В пастушьем фургоне ничего не пошевелилось. Мужчина взялся за дверную ручку и потянул ее вниз. Поскольку он все это время не отпускал ручку, ему удалось открыть скрипящую дверь Джорджа абсолютно бесшумно. И закрыть ее за собой.

Вскоре в окне фургона забрезжил бледный, нервный свет.

– Чуете? – спросила Мод. – Металлический запах? У него пистолет. Как и у Джорджа. – Она поежилась.

– Но у него нет мишени! – сказал Рамзес.

Овцы успокоились. Без мишени эта стреляющая железка ни на что не годится.

– А вдруг он хочет заполучить мишень Джорджа? – задумчиво протянула Лейн. – Вдруг он хочет ее отнять?

Отелло беспокойно взглянул на фургон.

– Надо выяснить, что происходит внутри.

Овцы подошли поближе к пастушьему фургону. Мапл и Отелло начали щипать траву возле единственного открытого окна.

– С какой стати мне вам это говорить? – произнес мужской голос так тихо, что невозможно было понять, на каком слове было ударение. Скупой голос.

Ребекка молчала, но овцы слышали ее дыхание, быстрое и сбивчивое. В фургоне что-то громыхнуло. На пол упал тяжелый предмет.

– Значит, вы нашли, – сказал мужчина. – Поздравляю. – Потом, спустя какое-то время: – Где?

Ребекка тихо усмехнулась.

– Ни за что не поверите.

– Охотно верю, – сказал мужчина. – Джордж был одним из лучших. Специалист по перевозкам между Ирландией и Северной Ирландией. Очень находчивый. Ни одного происшествия.

Ребекка вновь усмехнулась. В этот раз чуть громче, слегка задыхаясь.

– И все… из-за травы?! – сухо спросила она одними губами, совсем не своим голосом для чтения.

Отелло обеспокоенно приблизился к окну.

– В основном трава. Иногда сигареты. Иногда другие вещи. На что был спрос.

– Вы рассказываете мне это, потому что считаете, что уже все равно?

– Боюсь, что да, – ответил мужчина. – У вас ведь осталась папка. Знаете, что можно сделать с информацией из этой папки? Нанести тяжелый удар нашей фирме.

– Но я не собираюсь, – возразила Ребекка.

– Охотно верю, – сказал мужчина.

Ребекка молчала.

– Я вам верю, – сказал мужчина спустя какое-то время. – Но боюсь, что этого недостаточно. – Он замялся. – Мне правда очень жаль.

– Вы не против выключить свет? Он меня слепит.

– Нет, – ответил мужчина.

Тем не менее бледный свет в пастушьем фургоне погас. Мапл осторожно принюхалась. Внутри царила странная атмосфера: гнетущая, тяжелая, грозовая. Атмосфера, от которой облачные барашки на небе скачут галопом. Если принюхаться, то можно уловить оттенок дождя.

– Вам не кажется, что это не слишком профессионально? – после паузы спросила Ребекка. – У меня теперь есть настоящая работа: я пасу овец, неплохо получаю. И все, что нужно делать, – кататься по Европе. Я ничего не имею против вашего ремесла. Я ничего не имею против вас. Последнее, что я ищу, – новые неприятности. Я ничего не скажу. Никому.

– Идти на риск непрофессионально, – сказал мужчина.

– Еще один мертвец на лугу тоже было бы непрофессионально.

– Не скажите. Мы знаем следователя. Бездарный. И очень сговорчивый. Что вы скажете на это: внебрачная дочь с сомнительным прошлым вламывается ночью в пастуший фургон, находит пистолет, начинает с ним играться и случайно себя убивает? Или из-за скорби по любимому папе? Люди такое обожают. Или из чувства вины?..

– В ночной рубашке? – перебила женщина.

– Что, простите?

– Ну… Не самый подходящий наряд, чтобы вломиться в фургон, если вы еще не заметили.

– Хм-м…

– К тому же это не пистолет Джорджа. Если хотите, чтобы в вашу историю хоть кто-то поверил, возьмите-ка это.

Овцы услышали, что мужчина начал громко и испуганно дышать.

– Осторожней. Немедленно уберите. Этот пистолет не для дам, мисс.

– А я и не дама, – прошептала Ребекка. – Убирайтесь.

Внутри что-то грохнуло о стену. Ребекка пискнула. Мужчина выругался.

Затем в пастушьем фургоне вновь стало тихо. Очень тихо.

– Черт возьми, – сказала Ребекка.

– Ничего страшного, – ответил мужчина. – Попытка того стоила.

Нога начала ритмично стучать по полу.

– Неужели вы бы могли просто взять и застрелить меня? – спросил мужчина с уважением в голосе.

– А почему бы и нет. То, что вы сделали с Джорджем…

– К этому мы не имеем никакого отношения! Поверьте мне. Такой надежный. Корректный. Огромная потеря для фирмы.

Ребекка медленно выдохнула.

– Вы знаете, кто это сделал?

– Нет, – ответил мужчина. – По крайней мере, это точно не люди из нашей сферы. Да еще так театрально – практически ритуальное убийство. Я вас умоляю. Мы так не работаем. Нам никого запугивать не надо.

– Да что вы?

– Да.

Тишина. Долгая. Нога начала стучать быстрее.

– Я могу что-то еще для вас сделать? – спросил мужчина. – Может, у вас есть последнее желание?

– Последнее желание?!

– Ну да. Что-то такое. Стакан воды? Сигарета?

Ребекка снова засмеялась странным судорожным смехом.

– Где вы найдете стакан воды? Вы ведь еще ни разу этого не делали, правда?

– Да. Нет. Об этом не беспокойтесь.

Ребекка вздохнула. Отелло целиком почувствовал этот вздох, аж до кончиков всех четырех рогов. Рядом с ним появился Мельмот. Оба напряженно вглядывались в приоткрытое окно.

– Черт возьми! – воскликнула Ребекка. – Почему сейчас? Ну почему именно сейчас?! Поверить не могу. Ну должно же быть что-то, что я могу сделать! Как мне доказать вам, что я не опасна?!

– Вы наводите меня совсем на другие мысли, – медленно произнес мужчина. – Звучит весьма заманчиво, но такой непрофессионализм я не могу еще раз себе позволить.

– Что? Вы думаете, я имела в виду это?! – прошипела Ребекка. – Забудьте! Да что вы о себе возомнили?! Вот так вот вломились и… Думаете, я сделаю все, что скажете, только потому, что у вас в руках пистолет?!

– Нет, – удивленно ответил мужчина. – Но вы же сами… Я об этом даже не думал!

– Ну конечно. Правда?

– Как будто я в этом нуждаюсь! – Теперь мужчина тоже звучал рассерженно.

Долгое молчание.

И вдруг они одновременно рассмеялись.

Затем снова тишина.

– Ладно, – Ребекка усмехнулась, – значит, нужно придумать другое занятие. Садитесь.

– Хм, – протянул мужчина.

– Я могу рассказывать вам истории. Как Шахерезада из «Тысячи и одной ночи».

– Так долго я здесь оставаться не намерен, – ответил мужчина. – А впрочем…

Из окна пастушьего фургона потекла тишина, толстая и тяжелая, как теплое дыхание.

Овцы переглянулись. Возможно, сейчас внутри наконец-то станет интересней. Может, стоит воодушевить их подбадривающим блеянием?

Как по команде, Мод и Хайде начали блеять.

– Истории! – заблеяли они. – Истории!

Мисс Мапл еле-еле призвала их к порядку.

– Даже если там действительно рассказывают истории, – сказала она, – как же вы их услышите, если будете так шуметь?!

* * *

Но овцы все равно не услышали историй. В пастушьем фургоне больше не разговаривали. Овцы не слишком удивились. Такие ситуации им были знакомы из романов о Памеле. Когда таинственный незнакомец – а речь, безусловно, шла именно о таком – оказывался наедине с женщиной, оставалось лишь ждать, когда история оборвется. Мужчина и женщина в какой-то момент умолкали, и глава подходила к концу. Никто так и не узнавал, что случилось дальше. Для овец это было загадкой. Ну что-то ведь должно произойти! Люди просто так не исчезают. Обычно в следующей главе они появлялись вновь: веселые, бодрые и в отличном настроении. Но в истории все равно оставались странные дыры.

Овцы решили поступить так же, как во время чтения Джорджа: они усердно паслись и ждали, когда история начнется вновь. Одна лишь Мапл напоследок подняла голову, чтобы разнюхать обстановку в пастушьем фургоне. Буря, но ясно. Дождь, душистыми каплями падающий на листву. Мапл с облегчением сунула нос в траву.

Гораздо позже, когда наблюдение за пастушьим фургоном наскучило даже Мисс Мапл, дверь медленно открылась. Из нее вышел мужчина и остановился полюбоваться луной.

– Чудесная ночь, – сказал он.

Ребекка появилась рядом с ним на ступенях пастушьего фургона. Платье, которое в темноте казалось черным, как у Бет, она вновь несла мешком. Бретелька сползла, обнажив плечо, голубое от лунного света.

Ребекка тихо напевала. Затем они переглянулись, и Ребекка замолчала.

– Один косяк я скурила, – произнесла она извиняющимся тоном.

Мужчина махнул рукой.

Ребекка захихикала.

– И целый пакетик пропал. Овца слопала. Вон та, толстая.

– По-моему, это баран, – сказал мужчина. – Дорогая зверушка. Но мы это переживем.

Мужчина начал выуживать пакетики из юбки Ребекки и рассовывать по карманам пальто. Он считал:

– …Двадцать один, двадцать два, двадцать три. За вычетом пакетика овечьего корма партия целая. Папка – все внутри. А это что? – Мужчина взял в руки прямоугольную упаковку.

– Кажется, видеокассета, – сказала Ребекка. – Это не ваша?

– Никогда о ней не слышал, – сказал мужчина, пряча упаковку в карман.

Он бережно взял ладонь Ребекки большим и указательным пальцем, медленно, словно нечто тяжелое и хрупкое, поднес к лицу и беззвучно поцеловал кончики пальцев. Затем развернулся и, не попрощавшись, пошел к машине. Зажужжал мотор, и автомобиль тронулся с места.

* * *

Овцы расслабились, только когда машину перестало быть слышно. Тихий мужчина их насторожил, но они сами не знали почему. Но теперь все снова в порядке. В таком порядке, какого они уже давно не видели. Дочь Джорджа сидела в пастушьем фургоне, Габриэль и его прожорливые овцы смылись, впереди – Европа.

К сожалению, порядок продержался недолго. Это была одна из тех ночей, когда весь мир решил залезть на их территорию. На этот раз на луг забрела маленькая неуклюжая шумная фигурка.

В дверях появилась Ребекка, сжимая в руке пистолет Джорджа.

Лили тихо и пискляво вскрикнула.

– Что такое? – устало спросила Ребекка. – Вы-то что тут забыли?

– Я просто хотела… Я думала… – Лили как загипнотизированная следила за пистолетом. – Я хотела почтить память Джорджа.

Ребекка покачала головой.

– Не верю. Я думаю, вы хотели попасть внутрь. – Пистолет указал на дверь фургона, а затем снова на Лили. – И я хочу узнать зачем. И наконец-то пойти спать.

Секунду Лили боролась со своим страхом. Потом сдалась.

– Я просто хотела взять квитанцию, – сказала она. – Чтобы у них ничего на меня не было. Просто квитанцию! – Она замолчала, но, заметив ободряющий жест руки с пистолетом, вновь затараторила: – Я подрабатываю в гостинице «Одинокое сердце». Только иногда… Я… – Она осеклась.

Ребекка недоуменно на нее взглянула, но тут же кивнула.

– Поняла. И что с «Одиноким сердцем»?

– Клиенты… Они приходят не только за… – Лили смущенно пригладила волосы. – Они хотят и покурить. Я знала только Джорджа, он был надежным… Всегда у него и закупала. Вот только хозяйка гостиницы… Такая недоверчивая! Жадная. Вечно ей нужна квитанция. С моим именем. И в ту проклятую ночь я просто о ней забыла! А потом он умер. Если они ее найдут, то у них что-то будет против меня. Они все только этого и ждут!

Ребекка опустила оружие. Лили немного успокоилась.

– Вы были здесь? – спросила Ребекка. – В ночь убийства Джорджа? – Она присвистнула сквозь зубы. Прямо как Джордж, когда что-то казалось ему занятным. – Если это всплывет, а вы будете продолжать здесь ошиваться, то вскоре у вас будут проблемы посерьезней квитанции на травку.

Лили поморщилась.

– Хэм тоже так считает. Сказал, что они что-то на меня повесят, если я не буду вести себя внимательней. Но мне ведь нужна квитанция!

– Рекхэм? Мясник?

Лили кивнула.

– Он, похоже, увидел, как я выходила от Джорджа. Но он сказал, что мне не стоит бояться. Он знает, что я не имею к этому отношения. У него есть доказательства. Хотя он меня ненавидит. Из-за Кейт.

– Хэм – единственный, кто вас видел? А потом с ним произошел несчастный случай на скале. У вас, похоже, железные нервы, раз вы еще беспокоитесь о квитанции.

– Но она мне нужна! – упрямо повторила Лили.

– Вы ее получите, если расскажете все, что произошло у Джорджа в тот вечер, – пообещала Ребекка.

Лили взглянула на нее возмущенно.

– Ничего не произошло! Совсем! Все так думают и про меня пусть сочиняют любые враки. Но Джордж был хорошим парнем! С ним хоть можно было общаться по-человечески. Я купила у него траву, мы поболтали. Конец! Больше ничего не было!

Ребекка вздохнула.

– И о чем же вы болтали?

Лили задумалась.

– О погоде. Что в последние недели стоит чудесная погода. «Погода для отъезда» – Джордж так ее назвал. У него было приподнятое настроение, такой воодушевленный. Никогда его таким не видела. Он сказал, что в будущем мне придется приобретать товар у кого-то еще, и даже дал номер телефона. А потом он вдруг… хм… кажется, чуть ли не заплакал.

По выражению лица Лили овцы поняли, что ее мозг пронзила неприятная мысль.

– Черт! – воскликнула она. – А номер-то я тоже забыла!

– Я вам его отдам, – успокоила Ребекка.

– Правда?

– Джордж рассказывал, чем собирался заняться в тот вечер?

Лили нахмурила лоб.

– Пропустить стаканчик «Гиннесса» в «Бешеном кабане». Я еще удивилась: он туда никогда не ходил. Ни-ни! Джордж сказал, что хочет еще раз взглянуть на народ. И потом хотел с кем-то попрощаться.

– С кем?

– Не знаю. Не доложил. Только усмехнулся и сказал, что это старая история.

– Хорошо.

Ребекка поднялась по ступеням, ненадолго исчезла в пастушьем фургоне и вернулась с клочком бумаги.

– «Триста евро, получено от Лили Томпсон за товары из шерсти». Исчерпывающе. И номер телефона тоже указан.

Лили радостно спрятала бумажку в декольте и благодарно взглянула на Ребекку.

– Уходите, – велела Ребекка. – И, если на обратном пути кого-то встретите, скажите, чтобы разворачивались. Кто меня еще разбудит – застрелю на месте!

Лили испуганно закивала. Потом она двинулась к воротам. Когда она пересекла луг уже наполовину, овцы услышали тихий писклявый крик. Лили наступила в кучку овечьего кала.

* * *

Овцы решили удалиться в загон. Кто знает, что может потревожить Ребекку?

– А как же Моппл? – спросила Зора. – Мы не можем оставить его одного!

Моппл все еще не давал себя разбудить. Зато овцы поняли, что он умеет ходить во сне. Этого хватило, чтобы Отелло и Ричфилд смогли подталкивать его рогами со спины, а остальное стадо манило его, подавая сигнал «Корм!».

Перед сном они еще немного помечтали о Европе.

– Будет здорово, – сказала Мод. – Повсюду яблони. Но вся земля покрыта мышиной травой.

– Вздор, – отчеканила Зора. – Европа стоит на краю пропасти, а все знают, что мышиная трава там не растет.

– А Европа большая? – мечтательно протянула Корделия.

– Большая, – уверенно ответила Лейн. – Овце придется день и ночь скакать как ветер, чтобы ее пересечь.

– И всюду яблони? – удивленно воскликнула Мейзи.

– Всюду яблони, – подтвердила Клауд. – С нормальными яблоками: красными, желтыми, сладкими – не то что наши!

Овец охватило предвкушение. Они нетерпеливо заблеяли при мысли о Европе.

Но Отелло испортил им все удовольствие.

– Все не так просто, – фыркнул он. – Даже в Европе. Нигде не просто. Конечно, там красиво, спокойно – иначе Джордж бы туда не захотел. Но еще там много незнакомого и опасного. В Европе овцам нужно быть такими же внимательными, как в любом другом месте. Возможно, даже внимательней.

Сэр Ричфилд его поддержал:

– Нет на земле места, где росли бы только яблони. Везде есть колючий утесник и кислый щавель, чертополох и дурман. Куда бы ты ни отправился, шерсть всюду будет развевать холодный ветер, а под копытами появятся острые камни.

Ричфилд осмотрел стадо суровым взглядом вожака. Овцы понурили головы. Видимо, их самые многоопытные бараны правы. Нет яблок без кислого щавеля. Нет места без опасностей.

Заметив разочарованные лица, Ричфилд счел своим лидерским долгом произнести что-то вдохновляющее.

– Мы все равно можем мечтать о Европе, – добавил он. – Просто не будем представлять ее как сочный луг. Ведь она скорее как… – Ричфилд не мог подобрать сравнение.

– Как день стрижки? – спросила Корделия. – Все щиплет и колется, тебя переворачивает с ног на голову. Но потом тебе легко и свежо.

Сэр Ричфилд благодарно посмотрел на Корделию.

– Точно. Как день стрижки.

От успокаивающе-прохладных мыслей о летней стрижке овцы одна за другой задремали. Моппл делал то, что ему было несвойственно: пыхтел и храпел во сне.

Постепенно звуки храпа становились все более ритмичными и металлическими. Время от времени раздавался тихий щелчок. Мисс Мапл с трудом распахнула глаза. Сквозь люки в загон падал серый свет. Видимо, сейчас раннее утро. Внезапно щелчки сменились на треск и шорох. Брызнули камни. Мисс Мапл были смутно знакомы эти звуки. Она слышала их каждое утро почти всю жизнь. «Антихрист» свернул с асфальтовой дороги на проселочную.

Когда она осмелилась высунуться из дверей загона, Джордж уже сидел на ступенях пастушьего фургона. Мисс Мапл с любопытством подошла поближе. Заметив ее, Джордж поднял голову и засмеялся.

– За работу, ленивая скотина!

Мисс Мапл покорно опустила голову в траву. Ей хотелось сделать ему приятное, раз уж он так неожиданно вернулся. Но Джорджу, кажется, не понравилось.

– За работу! – В этот раз он звучал гораздо суровей.

Мисс Мапл поняла, что речь шла не о траве, а о чем-то другом. Она беспомощно дернула ушами.

Джордж увидел, что одна она не справляется, и протяжно свистнул. Этот свист означал «Призвать овец к порядку!». Но вместо Тесс в углу пастушьего фургона внезапно зажужжала лопата. Для лопаты она неплохо справлялась с обязанностями овчарки. Она промчалась в нескольких шагах от Мапл и воткнула нос в землю. Два гвоздя, крепивших лопату к черенку, стали похожи на живые и внимательные глаза. Мапл беспокойно заблеяла. Но лопата не собиралась оставлять ее в покое. Она осторожно подкрадывалась к Мисс Мапл, не сводя с нее острых гвоздеглаз.

Лопата принюхалась, хотя и не имела ноздрей, а затем страшно выгнула тощую деревянную спину для броска. Внезапно Мапл безумно испугалась. Она бросилась за помощью к Джорджу, но он был холодный, как мерзлая земля.

– Почему ты умер, Джордж? – спросила она. Слова громким эхом понеслись по выгону, прямо как человеческие.

Джордж понял каждое ее слово. Мисс Мапл подумала, как же здорово, когда люди понимают твою речь.

– Не могу жить без моей души! – ответил Джордж.

Мапл этот ответ не устроил, но больше от него ничего добиться не удалось. Во время разговора Джордж менялся, хотя было не видно, что именно происходило. Но овцы могли это учуять. Когда Джордж произнес последнее слово, тяжелое, как вялая волна, на ступенях пастушьего фургона осталась лишь пустая оболочка.

В ту же секунду, описав идеальную дугу, выпрыгнула лопата и направила металлическую пасть прямо на Мапл…

* * *

Мисс Мапл резко проснулась.

– Я поняла, – заблеяла она на ухо Клауд, прильнувшей к ней во сне.

– Что? – сонно спросила Клауд.

– Все! – ответила Мисс Мапл. – Я поняла, кто убил Джорджа!