– Для трансвестита, наверное, ничего. А для меня, да. У меня-то с самоидентификацией все в порядке. Люди же станут говорить: «Художник вскрыл сущность человека. Его внутренний мир». Как мне им потом в глаза смотреть?

– Не надо так примитивно, – вяло запротестовал художник.

– Что тут у вас происходит? – влезла в разговор Кира.

– Ты понимаешь, – начал с возмущением брат, – наш доморощенный Брюллов предложил писать с меня портрет. Сначала все шло неплохо, и мне даже местами нравилось. Но потом он мне приделал длинные черные кудри. Спрашиваю: «А зачем?» Отвечает: «Так романтичней. Сделаю из тебя пирата». Ну ладно, думаю, пусть будет пират. Пририсовал бандану и серьгу в ухе. Я не в претензии. Но тут он с поля пришел и вот это притащил!

– Случайно получилось, – Кузьмич растерянно смотрел на приятеля.

– Не пойму, тебе идею березы нашептали? – продолжал негодовать собеседник.

– Ладно, художественные нюансы вы обсудите потом. Дайте я вам расскажу, как съездила.

– Чувствую, грядет сенсация, – ухмыльнулся Кирилл и чуть склонил голову к плечу.

– Умеешь же ты все изгадить, – у сестры резко испортилось настроение, и она отвернулась.

– Говори, не обращай внимания, – примирительно попросил Кузьмич.

– Хорошо, – Кира развернулась к нему и начала излагать: – Я нашла свиноферму. По расчетам получается…

– Вы вообще сейчас о чем? – Самойлов с недоумением переводил глаза с одного на другого.

– Я выяснил, что свиные головы появлялись на парковке с определенной периодичностью – два через два, – начал объяснять Кузьмич. – И сделал предположение, что человек работает посменно на каком-то предприятии. Иначе откуда такое количество и такая цикличность? У Киры были свои идеи, и она все решила проверить. Так что рассказывай, Солнышко.

Самойловой так понравилось это «солнышко», что тут же оттаяла:

– По расчетам получается, что если смена начинается в двенадцать ночи, то должна закончиться в восемь утра. От свинофермы до нас по навигатору двадцать две минуты. Если рано утром, то, может, чуть меньше. Так что все сходится. Он мог здесь быть в половине девятого.

– Отлично! А что с другими вариантами?

– Там полный тухляк. В округе никаких колбасных цехов нет, на рынке никто свининой не торгует. Местное население в основном мясо покупает в магазине.

– Прекрасно! – Кузьмич довольно хмыкнул и перевел взгляд на Самойлова. – А у тебя что?

– В смысле? – не понял тот.

– Кто на свадьбу поросенка принес?

– Аааа… Это я узнал. Есть тут один сосед из местных. Леха Яковлев. Он принес.

– Ты его в лицо видел?

– Конечно! Он Ксюшин сосед. Мы на клумбу у забора влезли и с ним поздоровались.

– То есть опознать сможешь?

– Ну, понятное дело.

– Ок. Значит, ты нам понадобишься.

– Зачем?

– Потом скажу.

– Хорошо, – Самойлов кивнул и перевел взгляд на сестру. – Сделай чайку, пожалуйста.

– Ну ты наглый! Я полдня моталась, устала. Мог бы и сам сделать. И вообще, поесть в этом доме что-нибудь есть?

– Не знаю. Пока ничего не хочу, – пожал плечами брат.

– Я не спрашивала, хочешь ты или нет. Мне интересно, что можно пожевать?..

Внезапно Кира осеклась и с удивлением уставилась на родственника.

– Стоп! Как это ты не хочешь есть? Ведь всегда ешь, если не спишь.

– Так он только из города приехал. Наверное, там в какую-нибудь кафешку заглянул, – предположил Кузьмич.

– Я там не ел!

– А чем тогда там занимался?

– Цветы покупал, – Кирилл в доказательство вытащил из кармана несколько монеток и какие-то бумажки. Развернув одну из них, он протянул ее собеседникам.

– Неужто кавалер решил Ксю цветочками порадовать? – подмигнула сестра. – Серьезные отношения, далеко идущие планы?

Кузьмич нахмурился, и Кира пожалела, что ляпнула. Тема с пельмешкой вроде потеряла свою актуальность. Отношения с Кириллом у него не испортились, даже портрет нарисовал. А тут закислячил. Но присмотревшись, она поняла, что Кузьмич внимательно рассматривал чек.

– Что ты там изучаешь? – Кирилл тоже предпочел перевести разговор на более комфортную тему.

– Я нашел Катю, – медленно произнес Кузьмич.

– Какую Катю?

– Невестку Музалевского.

– Не понял. Как это?

– Посмотри внимательно на чек.

Кирилл досконально изучил бумажку и положил на стол.

– Может, я и тупой, но ничего тут не понял.

– Вот именно, – кивнул Кузьмич.

– Попрошу без оскорблений!

– Читай сначала.

Кира не выдержала и выхватила чек. В самом верху бумажки было напечатано «ИП Музалевская Е. П.».

– Вот это да! Тебе везет, – сестра с завистью посмотрела на Кирилла. – Может, и ее саму видел?

– Да я даже не представляю, как она выглядит. Это ты у нас за всеми подсматриваешь. Мы же люди приличные, на балконах по полдня не зависаем.

– Можешь описать продавщицу? – она решила пропустить колкость мимо ушей.

– Маленькая, худенькая, волосы собраны в хвост, бедра узкие, как у мальчишки, грудь …

– Так, давай без интимных подробностей. Я поняла, это не она. Катя – женщина в теле и ростом выше меня на голову будет. Давай завтра вместе съездим, попробуем ее найти?

– Нет уж. Ты же считаешь Нельку убийцей? Вот и копай под нее. А я с семейством Музалевского сам разберусь.

Сестра обиженно пожала плечами и полезла в холодильник.

– Добрый день, Матвей… Э-э-э…

– Иванович, – подсказал мужчина, открывший калитку. – Чего надо?

Мотя смотрел на Самойлову с подозрением, чуть ли не с враждебностью. Подобная реакция на незнакомого человека удивила, но не так сильно, как наряд хозяина. Он состоял из калош на босу ногу, ситцевых трусов до колен и бескозырки. Больше из одежды на собеседнике ничего не было. Если бы того увидел Кузьмич, сильно бы расстроился. Обладатель головного убора с горделивой надписью: «Верный» явно превосходил в эпатаже Кириного приятеля.

– Мне сказали, вы котят продаете.

В это время из-за кустов вышел здоровый мейн-кун и сел на дорожке, которая вела к дому. Выражение морды у животного казалось таким же противным, как и у хозяина.

Самойлова оценивающе посмотрела на кота размером со среднюю собаку и подумала: «Свои обещания, конечно, надо выполнять. Но подарок соседскому мальчику за тридцать-сорок тысяч рублей – это все же перебор». Тем не менее уходить сразу выглядело бы странным.

– А-а-а… – потянул хозяин, и лицо у него слегка разгладилось. – Тогда пошли в дом.

Он развернулся и захромал к крыльцу. Здоровенный кот тут же последовал за ним. Нескольких шагов было достаточно. Сразу стало понятно, что одна нога у Моти сильно повреждена и на пару сантиметров короче другой. При этом он неплохо приспособился к недостатку и двигался довольно шустро. Но вот смог бы он тащить на себе довольно увесистого мужчину, осталось непонятно.

На веранде в большой плетеной корзине лежала кошка породы рэгдолл на матрасике в игривый цветочек. В ее голубых глазах читалась мольба: «Заберите этих спиногрызов!», а вокруг нее копошился ворох разноцветных отпрысков. Они постоянно ползали по матери и друг по другу, пытались выбраться из корзины, так что ни сосчитать, ни рассмотреть их было невозможно.

Хозяин стал брать их одного за другим и внимательно осматривать – глазки, ушки, пузики. Прежде чем опустить очередного назад в корзинку, он целовал его в лоб и проводил пальцем от загривка до копчика.

– Корзина… – задумчиво сказала Кира.

– Чего корзина? Лишней у меня нет. Если будете брать, несите так, в руках.

– Ведь у нас ваша корзина стоит. Надо бы вернуть.

– Какая корзина?

– Для грибов.

– И где взяла?

– В лесу. Тогда еще, в четверг, когда Музалевского убили.

– И где она была?

– На просеке стояла.

– Интересно… – хозяин поскреб пятерней грудь.

– Да. Я тоже удивилась, когда нашла. Думаю, Нелли взяла и поставила у тропинки.

– Нелька-то? Шалава эта? Не, точно не она. Ей грибы без надобности.

– Но я сама видела, как Мочкина тоже в лес шла, – начала импровизировать Кира.

– Не в лес, а на кладбище. Точно помню.

– Там еще Музалевский был. Может, он?

– Этот гаденыш? – зло усмехнулся Мотя. – Для него это мелко. Если он пакостничал, то по-крупному. Да и в лесу я его что-то не встречал.

– Как это «по-крупному»?

– А так. Хотел я участок соседний купить, только денег на тот момент не хватало. Просил хозяев подождать, пока подкоплю. А он дал им на пятьдесят тысяч больше и увел у меня из-под носа. А потом еще и забор начал ставить не по старым межам, хотел метр лишний оттяпать. Ну не козел?

– Да уж, не повезло вам с соседом.

– Теперь-то уже все равно. Помер. А с его детенышами я быстро разберусь.

– Интересно, кто его так?

– Ты чего мне тут допросы устраиваешь? Кота пришла покупать или что?

– Ну да.

– Так бери и проваливай!

– Вот того хочу. Сколько?

– Держи. Самого мордастого выбрала, – Кира протянула Васильку котенка.

Мальчишка не поверил и спрятал руки за спину.

– Чего это? – засопел он, подозревая подвох.

– Как чего? Ты кота хотел?

– Хотел.

– Ну вот. Я же обещала, что будет у тебя кот. На, держи.

– А как его зовут?

– Не знаю. Идеи есть?

– Щас… Во!.. Лютый!

– «Как вы яхту назовете, так она и поплывет…»[3] – процитировала девушка.

– Чего?

– Может, пока маленький, будешь звать его Лютик?

– Ладно, – шмыгнул носом Василек и протянул руки. – Спасибо!

– Ну, раз ты теоретически подкован, начинай применять знания на практике. – Самойлова развернулась, чтобы уйти.

В это время к калитке подошла бабушка Васи в банном халате, резиновых сапогах и с лопатой.

Посмотрев на нее, Кира подумала: «Похоже, сегодня в поселке конкурс нелепых нарядов. Неудивительно, что Кузьмич настолько быстро влился в коллектив».

– Притащил-таки кота, – процедила старуха сквозь зубы, глядя на пушистый комочек. – Учти, уедешь в Москву и оставишь мне паразита, вышвырну за забор подыхать.

– Не оставит, поверьте. Теперь мальчику будет чем заняться, и хулиганить он больше не станет.

– Станет. Я его знаю.

– Нет, просто ему было скучно. С ним же никто не занимался.

– Как это? А я? Кормлю-пою его все лето. Одет вон чисто. Как это, не занимаюсь?

– Лопата… – задумчиво проговорила Кира.

– Что?

– Да так, ничего. Извините.

«Любящая» бабушка сплюнула под ноги и ушла обратно к своим грядкам.

– А ты чего такая грустная? – поинтересовался мальчик.

– Я не грустная. Уставшая.

– Почему?

– Да так, ничего. Загадку одну не могу разгадать.

– Какую?

– Вряд ли поймешь. Это не совсем загадка или задача, как в книжке.

– Не глупей тебя! – опять засопел Васька.

– Ну раз ты у нас такой умный, то скажи, зачем человек рано утром идет с лопатой на кладбище?

– Могилу копать.

– Нет, он не могильщик.

– Тогда покойника выкапывать.

– Тоже не то. Он не сатанист.

– А кто?

– Просто человек.

– А как зовут?

– Какая разница?

– Большая.

– Хорошо. Допустим, это Нелли.

– А-а-а… – обрадовался мальчишка. – Тогда просто. Цветы ходила воровать.

– Не поняла. На кладбище?

– Ну да. Все знают. Там люди на могилах цветочки сажают, а она выкапывает и себе забирает.

– Зачем ей?

– Почем я знаю? Нравятся, наверное. У нее весь участок ими засажен.

По пути домой опять повстречалась старушка с вилами под мышкой и собачкой на поводке.

Кира улыбнулась прохожей и поприветствовала.

– У Нельки башка дурная, но баба она добрая, – доверительно сообщила старушка, приблизившись почти вплотную.

– Я это уже поняла.

И собеседница удалилась, одобрительно покачивая головой.

Кира так вымоталась за день, что ничего не хотела. Даже дежурной чашки чая на балконе. Хорошо еще, что собаки куда-то рассосались, а то пришлось бы еще с ними возиться. Она мечтала только принять горизонтальное положение, хотя бы ненадолго.

Медленно поднимаясь на второй этаж, Самойлова заметила, что дверь в комнату Антона Платоновича приоткрыта.

– Не толкай меня… Я сейчас тарелку уроню… Не хами, – доносился оттуда голос хозяина.

«С кем это он?» – удивилась гостья.

Тут раздался требовательный «Гав!». Стало понятно: собаки нашли жертву и что-то клянчат.

Кира тихонько постучалась и просунула голову.

– А ну, быстро выметайтесь отсюда! – скомандовала она питомцам. – Простите, Антон Платонович!

– Не лишайте меня общества. Мы здесь так хорошо устроились – едим сыр, смотрим киношку. Присоединяйтесь к нам, – пригласил Ратай, делая широкий жест.

Хозяин дома сидел перед телевизором в глубоком вольтеровском кресле с большой тарелкой на коленях и скармливал собакам сыр с голубой плесенью. А те смотрели на него с обожанием и пускали слюни. На полу крупные капли уже начали собираться в лужицы. Отвлекаться было нельзя, иначе другому мог достаться лишний ломтик. Поэтому ни Чик, ни Пипа даже ухом не повели на появление Самойловой. Они не только моргать – дышать перестали от напряжения.

Ратай бросил кусочек Чику. Тот поймал его на лету и тут же, не жуя, проглотил. Затем Антон Платонович так же угостил Пипу. Но та и не думала открывать рот, только прикрыла глаз, чтобы в него не попали. Лакомство, пролетев через голову собаки, упало на пол. К нему тут же первым ринулся Чик, за что подруга ему быстро прокомпостировала зубами ухо. Кирин пес жалобно взвизгнул и отскочил от обидчицы. После мелкой стычки попрошайки вернулись на исходные позиции.

– Нет, спасибо. Я сегодня что-то устала, – вздохнула Кира, однако все же присела на краешек второго кресла.

– Хлопотливый был день? – подмигнул хозяин.

– Да. Но хлопоты пустые.

– Почему?

– Съездила в город. Но и там особо смотреть не на что. Торговые ряды, монастырь, пара купеческих домов. Довольно скучных, на мой взгляд. Пока каталась, случайно натолкнулась на брошенный комбинат. Депрессивное место.

– К сожалению, да. Комбинат этот старый, построен был еще в середине девятнадцатого века. Поставщик двора Его Императорского Величества. В советские времена все тоже шло неплохо – работали три фабрики: ткацкая, прядильная и красильная. Но началась перестройка, и все рухнуло. Эффективные менеджеры не справились с тем, что прекрасно работало без них больше ста пятидесяти лет.

– Да, очень грустно и обидно.

Помолчав немного, Самойлова встала, чтобы уйти. Но Ратай неожиданно продолжил:

– Как я понял, вопрос, кто убил Мишу, по-прежнему не дает вам покоя?

– С чего вы взяли?

– Знаете, Кира, здесь сплетни и скандалы – единственная форма развлечения, не считая телевизора. Вы же ходите, разговариваете с соседями. Я прав?

– Правы.

– Ну и как успехи?

– Никак. А вы по-прежнему не хотите поделиться своими догадками?

– Конечно нет. Не желаю портить вам удовольствие.

Ей очень хотелось рассказать все, что удалось узнать. Хотя бы просто, чтобы проверить догадки. Ратай-то соседей знал лучше. Но ни Кузьмич, ни Кирилл в его присутствии тему убийства не поднимали. Видимо, была у них какая-то причина. А раз так, то лучше тоже помалкивать.

Самойлова обвела задумчивым взглядом уютную комнату. Ей все здесь было по вкусу: настоящая, добротная мебель, мягкие цвета шикарного ковра на полу и обивки на креслах, приглушенный свет настольной лампы. Ничего яркого и вызывающего. Налета сентиментальности и грусти в бидермейере было столько, как ни в одном другом стиле. Даже любимый всей душой модерн не давал такого ощущения. Кира искренне недоумевала, и за что только его презрительно считают мелкобуржуазным. Ей казалось, наоборот, плавные изогнутые линии, сдержанная резьба и отсутствие позолоты выглядят аристократично и одновременно очень сдержанно. В таком комфортном уголке хорошо сидеть в сумраке и думать о чем-то прекрасном.

Глаза скользили по помещению, любуясь каждой деталью: большими окнами за шелковыми гардинами, мебелью светлых пород дерева, пуфами и скамеечкой для ног, скромными пейзажами на стенах, и вдруг остановились на незнакомых предметах.

– А что это за интересные маленькие комодики? Или шкафчики? Не знаю, как правильно их назвать, – Кира показала на деревянные коробки с плоскими выдвижными ящиками.

– Это мюнцкабинеты.

– Первый раз слышу это слово. И для чего они нужны?

– Это специальные, как вы правильно заметили, комодики или, лучше сказать, шкатулки для хранения монет.

– Почему же тогда «…кабинеты»?

– Потому что раньше это и в самом деле были кабинеты, то есть комнаты, в которых на стенах располагались витрины с монетами и медалями. А потом слово перекочевало вот к таким ящичкам.

– Очень симпатичные. И что, все нумизматы хранят в таких свои коллекции?

– Думаю, немногие. В основном держат в кляссерах. По мне, так единственное их достоинство – цена. Мюнцкабинет – недешевое удовольствие. Мне, например, их делал на заказ один мастер-краснодеревщик. Но поверьте, оно того стоит.

Антон Платонович снял с колен тарелку с кусочками сыра и поставил на журнальный столик. Тут же две наглые волосатые морды уперлись в нее носами и жарко запыхтели. Не обращая на собак внимания, хозяин поднялся с кресла и прошел в угол комнаты, где на консоли стояло несколько мюнцкабинетов. Кира проследовала за Ратаем.

– Вот смотрите, в каждом из них своя отдельная мини-коллекция. Монеты можно разделять по периодам, странам или по виду дефектов – кому как нравится. Обратите внимание, я, например, делю так: один мюнцкабинет – одна страна, а отдельные ящички – это года или периоды. В каждом ящичке ряды с экземплярами разных номиналов. Очень удобно. Не надо демонстрировать всю коллекцию, если решил показать только один предмет. И потом, мюнцкабинеты часто делают с замками, чтобы можно было закрыть и не вводить людей в искушение.

– Уж не нас ли вы имеете в виду? – немного обиделась Кира.

– Ни в коем случае! Простите, если заставил вас так думать. Просто мне на память пришел неприятный случай с Мишей Музалевским.

– Он украл вашу монету?

– Нет, сам Миша был честным человеком. Он бы никогда себе такого не позволил. А вот его сын, когда не хватило денег на покупку мотоцикла, просто украл у отца монету и продал. Скандал разразился страшный, но вернуть ее не удалось. После того случая Музе пришлось задуматься о безопасности – поставить решетки на окнах и железную дверь, а потом еще и собак завести.

Самойлова устало стаскивала с себя джинсы и думала о том, что с Нелли она действительно промахнулась.

Все оказалось так прозаично – пошла Мочкина с лопатой воровать цветы на кладбище и не собиралась никого убивать.

«Просто день выбрала неудачный. Да и с мотивом все было как-то слабовато. Кто в наше время убивает из неразделенной любви? Могут возненавидеть, говорить гадости, распускать сплетни, пакостничать по возможности. Это сколько угодно. И на аффект здесь рассчитывать не приходится, – размышляла она, усевшись на кровать и глядя перед собой в стену. – Был бы аффект, рубанула бы лопатой – и все. Но тащить на себе мужика несколько десятков метров, чтобы насадить на пики, это как-то перебор».

Успокаивало лишь то, что и у Кирилла, и у Кузьмича дела тоже не очень продвинулись. Брату просто сказочно повезло. Если бы не чек, в жизни бы Катю не нашел. И никакой его заслуги в этом не было. Кузьмич же вообще ничего не рассказывал. Из чего понятно, ничем он похвастаться не мог.

Кире, наконец, удалось стянуть с себя узкие джинсы. Она встала, чтобы повесить их на спинку стула. Из кармана выпали скомканная бумажка и обертка от шоколадки. Она вспомнила, как напугали ее эти мрачные кирпичные бараки и книжка «Как выжить в уличной драке», и улыбнулась. Сейчас это выглядело не так уж страшно.

Самойлова подняла и бросила мусор на тумбочку у кровати. Сил спускаться на кухню и выбрасывать в ведро просто не было.